Секрет

      Женщина быстрым шагом направлялась по коридору, громко цокая каблуками. Одним лишь своим строгим видом она заставляла всех пациентов и коллег жаться к стенам и углам больницы. Она зашла в нужную палату и хлопнула дверью, демонстрируя тем самым своё сильное недовольство. Находящиеся в палате затихли, дожидаясь своего смертного приговора. Будто каждый поголовно являлся преступником этого дня. Главврач подошла к койке пациента, из-за которого всё настроение пошло насмарку, и с грохотом положила свои документы на ближайшую прикроватную тумбу. — Какая же ты бестолочь!       Она отобрала стул у Дилана, сидевшего у нужной койки, и выгнала его в коридор. Он подкатил глаза и послушно вышел, не закрывая полностью дверь палаты, чтобы нагло подслушать разговор. С каких это пор ему надобно слушать то, что относиться к физическому состоянию Лололошки? — Я сколько раз тебе говорила, Лололошка! Твоя Вспышка требует восстановления, а ты к ней так небрежно относишься! Если ты ещё раз попадёшь сюда, я этими документами выбью её из тебя, чтобы ты, наконец, всё понял! — Дилан представил, как врач грозно взглянула на виновника, а после перевела взгляд на отца, стоящего рядом, — А вы, мистер Линайви! Я о вас была лучшего мнения! Почему не можете уследить за ребёнком?!       Повисло молчание. Либо Дилану так кажется. Он пытался сосредоточить весь свой слух и услышать каждое их слово. Но это было трудно, ведь сам Дилан был не в лучшем состоянии. Его очень клонило в сон. — Я понимаю тебя, как мироходец и как человек, который тоже был когда-то в JDHospital. Но, Лололошка, моя процедура значительно отличалась от твоей. Твоя была ускоренной, в огромных дозировках. Представь, что у тебя проходит операция на сердце без анестезии. Вот то же самое происходило и происходит сейчас с твоим ОМП. Если ты будешь небрежно относиться к нему, то это может стоить твоей жизни, — тяжко вздохнула главврач. — Я постараюсь быть осторожнее и ответственней, мисс, — тихо послышалось от Лололошки. — Очень на это надеюсь. — Чего ты наседаешь на ребёнка, — пробубнил отец. Вероятно, он с врачом были в хороших рабочих отношениях. — Этот ребёнок, между прочим, старше тебя раз в десять точно! — возмутилась женщина, — Хотя мозгов у него в такие годы ноль! — А ты, как видно, в такие годы уже старушка, раз кряхтишь, — усмехнулся Линайви. — Так... вызвать органов опеки... — Дилан представил, как она достала из кармана своего халата блокнот и сделала пометку. — Эй-эй! Без этого! — теперь возмущался отец.       После этого продолжения разговора не последовало.       Дилан, тяжко вздохнув, опёрся левым плечом о холодную стену больницы. Он достал телефон и сощурился, как только на его лицо пал яркий свет. Делать было всё равно нечего, придётся зависнуть в соцсетях. Он с самого приезда ещё ни разу не сомкнул глаз. Дилан очень любил спать, и идти на такие жертвы ради Лололошки... Это явно говорило о многом.       Сам Дилан этого не замечал. Не замечал того, что делал несвойственные ему действия по отношению к кому-то. Хотя с самого начала этого не было в его планах. Не спать из-за кого-то. Невольно волноваться за кого-то. Это очень незнакомо Дилану.       Он уже собирался надеть на голову свои наушники, как вдруг его сзади похлопали по плечу. Дилан на это спокойно отреагировал, ведь уже не было сил возмущаться. Он повернулся и увидел перед собой... как его там? Ричард, кажется? Или Рич? Или?       Ладно. Дилан всё же нашёл силы в своей внутренней заначке на то, чтобы подкатить глаза. Он был ему не рад. Чего этот Ричард вообще припёрся? С первого раза не понял, что никто с ним дружелюбен не будет? Может, в нос ему дать, чтоб не стоял и не светил своей физиономией? — И не надо на меня так смотреть, — буркнул Ричард, встав рядом у стенки, — Матушка меня отправила сюда, чтобы узнать, как там Ло.       Дилан прыснул от смеха. Это что, самый настоящий маменькин сынок? Дилан таких видел только в интернете. И кто называет матерей "матушками"? Он из какого века вылез? Или в монастырь ходил? — Хули ржёшь?! — возмутился Ричард.       Вариант с монастырём откидывается. Сквернословить не по-божески. — С Лололошкой всё в порядке. А теперь вали отсюда, — ответил Дилан. — Не могу. Тут это... — Ричард сделал голос тише, будто не хочет, чтобы даже воздух услышал его. Он достал из-за спины контейнер с пирогами. У Дилана сразу заиграл аппетит, а глаза засияли, — Меня заставили передать ему. Это, кажется, его любимые. — Давай я передам? Иначе ты испортишь ему настроение своим присутствием, — потянулся ручками Дилан к контейнеру. — Передашь? Буду благодарен! — обрадовался Ричард и спокойно положил контейнер в чужие руки.       Дилан оглянулся по сторонам. Прижал к себе контейнер. Убедился, что лишних глаз нет. И побежал по коридору на лестничную площадку. Ричард сразу запаниковал и побежал за ним, громко возмущаясь: — Стой! Верни пироги! Это не тебе! Хотя бы контейнер верни!       Дилан выбежал из больницы, открыл контейнер и начал уплетать первый пирог. Он был с луком и яйцом. Теперь Дилан будет знать, какие любимые у Лололошки. Они были сочными и сытными. Даже в школьной столовой таких не встретишь. Настоящая находка!       Дилан настолько увлекся, балуя свои вкусовые сосочки, что не заметил Ричарда. Он подбежал к нему и ударил по руке. В эту же секунду они оказались будто в замедленной съёмке в чёрно-белом кинофильме. Пирог трагично летел не в рот Дилана, где мог бы с достоинством покинуть этот мир, а во внешнюю среду обитания. Он оказался в самом настоящем аду — на асфальте. Дилан недовольно глянул на Ричарда, а тот отобрал контейнер. Ощущение, будто они делили сундук с золотом, но никак не еду. — Не стыдно осквернять труды своей... матушки? — Дилан передразнил последнее слово и посмеялся. — Это было не для тебя, идиотина! — прорычал Ричард. — Для меня. У нас общая еда. Потому что мы живём в одном доме. Соответственно, это приготовлено и мне тоже. — Хуй тебе, а не пироги, понял?! Так сложно передать контейнер? — Я лишь дегустировал и оценивал риск того, что они могут быть отравлены. Видишь, какой я заботливый? Лололошка у нас особенный, сам понимаешь, — пожал плечами Дилан. — Просто. Передай. Контейнер. И не жри. Пироги. — Я передумал. Иди лучше и сам ешь свои пироги. Никто в нашей семье не хочет видеть того, кто наговорил ужасных слов Лололошке. — У меня была причина! Но тебе её я не скажу! — Тогда иди отсюда, — развернулся Дилан и пошёл в сторону ближайшего супермаркета. — Ну стой! Пожалуйста, передай ему. Так уж и быть, можешь взять себе.       Дилан остановился. Подумал. Взвесил все плюсы и минусы. — Ладно, но после того, как я схожу в магазин. Мне нужно восполнить энергию. Чао.       Ричард растерялся и зачем-то пошёл за ним. Он что-то бубнил, поэтому Дилан надел на себя наушники, лишь бы его не слышать. Но даже музыка не помогла избавиться от проблемы. Бубнёж Ричарда под ухом начал выводить Дилана из себя. Бу-бу-бу-бу. Бесит! Сейчас Дилан найдёт ближайший магазин, купит кофе или энергетик, и будет на 1% спокоен. Ещё и силы прибавятся, чтобы набить морду этому... Зелёному? Дилан только сейчас заметил, как много оттенков зелёного на одежде Ричарда: тёмно-салатовая рубашка с длинным рукавом, нежно-бежевого цвета кардиган без рукавов, на котором прошит тот же салатовый у пуговиц и вокруг воротника, кофейного цвета брюки, на которых сто процентов есть зелёный ремень, и тёмно-зелёные невысокие... Конверсы? Господи, их кто-то всё ещё носил? Верх говорил о Ричарде, как о порядочном парне, но эти кеды, они выбивали его из образа! Это что, напоминание всем о том, что он проблемный подросток? Не то, что Дилан. На нём чёрные вансы, причём оригинал! Он знает толк в стиле!       Парни уже подошли к магазину и зашли вместе внутрь. Ричард только сейчас остановился и понял, что находился не там, где нужно. — Чё мы тут делаем? — Это тебя надо спросить, чё ты тут делаешь? Я зашёл пополнить себе ману.       Дилан решил ради забавы выпендриться и накапать на чужие мозги своим геймерским языком. Так скажем, проверить, насколько Ричард знаком с игровым миром. — Ману?.. — спросил Ричард, явно не понимая, о чем речь. — Боже... — подкатил глаза Дилан. Так и ожидалось. Перед ним человек, который наверняка компьютерную мышку в руках не держал. Почему Дилана постоянно окружают неандертальцы? — Энергетик. Кофе я что-то не вижу... — Энергетик?! — громко удивился Ричард, будто Дилан собирался купить действительно что-то запрещённое, — Ты что, собираешься купить эту вредную штуку?! — О-о-о, всё ясно. Что, родаки не разрешают, да? — злобно усмехнулся Дилан, подходя к полке с энергетиками и взяв в руки одну банку. — Ммм... — Ричард закусил губу. Наверное, ему было стыдно признавать, что родители контролировали его во всём. Даже в том, что попадало ему в рот. Его щёки зарумянились, а сам он опустил голову вниз. Дилану бы тоже было стыдно в таком сознаваться.       Что лучше: называть мать "матушкой" или вообще никак не называть?       Дилан оплатил свою покупку и удивился, что за кассой был мироходец. Он никогда не привыкнет к ним, особенно к их белым искрам в глазах... Кстати, Дилан лишь мельком видел глаза Лололошки с искрами. И цвет глаз был другой. Интересно, каковы они вблизи?       Выйдя из магазина, Дилан открыл банку и отпил. Газы ударили ему в нос, отчего он поморщился. Но было вкусно. Ричард на это смотрел жалостливым взглядом. Боже, он выглядел, как жалкая собачонка. Губы опущены, глазки грустные. Это капало на мозги Дилана ещё сильнее. Он немного сжал в ладонях банку, а левый глаз уже начал дёргаться от нервов. — В чём проблема пойти и купить себе? — раздражённо спросил Дилан. — Моя карта привязана к родительскому счёту. Они видят то, что я покупаю, — тяжко вздохнул Ричард.       Дилан опять прыснул от смеха, но до того момента, как вновь заметил чужой жалостливый взгляд. Ричард явно желал испробовать этот запретный плод. — Я куплю тебе, но взамен ты нахуй уйдёшь с моих глаз и отдашь пироги, — предложил Дилан. — О, по рукам! — сразу сменился в лице Ричард. «Ёбанный манипулятор... Прямо как Лололошка. » — подумал про себя Дилан, заходя обратно в магазин, а Ричард за ним.       Через пару минут они вышли из магазина. Ричард выбрал зелёную банку энергетика со вкусом лайма. Радуясь, что исполнилась его маленькая мечта, он оглянулся. Будто желая убедиться, что вокруг нет никого, кто бы мог сдать его родителям. После чего Ричард открыл банку и глотнул. Его глаза в эту же секунду округлились от удивления, ведь это оказалось вкусно. Конечно, Дилан знал, ведь пробовал его. После него оставался приторно-сладкий привкус, который очень отличался от простой газировки. Ричард тут же начал наворачивать целую банку, а Дилан смотрел на это с большим удивлением. Он не любил тех, кто сразу выпивал целую банку, не растягивая удовольствие. Это же дикость!       Телефон Дилана завибрировал. Он достал мобильник из кармана, смотря, кто ему посмел позвонить. Это оказался отец. — Я сколько раз говорил писать мне, а не звонить? — возмутился Дилан, отвечая на звонок. — Ты где? Слышу, что на улице. Иди в больницу, Лололошку сейчас выпишут. — Окей, — Дилан сбросил звонок. — Кстати, мне тоже надо в больницу, поэтому я наебал тебя с тем, что уйду с твоих глаз после энергетика, — подмигнул Ричард и громко засмеялся, будто сделал что-то злодейское. — Ах ты, наёбщик проклятый... — недовольно взглянул на того Дилан, — Тогда не еби мне мозги и просто подавись своим энергетиком. — Вот после такого я точно не заткнусь.       Дилан подкатил глаза и пошёл в сторону больницы, не собираясь ругаться с ним. Ричард шёл рядом. К счастью Линайви, тот молчал, так как не особо желал разговаривать с ним. Он был занят энергетиком: скорее выпивал его, дабы никто не спалил его за запретным делом.       Оказавшись на нужном этаже больницы, Ричард отдал пироги Дилану и остался в коридоре. Дилан зашёл в палату и увидел Лололошку и своего отца, а так же главврача, которая выписывала на бумажку названия каких-то лекарств. Лололошка, услышав, что кто-то зашёл к ним, повернулся в сторону звука. Он увидел Дилана и сразу улыбнулся ему. Мистер Линайви потрепал Ло по волосам, из-за чего тот тихо посмеялся. Дилан, смотря то на Лололошку, то на отца, опустил голову и перевёл взгляд на свои кроссовки.

Чувство вины начало медленно обволакивать душу Дилана, насаживаясь внутри тяжелым и неприятным грузом.

Как он мог поступить так с Лололошкой?

      Лололошку выписали. В коридоре его встретил Ричард, который ничего не сказав, просто посмотрел на него и ушёл по своим делам. Наверное, хотел убедиться, что с ним всё в порядке. А Лололошка, увидев его, наоборот, сразу спрятал свои глаза и опустил голову. Чувство вины за содеянное или неприязнь к своему прошлому другу? Дилану только гадать. Он не хотел оправдывать поступки Ричарда. Хотя сам Ло был, честно, не лучше.       Вся семья села в машину. Обстановка была не самой весёлой: все хмурые, молчали. Заведя автомобиль, они выехали за территорию больницы, а затем из Мирохэнфорта. В салоне играла какая-то весёлая попсовая музыка из магнитолы, под которую Лололошка качал головой и ел пироги. Она поднимала ему настроение. Дилан, тем временем, слушал свою музыку, сидя в наушниках и смотря в стекло машины. Он наблюдал, как высокие деревья проносились перед ним.       Каждый размышлял о своем:       Лололошка думал о том, почему его друг ведёт себя отстранённо;       Дилан думал о том, что виноват перед Ло;       Отец... Он думал о том, что приедет домой и навернёт лазанью, приготовленную его приёмным сыном (которую готовили для Дилана!).       Лололошка поглядывал на Дилана. Последний чувствовал на себе его взгляд и пытался скрыться, поворачиваясь к стеклу сильнее. Он словно пытался найти в нём укрытие. Потому что не был уверен, как на него смотрел Лололошка. Ощущение, будто он уже всё знал и пытался вытащить правду своим взглядом.       Дилан прикрыл глаза. Он не хотел ни о чём думать. Ни о чём и ни о ком. Но внутри него всё бушевало. Царапало грудь изнутри. И заставляло думать об одном и том же. О том, как Дилан нагло врал Лололошке.       Он за эту ночь обдумал многое. Но даже в своей голове не хотел озвучивать мысли. Не хотел сталкиваться с истинной своих намерений. Не хотел сталкиваться с тем, какой Дилан на самом деле.       Не думай. Забудь.       Через час они остановились на заправке. Отец спросил у сыновей, нужно ли что-то и, получив пожимание плечами, вышел из машины. Парни остались вдвоем. Лололошка, глянув на Дилана, начал медленно пододвигаться к нему. Задев своим плечом чужое, на что Дилан не обратил внимания, Ло начал медленно снимать с него наушники. Тот нахмурился, оторвавшись от стекла и глянув на него. — Позвони, расскажи, как ты без меня?.. — начал петь песню с магнитолы Лололошка, — ...Милый мой, мальчик мой, как твои дела? — Что за ересь ты поёшь? — изогнул бровь Дилан, — Верни наушники. — Не-а, — ехидно улыбнулся Ло, резко отодвинувшись и вернувшись на своё место.       Дилан тяжко вздохнул, начав двигаться к Лололошке. Он вытянул руку, чтобы забрать свои наушники. Но попался в ловушку. Лололошка неожиданно обнял его.       Это не самое подходящее время. Не потому, что Дилан не любил тактильности. По иной причине. Более серьёзной. — Объятия снимают стресс и помогают успокоиться, — тихо проговорил Лололошка, уже собираясь начать поглаживать рукой по чужим волосам. Но Дилан соскочил, силой отстранив его от себя. Он выхватил свои наушники и прижался ещё сильнее к дверце автомобиля. Ло растерянно посмотрел на него, а после приуныл, — Дилан? — Ло... — тяжко вздохнул Дилан, — Пожалуйста, не трогай меня сейчас. Мне это не нравится.       Последнее предложение он сказал громче и четче, чтобы Лололошка обратил особое внимание на эти слова. — Понял, извини.       Оба расселись ближе к стёклам, смотря на улицу и дожидаясь отца. Дилан достал из открытого отсека двери свой энергетик и допил его. Отец не любил, когда его сын пил эти вредные напитки, особенно в салоне его машины. Но его здесь нет, поэтому можно нарушить правила.       Жутко клонило в сон. Дилан, убрав обратно пустую банку, устроился поудобнее. Он скрестил руки на груди и прикрыл глаза. Ему перестали быть противны прикосновения Лололошки. Если бы было можно, он в наглую бы улёгся сейчас на него, чтобы вздремнуть. Но он не позволял себе этого делать. Дилан чувствовал вину. Он очень подводил Лололошку. Нужно обязательно сегодня рассказать ему обо всём. Рассказать правду, которую Дилан носил с собой. Если после этого Ло не захочет с ним дружить и даже общаться, то он поймет. Он заслужил это. Он не достоин, чтобы к нему так хорошо и по-доброму относились. Лололошка — действительно хороший парень, и врать ему прямо в лицо... Это ужасно. Дилан сжался, зажмурив глаза. Он чувствовал себя морально плохо. Как он мог так поступать с ним? Это же равно предательству, не меньше. И теперь, когда Дилан привык к нему и понял, что так не может продолжаться, он не знал, что делать. Он расскажет, обязательно. Но от мысли, что Лололошка на его тяжелое признание отвернется от него и будет считать, что он ужасный человек, становится... Отвратительно. И это мерзкое чувство доходило до самого горла, сжимая шейный отдел позвоночника. Словно пытаясь задушить, так и говоря: "Как ты мог так поступить?". И после этого он в наглую поедал готовку Лололошки? И после этого он в наглую притворялся другом?

Боже, Дилан. Какой же ты... Лицемер.

      Дилан говорил много колких слов своим друзьям. Не оскорблял, а обидно подшучивал, когда те начинали беспокоить его или раздражать. И он никогда не чувствовал вину за свои слова. Но здесь почему-то всё иначе. Лололошка для него стал иначе. Он! Для него! Мироходец! Которого он боялся! А в итоге оказался... добрым.       Отец сел в машину и протянул Лололошке молочный шоколад, а Дилану его любимый, горький. К сожалению, второй никак не отреагировал, поэтому мужчина осторожно положил лакомство на его колени и завёл автомобиль. Ло распечатал обертку и начал бесшумно кушать, а Дилан только через время заметил. Он удивлённо посмотрел на шоколад, осознавая, что отец помнил, какой у него любимый. Казалось, от этого должно стать лучше, но было только хуже. Внутри уже начали трескаться рёбра, ведь это отвратительное чувство начало просачиваться из сердца. Дилан повернулся к полке багажника и взял свою чёрную толстовку. Она старая, надевалась на случай, если будет холодно. Но сейчас хотелось ещё сильнее укрыться от внешнего мира. Надев её на себя, Дилан накинул капюшон на голову и убрал шоколад в отсек дверцы. Ло на это лишь грустно вздохнул.       К счастью, из-за сильной усталости Дилан уснул. Он надеялся, что найдёт в мире грёз себе спокойное место. Но надежды разбились, как стекло о камень. Там его преследовал Лололошка без очков, сжигающий всё нутро Дилана своими холодными и бездушными глазами. Он ходил за ним и задавал лишь один вопрос: «Как ты мог?». Этим вопросом он давил на плечи Дилана, намереваясь их сломать. Но всё, что мог тот Лололошка из сна — это раскрошить его надежды на прощение.

***

      Приехав, Лололошка начал будить Дилана, осторожно потрясывая за плечо. Дилан неохотно проснулся, что-то недовольно пробубнив. Как же он не хотел просыпаться. — Мы уже приехали, Дилан, — осведомил его Лололошка. Убедившись, что тот проснулся, Ло вышел из машины.       Дилан зевнул и с трудом поднял свои тяжелые веки. Он снял с себя толстовку, положил на сиденье и вышел из автомобиля. У машины его дожидались Лололошка и отец. Они втроём зашли в подъезд, а затем в лифт и поднялись на десятый этаж. Оказавшись в своей квартире, они на пороге встретили миссис Линайви, на которой был тот самый розовый фартук. Это говорило о том, что она в данный момент занята готовкой. У неё сегодня выходной, поэтому решила для всей семьи сделать ужин. Пускай в этой квартире, в основном, готовили Лололошка или мистер Линайви, она иногда баловала своих любимых кулинарными шедеврами. Её муж удивился такому приятному сюрпризу. Лололошка повторил за ним, и они оба начали нахваливать женщину, заваливая комплиментами и вгоняя её в краску. Дилан же ничего не сказал, молча разулся и прошёл в свою комнату. Там он положил свои большие черные наушники на стол и достал из выдвижного ящика другие, беспроводные, типа TWS в кейсе. После чего он сунул их в карман шорт и вышел обратно в коридор. Мать улыбнулась своему родному сыну, хотела его уже приобнять, но тот увернулся и начал обуваться. Женщина на это громко вздохнула, но ничего говорить не стала. Ругаться никому не хотелось. — Дилан, ты куда?.. — забеспокоился Лололошка, ведь Дилан мало поспал, всего два с половиной часа. И он просто так никогда не выходил на улицу, особенно не сказав об этом ему. — Дилюш, мы ужинать собираемся. Давай ты после пойдёшь гулять, хорошо? — крикнула из кухни мать. — Я прогуляюсь. Один, — коротко ответил Дилан и вышел из квартиры.       Он вышел из подъезда, вынул из кейса наушники и вставил в уши. Убрал маленькую коробочку обратно в карман и включил рандомную музыку в приложении. Выйдя за территорию своего двора, Дилан пошёл, куда глаза глядят, спрятав кисти рук в карманы. Ему нужно обдумать многое. Очень многое. Ему было не до ужина. Нужно столкнуться с правдой, которую держал многие сутки.       Быть нелюбимым ребёнком в семье — то ещё удовольствие. Удовольствие для демона, сидящего на плече Дилана. Он смеялся над ним и изображал руками плач. Весь подростковый возраст он был один. Родители с головой ушли в работу, а ребёнок пытался всеми способами привлечь их внимание: хорошо учился, участвовал в различных олимпиадах, был во многих кружках и секциях, выигрывал конкурсы. С каждой полученной наградой он прибегал к матери, показывал грамоту и гордился собой. Но та лишь кивала, собиралась и уходила с подружками гулять в свой единственный выходной. Ну хорошо, без проблем, у нас есть отец. В то время он был всегда на работе. Когда появлялся дома, то ему тоже было не до сына. Мальчик грустно смотрел на коробку, наполненную наградами и сертификатами. Несмотря на то, что Дилан был тих, нелюдим и всегда действовал в одиночку, он был хорош во всём и мог достичь желаемого с легкостью. Но он не смог вернуть любовь родителей, которая когда-то у него была. Может, он слишком часто мельтешил перед ними? Мешался? Да, точно. Они уставшие, не нужно их ещё сильнее напрягать. Он выкинул эту коробку, после чего стал ещё незаметней. Не подходил к родителям, не просил любви и внимания, лишь иногда звонил и писал им, если понадобились деньги. Вопросы с деньгами они быстро решали, а как сходить на родительское собрание в школу к своему ребёнку — это уже не к ним. Дилан вырос, свыкся. Иногда вновь пытался, но тут же опускал руки. Один раз съездили с родителями на море отдыхать. Казалось бы, они вновь готовы проводить время с ним. Но ему было уже неинтересно.

И вдруг в его семье появляется он. Лололошка.

      Они улыбались ему и были рады его видеть. Беспокоились за Лололошку. Поглаживали по головке Лололошку. Обнимали Лололошку. Спрашивали как дела у Лололошки. Ни разу не поднимали голос на Лололошку. Замечали Лололошку. Слышали Лололошку. Любили Лололошку.       Он не родной, приёмный, но ближе к ним, чем Дилан. А что не так с Диланом? Он тоже старался быть таким: рассказывал родителям, как прошёл его день, улыбался, хвастался своими достижениями, был послушным. Не сын, а мечта. Но его старания не оценили. Его не замечали. Его игнорировали.

Ты лишь их жалкий эксперимент.

      И вправду. Зачем исправлять свои ошибки, что-то восстанавливать? Дилан уже вырос. Всё. Его не исправить. Поэтому, поняв свои ошибки, можно же постараться над другим ребенком. Ведь стакан, который разбился, вновь не соберёшь. Но Дилан не стакан. Он человек. Он может всё понять. Но зачем лишняя морока? Зачем пытаться? Это трата времени, а тут вот, всё готовое.

Зачем тебя рожали?

      Лололошка подходил к родителям, если была возможность, и рассказывал им: как прошёл его день с Диланом, какой оказался прикольный Дилан, какой молодец Дилан, что вышел на улицу. Это началось после событий, когда они впервые сходили в торговый центр и купили Лололошке одежду. — Он сходил со мной в ТЦ и в магазин, в котором мы закупались! Он сказал, что мне подходит новая одежда! — Мы сходили сегодня на речку с Диланом и его друзьями! Дилан следил, чтобы со мной всё было хорошо! — Дилан сегодня поел целых три раза! — Дилан такой хороший!       Он говорил о Дилане только самое хорошее. Родители поднимали свои взгляды, отрываясь от дел, и с удивлением слушали Лололошку. — Вау, это правда Дилан? Какой он молодец, — говорила мать. — Горжусь им, — говорил отец.       Дилан таких слов не слышал с первого класса. Они хвалят его за спиной. Но в лицо не скажут. А внутреннему ребёнку приятно, ведь родители отзываются о нём хорошо, пускай и за спиной. Но это хоть что-то, не так ли?

Лололошка — это идеальный план.

      Раз уж родители не хотели избавляться от Лололошки, а Дилан не желал принимать его, он решил, что нужно этим воспользоваться. Нужно извлечь из Лололошки не только всю информацию о нём, но и выгоду. Ведь чтобы он, Дилан, захотел дружить с кем-то? Такое возможно только в параллельной вселенной! Он даже от самого себя держал тайну о том, что хотел благодаря Лололошке сблизиться с родителями.       Дилан стал не только детективом-журналистом, но и тайным агентом. Начал больше общаться с Лололошкой. Начал больше улыбаться ему. Начал больше помогать ему. Начал больше слушать его. Иногда проскальзывал его характер, он грубил. Но, сами понимаете, не каждый захочет дружить с тем, с кем он не хотел дружить изначально.

Он пользовался Лололошкой.

      И ведь всё действительно было прекрасно. Чем больше он проводил времени с Лололошкой, тем больше он рассказывал родителям, а те нахваливали сына. А сын стоял за стеной и слушал всё, каждое слово. Было одновременно приятно и отвратительно. Ведь он начал вживаться в роль, которую сам же придумал. Роль фальшивого друга плавно становилась настоящей. Дилан начал привыкать к Лололошке. Он начал считать Лололошку интересным. Он начал сам хотеть проводить с ним время.

Дилан захотел дружить с Лололошкой.

      Но как же план? Да, он работал на ура, но родители всё ещё игнорировали его в лицо. А Лололошка потихоньку рассказывал Дилану про себя, даже не подозревая, что Дилан фальшивит с ним. Он продолжал пользоваться Лололошкой, но в какой-то момент начал понимать, что так не должно быть. Он поступал подло. Очень. Ло не виноват, что его любили. Он не виноват, что его замечали родители Дилана. Он не виноват. Но и Дилан не виноват, что к нему так относились. Но виноват в том, что пользовался человеком.

Дилан, это ужасно.

      Он сорвался. Не хотел больше подпускать к себе Лололошку. Ведь Дилан фальшивил, делал вид, что находился близко с Лололошкой. А в какой-то момент он стал реально ближе. Ло стал не фальшивым другом, а настоящим. Благодаря ему появились: Абилка, новые приятные воспоминания, наладились отношения с теми друзьями, которых как таковыми Дилан никогда не считал. Были лишь одни плюсы. Лололошка приносил в его жизнь лишь хорошее. Он был, словно луч солнца в его жизни. Он был добр к нему.       Дилан закусил нижнюю губу. Ему было тяжело признаться. Что Лололошка медленно, но верно нашёл подход к нему, как не делал это никто другой. Дилан не желал видеть лица людей. Он смотрел на пол, пока на него смотрели сверху вниз. А Лололошка, он... Он подошёл к Дилану и сел на пол, перед ним, чтобы тот взглянул на него. Чтобы показать Дилану, что на него не смотрят свысока. Наоборот, готовы смотреть на него даже снизу, на самом дне, в котором находился и сам Дилан. «Ты хороший. Я доверяю тебе.» — слова Лололошки всё громче и чётче звучали в голове Дилана, заставляя думать и сомневаться. А как же: «Он тот ещё душнила», что говорил Чед? А как же: «Он слишком грубый», что говорил Карл? А как же: «Боже, Дилан, ты такой ужасный», что говорила Дженна? А как же: «Дилан, выйди траву потрогай, а то ни одна красотка не взглянет на такой мертвый скелет, как ты», что говорил Брэндон? А как же: «Меняй свой характер. С таким, как ты, никто дружить не захочет. И неудивительно, почему у тебя нет друзей», что говорила мама?

А тут: «Ты хороший».

Дилан пользовался этой добротой.

Мерзко.

Отвратительно.

Ужасно.

Подло.

Как ты мог?

      Он ещё и говорил Лололошке, что примет его, а на следующий же день начал действовать против него. А когда стал сомневаться в своих намерениях, Дилан не говорил правду.

И вот тогда совесть проснулась в нём.

      Сначала он игнорировал это неприятное чувство. Но с каждым днём оно становилось сильнее и ярче. Было тревожно, он засыпал каждую ночь с мыслями, что поступал неправильно. Он дальше продолжал делать вид, что всё хорошо. Хотя всё было очень плохо. Он не заслужил этого. Он не заслужил друга. Он не заслужил Лололошку. Когда тот улыбался ему. Когда он вновь рассказывал родителям, какой же хороший Дилан. А после отец, наконец, сказал Дилану в лицо, что он хороший человек, подлив масло в огонь. С каждым разом чувство вины давило на его сердце, на его душу, из-за чего она начала кровоточить. А после эта кровь дошла и до глотки. Было чувство, будто он задыхался. Задыхался в дыре, в которую сам добровольно нырнул. Задыхался в чувстве вины.       Дилан хочет подойти к Лололошке, рассказать ему обо всём, извиниться, но. Есть одно но. Он этого не сделает. Это унизительно. Он будет жалок в его глазах. Дилан не позволит, чтобы на него смотрели грустными глазами. Чтобы к нему проявляли сострадание. Его гордость этого не позволит. Дилан жалок? Да ни в коем случае! Это неправда!       Хорошо. План перестроился против него. Ладно, пусть родители забудут о нём. Зато им хорошо с другим ребёнком. Разве это не счастье? Для любого ребенка будет радость видеть своих родителей счастливыми.

Но я тоже хочу! Хочу, чтобы меня видели!

      Лололошка осчастливит их. Да, точно. Он лучше Дилана. Дилан и сам так считал.

Но я тоже могу осчастливить их!

      Лололошка умел готовить. Он не хмурый. Не недовольный. Не грубый. Он яркий. Весёлый. Добрый. Спокойный. Шёл на контакт. Улыбался. Подавал надежды. Старался. Говорил комплименты. Обнимался. Его хвалили. Ему радовались. Ему улыбались. Его ставили в пример. Им гордились. К нему все тянулись. О нём заботились. За него переживали. Им дорожили.       Он лучше.

Но я тоже могу быть таким!

      Он лучше. Он лучше.

Разве это имеет значение?

      Он лучше. Он лучше. Он лучше.

Дилан. Не в этой жизни.

      Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше.

Может, в следующей повезёт?

      Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. — Дилан!       Кто-то обхватил его руками. Начал быстрее тащить. К тротуару. Подальше от проезжей части. Откуда здесь дорога? Почему Дилан на дороге? Как он там оказался? Он же шёл по тротуару. Вместе с незнакомыми лицами. Машины шумели. Останавливались. Водители выходили из салонов. Кричали. Что они ненормальные. Лололошка громко извинялся. Он дотащил Дилана. Поставил на тротуар. Люди шли по своим делам, не обращая на них внимания. Ло повернул к себе Дилана. Обнял. Крепко прижимал к себе. Тепло. Ло удостоверился, что с ним всё в порядке, его сердце билось и ничего не угрожало его жизни. Это было очень близко. Ещё бы немного... — Пожалуйста, больше так никогда не делай! — Ло взял Дилана за плечи и отстранил от себя. Он заглянул в его светло-голубые глаза, — Умоляю! Я... Я не хочу, чтобы такое с тобой произошло...       Дилан не понимал, что произошло. Он взглянул на дорогу. Он что... был на дороге? Не на пешеходной части, а на проезжей?       Его чуть не сбила машина.       Он видел боковым зрением.       Как он оказался на дороге?       А что, если бы его сбила машина?       Насмерть.       Дилан вспомнил. Он даже не заметил, как оказался на дороге. Мысли окутали его, ослепляя обзор. А в ушах была лишь спокойная мелодия, будто он действительно обрёл покой. Словно покинул этот мир. Он, под конец, когда увидел фары машин, подумал, почему бы и нет. Так будет лучше для всех. В первую очередь для его родителей. Им будет намного легче. А Лололошка... Он переживёт.       Дилан представил, как Лололошка очень испугался. Он не смог поужинать вместе с родителями, ведь волновался за Дилана. Он наверняка с самого начала дня чувствовал, что что-то не так с ним. Лололошка наверняка думал: «А вдруг что-то случилось?». И вот, он встал из-за стола и побежал в коридор обуваться. Он не отвечал на вопросы родителей. Ему было не до них. Лололошка выбежал на улицу и начал искать его, Дилана. Бегал, не останавливался, запыхался. Его селезёнка уже начинала болеть, но ему было всё равно. Он искал Дилана глазами, оббегал все знакомые места. С каждой минутой его накрывала паника и страх. Он снял свои очки, быстро положил в карман и выбежал в самый центр города. Ло пытался в толпе увидеть знакомую макушку, знакомую черную футболку, но всё было безрезультатно. Он наверняка даже спустился в метро, в котором никогда не был, там всё обыскал. Его силы были на исходе. Так же, как и моральное состояние. Ло уже начал бегать со слезами на глазах, ведь ни одного следа, ни одного намека на Дилана. Он уже собирался бежать за город, к тому месту с котами, ведь мало ли он там, но по пути увидел Дилана. Наконец-то!

ПРЯМО НА ДОРОГЕ!

      Лололошка выбежал на дорогу, схватил под руки Дилана и потащил на тротуар. Ещё бы немного... Ещё бы чуть-чуть...

Абилка бы больше не почувствовала ладонь своего хозяина, который любил нежно поглаживать её.

Мать бы больше не слышала подколов от Дилана, которые он иногда бросал в хорошем настроении.

Отец больше с улыбкой не смотрел бы на фотографии Дилана в своем телефоне, не показывая их всем и каждому, говоря, какой же он хороший.

Они любят его, правда. Просто не знали, как исправить свои ошибки. Их не научили.

А Лололошка... Он бы остался вновь один. Один в этом мире.

      От мысли, что человека, которым ты дорожишь, может когда-то не стать, становилось тоскливо. Дилан никогда подобного не ощущал на себе, но он представил. Вдруг Лололошке он был дорог? Вдруг он действительно чуть не потерял что-то родное, ценное, близкое, что аж сердце Дилана сильно сжалось. Оно начало плакать, скребя когтями на душе и прося, чтобы эти мысли ушли. Чтобы это чувство вины пропало. Прося, чтобы вновь всё стало хорошо, как прежде.       Дилан представил. Как Лололошка сжимал его в своих руках, боясь, что он сейчас исчезнет и вновь окажется на проезжей части.       Дилан представил. Как Лололошка увидел его на дороге и сердце... Оно отказывало биться. Дыхание тут же перестало поступать в легкие, жизнь перед глазами стала в формате слоумо. Каждая секунда была быстрой, но и одновременно очень медленной.       Дилан представил. Как Лололошка боялся, что не сможет спасти. Боялся увидеть перед собой окровавленное тело, которое откинуло вперед на несколько метров. Боялся, что он подойдёт к этому телу, а оно... Оно больше не двигается. Не дышит.       Дилан представил. Как он больше не будет хмуриться, не будет жаловаться на жаркую погоду. Не будет выгонять Лололошку из комнаты под озорной смех самого Ло. Больше не будет сидеть с ним ночью, охраняя его сон. Больше не будет делать милое личико, наслаждаясь свежеприготовленным тартаром. Больше не будет улыбаться ему.

Больше не будет существовать.

      Дилан почувствовал, как плечи Лололошки задрожали. — Ло? Ты плачешь?.. — он осторожно отстранился от Ло и взглянул в его бездну глаз. Из-за слёз они выглядели, словно глубокий бушующий океан, — Дурак, ты чего? Со мной всё хорошо, видишь? — Это... Ты... Дурак... — Лололошка заикался, — Почему ты вышел на дорогу? Тебя чуть не сбили...       Дилан понимал, что нужно признаться. Сейчас же. — Извини... Я пользовался тобой, чтобы заслужить внимание родителей и достать всю информацию о тебе, чтобы я мог в любой момент пользоваться ею против тебя. А потом, когда понял, что действительно хочу дружить с тобой, я... не мог жить с мыслями, что так поступил с тобой, — спокойно, но грустно произнёс Дилан. Он ещё не осознал всего происходящего, поэтому легко признался, думая, что он уже откинул ласты.       Лололошка резко успокоился и посмотрел на Дилана, лишь иногда заикаясь из-за остатка истерики. Первый начал шагать в сторону газона вместе со вторым. Встав на траву, они медленно опустились на неё и сели рядом друг с другом. — Давай... Поговорим. Я не виню тебя за это, правда. Я... Я знаю, какие у тебя отношения с родителями... — расстроенно произнёс Лололошка, — Пожалуйста, скажи всё, что есть... — Я делал вид, что дружу с тобой, потому что ты говорил моим родителям обо мне только хорошее. Они хвалили меня при тебе. Вот и... — остановился Дилан, подбирая слова, — А после... Начал привыкать к тебе, захотел действительно дружить с тобой... — Хорошо, я понял тебя. Я не виню тебя за это... Но из-за этого не нужно было бросаться под машины... Нужно было просто поговорить со мной.       Дилан опустил голову, ведь ему всё ещё было стыдно. Однако, тревога плавно сменилась на облегчение. Груз упал с плеч, и Дилан, наконец, смог вдохнуть полной грудью. Он вдохнул первый раз. С осознанием, что на него не злятся. — Извини меня. За всё, — прошептал Дилан. Он тут же удивился сказанным словам. Он...

Переступил через себя.

— Я прощаю тебя. Ты не виноват в этом, Дилан... — тихо ответил Ло, — И ты меня прости за всё. Будем друзьями?       Вдохнул второй раз. Его простили.       Лололошка протянул ему мизинец. От этого жеста Дилан поджал губы, а после слабо улыбнулся. Он взял мизинец Ло в свой и кивнул. — Будем. — Уже действительно друзья? — улыбнулся Лололошка. — Уже действительно друзья, — кивнул Дилан.       Вдохнул третий раз. Понял, насколько ценна жизнь.