Одна ласточка не делает весны

Тооно только открыл глаза и заметил, что за окном уже темно. Часы на экране телефона подтверждали, что сейчас уже вечер. Получается, Тооно весь день, с утра пораньше, тошнило, его рвало, и он от нервного перенапряжения то ли засыпал неглубоким сном, то ли терял сознание. Теперь он уже точно пропустил спектакль, в котором должен был играть главную мужскую роль. И не знал, как остальные справились без него: отменили выступление, или как-то импровизировали, или... Яччан его точно убьёт, и Тооно чувствовал себя так, словно он заслужил смерть. Но когда она придёт за ним — неизвестно. Наконец оглядев комнату, Тооно заметил, что он здесь не один. От стыда захотелось, чтобы старуха с косой пришла к нему как можно раньше. Он совсем не помнил, чтобы о нём кто-то заботился, пока он выворачивал желудок и метался в бреду по кровати. Но Кашима всё это время был с ним, убирал рвоту с пола и лица, давал попить чистой воды, чтобы Тооно не умер от обезвоживания, вытирал пот со лба и висков, обнимал и укачивал, чтобы Тооно хоть немного успокоился. И всё это без малейшего признака отвращения на лице. Как профессиональная сиделка, как сестра милосердия, как ангел-хранитель во плоти. — Мне нужно перевестись в другую школу, — было первым, что сказал Тооно, когда пришёл в себя. В принципе это решение у него давно назревало. Ещё когда он вступил не в обычный клуб фотографии, а в клуб извращенцев, которые хотят всем скопом его изнасиловать. И не только они — многих парней в школе привлекала его субтильная фигура, пусть даже с внешностью серой мышки, и отсутствие сексуального опыта. Ему опасно здесь находиться, над его жизнью или, по крайней мере, анальной девственностью, постоянно висит угроза. А теперь ему ещё стыдно перед одним из тех немногих парней в школе, которого он искренне уважал. Даже несмотря на то, что Кашима пытался клеиться к нему. — Не пущу, — заявил Кашима. — Я тебя не для того выхаживал, чтобы ты сразу же дал дёру. — А для чего? — тупо спросил Тооно. — Ну... чтобы ты не окочурился? Тооно и сам понял, что мог бы проявить чуть больше благодарности. Если бы не был так вымотан. — Да, точно, спасибо… Тооно всё ещё чувствовал себя слабо, но попытался на нетвёрдых ногах добраться до ванной, принять душ и почистить зубы, переодеться в чистую, не пропахшую кислым потом одежду. Это заняло больше времени, чем обычно, и отняло только появившиеся капли энергии. Тооно лёг обратно спать, как только добрался до своей кровати. Утром, на свежую голову, ему всё ещё хотелось сменить школу, уехать куда-нибудь далеко и надолго, лишь бы не встречаться с Яччаном и не ощутить на себе его праведный гнев. И с Кашимой, но по прямо противоположной причине — он слишком добр к такому слабаку, как Тооно. К сожалению, просто так, без уважительной причины нельзя было сменить школу посреди триместра. Он мог бы попытаться подать документы в какое-нибудь другое учебное заведение только весной, по окончании учебного года. И поскольку до этого было ещё полгода, столько сидеть затворником в своей комнате в общежитии Тооно не мог, и на свой страх и риск вышел в столовую к завтраку. Ему казалось, что все должны знать о его провале, глазеть на него, показывать пальцем и хохотать, как-нибудь обидно дразнить. Но, похоже, с ним обошлись ещё строже — его решили просто исключить из общества. Тооно получал внимания не больше, чем обычно. Ему даже удалось устроиться с подносом за свободный столик. К его удивлению, он заметил рыжую макушку со знакомым хвостиком сбоку рядом с не менее знакомыми голубыми вихрами в разные стороны. Должно быть, Тооно всё ещё спит или бредит, ведь не могли Яччан и Тамура мирно уживаться в одном квадратном метре пространства. Кашима уже расположился поудобнее с, как обычно, целой горой еды, начал завтракать, но, заметив Тооно, не стал его окликать и предлагать подсесть, а сразу взял свой поднос и направился к нему. — Доброе утро. Как себя чувствуешь? — поинтересовался он. — А?.. Доброе... Скажи, это и правда происходит? — спросил Тооно, палочками указывая на столик, где сидели Яччан и Тамура. — Ну да... А что с этим не так? — Ещё вчера... Или, по крайней мере, позавчера они не ладили... — А, ну... Я слышал, Тамура-семпай заменил тебя на сцене вчера и отлично справился с ролью Ромео. — Понятно... Получается, Тооно сам толкнул Яччана в объятия Тамуры. Его болезненная нервозность стала купидоном для этих двоих. И Тооно был почти рад за Тамуру-семпая, что тот смог нормально поговорить с Яччаном и признаться ему в своих чувствах, но в то же время не понимал, как он может быть влюблённым в одного и спать с другими и при этом не видеть никакого противоречия. Яччан же... Для Тооно он был единственным парнем, с которым он мог бы переспать, чтобы избежать оргии в конце месяца. Правда, оргия уже не казалась такой страшной: в первый месяц или два его спасали фейковые отношения с Кашимой, потом на время летних каникул семпаи забыли о двух девственниках в клубе, у них были свои развлечения, и так до сих пор и не вспомнили. Тооно уже казалось, что опасность миновала. И в то же время он оставался начеку, ведь они в любой момент могли вспомнить об этом и наверстать упущенное. Тогда у Тооно не было бы и шанса спастись. К тому же... Может, это всё ещё температура или другое недомогание, но Тооно подумал, что парню, который видел его в таком жалком состоянии и не сбежал, наоборот, пытался помочь, следует дать шанс. Чувства Кашимы к нему явно нешуточные, и, возможно, когда-нибудь Тооно сможет ответить ему взаимностью. Это помогло ему расслабиться и чуть комфортнее чувствовать себя в обществе Кашимы, пока они завтракали. Доев свою порцию, Тооно почувствовал себя достаточно живым и полным сил, чтобы подойти к Яччану и извиниться. Тот всё ещё сидел в столовой и о чём-то беседовал с Тамурой, иногда даже улыбался и посмеивался. — Доброе утро, — поздоровался Тооно. — Доброе, — словно подтвердил Яччан. — Прости за вчерашнее. Я правда не хотел... — Забей, всё нормально. С каждым может случиться, — прервал его Яччан и улыбнулся. Тамура оскалился вместе с ним. Но Тооно это показалось странным, неправильным. Ощущение зловещей долины не покидало его. Как будто он пропустил не один день, а намного больше. Похоже, произошло что-то важное, но он не мог понять, что именно. — Хорошо... Спасибо. Увидимся, — поблагодарил Тооно и поспешил удалиться.