Infernus contractus

У Гейла из головы всё никак не выходило произошедшее на пристани. В тот момент он чувствовал себя таким счастливым… В голове была приятная звенящая пустота, на душе легко-легко, словно из неё разом вытряхнули все горечи и невзгоды. Он думал, что с этого момента всё в его жизни наладится, иначе ведь и быть не могло. Они победили Абсолют; они выжили; они избавились от ненавистных личинок; его с Фейт счастью больше ничто не помешает. Теперь он сможет попросить её руки, и — он готов был поклясться всеми богами пантеона — если только она согласится, то сделает его самым счастливым человеком на свете. Гейл никогда ещё так не ошибался. Его любимая женщина убежала так быстро, что он даже не сумел с ней попрощаться. Конечно, в тот момент Карлах было очень плохо — та разгоралась всё сильнее, и Фейт с Уиллом пришлось помогать ей идти до портала, стойко перенося исходящий от неё жар, — но можно же было сказать хотя бы пару слов… Оставалось только теряться в догадках, вернётся ли Фейт вообще когда-нибудь на Фаэрун. Гейл даже несколько раз порывался спуститься за ней в Аверно, но только одёргивал себя. Вдруг она не будет рада его видеть? Вдруг такое настойчивое преследование её только напугает? Быть может, для неё их отношения были лишь походной интрижкой, мимолётным развлечением, короткой главой в жизни — и главу эту она решила таким образом закончить. Так и проходили неделя за неделей, месяц за месяцем. Гейл старался отвлечься: вливался в новую профессорскую жизнь, уходил с головой в работу, гнал прочь назойливую мысль вернуться во Врата и достать корону со дна Чионтара — всё же, для всех будет лучше, если она останется навеки похоронена там. Но сердце вновь и вновь болезненно ныло, когда он вспоминал о женщине, которая вернула ему волю к жизни. Когда Фейт была рядом, душа Гейла наполнялась теплом. Несмотря на то, что девушка выросла в трущобах и долгие годы от нищеты промышляла воровством, она парадоксально сумела сохранить в себе доброту, бескорыстие и даже некоторую наивность. Стоило волшебнику впервые попросить артефакт, как в тот же вечер Фейт высыпала перед ним целый мешок различных магических побрякушек. И несмотря на слова Гейла о том, что настолько много амулетов ему не нужно, она чуть ли не силой распихала их ему по карманам. Правда вот, в отличие от Карлах — её подруги детства, всегда готовой выбить зубы обидчикам, — Фейт совершенно не умела постоять за себя. Гейл со счёта сбился, сколько раз он спасал её из разнообразных передряг; впрочем, ему это даже нравилось, ведь никогда ещё он не чувствовал себя настолько нужным. Фейт вообще не гнушалась просить его помощи, а он был этому только рад. В начале их знакомства она с ужасным смущением призналась, что в свои тридцать два года совершенно неграмотна; пришла вечером в его палатку и попросила научить читать свитки, чтобы хоть чем-то быть полезной отряду. Бедняжка так сильно боялась, что её поднимут на смех, что даже заикаться начала; но Гейл, конечно же, смеяться не стал. Отнёсся к её просьбе очень серьёзно и за каких-то несколько месяцев обучил её не только чтению, но и письму, радуясь при этом за её успехи как за свои. Он бы всё отдал, чтобы вернуться в один из таких вечеров. Фейт выглядела совершенно очаровательно, когда с таким усердием выводила буквы по прописям, что забывалась и начинала хлестать хвостом из стороны в сторону; не обращала внимания даже на то, что волшебник ловил его и нежно сжимал в своих ладонях, не давая прорвать острым кончиком ткань палатки. Но прошло уже полгода, и Гейл иногда ловил себя на мысли, что начал забывать милые сердцу черты лица. Тогда он закрывал глаза и изо всех сил старался воссоздать в памяти то, как забавно девушка вскидывала брови от удивления, как теребила пальцами кольцо в носу в моменты задумчивости и как брезгливо разглядывала в зеркало свои веснушки, которые на самом деле ей невероятно шли. Затем представлял её приятный, чуть хрипловатый голос, мягкость неизменно взлохмаченных волос, шероховатость маленьких рожек и сладкий-сладкий, почти приторный запах тела с нотками ванили и древесной коры. И в этот миг ему всерьёз казалось, что стоит только открыть глаза, как он увидит Фейт, сидящую в соседнем кресле. Она забралась бы в него с ногами и протянула свои вечно холодные ладони поближе к камину; возможно, принесла бы с собой ломоть хлеба и кусок сыра — да так и ела бы всухомятку, быстро запихивая за щеку, словно кто-то может отнять. Гейл бы, конечно, протянул ей свой бокал вина, а она кивнула бы смущённо, но не стала отказываться. Вот только никто не таскал еду из погреба и никто не прибирал к рукам бархатную кофту, чтобы согреться. Когда Гейл неожиданно получил письмо от Иссохшего, то где-то глубоко в его душе затрепетала надежда, что Фейт тоже появится на празднике. Развеет сомнения, скажет хоть пару добрых слов, обнимет напоследок… Если бы только Гейл смог поговорить с ней, то перестал бы мучиться в неизвестности. Впрочем, на случай совсем уж удачного развития событий он решил прихватить с собой давным-давно купленное кольцо с топазами, специально подобранное под цвет её глаз — иногда у Гейла случались краткие приступы ничем не обоснованного оптимизма. Он так долго выбирал наряд, что едва не опоздал; но не мог же он явиться на такую встречу в своей замаранной чернилами преподавательской мантии. Фейт всегда восхищалась его невероятной опрятностью, а ведь тогда они ночевали где придётся и не всегда имели доступ к воде… К сожалению, торопился он всё равно зря: на торжестве не было ни Фейт, ни даже Уилла с Карлах. Все присутствующие болтали, сидя за большим столом, и сразу же пригласили волшебника присоединиться; но он почему-то ощущал себя лишним на этом празднике жизни. Перекинувшись парой слов с Шэдоухарт, Гейл налил себе в кубок вина и удалился в самый тихий угол. — Мистер Декариос, не убивайтесь так. — Тара подобралась поближе и участливо потёрлась об его ногу. — Может, она просто опаздывает. — Я и не убиваюсь, — буркнул Гейл и пригубил вино. — Мне-то не врите. — Может, она вообще не хочет меня видеть. — Он нервно постучал пальцами по кубку и вздохнул. — А я ждал её полгода как последний идиот. — Полгода? Всего-то! Мы с вашей матушкой уже десяток лет наивно ждём, что вы соблаговолите осчастливить её внуками. — Тара! В эмоциональном порыве Гейл так сильно дёрнулся, что едва не расплескал вино из кубка. Впрочем, возмущался он скорее по привычке. На самом-то деле перед решающей битвой подумывал о том, что если только Фейт будет согласна стать его женой, то стоило бы невзначай подкинуть ей идею о совместных детях. Несмотря на то, что мысль эта была рождена простым человеческим стремлением продолжить свой род в минуту тревоги из-за смертельной опасности, для Гейла она оказалась неожиданно желанной. Он со счёта сбился, сколько раз ему снилось, как Фейт возвращается из Преисподней, как живёт вместе с ним в башне, как радостно встречает его по вечерам, как с каждым днём округляется её живот… И каждый раз утро приносило лишь разочарование, и каждый день профессора с работы ждала в лучшем случае Тара. — Ох, Иссохший, старый ты чёрт, не наврал! — послышался вечно весёлый голос Карлах откуда-то из-за деревьев. У Гейла внутри тут же всё оборвалось. Сердце застучало так быстро, что пульс начал отдаваться прямо в висках — из-за этого даже трудно было различать остальные её слова. Что-то про назойливых бесов, про слизь на сапогах, про острую нехватку бинтов и лечебных зелий. Если Карлах была здесь, неужели и Фейт вместе с ней… Он встал, стараясь унять дрожь в коленях, и попытался изобразить непринуждённую походку; получалось, впрочем, так себе. Обогнув деревья, он увидел только Карлах и Уилла рядом с порталом — немножко потрёпанных, грязных, но вполне себе здоровых. Любимой женщины видно не было, и от этого у Гейла в груди болезненно заныло то ли сердце, то ли едва притихшая сфера — и оставалось только надеяться, что душевные потрясения не станут причиной её дестабилизации. Уилл только-только протянул руку, чтобы поздороваться, как портал за его спиной вспыхнул и затрещал. Колдун отодвинулся вовремя — припозднившаяся гостья почти что выпрыгнула из магического прохода, налетев на зазевавшуюся Карлах. Конечно, уронить женщину её размеров было не так-то просто, так что та словно бы ничего и не почувствовала. — Копуша, — хохотнула она, хватая Фейт за руку. Хоть они и были дружны с детства, но не похожи были друг на друга совершенно — как внешне, так и по характеру. Атлетичная, дородная Карлах была на голову выше своей худощавой подруги, почти незаметной в ночи благодаря сизой коже и волосам цвета воронова крыла. В то время как одна девушка была решительной, оптимистичной и временами даже грубой, вторая была замкнутой тихоней и вечно обо всём переживала. Они были как пламенная река Аверно и студёный горный ручей, как раскаты летнего грома и первый снег в начале уктара, как тёплый луч закатного солнца и робкое сияние далёких звёзд. — Ко мне бес прицепился, — насупилась Фейт, — я его едва скинула. — Да будет тебе! Как только она повернула голову и встретилась взглядом с Гейлом, у того дыхание спёрло. Он принялся увлечённо поправлять рукав, спешно пытаясь подобрать в уме слова, но совершенно не представлял с чего вообще стоило бы начать. И вот, когда он уже почувствовал, что неловкая пауза затянулась, и собрался хотя бы поздороваться, Фейт его опередила. — Гейл! — воскликнула она и бросилась к нему на шею. Она обнимала его пылко, судорожно стискивая в пальцах ткань его одежды, и настойчиво пыталась прильнуть к нему всем телом. Он в ответ крепко прижал девушку к себе, наслаждаясь теплом и запахом её кожи. Знакомый аромат теперь был дополнен нотками серы и пепла, а рёбра по бокам прощупывались ещё сильнее, чем раньше — от этого Гейлу даже стало не по себе. Впрочем, он всё равно был невероятно рад видеть Фейт и как никогда счастлив тому, что это взаимно. — Я так скучал… — Он запустил руку в её волосы, пытаясь расправить спутанные вокруг маленьких рожек пряди. — Я каждый день думала о тебе… — шёпотом призналась она, и её щёки вспыхнули цветом индиго. — Да вы поглядите на наших голубков, — Карлах старалась говорить тихо, но её всё равно было слышно. — Разве не прелесть? Фейт тут же потупила взгляд и смущённо отстранилась, конечно же, к большому неудовольствию Гейла. Тот, однако, не растерялся — схватил её за руку и повёл в сторону своего любимого дальнего угла. Проницательной Тары уже и след простыл, так что волшебник стащил плед и постелил его подальше за камнями, где можно было скрыться от любопытных глаз. — Ты как? — Как только они присели, Фейт с тревогой в глазах посмотрела не Гейла и положила руку ему на грудь, туда, где всё ещё сиял символ сферы. — Я так боялась, что Мистра снимет печать за твоё непослушание, и эта штука взорвётся. Каждый день гадала, жив ли ты. Мне так жаль, что я оставила тебя одного… Так жаль… — Со мной всё хорошо, честное слово. Я теперь профессор в Академии Чернопосоха, скучать не приходится, — усмехнулся он, накрывая ладонь Фейт своей и нежно сжимая пальцы. — А сфера, кажется… успокоилась. Я провёл несколько недель за исследованием этого феномена и пришёл к выводу, что причиной стало разрушение короны Карсуса. — Какое счастье! Жаль, меня всё это время не было рядом… Вообще-то я собиралась только проводить Карлах и сразу же вернуться. — Фейт отвела взгляд, видимо, ощущая себя виноватой. — Кто же знал, что в Аверно нас прямо с порога встретит Зариэль. — Боги… Она, наверное, была просто в бешенстве? — И это мягко сказано! — Она притянула его руку к себе и принялась нервно перебирать пальцы, но он даже не думал сопротивляться. — Казалось, она готова была убить Карлах прямо там, на месте… А мы с Уиллом обещали, что Зариэль её не тронет! Ведь мы, тифлинги, должны помогать друг другу. Кто ж ещё за нас заступится? Да и вообще, Карлах меня столько раз спасала с самого детства, ну как я могла её бросить? Судя по тому, как блуждал её взгляд, Фейт что-то недоговаривала. От этого Гейл начал переживать ещё сильнее: девушка очень уж любила влипать в неприятности, да похлеще его самого. — Фейт, милая, не томи. Что случилось? Она закусила губу и почти до боли сжала пальцы Гейла, но тот даже не обратил на это внимания. Затем словно бы опомнилась и выпустила его руку из своей хватки. — Я умоляла Зариэль взять мою душу взамен, — наконец призналась Фейт. — Она посмеялась, но затем предложила контракт. — Что в нём было? Ты его подписала? — Он схватил её за плечи очень крепко, но не мог унять дрожь в пальцах. Уже готовился к худшему. — Подписала… — прошептала она, потупив голову. — Я теперь должна служить ей в Аверно до скончания века. Хотелось бы ему, чтобы всё это было просто дурным сном. Дурным, отвратительным, безумным кошмаром, который поутру обычно просто выкидывают из головы, раздвигая шторы и впуская в комнату тёплые утренние лучи. Гейл даже прикусил щеку, чтобы проверить, не спит ли он. Но было больно. — На каких условиях? — собрался с силами он и попытался рассуждать здраво. — Зариэль известна тем, что от неё практически невозможно откупиться, но она не склонна проявлять бессмысленную жестокость к своим слугам. Её контракты в некотором роде… гуманны. Ты можешь разглашать общие положения, ограничения, обязательства сторон? — Разглашать, вроде, могу. Но я не уверена, я не читала… — Ты не читала то, что подписываешь?! — почти вскрикнул он, не в силах сдержать эмоции. — Прости… — Фейт выглядела такой несчастной, что Гейл сразу же пожалел о своей несдержанности. — Там было так много текста мелким шрифтом, а Зариэль грозилась убить Карлах и торопила меня… Он вздохнул и приобнял её за талию. Явно не было никакого смысла ругаться из-за того, на что уже никак нельзя повлиять, даже если поступок казался, мягко скажем, лишённым рациональности. — Это ты меня прости, — сказал он уже гораздо мягче. — Что сделано, то сделано… Фейт немного расслабилась, потянулась к нему, и он охотно ответил на поцелуй; нежно прижался губами к её губам — сухим, потрескавшимся, но невероятно тёплым. Так долго Гейл не касался её тела, так долго лишь мечтал снова прильнуть к ней в порыве страсти, что успел забыть о том, насколько это прекрасно. Она разорвала поцелуй так же неожиданно, как и начала. Положила голову волшебнику на плечо и прикрыла глаза, словно бы желая впитать этот краткий миг тишины и безмятежности. — Я так жалею о том, что вообще сунулась в Аверно, — прошептала она вскоре. — Это я потом узнала, что Зариэль не стала бы убивать Карлах; просто пугала. А я, оказывается, ни за что обрекла на страдания и себя, и тебя. Её голос звучал так болезненно-хрипло, так сложно давались ей эти слова, что Гейлу стало не по себе. Теперь его собственная тоска казалась ему такой нелепой и малодушной по сравнению с трагедией, которая выпала на долю его возлюбленной, хоть и по её собственной оплошности. Прямо как произошло когда-то с ним самим. — Каково же тебе было эти полгода… — Он погладил её от талии и выше, вновь ужасаясь тому, как легко теперь прощупывались кости под присущими тифлингам жёсткими гребнями. Теперь, получив возможность хорошенько разглядеть Фейт, он отчётливо увидел, насколько она осунулась. Как впали щёки, как залегли тёмные круги под глазами, как появились новые шрамы на шее и руках — и это только на открытой коже. А сколько их могло быть под одеждой… — Выживать в Аверно сложнее, чем выживать в трущобах. Даже не у кого украсть краюшку хлеба, — она невесело усмехнулась, и у Гейла от этого защемило сердце. — Страшнее только одиночество. У Карлах с Уиллом любовь, что я им мешать буду… Я вроде как третья лишняя. Стараюсь не надоедать лишний раз, пусть милуются. Он поцеловал её в лоб и мысленно выругался на самого себя. Если бы не страх предстать перед ней в дурном свете или — эка невидаль — показаться безответно влюблённым глупцом, он бы давно уже спустился за ней в Преисподнюю. Был бы всё это время рядом, оберегал, составлял компанию… Но, побоявшись выставить себя идиотом, он в итоге стал этим самым идиотом; в то время как его любимая женщина терпела лишения и выживала как могла. — Будь уверена, по крайней мере одиночество позади. — Он крепко прижал её к себе в подтверждение своих слов. — Я отправлюсь в Аверно с тобой. — Я не хочу возвращаться туда. Сил моих больше нет, — всхлипнула Фейт и спрятала лицо не его груди. — Я ненавижу это место, ненавижу. Если бы только я могла остаться на Фаэруне, я бы всё отдала… Гейл осторожно дотронулся до её макушки, а затем почесал между рожек, словно стараясь утешить — когда-то она просила его делать так перед сном. Кажется, это подействовало — или, по крайней мере, вызвало у неё приятные воспоминания — раз её губы тронула лёгкая улыбка, когда она чуть вздёрнула голову, подставляясь под ласку. — Но по условиям контракта ты не можешь покидать Преисподнюю? — тихо спросил он, аккуратно распутывая волосы на её макушке. — Даже на минутку не могу, я пробовала. — Она посмотрела на него с отчаянием, но толикой надежды в глазах. — Не знаю, как Иссохший это провернул. Гейл воспринял это как призыв к действию: любимая женщина безмолвно умоляла его о помощи, рассчитывала на него, ждала его поддержки. И он обязан был сделать всё, что только было в его силах. — Ты не знаешь, где хранится твой контракт? — Не знаю, но у меня с собой копия. — Она вытащила из своей сумки свиток и протянула несмело. — Что же ты молчала! — Гейл выхватил его и поспешно развернул. — То есть у тебя всё это время был контракт на руках, а ты его так и не прочла? — По слогам читать долго, к Карлах приставать не хотелось, да и подписала уже, чего теперь… — Фейт! — воскликнул он с укоризной и тяжко вздохнул, изо всех сил уговаривая себя не сердиться. — Я понял, тебе нужно больше практики в чтении. Как только мы всё уладим, я усажу тебя за книги, и возражения не принимаются! От того, насколько уверенно говорил Гейл, она заметно приободрилась. Внимательно следила за его глазами, пока он изучал контракт — от этого волшебнику даже стало немного неловко. — Так, «раздел четыре», — едва слышно бормотал он себе под нос, — «прекращение действия Соглашения. Настоящее Соглашение может быть расторгнуто по взаимному согласию сторон; также оферент оставляет за собой право расторгнуть»… — Что там? — «Расторгнуть договор в случае потери дееспособности акцептантом. Смотри примечание под литерой Б». — Гейл нашёл раздел примечаний в самом низу пергамента: шрифт и правда был настолько мелким, что даже волшебнику приходилось напрягать глаза и с трудом вчитываться. — Тут целый перечень: необратимый паралич, слепота, утеря конечности и так далее. — Я могу одолжить топор у Карлах. Отрубишь мне руку? Ну, или ногу… — Давай попробуем обойтись без радикальных мер, — фыркнул он и вернулся к изучению договора. — «Оферент обязуется предоставить отсрочку от исполнения контракта в исключительных случаях»… Хм, примечание В. «Болезнь акцептанта из списка тяжёлых недугов: холера, чахотка, чума»… Не смотри на меня так, я не буду по всему Фаэруну искать больного холерой! Это опасно и непродуктивно. Фейт обиженно насупилась и сперва даже не заметила, что Гейл как-то подозрительно притих. Затем осторожно дотронулась до его плеча, пытаясь заглянуть в свиток и прочитать хотя бы по слогам; но настолько мелкий курсив был для неё действительно тяжёлым испытанием. — Что такое? — Хм, — Гейл с трудом подавил в себе излишнюю эмоциональность и постарался говорить ровным тоном. — Тут сказано, что действие контракта приостанавливается на весь период беременности и грудного вскармливания… Фейт, видимо, тоже изо всех сил старалась не выдать свои эмоции — по крайней мере, лицо её сразу приняло невероятно серьёзное выражение, и брови почти сошлись на переносице. Однако же её предательски сдал хвост, вечно живущий своей жизнью — нервно дёрнулся и случайно хлестнул по земле, взметая песок. — Если тебе противна эта идея… — Нет, что ты, вовсе не противна! На самом деле… я была бы счастлива забеременеть от тебя. — Она прильнула к его груди, и щёки её вспыхнули тёмно-синим румянцем. — Но ты уверен, что готов стать отцом всего лишь из-за того, что твоя глупая девушка натворила ерунды? — Если только ты не против, ты можешь вернуться ко мне в другом статусе. — Гейл запустил руку в карман и нащупал кольцо. Фейт несколько раз моргнула, видимо, боясь поверить своим ушам. Наконец, она неуверенно переспросила почти шёпотом: — Ты предлагаешь мне руку и сердце? — Похоже на то, — смущённо пробормотал он. — Тара будет в восторге. Не говоря о том, что матушка вздохнёт спокойно, когда в моём доме появится беременная жена. Ты бы знала, как она мечтает о внуках! — Не думаю, что она будет рада… — Фейт заметно стушевалась и даже выглядела будто бы расстроенной. — Скажет, единственный сын дьявольское отродье в дом привёл. До сего момента он был почти уверен, что девушка сразу же согласится, но теперь сомнение вновь поселилось в его сердце. Гейл начал нервно крутить кольцо в пальцах, не решаясь достать его из кармана. — Уверяю тебя, моя мать — крайне интеллигентная женщина, лишённая предрассудков. Она никогда такого не скажет. — Одно дело — терпеть тифлинга рядом, другое — обнаружить у собственного внука рога и хвост; или услышать, как детвора на улице над ним глумится. Дети бывают так жестоки, по себе знаю… — Я бы больше переживал за тех, кто посмеет издеваться над внуком бесподобной Морены Декариос. Моя матушка бывает… — Гейл всегда старался сглаживать углы, когда речь шла о его матери, — импульсивной. Но всё это неважно. Не думай о других, думай о себе. Ты сама этого хочешь? Обычно он находил милым то, как Фейт вечно беспокоилась по всяким пустякам; но в этот раз её промедление заставляло всерьёз нервничать. — Больше всего на свете, — наконец произнесла она с таким смущением, словно считала себя недостойной счастья. Гейл вытащил кольцо из кармана и поспешно надел ей на палец, пока она не придумала ещё десяток нелепых причин для отказа. Кольцо село как влитое и, по всей видимости, невесте очень понравилось — та с явным удовольствием крутила рукой, разглядывая голубые камни под слабым светом далеко стоящего факела. По округе разносилась задорная музыка, почти заглушающая голоса товарищей — изредка можно было услышать только громкий смех Карлах да раскатистый голос Минска. Кажется, никому не было дела до того, что происходило в углу за камнями; все выпивали, травили байки и вовсю веселились. Гейл взял ладонь Фейт в свои руки и поцеловал запястье — настолько тонкое, что страшно было сломать ненароком. Её пальцы были покрыты царапинами, а подушечки, видимо, уже не заживали от ожогов — даже во времена их приключений её ладони никогда не выглядели настолько плохо. Он притянул её к себе и коснулся губами щеки, медленно и словно бы украдкой подбираясь руками к застёжкам на лямках. Едва он расстегнул их, как причудливые стальные пластины доспеха со звоном осыпались на землю, вызывая у девушки довольный смешок. — Меня так давно никто не раздевал… Она чуть отодвинулась, предоставляя Гейлу доступ к любым местам её тела, и тот этим сразу воспользовался — огладил грудь обеими руками, с удивлением отмечая, что под грубой льняной тканью больше ничего-то и не было. Вдобавок, вся одежда Фейт была испещрена дырками и истрёпана по краям; тогда как сам волшебник щеголял в дорогих тканях с золотой вышивкой. Его невеста достойна была ходить в лучших шелках и принимать ванну с лавандой по вечерам, а не спать на голой земле и делить скудные припасы с такими же голодными товарищами… Он потянул за нижний край её рубашки, поднимая вверх и обнажая груди — небольшие, но невероятно мягкие. Сжав одну из них в ладони, он наклонился и обвёл языком лиловый сосок — Фейт сразу же довольно всхлипнула; возможно, даже слишком громко. — Надеюсь, никто не слышал, — смущённо хохотнула она. Гейл оторвался от соска, хитро поглядывая ей в глаза и продолжая массировать грудь. — Если будешь стонать тихонько, за громкой музыкой будет не слышно, — с коварством сказал он и вновь прильнул к соску губами, то обводя его языком, то посасывая. — Представляю, как кто-нибудь придёт в тихий уголок, устав от шума, — прошептала Фейт, а затем вновь всхлипнула, оттого что Гейл несильно прикусил её, — а тут мы со своими непристойными звуками. — Главное, чтобы это была не Тара, — усмехнулся он и сжал второй сосок в пальцах. Фейт вздохнула и вцепилась пальцами в волосы мужчины, направляя его голову назад к своей груди. Кажется, ей очень нравилось то, что он делал. Гейл принялся теребить языком сосок и поглаживать подушечками кожу другой груди, выводя какие-то причудливые спирали. Он рисовал пальцами всё большие круги и подбирался всё выше к ключицам, задерживаясь ненадолго на каждом ряду наростов — поразительно, как с их жёсткостью контрастировала необычайная мягкость женского бюста. Напоследок мазнув языком по соску, он отстранился, чтобы снять с девушки рубашку полностью. Фейт покорно подняла руки, позволяя избавить себя от мешающей ткани, а затем положила ладонь Гейлу на щеку, несмело поглаживая пальцами бороду. Ему так не хватало этой женской нежности, этого чуткого взгляда, полного любви и преданности. В её глазах была целая вселенная: блики играли на поверхности чёрной склеры, словно маленькие звёздочки на ночном небе, а приглушённое сияние радужки было подобно комолой луне во время затмения. Гейл прижал ладонь Фейт плотнее к себе, подстрекая девушку не сдерживаться, и она неожиданно притянула его к себе, страстно впиваясь губами. В этот раз она целовала его жадно, лихорадочно прижимаясь и настойчиво сдвигая другую его руку от своей талии ниже — он покорно запустил ладонь под пояс её штанов и по-хозяйски сжал в пальцах ягодицу. Ни на секунду не прекращая исследовать языком его рот, Фейт простонала прямо в поцелуй, словно умоляя ласкать её активнее. Никакие проблемы не могли омрачить их долгожданную встречу. Гейл мечтал об этом слишком долго, чтобы теперь упускать возможность как следует насладиться этой близостью. Он навалился на девушку, роняя её на плед и накрывая своим телом — Фейт в ответ только промычала довольно, не отрываясь от его губ, и обвила ногами, прижимая ближе к себе. Едва только Гейл разорвал поцелуй, чтобы отдышаться немного, она довольно облизнулась и закусила губу, словно что-то обдумывая. — Что такое? — прошептал он ей почти на ухо, а затем прижался губами к шее. — Просто интересно… За эти полгода ты хоть раз удовлетворял себя, думая обо мне? Гейл от неожиданности фыркнул прямо ей в шею, и Фейт повела плечом от щекотки. Было удивительно слышать от неё такое. Впрочем, то, что наедине с Гейлом она становилась смелее, было просто замечательно. — Много, много раз, — вкрадчивым шёпотом ответил он и спустился ниже, покрывая поцелуями кожу между грудей. — И что бы ты хотел со мной сделать? Она запустила руку ему в волосы, заправляя несколько сбившихся прядей за ухо. Видимо, они её щекотали, пока Гейл выводил языком узоры между рядами костяных наростов. — О, если я начну перечислять всё, что хотел бы с тобой сделать, нам на это ночи не хватит. — Он провёл пальцем по длинному гребню вдоль тазовой кости, уходящему прямиком под пояс штанов, и опустился ещё ниже, чтобы стянуть с девушки последнюю оставшуюся одежду. — Но, честно признаюсь, в моих фантазиях не было ничего про секс за камнями в присутствии посторонних. — А в моих было, — хохотнула Фейт, помогая ему снять с себя штаны прямо вместе с ботинками. — Ну, не за камнями, но в каком-нибудь тёмном переулке. Чтобы ты меня прижал к стене и взял прямо стоя, не обращая внимания на то, что где-то там горожане спешат по своим делам… — Я тебя не узнаю, — по-доброму усмехнулся Гейл, поглаживая ладонью внутреннюю сторону её бедра. — И это моя скромница Фейт? — Я боялась, что мы никогда больше не увидимся. И знаешь, о чём я жалела больше всего? — Фейт призывно раздвинула ноги. — Что не позволяла себе отдаться страсти и ни о чём не думать. Гейл медленно провёл языком от пупка и почти до самого клитора, остановившись совсем рядом, но оттягивая долгожданный момент. Судя по взгляду с поволокой из-под пышных ресниц, девушка уже мечтала только об одном, и отказывать ей в этом казалось кощунством. — Обещаю тебе, мы опробуем все глубоководские переулки, — прошептал Гейл, коварно ухмыляясь, и надавил языком на клитор. Она вздрогнула и закусила губу, пытаясь подавить стон. Между складок уже начинала сочиться влага, и Гейл провел пальцем у входа, продолжая слегка дразнить языком капюшончик. — Я так часто вспоминала наши ночи вместе. — Фейт схватила волшебника за плечи, пытаясь прижать к себе плотнее. — И то, как глубоко проникал твой член. — Так ты скучала не по мне, а по моему члену? — решил подначить её он, осторожно массируя пальцем клитор. — Вовсе нет! — От того, насколько забавно девушка смутилась, Гейл даже хохотнул. — Ты самый чудесный человек из всех, кого я знаю. Обычно ему нравилось шутить над Фейт — девушка так очаровательно реагировала, что в нём сразу просыпался какой-то юношеский азарт. Видеть её живые искренние эмоции было просто замечательно. Но в этот раз он был так тронут, что только улыбнулся неловко и поспешил спрятать лицо между её ног. Он размашисто провёл языком по её половым губам, делая их ещё более влажными, и развёл большими пальцами набухшие складки, чтобы проникнуть кончиком языка внутрь. Фейт начала нетерпеливо ёрзать, пытаясь подставиться под ласку, а затем собственными руками раздвинула половые губы, стремясь раскрыть их как можно сильнее. Ярко-лиловая от возбуждения вульва вся блестела от влаги, и Гейлу очень нравилась мысль о том, что это он тому причина. Он обвёл языком вокруг пульсирующего входа и аккуратно дотронулся пальцами; стоило только надавить, как они начали легко утопать между складок. Раз, два, три, четыре… Гейл про себя считал количество гребней на передней стенке влагалища, об которые тёрлись подушечки по мере погружения. Длины пальцев не хватало, но он отлично помнил, что где-то там, в глубине, была ещё парочка… Наросты внутри были такими же жесткими, как снаружи тела, но сквозь нежную слизистую ощущались приглушённо, так что во время близости доставляли невероятное удовольствие. Он немного согнул пальцы и потёр в нужном месте, одновременно с этим всасывая клитор — видимо, получилось очень хорошо, раз Фейт вскрикнула и вцепилась острыми ногтями Гейлу в плечи. В ответ на это он с влажным чмоканьем разжал губы и хищно облизнулся, совершенно не переживая о том, что по бороде уже начинала стекать слюна и смазка. — Тише, любовь моя, — ласково, но игриво прошептал он, стараясь не обращать внимание на боль в плечах. — Или мне стоит наколдовать сферу тишины? — Не надо. — Девушка изо всех сил закусила губу, когда он, дразня, потёр кончиками пальцев внутри. — Мне начинает нравиться вкус опасности. Он фыркнул и провёл языком по клитору, немного вытаскивая пальцы и вновь загоняя внутрь. Вагина была такой горячей и влажной — наверное, истосковалась по близости, — что Гейл простонал от нестерпимого желания и мучительной тесноты в штанах. Фейт принялась тихонько поскуливать каждый раз, как кончики пальцев задевали нужные местечки внутри её тела, прямо между гребнями. Стоило только ему добавить в нужном ритме движения языка из стороны в сторону, как она выгнула спину и зашипела, пытаясь сдержать стон — кажется, уже была близка к оргазму. Гейлу даже подумалось: неужто она одинокими ночами в Преисподней ласкала себя, представляя, как это делает он? Наверное, разводила ноги и мечтала о том, как он пристроится между ними, как проведёт головкой вдоль входа, размазывая проступившую смазку, как настойчиво проникнет внутрь… Он, видимо, совершенно замечтался, раз даже не заметил, как Фейт вцепилась в его волосы, сбивчиво бормоча что-то невнятное. Её влагалище туго сжалось вокруг его пальцев — должно быть, эйфория была очень яркой, — что на секунду ему даже стало жаль, что внутри был не член. — Что-что? — ухмыльнулся Гейл, самодовольно поглядывая на девушку. — Я говорю, — она не успела отдышаться, так что её голос дрожал, — что расстроюсь, если ты когда-нибудь сбреешь бороду. — Так сильно нравится? — Он погладил её ягодицы ладонями, чуть стискивая и подталкивая девушку перевернуться. — Такой чудный контраст. — Она послушно легла на живот и приподняла бёдра. — Колючая борода и мягкий язык… Гейл задумчиво хмыкнул. Пожалуй, Фейт сама была полна контрастов. Жёсткие гребни соседствовали с мягкой кожей, а ряды шипов располагались рядом даже с самыми чувствительными местечками — поначалу Гейлу даже приходилось проявлять осторожность в постели. Но любил он всегда самозабвенно, целиком и полностью, не обделяя вниманием ни один дюйм женского тела. Он провёл пальцами по новому шраму на её спине, стараясь не задеть ненароком острые шипы на лопатках. Позвонки теперь прощупывались настолько сильно, что это было поводом для волнений — сможет ли её измождённое тело вообще выносить ребёнка? Гейл пообещал себе: как только он заберёт свою невесту в Глубоководье, то будет следить за тем, чтобы она каждый день питалась досыта. Но, поскольку сейчас ситуация требовала экстренных мер, возможно, стоило бы применить парочку заклинаний. Он прошептал нужные слова и сложил руки в магическом жесте; Фейт сразу же обернулась, видимо, почувствовав покалывание в пояснице. — Это увеличит наши шансы, — ласково прошептал он, отвечая на немой вопрос, и осторожно коснулся кончиками пальцев основания хвоста. Девушка вздрогнула и застонала, чуть приподнимая хвост в ответ на ласку — его основание было очень чувствительным и являлось практически эрогенной зоной. От каждого прикосновения к нему по спине Фейт разбегались заметные мурашки, и она прогибалась в пояснице, развратно повиливая ягодицами. Гейл сжал в пальцах основание и начал массировать большим пальцем прямо под хвостом, не доходя до ануса; и если тифлинг позволяет кому-то трогать себя в таком месте, значит, доверяет безгранично. Фейт сама смутилась от того, насколько громкий стон слетел с её губ, так что закусила в зубах плед, пытаясь хоть как-то заглушить себя. Её хвост непроизвольно дёргался от такой чувственной ласки, а по внутренней стороне бедра уже неприлично текла смазка — так сильно её возбуждали эти прикосновения. Не в силах больше выносить эту сладостную муку, Гейл ослабил шнуровку штанов и вытащил член. Из уретры уже выступила капелька, и каждая вена на стволе взбухла, пульсируя желанием. Волшебник разрушил чары, делавшие его бесплодным, и снова обхватил ладонью хвост, массируя основание. Другой рукой он придержал пенис, направляя его прямиком между влажных складок, и решительно толкнулся внутрь. В такой позе рельеф вагины можно было прочувствовать сполна; пока Гейл растягивал тугие стеночки своим членом, гребни по очереди надавливали на уздечку. У входа они теснились почти один за другим, но в глубине промежутки были всё больше. Пять… Шесть… Последний выступ располагался почти у самой шейки матки, и Гейл удовлетворённо застонал, добравшись до него — ощущения были просто невероятные. Фейт приглушённо хныкала, сжимая в зубах плед, и дрожала всем телом от удовольствия — от долгожданного проникновения; от нежных прикосновений пальцев под хвостом; от того, как приятно пенис доставал до шестого гребня. Ей ужасно хотелось потереть под ним, но, даже когда она обгрызала свои острые ногти, чтобы ввести пальцы внутрь, то всё равно не могла достать до нужного места; так что теперь наслаждалась тем, как нежно член избавляет её от мучений. Гейл обхватил основание хвоста ладонью, чуть сдавил и принялся медленно двигаться, пересчитывая рёбрышки внутри, так замечательно трущиеся об уздечку с каждым толчком. Особенно приятно было толкаться неглубоко, оставаясь почти у самого входа, где гребни расположены плотнее всего; от таких восхитительных ощущений было легко кончить, так что Гейл не стремился наращивать темп. — Я прихватила бутылочку вина. Осталось только найти тихое место. Может быть там, за камнями? Голос Шэдоухарт прозвучал неожиданно близко. Неужто они были так увлечены друг другом, что не услышали приближающиеся шаги? Фейт вскинула голову, пытаясь прислушаться, и от страха вся сжалась внутри. Гейл не выдержал и издал удовлетворённый протяжный стон — да как вообще можно сдерживаться, когда член туго обволакивает влагалище, вся передняя стенка которого покрыта несколькими рядами гребней? — Дорогуша… — послышался следом голос Астариона, — боюсь, этот угол уже занят. Фейт обернулась и растерянно переглянулась с Гейлом. Тому было настолько неловко, что он отвёл взгляд и, кажется, даже дышать перестал. И кого ещё надо было уговаривать стонать тихонько… Он вздохнул только когда услышал, как затихли шаги вдалеке. Кровь пульсировала в висках и, неожиданно, в члене — от хлынувшего адреналина возбуждение только усилилось. Гейл вышел немного, а затем толкнулся как можно глубже, пытаясь достать до самых чувственных местечек внутри; и у него это получилось — Фейт заскулила, и её хвост напрягся в его руках, непроизвольно пытаясь дёрнуться. Стараясь продлить наслаждение, Гейл двигался медленно и размеренно; но для неё это, видимо, было сродни пытке. Девушка обернулась, и на её лице отразилась практически мольба. — Я позволю тебе сделать со мной всё, о чём ты мечтаешь… Что угодно… Только, пожалуйста, двигайся быстрее… Ему, конечно, не нужны были никакие награды. Одной просьбы было достаточно; Гейл не мог почти ни в чём отказать любимой женщине. Он ускорился настолько, что яйца начали звучно шлёпаться об бёдра — но это его уже не волновало. Он мог думать только о том, как приятно трётся уздечка об гребни, и о том, как увлечь девушку за собой. Как только Гейл начал тереть большими пальцами под хвостом в ритме толчков, Фейт прерывисто застонала, пытаясь закусить губу. Она принялась подмахивать бёдрами, стремясь загнать в себя член поглубже, видимо чувствуя, как сильно он затвердел на грани оргазма. — Излейся поглубже внутри меня… — взмолилась она. — Чтобы как можно больше спермы попало в матку… От её слов у Гейла внутри всё сладостно сжалось — осознание того, что женщина не просто позволяет ему кончить внутрь, но и хочет зачать от него ребёнка, тешило самую глубинную его мужскую природу. Его невероятно возбуждал тот факт, что она готова была принять его вот так, полностью, взрастить его семя внутри своего тела, носить под сердцем его ребёнка… Гейл толкнулся так глубоко, как только смог, притягивая одной рукой её за талию поближе к себе, а второй продолжая ласкать основание хвоста. И это возымело эффект: девушка содрогнулась и вскрикнула — пронзительно, в голос, впервые за этот вечер, — и сладостная пульсация её влагалища заставила волшебника забыть о всех тех, кто мог их услышать. Он кончил глубоко, как она и хотела, и не торопился вынимать член, пока тот совсем не размяк. Фейт ещё добрых десять минут отказывалась сдвигаться с места даже для того, чтобы одеться, и согласилась разве что перевернуться на спину; так что Гейлу пришлось накрыть её свободным краем пледа. — А если у нас не получится с первого раза? Она натянула плед почти по самый нос. Девушка и так всё время мёрзла; а теперь, после постоянного жара Аверно, обычная фаэрунская ночь казалась ей очень холодной. — Редко у кого получается с первого раза, — пожал плечами Гейл и прижался к ней, надеясь согреть теплом своего тела. Затем продолжил вкрадчивым тоном. — Как профессор скажу, что любой опыт необходимо повторять минимум трижды. И, будь уверена, я готов повторить его хоть завтра. — Может, лучше останешься на Фаэруне и будешь заниматься организацией свадьбы? Стоило бы пожениться, пока животика не видно, а то смущаться потом от косых взглядов… И соседи судачить будут, мол, архимаг, профессор, не последний человек в городе, а женился на воровке из балдурских трущоб, потому что случайно заделал ей ребёнка. — Пока зажимал по тёмным переулкам? Фейт так опешила, что поначалу только хлопала ресницами. Потом, впрочем, расхохоталась, уже заметно расслабившись. Прильнула к нему и аккуратно положила голову на плечо, стараясь не поранить острым кончиком рога. — А что мы будем делать с моим контрактом потом? — У меня будет достаточно времени, чтобы внимательно изучить особенности всей этой адской бюрократии и найти хотя бы одну лазейку. А в самом крайнем случае… что ж, придётся убить Зариэль. — Ты ни перед чем не остановишься, да? — Ради тебя я бы и бога какого-нибудь сверг, — заверил её Гейл, ласково поглаживая по голове. — Да ну? Даже Мистру? — Нет, — без раздумий произнёс он, а затем добавил почти шёпотом. — Мистру я бы сверг ради себя.