Одна ласточка не делает весны

За день до начала фестиваля, на котором Тооно должен был играть Ромео из «Ромео и Джульетты», он так и не выучил свои реплики, но обещал всё исправить. Никто из актёров, декораторов и постановщиков ему не поверил, но, может, он бы где-нибудь незаметно спрятал шпаргалки и справился со своей ролью. Напряжение и волнение были настолько велики, что Тооно не спал всю ночь, а утром его начало тошнить. Его выворачивало наизнанку. Он не мог даже таблетку от тошноты выпить — она не успевала перевариться и выходила вместе с новой порцией рвоты. Выглядел он отвратительно: бледный, трясущийся, с кругами под глазами и перепуганным взглядом. Он не мог даже выйти на сцену, не то что исполнить свою роль. Спектакль был на грани отмены. Яччан злился, ведь он больше всех времени проводил с Тооно за репетициями, знал, что у того ничего не получается, и если бы он не был таким мямлей, потребовал бы дать ему нормального партнёра до того, как стало слишком поздно. Это его вина. А Яччан не любил чувствовать себя виноватым. Ему всё сложнее было поддерживать образ хорошего мальчика, ведь хотелось кричать и пинать предметы, чтобы как-то выпустить свою злость. Помощь пришла откуда не ждали. На площадке, где должен был проходить спектакль, появился голубоволосый второгодка. — Эм, простите... Я пытался научить Тооно актёрскому мастерству, репетировал вместе с ним... И случайно запомнил его реплики. Я могу заменить его, — предложил Тамура. — Ну давай, покажи себя, продекламируй что-нибудь, — вздохнув, от безвыходности согласился Яччан. И Тамура начал читать монолог Ромео. Его речь звучала уверенно, убедительно, с нужным темпом, раскрывала чувства персонажа. Над жестами ещё следовало бы поработать, но это не так страшно. В любом случае с ролью Ромео он справлялся лучше, чем Тооно. — Вау, — выдохнул Яччан, когда Тамура закончил. — А то! Я и обычным актёром быть могу, не только в порно, — довольно оскалился и подмигнул он. Все на площадке переглядывались друг с другом, как будто через взгляд могли общаться мыслями. Конечно, они не репетировали вместе, могли не сыграться, и не знали, как незнакомец будет вести себя на сцене. Тем более не внушала доверия его репутация члена клуба фотографии. Но какой у них выбор? Либо опозориться перед всей школой и гостями с неумелым актёром, либо отменить спектакль вообще. Но что-то подсказывало, что Тамура сыграет нормально, и если и будут какие-то косяки, то позор будет меньше, чем если бы они отказались выходить на сцену. — Хорошо. Роль Ромео твоя, — наконец принял решение постановщик. — Ю-уху! — возрадовался Тамура, вскидывая кулаки вверх. — Ты выше и крупнее Тооно-куна, его костюм тебе будет мал, но мы что-нибудь придумаем, — заверил костюмер. — Отлично, давай примерим, — подошёл к нему Тамура.

***

Пусть даже в неудобном, нелепо сидящем костюме Тамура на сцене играл ещё более впечатляюще, чем на мини-пробах до него. Казалось, все декорации, другие актёры, одетые соответствующе, вся атмосфера помогали ему почувствовать себя естественно, как будто он на самом деле несчастный влюблённый, который не может быть рядом со своей возлюбленной. Яччан настолько проникся его игрой, что иногда, всего на пару секунд, выпадал из своей роли Джульетты. Но быстро собирал себя в кулак, делал голос повыше, ведь ему нужно отвечать соответствующе. Он был по-настоящему очарован новой неизвестной стороной Тамуры. До этого он видел его разбитым, грубым и затраханным, но никогда не... таким. Чуть ли не одухотворённым. Тамура не то чтобы приврал, просто немного не договорил правды. Конечно, он репетировал вместе с Тооно, но он не случайно запомнил реплики, а случайно вспомнил. В средней школе он уже играл Ромео, и тогда справился со своей ролью не блестяще, но сносно. Просто тогда ему ещё никто не нравился и он не мог понять переживания своего персонажа. Да и сейчас, если бы в роли Джульетты не был Яччан, он бы не стал помогать Тооно, не вспомнил бы давно забытые реплики, не предложил бы помощи участникам, когда их главный актёр заболел, — ему было бы всё равно, пусть спектакль провалится, ему-то какое дело? Возможно, если бы он заранее повторил монолог Юри о невыносимой лёгкости бытия, то тот случай с Яччаном в кабинете химии мог закончиться по-другому. Но сейчас не об этом. Странная штука. Будучи самим собой, Тамура не мог сказать то, что на самом деле чувствовал к Яччану. Его рот против воли выдавал всякие грубости, хотя Тамура думал совсем иначе. Но притворившись кем-то другим, Тамура мог быть искренним с Яччаном. Стихи Ромео, так непохожие на обычную, нормальную речь со своими рифмами и ритмом, шли от сердца Тамуры, словно они были его собственными. Конечно, он мог запнуться, перепутать слова или не очень удачно стать на сцене, но это могло случиться с любым актёром, сколько бы он не репетировал. Это не сильно портило общую картину, такие мелкие огрехи обычно никто не запоминал. Он смотрел только на Яччана и видел даже за маской роли, какое действие оказывают на него его, точнее, Ромео, слова, и это заставляло его ещё больше стараться, выкладываться на полную. В конце пьесы, когда все актёры поклонились зрителям, на сцену вышли и все остальные люди, помогавшие со спектаклем. — На самом деле актёр, который должен был играть Ромео, в последний день заболел, и нам пришлось срочно заменить его. Но я говорю это вам не чтобы вы нас пожалели, закрыли глаза на некоторые несовершенства и ошибки, а чтобы похвалили Тамуру-куна. Он без репетиций отлично справился со своей ролью. Пожалуйста, наградите его аплодисментами! — попросил главный постановщик. И зрители вняли его просьбе, грянули аплодисменты в честь Тамуры. И не только зрители: актёры, декораторы, все люди на сцене присоединились к ним. Тамуре казалось, что он никогда ещё не слышал таких громких ударов ладонь о ладонь, и тем более они никогда не предназначались ему. Он чувствовал, как лицо его стремительно краснеет, будто у него поднялась температура. — Ты это заслужил, — улыбнулся Яччан, который ближе всех стоял к нему. — Это всё лишь благодаря тебе, — признался Тамура. Хоть он уже вышел из роли, но, видимо, это остаточный эффект, он от шока ещё мог вести себя нормально с Яччаном.

***

Все актёры уже переоделись в обычную одежду и разошлись по своим делам. Яччан тоже вернулся в привычную школьную форму, снял парик и смыл макияж — ему дольше всех приходилось гримироваться и разгримироваться обратно. Но он не спешил уходить. К счастью, спектакль не был сорван, всё прошло хорошо. Но тем больше он злился на Тооно, раз даже голубоволосый придурок со спермотоксикозом справился с ролью, особо не готовясь, а Тооно нет. Ему даже не хватило смелости признаться, что у него нет актёрских способностей, плохая память, боязнь сцены или ещё какие причины и вовремя отказаться от участия, чтобы они могли подобрать другого актёра, чтобы он успел выучить роль и чтобы успеть подогнать костюм. Но нет, Тооно от начала и до конца был размазнёй. Но в то же время Яччан понимал, что больше всех от своей слабости страдал сам Тооно. Он винил себя во время репетиций, а сейчас и вовсе получил по заслугам — не спал всю ночь и блевал весь день. Он заслуживает милосердия и поддержки, но Яччан не способен дать это ему, он слишком зол на него. Лучшее, что он может сейчас сделать, — это оставить Тооно в покое, хотя бы на время, дать ему восстановиться. Но и свои чувства надо куда-то деть, как-то высвободить. Если бы у них в спортзале была боксёрская груша, Яччан прикрепил бы к ней фотографию с лицом Тооно и долго-долго колотил её руками и ногами. Или прикрепил бы фотку к мишени дартс и кидал в неё дротики. Он мог разве что побегать на беговой дорожке, представляя, как он догоняет Тооно, чтобы с особой жестокостью убить его, но этого было бы недостаточно. Яччан думал, что он один, но Тамура, подружившийся со всеми его одноклассниками, участвовавшими в пьесе, тоже задержался. Тамура не мог отвести взгляд от Яччана. Теперь, когда он умудрился два раза за день нормально поговорить с Яччаном, ни разу его не оскорбив, он хотел попытать свою удачу снова и попробовать пригласить его вместе посмотреть на остальные фестивальные мероприятия от других классов или тупо прогуляться вокруг школы и общежития. — Ты как, нормально? — прервал тишину Тамура. Яччан вздрогнул, но в целом присутствие Тамуры его как-то... успокаивало. Он его не раздражал и не вызывал отвращения. По крайней мере, сегодня, когда так здорово выручил со спектаклем. — Не совсем... Я очень сильно злюсь на Тооно и не знаю, что с этим делать, — признался он. Это было как-то поразительно легко сделать после выступления, где он полтора часа притворялся несчастно влюблённой девчонкой. — Понимаю... У меня есть идея, но вряд ли она тебе понравится. Хоть Тамура так сказал, на самом деле он не совсем понимал Яччана. Для него слабохарактерность, бесхребетность и болезнь Тооно были как подарок небес, как счастливый билет, позволивший провести немного времени с Яччаном и понравиться ему хоть чуточку больше. И он этим шансом воспользовался, и сейчас благодарил Бога, Судьбу и даже Тооно, что всё для него так удачно сложилось. — Говори уже, — вздохнул Яччан. — Можно выплеснуть свою злость в сексе... — Ой бля... Иди нахуй. Яччан уже собрался уходить, словно слова Тамуры были сигналом «на выход». — Подожди, я не договорил! — остановил его Тамура, схватив за локоть. Яччан вырвался из его хватки, но уходить на время передумал. — Ты же знаешь про БДСМ? — спросил он, и Яччан кивнул. — Отлично... Так вот, ты можешь попробовать себя в роли доминанта, побить меня плёткой или флоггером или ещё как-то сделать больно... Но если я скажу стоп-слово, ты должен будешь немедленно остановиться... — Но я не хочу бить тебя, — прервал его Яччан. Тамура, казалось, расстроился и поник от его слов. — А если не меня? У меня есть знакомый мазохист, которому нравится порка и всё это дело... Тебе даже не обязательно трахаться с ним, это могу сделать я, ну, или его парень... — предложил Тамура. Возможно, в любой другой день Яччан сразу же отказался бы и ушёл. В любой другой день он бы даже не дослушал до такого сомнительного предложения. Но сегодня день необычный, и Яччан задумался о новых открывающихся возможностях. — Ему точно это понравится? — уточнил он. — Точно-точно! Не волнуйся, он тот ещё извращенец, а я, если что, тебе помогу... — убеждал его Тамура. — И мне точно не придётся с ним спать? — Только если ты сам этого не захочешь. Поверь, желающие трахнуть эту дырку или присесть на его член всегда найдутся. — Ну тогда... Возможно, я пожалею об этом... Но давай, — кивнув, согласился Яччан. Тамура улыбался слишком широко и недобро, но Яччана это не волновало и не останавливало.

***

Юри, который в клубе яричин специализировался на БДСМ, без лишних раздумий согласился побыть сабмиссивом этим вечером. Фуджисаки хоть и ревновал, но не смел возразить. И одновременно его будоражила мысль, что Юри будет заниматься сексом с другим парнем прямо у него на глазах. А может, ему повезёт и ему тоже достанется частичка Юри этим вечером. По правде говоря, его выносливости не хватало, чтобы удовлетворить сексуальные аппетиты Юри, из-за чего Фуджисаки порой чувствовал себя неполноценным и не состоявшимся как мужчина, и это даже хорошо, если ему кто-нибудь поможет совладать с Юри. Они вчетвером собрались в комнате Юри. Весь письменный стол был завален различными плётками, флоггерами, ошейниками на поводке, кляпами, масками, вибраторами и фаллоимитаторами, анальными пробками и многими другими секс-принадлежностями. И куда же без презервативов и смазки — в ярибу практиковали только защищённый секс. Яччан даже немного испугался всего этого богатства. Многое он видел впервые и не мог представить, для чего оно нужно. Тамура, как мог, инструктировал его. Юри бы с этим лучше справился, но он был занят тем, что растягивал свою задницу, не хотелось думать, в какой раз за день, чтобы не обзавидоваться. — Ты можешь бить его в любом месте, но осторожнее с лицом и гениталиями... Можешь оскорблять его как угодно, можешь даже называть его Тооно, ему всё равно... Правда же, Юри? — окликнул его Тамура. — Угу-угу. — Обычно ему мало, но на всякий случай нужно стоп-слово... Какое будет стоп-слово, Юри? — Как обычно. — Это какое?.. Так... — Тамура принялся напрягать память. — «Сурок»? — Ага-ага. — Хорошо... Ты запомнил, Яччан? — Да, запомнил, — кивнул он, разминая пальцы и шею, как будто готовился к драке. — А им я тоже могу командовать? — спросил он, указывая на Фуджисаки. — Д-да... — неуверенно проблеял тот и опустил взгляд вниз. — Отлично... Тогда спрячься в шкафу и не отсвечивай. Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня... таким, — потребовал Яччан. Эта роль ему определённо нравилась больше роли Джульетты. — Хо-хорошо, — согласился Фуджисаки и поспешил выполнить просьбу. От властного тона и грубого обращения у него что-то дёрнуло в паху. К тому же Яччан не говорил, что он не может наблюдать, и Фуджисаки собирался подсматривать в щёлочку между створками. Его не интересует парень из параллельного класса, Яччан, но он хотел наблюдать за теряющим себя в удовольствии Юри. Член Фуджисаки уже так потяжелел, что ещё немного, ещё совсем чуть-чуть — и он начнёт себя поглаживать через ткань брюк, а затем достанет член и нормально подрочит на одну из самых прекрасных картин в его жизни — на Юри. Но пока что он только сжал член рукой. — Ты можешь надеть маску. Говорят, она даёт ощущение анонимности и обезличенности во время секса, — предложил Тамура. — Давай, — подумав, всё же согласился Яччан, хоть и не верил, что это поможет. — Ты и мне можешь приказывать, — шёпотом на ухом предложил Тамура. Он никогда не замечал в себе таких наклонностей, но у него, как у Фуджисаки, член дёрнулся от такого подчиняющего поведения Яччана. Возможно, дело было в том, что это именно Яччан, и не важно, как он себя вёл: как альфа-самец или как нежная трепетная лань, — у Тамуры бы всё равно встал. Но сейчас не время об этом думать. — Если захочу, — кивнул Яччан, надев маску.

***

Яччан от души отхлестал Юри. Сначала несмело, потом, слыша его стоны и видя, как тот извивается от удовольствия, всё сильнее и сильнее, экспериментировал с местом удара и замахом. К концу даже начал ругаться на Тооно, как и предлагал Тамура. Но трахать Юри ему не хотелось. — Эй, Фуджисаки, — позвал Яччан, — можешь выходить. — Н-нет, — простонал Фуджисаки. Он уже давно, наблюдая за Юри, стянул брюки и надрачивал свой член, растирая предсемя по стволу. Ему стыдно было показаться таким похотливым и порочным на глаза почти незнакомого парня. Пусть тот и выпорол Юри. — Лучше сам выходи, иначе я тебя за волосы вытяну, — рыкнул Яччан. — Л-ладно, хо-хорошо, я-я выйду... — проблеял Фуджисаки и попытался заправить член в штаны, вытереть влажную руку о ткань. — Можешь выебать Юри. Его задница уже заждалась, — велел Яччан. Юри как растянул задницу перед поркой, так заткнул её пробкой и готов был заменить её чем-то побольше и потолще. — Юри, попроси Фуджисаки, чтобы он тебя трахнул, — обратился к нему Яччан. — Пожалуйста... Тору... трахни... меня... — послушно попросил Юри. Фуджисаки чуть не кончил, услышав своё имя из уст Юри. Хоть они и встречались, он не был уверен, что Юри помнит, как его зовут. Это звучало очень интимно, почти как признание в любви. А то, что при этом присутствовали другие люди, делало ситуацию ещё более смущающей. — Да, — выдохнул Фуджисаки, так, как солдат соглашается с приказом генерала пойти на смертный бой. Он вытащил пробку из задницы Юри, раскатал один из презервативов по своему члену и хотел бы войти в Юри одним плавным движением, но член его подвёл, ему пришлось немного повозиться, чтобы его вставить. Фуджисаки громко выдохнул и чуть не кончил от опутавшей его влажной теплоты, чувствовавшейся даже через слой латекса. Яччан снял маску и хотел уже уходить, но Тамура возбудился и не хотел отпускать причину своего стояка. — Подожди... Я не сделаю ничего, что тебе бы не понравилось... — попросил Тамура, останавливая его у двери. — Отвали, — попытался сбросить его руку Яччан. — Пожалуйста... Мне нужно это... Тамура схватил его за член. Всё ещё вялый, Тамура оскорбился бы, если бы не был рад, что Яччана не возбуждают другие парни, даже распутный Юри, на которого встанет даже у мёртвого. Теперь Яччану выбраться было сложнее, чтобы не повредить такую ценную часть тела. Тамура мял в руке мягкий член, и от механической стимуляции кровь приливала к нему, заставляла выпрямиться и посылала возбуждение по всему телу. Позади звуки от секса Юри и Фуджисаки не спасали Яччана от позорного стояка. — Я только рукой... — убеждал Тамура. — Ладно, — сдался Яччан. — Начинай. Это словно сорвало Тамуре последние тормоза. Он прислонил Яччана к стене, расстегнул ему ширинку, приспустил бельё и достал его член, погладил головку ладонью и сразу же опустился вниз к основанию. Он водил рукой вверх вниз, с разной скоростью и нажимом, жадно следил за реакцией Яччана, ловил его выдохи и стоны. Но Тамуре было мало. Ему говорили, что он отвратительно делает минет. Он и сам это знал — по тому, как партнёру было сложно кончить от его рта, он не мог добиться желаемой реакции. Но... Яччан ведь был девственником, насколько Тамура знал. Вряд ли ему кто-нибудь, хоть девушка, хоть парень, в средней школе отсасывал. Тамура будет первым. И поскольку у Яччана нет опыта, он и не догадается, насколько Тамура в этом плох. Хотя для Яччана хотелось постараться, но Тамура всегда старался, это не всегда помогало. Тамура не мог сдержаться. Он опустился на колени, его лицо находилось на уровне паха Яччана. Он продолжал надрачивать, высунул язык и попытался взять головку в рот. Яччан был уже достаточно возбуждён, чтобы нетерпеливо толкнуться ему в щёку. — Можешь взять меня за волосы и направлять, — предложил Тамура, ненадолго оторвавшись от облизывания члена Яччана. Яччан воспользовался предложением, схватил Тамуру за волосы на затылке и толкнулся глубже к горлу. — Ох, Таму... — стонал-звал его Яччан, натягивая его рот на свой член. Тамура и хотел бы попросить называть его по имени, Юи, но не мог — рот занят, а оторваться хоть на секунду от происходящего — грех и преступление. Когда такое ещё повторится? Тамура даже жалел, что у него нет такого милого хвостика сбоку, как у Яччана. Должно быть, удобно держаться за него и загонять член в глотку. Может, он даже когда-нибудь узнает, каково это, если Яччан согласится... — Я сейчас... — предупредил Яччан. Тамура не стал отстраняться, наоборот постарался заглотить поглубже. Он хотел узнать, какой Яччан на вкус. И, возможно, он не так уж и плох в минете, если Яччан кончил ему в горло.