Длиною в жизнь любая из дорог

Около полпервого ночи парень прекратил неустанно ворочаться в постели и, наконец, кое-как погрузился в сон. Спал он тяжело, беспокойно, снилось ему что-то невнятное и размытое, как перемешанная с водой краска, и лишь под конец сновидения одно красное пятно начало обретать очертания знакомой фигуры… Пронзительный звук вдруг ударил по голове - трезвонил телефон, стоявший на тумбочке прямо под ухом.  - …Андрей?! - Выпалил выдернутый из сна Володя, вскочив на месте. Быстро сообразив, что так резко и беспардонно его разбудило, он рывком поднял трубку - Да? - Сонно ответил парень. - Пиз-… Аргх! Владимир! - Раздался уже ставший родным громкий и разозлённый голос, - Ты почему на грех выводишь-то? Через час эфир, а от тебя ни привета, ни ответа! Совсем что ли страх потерял?!  Не успел парень заикнуться, как его взгляд упал на будильник, что был преспокойно выключен им же ещё час назад.  - …Твою ж-… Спокойно, Вель, вылетаю. - Быстро и твёрдо ответил подруге Володя. «Ну и, конечно, надо ж было впервые проспать в рабочий день. Молодец, просто, блять, гений, лучше и не скажешь. Без приключений же невозможно». - Мысленно сокрушался на себя парень, наспех умывая лицо и укладывая волосы, натягивая на себя одежду, на скорую руку проверяя тексты и заготовки, что должны были быть подготовлены ещё вчерашним вечером. Обувшись и взяв в охапку портфель, Володя пулей вылетел из подъезда и, сев за руль своего железного коня, отправился в путь. Разумеется, забыв о пробке, которая всегда образовывалась именно в это время и именно на этом проклятом участке дороги возле его дома. Из-за неё и дорожных работ по пути парень всегда выезжал заранее, но только не сегодня. Обругав на чём свет стоит и себя любимого, и всех водителей, и всех ремонтников, и тех, кто проектировал этот несчастный клочок шоссе, Володя с горем пополам всё же прибыл на место за 20 минут до эфира. Вбежав по лестнице на 3 этаж со скоростью молнии, он, изрядно запыхавшийся, буквально влетел в двери студии, пытаясь отдышаться. Тут же он услышал угрожающее цоканье, и на своих высоких каблуках к нему подбежала Виолетта. - Ты что, нас всех тут накрыть решил?! - Протараторила она, - Ну-ка, бегом приводить себя в порядок, и чтобы через пять минут был за микрофоном! - Она всучила Володе стопку салфеток, - В гримёрке чай стоит на столе, уже остыл! Позади девушки за телекамерой сидел Валентин, который, взглянув на Володю, лишь закатил глаза и вздохнул. Всё ещё держа портфель подмышкой, ведущий быстрым шагом направился в гримёрку. Войдя в комнату, парень схватился за кружку так, будто от неё зависела его жизнь, и быстро выпил её целиком. В горле очень сушило, и только сейчас Володя почувствовал в нём першение и лёгкую, но неприятную боль. Списав всё на типичные утренние симптомы, парень прокашлялся и, достав из сумки бумаги, разложил их по порядку. Ровно через 5 минут, как и наказывала Виолетта, Владимир уже сидел за своим почётным местом перед камерой. Эфир начался, вокруг повисла тишина. Только голос ведущего раздавался по всей студии. Вот только спустя несколько минут Виолетта заметила, что что-то было не так... «Выглядит он как-то неважно. Не выспался, что ли?…» - Подумала девушка. Валентин же внимательно контролировал съёмку и на Владимира особого внимания не обращал, как вдруг внезапная небольшая запинка заставила его поднять глаза на ведущего. За все годы работы Володи на телевидении можно было сосчитать по пальцам каждый раз, когда он запинался, и случаи эти были редки, как дождь в Сахаре. А всем, кто крутился в этой сфере, было хорошо знакомо, как строго за этим следили и как строго это могло наказываться, и заминка Володи прозвучала как гром среди ясного неба. Однако сейчас Володю волновала вовсе не угроза наказания. Никто из присутствующих в студии даже не подозревал о том, что происходило у него в голове. Разумеется, мысли о вчерашнем не могли просто так уложиться всего за одну ночь, и, как на зло, именно в этот момент они стали набирать обороты, как ураганный ветер. К тому же только сейчас парень по-настоящему понял, что сиплость и боль в его горле оказались не просто побочными эффектами пробуждения. С каждой минутой в теле нарастала слабость, оно начинало зябнуть, а мышцы потихоньку ломало. Боль стала накатывать в голову, и с каждой минутой, с которой напряжённые глаза вчитывались в текст и пытались на нём сосредоточиться, она усиливалась, расползаясь от висков по всему затылку. Всё медленно катилось куда-то к чертям: мысли путались, мышцы выворачивало, боль раздирала горло, а вдохи давались с трудом. Володя протирал салфеткой лоб, тянул пальцем воротник, но как бы он ни пытался отвлечься, сконцентрироваться на тексте, лежащем под носом, мозг не поддавался, и парень уже почти не понимал, что читает. Его уже выдрессированный язык на автопилоте проговаривал выведенные на бумаге буквы, хотя хотелось всё бросить. Хотелось всё бросить и проклинать себя, эти грёбаные мысли, несмотря на то, что силы того и гляди вот-вот покинут Володю прямо здесь, за столом. Стоит отдать парню должное - несмотря на происходящее, справлялся он с ситуацией как настоящий профессионал. Дочитав завершающие строки, Володя услышал слова, прозвучавшие для него как дар небесный: «Стоп! Снято!» - Володя! - Вдруг окрикнула его Виолетта, - Подойди-ка ко мне. Слабость и звон в голове одолевали, и парень, чуть шатнувшись, подошёл к подруге. - Чего, Вель? Девушка оглядела ведущего с ног до головы и прищурилась. - Ты нормально себя чувствуешь? Выглядишь, честно говоря, ужасно - весь зелёный, мешки под глазами. Ты случайно не отравился? - Виолетта протянула руку к лицу Володя. Нежная ладошка прикоснулась к его лбу, и лицо девушки тут же исказилось, - Так ты же весь горишь! Владимир, у тебя какая температура?! - Я что, термометр? - Парень вопросительно посмотрел на девушку, но его усталые глаза, под которыми виднелись сероватые, болезненные впадины, говорили сами за себя. - А ты учёным случайно не работаешь? Валенок неотёсанный! - Девушка стукнула Володю по плечу кулаком, - Ты в таком состоянии работать не будешь. Иди в кабинет к Вальке, сообщи ему об этом, а я позову замену. Владимир. - Обрубив попытку Володи отмахнуться, Виолетта взяла его за плечи и тряхнула, - Это не обсуждается.   Оставив друга, девушка в привычной манере быстро затопала куда-то по коридору.  «Да уж, вот это забота» - Усмехнулся в мыслях Володя. А стоять становилось всё тяжелее - мышцы были почти наизнанку, и тело ужасно ныло. Стараясь сохранять невозмутимый вид, парень вышел в коридор и прошёл в самый его конец, где и был кабинет Валентина.  Как только ведущий сделал шаг за порог, режиссёр, сидевший за столом, тут же отодвинул в сторону бумаги и уставился на друга. - Тебя какая муха укусила? То скандалы мне устраиваешь на вечерах, то опаздываешь на такую ответственную работу. Чем теперь обрадуешь? - Затараторил Валентин как игрушка, заведённая ключиком, - Очень тебе повезло, что ты дружишь со мной. Иначе не было бы начальство к тебе так снисходительно, а ты ведь этим и пользуешься.  Володя, уже давно привыкший к подобной тарабарщине своего товарища, лишь выдохнул. Отвечать сейчас не было сил. Тем временем Валентин вскочил с кресла и подошёл к другу, положив руку на его плечо.  - Так, что ты хотел? Однако режиссёру не пришлось дожидаться ответа. Приблизившись к ведущему и разглядев получше его вид, он сразу понял, что с его другом отнюдь не всё в порядке. Володя уже хотел было вновь отделаться и сказать товарищу, что всё это - полнейшая ерунда, что такого больше не повторится и чтобы он вообще обо всём этом забыл, но что-то прервало его на полуслове. Внезапно всё перед его глазами поплыло и закружилось, а комната стала погружаться во тьму.  - Щас, погоди… - Единственное, что успел произнести ведущий, прежде чем земля ушла из под его и так ватных ног, и он начал медленно падать в сторону стоящего рядом дивана. Валентин среагировал моментально и, подхватив парня под руки, помог тому сесть. Теперь за Володю забеспокоился даже он, а если уж он начинал беспокоиться - значит, дело было действительно серьёзным. - Какой ты кипячёный! Ты себя нормально чувствуешь вообще? Ну-ка, сиди тут, я быстро. Валентин быстро вышел из кабинета, и минуты не прошло, как он вернулся с ртутным градусником. Присев рядом с товарищем, он бесцеремонно сунул градусник тому через воротник прямо под рубашку. - Вот, подержи-ка минутку. Ровно через минуту термометр был в руках Валентина. - Э-э-э... Ты вообще живой? Если ещё да, то иди домой сейчас же. Ты как с 39,5 эфир вёл? - Чего? - Парень взглянул на друга, приподняв бровь, - Да хернёй не майся, Валь. Щас аспирин выпью и передохну. - Продолжал отпираться Володя, - Кто-то, извини меня, и воевал в таком состоянии, а то и хуже. Что я, поработать не смогу? - А мы сейчас, извини меня, на войне? Тут нужна чёткость мысли и свежий вид. А ты сейчас, поди, даже в солдаты не годишься. - Валентин убрал градусник в ящик стола и глубоко вздохнул, - Тебя есть, кому отвезти? Если нет, я сейчас позвоню своим, они тебя до дома добросят. А дома пьёшь клюковку и лечишься. Всё понятно? - Смеёшься? Я, по-твоему, всё? Инвалидом стал? - Возмутился ведущий, хотя сам нехотя понимал, что его друг прав. - А ты с меня сейчас кресло трясти будешь? Не жирно? Тц, ясно всё с тобой. - Цокнув и махнув рукой, парень вышел из кабинета. - Ясно, всё ему ясно. - Усмехнулся Володя, - Око за око, ничего не скажешь. Оказаться на пороге своего дома было настоящим блаженством. С таким размахом Володя не болел уже давно. Ноги почти не слушались, и парень, не раздеваясь, доковылял до кровати, упал на неё и обмяк. Да уж, не зря говорят, что стресс - виновник многих болячек. Болел Володя редко, но метко, и в большинстве случаев именно после ситуаций, требующих чрезмерного нервного напряжения, когда чувствуешь, как происходящее буквально высасывает из тебя все жизненные соки. Такая уж особенность организма, что поделать. Но чтобы подобная ситуация напрочь повалила парня с ног? Такого не бывало ещё ни разу. «Грёбаный организм», «Грёбаная простуда», «Грёбаный Андрей». С этими мыслями накатило странное спокойствие, и Володя, прикрыв веки, провалился в сон. *** Будильник затрезвонил ровно в шесть утра. Как настоящий педант, Андрей вскочил на ноги, стукнул рукой по гогочущему механизму и тут же пошагал умываться. Бессонница - вот самый настоящий друг Андрея с военного времени. Из ночи в ночь она навещала его, кружилась над ним, как коршун над добычей, и, видимо, уже до конца жизни не покинула бы его насовсем. А в моменты тяжёлых переживаний она, как хлопочущая с больным ребёнком мать, не отступала от Андрея ни на минуту, вот только заботой от неё совсем не веяло - скорее, яростным контролем и искажённой любовью, будто монстр, возомнивший себя матерью, привязывал парня к кровати и пытался о нём «заботиться». Однако за эти годы Андрей уже привык к своим мучениям и приловчился даже сквозь дикое желание продолжить сновидения всё равно вставать и выполнять свои до жути важные дела.  Лишь увидев своё отражение в зеркале над умывальником парень понял, что у него болели глаза. Налитые кровью, они уставились на самих себя из-под припухших век. Десять раз Андрей пожалел, что вечером дал волю слезам. Волосы были растрёпанны, лицо помято.  «Ну и ладно, не впервой». - Отмахнулся дипломат и стал приводить себя в божеский вид. Ровно в семь часов он уже стоял у своего подъезда, ощущая на себе все прелести холодного апрельского утра - полуголые ветви деревьев, полупрозрачный пар изо рта и яркий свет утреннего солнца, что заставлял щурится. Давление с глаз отдавало в голову так сильно, что она начала гудеть. Протерев веки, парень повернул направо и зашагал по тротуару. Он любил ходить пешком - так можно было наслаждаться одиночеством и обдумывать самое разное. Всё, что угодно могло прийти в голову во время прогулок, начиная тем, какой красивый фасад у дома через дорогу, и заканчивая тайнами мироздания. Но сейчас мысли Андрея были заняты лишь одним человеком, чьё имя уже начало надоедать. Володя. Словно язвочка на десне. Если бы она была у Андрея, он бы так и назвал её. А что? Володя... Очень даже подходит. Такой же надоедливый и болючий гингивит, который зажил бы быстрее, не будь языка, что, как магнит, тянется к язве. Вот и Андрей сейчас пытался всеми силами отогнать мысли об этой «язве». Да только они сами собой накатывали с новой силой.  Так и дошёл Андрей до крупного, красивого здания министерства. Прогулка и без того прошла не идеально, а тут ещё и по дороге какой-то придурок, попавший в пробку, сигналил так громко, что звон до сих пор стоял в ушах. Дипломат стоял около фонтанчика с водой, приводя себя в чувства, как вдруг коридор огласил знакомый голос, по которому явно было слышно, что обладатель его находился в приподнятом состоянии духа. - О, Андрей! - Поприветствовал близкого товарища Эдуард - молодой мужчина среднего роста в тёмно-синем шерстяном костюме. Его каштановые волосы были аккуратно уложены, но в то же время создавали ощущение, будто бы парню вовсе не пришлось прилагать усилий, чтобы те выглядели ухоженно. И волосы, и лицо его, и манера речи, и даже походка производили впечатление человека крайне простого и душевного по своей натуре. В целом, несмотря на всё то, что имелось и у других представителей этой профессии - дорогой костюм, строгую причёску и гладко выбритое лицо, которые всем своим видом стремились подчеркнуть, что Эдуард - человек статусный и серьёзный, парень таковым совершенно не казался. Его истинная сущность будто скрывалась под этим приталенным, тщательно выглаженным пиджаком. - Снова мы с тобой вдвоём ранёхонько, - Протянул Эдуард, словно пропел, - Молодцы. Вот бы как в школе хвалили! - Не ожидал я тебя сегодня рано увидеть, неужто ты с самолёта не спал? - Андрей слегка улыбнулся. Компания Эдуарда не могла не радовать, ведь своей добродушностью он заряжал даже такого сухаря, как Андрея.  - Спал-спал. - Ответил Эдуард, подойдя к товарищу ближе, - Хотелось бы, конечно, подольше, да кто рано встаёт, тому Бог подаёт! - Ну, рассказывай, как прошла командировка в Японии? Переговоры о декларации нормально прошли или пришлось помучаться? Очень было бы хорошо, если бы торговые отношения были налаженны, но с этим еще придётся попотеть... - Насчёт переговоров - повозиться пришлось, конечно. И ещё прилично придётся. Насчёт торговли вопросы решаем, но в приоритете сейчас острова поделить. Дела, конечно, не из лёгких, да что уж у нас легко бывает? Профессия такая, как никак. Придётся попотеть - попотеем! - Бодро продолжал мужчина, наливая себе воды в гранёный стакан, - А ты-то сам как? Андрей глубоко вздохнул и отвёл взгляд. Он вновь потёр пальцами измученные глаза, под которыми с каждым днём всё чётче прорисовывались синяки.  - Как я?… А как объяснить вчерашнее? Рядом с Эдуардом Андрею не хотелось держать тайн, ведь тот казался надёжным человеком, да и был ему довольно близким товарищем. «Может, рассказать ему обо всём?…» - Едва успела эта мысль проскочить в голове, как Андрей тут же отбросил её в сторону. - Хах, да как обычно за книгами ночь просидел. День мне мал, вот ночь доплясываю. Сам знаешь - жизнь быстротечна. - Ох, ну ты, конечно, философ у нас, Андрюх! Всегда в своём духе. - Усмехнулся Эдуард, - Учёба - это, конечно, дело святое, да поберёг бы ты себя немного! А то, небось, голова скоро лопнет.  - В школе отличником был, в институте одним из лучших студентов, так чего же ей сейчас лопнуть? Оба хихикнули. Эдуард взглянул на настенные часы, в которых бренно стучал маятник. - Скоро и девять уже, остальные должны подтянуться. И, как по команде, один за другим стали подходить дипломаты - всё же люди они, как никак, педантичные. К двоим товарищам подошёл Евгений и, пожав руку обоим, поинтересовался, всё ли у Андрея хорошо после вчерашнего происшествия. Тот, конечно, отмахнулся в своей манере, но у Эдуарда это вызвало неподдельный интерес. Какая-то история приключилась вчера с Андреем!  - Вы не забывайте, что у нас в 107 кабинете собрание. - Добавил Евгений, прежде чем направиться в назначенное помещение. - Не забудем, как же! - Крикнул Эдуард коллеге вслед. Всё ещё стоя около Андрея, парень не смог сдержать любопытства. - Слушай, Андрей, а что это такое вчера тебе на голову свалилось? Андрей взглянул на товарища. В голове он прокрутил назад события, как ускоренную плёнку, и от воспоминания у него дёрнулся глаз. - Да так... Ничего интересного. Было видно, что раскрывать он это не хотел, но любопытство товарища не остывало. - Ну как же? - Вновь спросил Эдуард, - Из-за чего ж за тебя так Женька забеспокоился? - Хоть он и интересовался у Андрея не назойливо и лишь из дружеского беспокойства, однако в это время, сам того не зная, будто неприятно корябал корочку на ране. Андрей понял, что если он продолжит увиливать, то лишь сильнее разожжёт интерес. - Вчера на вечере у знакомого Евгения меня случайно толкнул молодой человек. Так толкнул, что я упал на стол. - Больше Андрей рассказывать не хотел. - Да ну? - Взгляд Эдуарда сделался удивлённым и взволнованным, - Это кто ж тебя так? Неужто пьяница? - Да... Пьяница. Вопрос товарища заставил Андрея вспомнить лицо Володи. Как же тот надоел ему ещё с вечера и ночи. Ведь сегодня Андрею что-то снилось. Что-то, связанное со старым другом. Но что? Длился сон точно не более трёх часов, но был он очень странным - это единственное, что запомнилось Андрею. - Не с кулаками хоть? Ты смотри! Если с кулаками, так это дело серьёзное! Мы этого беспредельщика того, - Эдуард демонстративно хлопнул кулаком о ладонь, - Без внимания не оставим, к ответственности привлечём! Андрей засмеялся. - Нет-нет, что ты, Эдик! Не с кулаками… Всплыл перед глазами момент, когда Володя сверлил дипломата своими широкими глазами. А ведь действительно, если бы он с кулаками полез на Андрея, то от него бы и мокрого места не осталось. Владимир был выше, крупнее и сильнее Андрея, наверняка во времена войны служил. Но чего же он тогда не всыпал старому другу по морде, раз схватил того за плечи и повалил на стол? Чего хотел этим добиться Владимир? Или же это был просто бессмысленный поступок на фоне эмоций? Мысли закружились, и Андрей дёрнул головой, будто желая вытряхнуть их оттуда. Эдуард поглядел на товарища как-бы слегка недоверчиво. - Ну смотри! Он взглянул на свои наручные часы, затем на настенные - стрелки показывали строго 8:50. - Ух, заразил ты меня своей пунктуальностью! - Встрепенувшись, усмехнулся мужчина, - Пойдём потихоньку к кабинету, а то уже без десяти.  Посреди кабинета на красном ковре стоял длинный дубовый стол с тёмно-зелёной обивкой в форме буквы «Т», по бокам его в аккуратный ряд стояли десять стульев - по пять с каждой стороны. В конце стола за широкой его частью находился лишь один стул - для директора. На стене висела чёрная меловая доска, почти как в школе. Подле неё висела доска поменьше, пробковая, на которую канцелярскими иглами были прикреплены разные бумаги - важные объявления СССР, других стран и прочее. Андрей с Эдуардом присели рядом друг с другом где-то посередине. К ним по бокам подсели знакомые лица - Евгений и Михаил, а вслед за ними расселись и другие коллеги. Помощница директора, молодая низенькая девушка, зашла и поприветствовала всех присутствующих. После неё в кабинет вошёл директор, высокий широкоплечий мужчина. Поздоровавшись со всеми, он начал заседание. Мужчина объяснял, какие цели должны быть поставлены и выполнены в течении этой недели, рассказывал новости по поводу Японии и Америки. Андрей уже всё это знал. Совсем недавно он лично заходил к директору по поводу какого-то вопроса, а тот, разболтавшись с парнем, говорил ему обо всём этом в неофициальной обстановке, параллельно рассказывая о том, как провёл выходные. Несмотря на всю конфиденциальность, отношения с директором у Андрея были дружескими. Однажды мужчина даже рассказал, что у него была дочь того же возраста, что и Андрей. Но, к сожалению, война не щадит никого - она разняла отца и дочь, и девушка погибла при бомбёжке города. Поэтому с тех пор Андрей никогда не перебивал директора и с радостью поддерживал беседы. И хотя дипломат всегда был парнем очень смышлёным и достаточно проницательным, пережитое в прошлом явно повлияло на то, что к таким деталям из жизни людей он стал гораздо внимательней и ныне относился к ним с глубоким пониманием. Андрей слушал, и его мозг постепенно расслабился, из-за чего разные мысли стали залетать в голову попутным ветром. Парень незаметно отвёл взгляд в окно и увидел дорожку, что заворачивала в укромный переулок, и выглядел этот пейзаж до странного знакомым. Нет, Андрей знал, где работает, и уже не раз гулял вокруг этого большого официального здания, но в этот маленький закоулочек он ни разу не заходил. Точно. Парень, наконец, вспомнил, что снилось ему этой мимолётной ночью.  Поздние сумерки. Свежий ленинградский воздух доходил с Невы и прохладный ветром дул Андрею в лицо, пока тот размеренным шагом прогуливался по одной из нешироких улиц. Лишь тёплый свет уличных фонарей освещал дома по сторонам, автомобили, оставленные у тротуаров, дорогу, уходящую вдаль. Внезапно где-то впереди эхом отразились от стен старинных зданий невнятные голоса. Ругалась группа мужчин. Мало ли, кто это мог быть. По-любому очередные пьяницы не поделили что-то между собой и рявкали друг на друга, как дворовые собаки. Однако дипломата происходящее заинтересовало, и он быстрее зашагал вперёд, пока не наткнулся на тёмный переулок, ведущий прямо в маленький дворик. Встав около стены, парень прижался к ней спиной и слушал. Прямо за поворотом кто-то из группы заходился тяжёлым басом - говорил что-то про долги, что-то про услуги. Пелена сна не давала никакой конкретики. Андрей стоял так, пока не услышал, на кого же ругался озлобленный незнакомец. Знакомый до боли голос - голос Володи - неуверенно ответил что-то мужчине, а затем… Страшный звук разразился на весь маленький, утаённый от глаз переулок, сотрясая всю улицу - кто-то зарычал, подобно огромному дикому зверю, и… Что-то произошло. Об этом свидетельствовал внезапный грохот. Андрей не мог больше прятаться за стеной - сердце защемило от услышанного. Он выскочил из-за угла, и взору его предстало то, что он предпочёл бы никогда в своей жизни не видеть. Амбал, видимо, главарь банды, что был неестественно, даже до невозможного крупнее Володи, стоял на коленях прямо над парнем и яростно молотил того ножом. Удар за ударом, прямо в солнечное сплетение. Удары были быстрыми, не прицельными, и мужчина с бешеной силой обрушивал орудие то в грудь, то в живот. Андрей замер. Он не мог ни что-то вымолвить, ни пошевелиться. Это было так невообразимо, что хотелось просто закрыть глаза, заткнуть уши, попятиться назад, сползти вниз по стенке и безрассудно молить о том, чтобы это закончилось. В этот момент убийца внезапно увидел нежелательного свидетеля, но, на удивление, не помчался на него с орудием. Он вскочил на ноги и, бросив какие-то слова остальным, быстро смотался со всей шайкой за угол, исчезнув в темноте. Лишь бездыханное тело Володи осталось неподвижно лежать на асфальте. Сознание вдруг вырвалось из цепких лап шока, и Андрей, чуть не упав, пулей рванул к своему старому другу.  Словно жуткий, гротескный фильм, проносились перед глазами кадры. Андрей хватает запястье Володи в надежде почувствовать пульс. Ничего нет. Кровь, пропитавшая насквозь светлую рубашку, стремительной рекой текла на асфальт, превращаясь в большую лужу, в которую, сам того не замечая, уже был погружён по колени Андрей. Привкус металла и сырого мяса встрял в горле, будто парень зубами оторвал от Володи кусок и, медленно прожевав, оставил во рту. Ощущение поражало ржавчиной рассудок потрясённого дипломата, что сейчас сидел над старым другом в отчаянных попытках хоть как-нибудь остановить кровотечение. Он положил ладони на разорванную в фарш грудь и почувствовал, как они целиком окунулись в нечто густое и тёплое, почти горячее. Пальцы, кисти, предплечья - всё перемазалось в багрово-алой крови. Она грела руки и распыляла ещё больше этот металлический запах, от которого подпирало блевать. Голова Володи лежала на боку, а его безжизненные глаза, похожие на мутные разноцветные стекляшки, смотрели прямо на Андрея, и как только тот это заметил, тут же отшатнулся от мёртвого тела, как обожжённый. Прикрытые глаза не отстали. Они не отрывались от Андрея - просто смотрели на него, как с неподвижной картины. Володя был мёртв, он точно не мог никуда смотреть. Глаза, словно самостоятельные существа, следили за дипломатом, и ему даже показалось, что они говорили с ним, транслируя слова прямиком ему в мозг. Они говорили, что это он во всём виноват. Говорили, что сейчас он должен радоваться тому, что помеха испустила последний вздох. Они спрашивали, почему он выглядит растерянно и напуганно? Ведь ведь Владимир получил по заслугам.  «Я никогда этого не хотел. Я никогда не хотел, чтобы мой друг умер». Парень почувствовал, как бешено колотится его сердце. Комок обиды и горя подступил к горлу, перекрыв дыхание. Глаза обожгли слёзы. Левую часть лица начало сводить - это на эмоциях сработал нервный тик. Глаз, бровь и левый уголок губы дёргались, сжимались и разжимались сами по себе. Конференция шла своим ходом - кто-то задавал директору вопросы, обсуждал поставленные цели и задачи, пока на весь кабинет внезапно не раздался смачный шлепок. Это Андрей со всего маху ударил себя по левой стороне лица. Теперь она не дёргалась, а багровела от удара. Его руки тряслись, но он положил их на стол и прижал к поверхности так крепко, как мог. Абсолютно все замолчали и уставились на дипломата, в том числе и Эдуард, сидевший прямо слева от него. - Андрей, ты чего?… - Шёпотом спросил он у товарища, лицо которого выражало острое напряжение. Зажмуренные глаза, сжатые намертво губы, поджатая челюсть - словно каждая струна в теле Андрея натянулась до предела в готовности разлететься в щепки. Все стали перешёптываться. Директор же тихо прокашлялся и аккуратно подошёл к виновнику беспокойства. - Андрей Николаевич, вам, может быть, нужно выйти? - Полушёпотом спросил мужчина у парня. - Да, Иван Александрович, вы правы! - Чуть ли не выкрикнул Андрей и, тут же со скрипом отодвинувшись от стола, вскочил на ноги и вышел из кабинета. На минуту жужжание умолкло, но, как только парень покинул помещение, вновь загудело, и Директор, окинув всех строгим взглядом, хлопнул в ладоши. Не только для того, чтобы привлечь внимание дипломатов, дабы те не отвлекались от заседания, но и для того, чтобы те не шушукались об Андрее, как малые дети. Безусловно, директор сейчас тоже был не на шутку встревожен поведением Андрея. Что-то явно с ним стряслось, и даже Иван Александрович, будучи не самым близким ему человеком, это прекрасно понимал.