Часть 1
20 июня 2024 г., 11:41
Запах глицинии плывет в воздухе. Он густой и насыщенный, вязкий, цепляется за белые стены и ткань тонких занавесок на окне и оседает на них, не желая улетучиваться. Тэхен ненавидит глицинию. Ненавидит всей душой удушающий сладкий аромат. А еще ненавидит фиолетовые с примесью красного лепестки, покрывающие пол возле кровати и постель. Это сочетание цветов и крови уже не пугает, как раньше. Оно стало привычным и чем-то неотъемлемым, без чего уже не представляет пробуждение.
Тэхен садится на постели и трет лицо ладонями, в горле снова першит и он пытается прочистить его, но знает, что это не принесет результата. Снова удушающий кашель, привкус крови на губах и горсть фиолетового с красным на ладони.
Он умирает. Медленно и мучительно.
Он знает, что не выживет.
Он сам обрек себя на это.
Сам…
— Смотри, куда прешь! Глаза потерял?! — возмущается Ким, когда прямо в него посреди университетского коридора влетает парень.
— Прости, я не заметил тебя, — тот слегка кланяется в попытке извиниться, а затем взглядом окидывает Техена с ног до головы и улыбается по-кроличьи. — Я первокурсник и заблудился. Не хотелось бы опоздать в первый же день.
— Да пофиг. Просто не путайся под ногами, — фыркает Ким в ответ и обходит его, направляясь в сторону кафетерия. Ему срочно нужна доза шоколадного торта, иначе он взорвется.
На первой паре противный профессор Шин донимал его, допрашивая о влиянии мифологий и религий на художников и их творчество, затем этот пацан в коридоре. Сегодня точно не его день.
Помещение практически пустое, заняты всего несколько столиков. Он взглядом находит нужный и видит улыбающегося ему во все тридцать два Пак Чимина. Как только Тэхен опускается на стул рядом, Пак пододвигает ему тарелку со сладостью, а сам потягивает молочный коктейль. Ким улыбается на догадливость друга, тот ведь знает его лучше всех.
— Чимин-а, ты золото! — отправляя первый кусочек лакомства в рот, Ким блаженно прикрывает глаза. — Почему не на паре?
— Не мог же я тебя бросить одного, после того, как старик Шин вытряс из тебя душу своими вопросами. И чего только взъелся так? — хмыкает Пак и поглядывает на входную дверь, расплываясь в улыбке.
Тэхен прослеживает за его взглядом и качает головой. Теперь ясно, что не беспокойство за друга привело в этот ранний час Чимина сюда, а один красавчик с параллельного потока. Ким Намджун в окружении стайки девчонок входит в зал, и у его друга звездочки с сердечками в глазах загораются. Капитан университетской сборной по баскетболу приковывает к себе взгляд сразу. Он улыбается в ответ одной из девушек, когда та что-то смущенно говорит, и она краснеет щеками еще больше, видя милые ямочки на щеках парня. Намджун переводит взгляд на их стол, и улыбка становится еще шире. Так уж вышло, что сколько бы у Кима не было поклонниц, его интересует исключительно один человек — Пак Чимин, студент третьего курса факультета истории искусств. Намджун прощается со студентками, и те разочарованно уходят, а сам он направляется к их столу.
— Привет, как дела? — Ким берет стул и, повернув спинкой к столу, усаживается на него, опираясь на нее предплечьями.
— Уже лучше. Вот Тэ в чувства привожу, — Чимин сияет, как новогодняя гирлянда. — А ты на тренировку сейчас?
— Да, точнее не совсем. Смотр первокурсников в команду. Нужно же пополнять ряды. Хотите со мной? — Джун предлагает вроде обоим, но смотрит только на Пака.
— Вы идите, а я на пары. Развлекитесь там, — Тэхен поднимается из-за стола и машет парням в знак прощания.
День проходит спокойно, и Ким даже забывает об утреннем инциденте. После занятий он сидит в тени деревьев на спортивной площадке за стадионом и ждет Чимина с Намджуном. Те отписались, что закончили с молодняком и хотят вечером в клуб. Он был не против, а потому подтвердил, что тоже пойдет. В конце концов, ему нужен отдых, да и познакомиться с кем-нибудь можно и приятно провести вечер.
Чужие шаги и звонкий смех заставляют Тэхена открыть глаза. К площадке идет Шуга, а рядом с ним тот пацан, что утром налетел на него в коридоре. Парень идет спиной вперед, активно жестикулируя и рассказывая увлеченно, не видит Кима, но его замечает Мин и кивает сдержано в знак приветствия. Его спутник умолкает и поворачивается, тоже делая легкий поклон.
Тэхен рассматривает парнишку оценивающе. Тот симпатичный, с большими оленьими глазами, кроличьей улыбкой и проколотыми ушами. Когда они проходят мимо, тот еще несколько раз оборачивается на Кима, задерживая взгляд. Тэхен хмыкает, ведь знает, что производит впечатление не только на университетских девчонок, но и на парней, но тут же забывает о нем и снова погружается в телефон.
— Пойдем, Тэ, — его окликают через время, и он, оторвавшись от просмотра ленты с фотографиями, замечает Чимина и Намджуна, что стоят в паре метров от него.
— О, смотри, Джун. Это же тот парнишка, которого привел в команду Юнги. Чон Чонгук, кажется, — улыбается Пак и машет парням на площадке. Тэ даже не заметил, что они все время были там. — Он первокурсник с факультета дизайна.
— Ага, кажется, он. Шуга уверяет, что у него есть потенциал. Я, конечно, доверяю Мину, но нужно еще посмотреть на пацана, — подтверждает Ким. — Ладно, пойдем, еще собираться нужно.
***
Утро следующего дня Тэхен встречает с жуткой головной болью и похмельем. Он пытается сообразить, где находится. Это не его квартира и уж тем более не его спальня. С кухни доносится звон посуды. Ким пытается встать с постели, но лишь обреченно падает назад на подушку. В коридоре слышатся шаги, и парень натягивает одеяло по самые глаза, поздно замечая, что полностью обнажен. — Уже проснулся? Не хотел тебя так рано будить, — Чонгук останавливается в дверном проеме и плечом опирается о косяк. — Завтрак готов, пойдем. Техен еще туго соображает, а поэтому молча скользит взглядом по парню, на котором только спортивные штаны, замечает татуировки на руках и подтянутый обнаженный торс. А этот Чон ничего так, красивый, в его вкусе. Голова раскалывается и он, высунув руку из-под одеяла, прикладывает ладонь ко лбу, издав тихий стон. Чонгук уходит, а Ким пытается подняться и охает от боли в пояснице. Парень тянется за стаканом воды на тумбочке и таблетками и, выпив сразу две, ищет свою одежду. Она находится почти сразу на кресле, и Тэхен, издавая шипение, второпях натягивает все на себя. Двигаясь на звуки, он находит кухню и следит за тем, как Чон накрывает на стол, а затем ставит чашки с кофе. У Кима к парню много вопросов и провал в памяти. — Садись, иначе все остынет, — как ни в чем не бывало говорит Чонгук и сам принимается за еду. — Нет аппетита. А вот желание узнать, что я здесь делаю, присутствует. Как я оказался голый в чужой квартире? — Техен нехотя проходит к столу, садясь напротив, и все же берет чашку с ароматным напитком, делая глоток. — Ты ночевал здесь. Вообще ничего не помнишь? — Чонгук откладывает палочки и пристально смотрит в глаза напротив, а когда ему в ответ утвердительно кивают, мрачнеет, отодвигает еду и откидывается на спинку стула. — Вы с друзьями в клуб приехали. Там были мы с Юнги. Мы сидели за одним столом, пили, потом много пили, а затем трахались. Сначала в том же клубе, а затем здесь, — с каждым сказанным словом в мозгу Кима происходит мини взрыв, который не только возвращает боль, что уже успела отступить благодаря таблеткам, но и яркими вспышками приносит утраченные фрагменты памяти.*Flashback*
Они едут втроем на такси. Намджун зажимает Пака, тот хихикает, ближе жмется и что-то шепчет ему на ухо. Очевидно, пошлость, потому что Джун на каждую сказанную фразу кивает согласно и поигрывает бровями. — Вы бы, может, дома остались? Потрахались уже и успокоились, — бурчит Тэхен, злясь на них. — А с кем бы ты пил сегодня тогда. Вот найдем тебе кого-то сегодня и поедем заниматься своими делами, — Чимин переводит взгляд на него и снова хихикает. — Это же вы любовь ищете, а мне секс нужен для здоровой нервной системы, а отношения не по мне, — Ким закатывает глаза и отворачивается от парочки. Заведение, в которое они входят, встречает их громкой музыкой, неоновыми прожекторами и кучей народу. Здесь смешалось все: парни, девушки, звуки и запахи. На танцполе нет свободных мест, да и в зале заняты все столы. Парни протискиваются сквозь толпу к бару и заказывают шоты. Опрокинув в себя по паре, Чимин отправляется танцевать и утаскивает с собой Намджуна, а Тэхен так и остается возле бара. Он осматривает толпу и замечает, как ему подмигивает какой-то парень, сидящий за барной стойкой недалеко. Тот призывно улыбается и, шепнув что-то бармену, салютует Киму стаканом с виски. Тэ улыбается ему в ответ, когда приносят бокал шампанского. Парень знает, что красив. А сегодня он одет в черные узкие джинсы, облепляющие стройные ноги, словно вторая кожа, и такого же цвета полупрозрачную блузу с глубоким вырезом, открывающим ключицы. На запястьях позвякивают серебристые браслеты, а в уши вдеты серьги. Цепочка одной ложится точно в выемку над острой ключицей. Волосы мягкими локонами уложены, почти достигая плеч, а легкий макияж только подчеркивает выразительные глаза. Чимин и Намджун возвращаются запыхавшиеся и раскрасневшиеся. Парни снова заказывают напитки, и Тэхен краем глаза замечает, что потенциальный партнер на сегодняшний приятный вечер поднимается из-за стойки, намереваясь подойти, как рядом мелькает копна рыжих волос и слегка шепелявый голос окликает их. — Какие люди! Сама ледяная принцесса университета явилась! — Мин Юнги возникает перед Тэхеном и, склонив голову к плечу, улыбается слегка и кивает Намджуну в знак приветствия. — Шуга, ты неисправим! — Чимин фыркает и смеется заливисто. — Да, это он, Ким Тэ, собственной персоной! Кланяйся, дракон! — Ага, щас! Принцесса не для дракона, тут принц нужен, — Мин заказывает подошедшему бармену виски и, забрав бутылку, уже разворачивается, намереваясь уйти, но вдруг останавливается и секунду подумав, проговаривает. — Пойдемте к нам за столик, чего здесь торчать. Они протискиваются через толпу и проходят к одному из столиков, вокруг которого стоят уютные диванчики и пару пуфов. С Юнги за столом еще два парня из баскетбольной команды и новенький, кажется, Джун говорил, что его зовут Чонгук. — Знакомьтесь, это Чонгук, он мой кузен. В этом году поступил, — Мин ставит бутылку на стол и поворачивается к пришедшим с ним парням. — Садитесь, будем отмечать поступление моего младшенького в баскетбольную команду Сеульского университета. Чимин и Намджун садятся на свободный диван, а Тэхену остается только пуф или место рядом с Чонгуком. И он выбирает второе. Парень рядом, хоть и младше по возрасту, однако шире в плечах и мускулистее. На нем черная водолазка и брюки, плотно облегающие бедра. В нижней губе поблескивает колечко. — Будем знакомы! Я Тэхен, — парень протягивает руку для приветствия. — Это меня ты чуть не сшиб в коридоре сегодня утром. — Я же уже извинился, — Чонгук хмурится, но ладонь пожимает. Она мягкая, изящная, с длинными пальцами. Он держит ее и не хочет отпускать. Парень еще в университете зависал на внешности Кима. После столкновения и короткого разговора он целый день ходил, прокручивая в голове его бархатный голос. А потом, увидев на площадке, постоянно пропускал пасы от Юнги, за что получил нагоняй и выговор, что пялится на него. Они пьют уже вторую бутылку, и Чонгук, не привыкший к такому количеству алкоголя, уходит в туалет. Техен рассматривает его удаляющуюся фигуру, и нетрезвый ум подкидывает ему идею. Он, пошатываясь, поднимается с дивана, следуя в том же направлении. В узком коридоре его ловит за руку посетитель, что прислал шампанское, прижимает стройное тело к стене и блокирует руками, не давая возможности выбраться. — Шампанское принял, а подойти не дал. Ушел с другими. Некрасиво, — мажет носом по щеке, смотрит мутным и пошлым взглядом, перехватывает руки Тэхена, фиксируя. — Давай развлечемся сегодня. — С ума сошел. Отпусти! — Киму больно, руки словно в тисках зажали, а противный мужик вызывает только отвращение. — Играть вздумал, дрянь! — тот замахивается для удара, но конечность перехватывают, выворачивают, доставляя боль и едва не ломая. Чонгук стоит сзади, держа руку наглеца и блокируя ее. Он отталкивает его от Кима и бьет кулаком в живот. Мужчина сгибается пополам и опускается на колени, скуля и матерясь. Но Чону все равно, он молча хватает Тэхена за локоть и обходит ублюдка, так и не проронив ни слова. Длинный коридор никак не закончится. Ким семенит за Чоном и когда они уже практически у выхода вырывается, наконец, из хватки останавливаясь. Чонгук тормозит и оборачивается, на парня смотрит с недоумением и буквально распахивает свои оленьи глаза в шоке, когда теперь уже его пригвождают к стенке, впиваясь в губы поцелуем. Тэхен вгрызается в губы, целует, зубами хватая за колечко на губе, оттягивает его, не думает, что творит, мозг отключает. Количество алкоголя, что сейчас в нем, кровь в венах поджигает. А Чон не отступает, сам жадно отвечает. Ему от этого парня крышу срывает, и рассудок уже над ним не властен. Он тянет Тэхена на себя, подталкивает их обоих к двери рядом с лестницей, ведущей в зал клуба, и тонет в омуте глаз цвета горького шоколада. В каждом лихорадочном движении нет нежности, есть только голод по чужому телу, прикосновениям и судорожных рваных ласках. Они оказываются в подсобке клуба. Тусклый свет единственной лампочки под потолком выхватывает из темноты помещения двух человек. Чонгук разрывает поцелуй и отстраняется, любуясь раскрасневшимся Тэ с распухшими губами, блестящими уже не от тинта, а от слюны, и припадает к жилке на шее, вылизывает, жадно кусает, а пальцами пуговицы на блузке расстегивает, давая волю рукам, цепляя бусины сосков и слыша удовлетворенный стон. Собственный стояк уже неприятно трется о ткань брюк, а Ким ощущает его, когда опускает ладонь на пах и сжимает сквозь ткань. Чонгук рычит, и Ким довольно улыбается, облизываясь и подставляясь под жадные губы, не пропускающие ни единого миллиметра его кожи. Лязг пряжки ремня — он уже прижимается голой задницей к холодному металлу двери, а горячая ладонь обхватывает его член, проводит несколько раз по стволу, и Чонгук большим пальцем надавливает на головку, размазывая выступившие капли предэякулянта по ней. Ким от таких контрастов скулит, его ведет, он стонет все громче от тех манипуляций, что творит этот парень с его телом. Тэ не девственник, и партнеров у него было достаточно, но то, как каждая клеточка его тела откликается на руки и губы Чонгука, удивляет. Тот словно на инструменте играет, вырывая из него музыку хриплых стонов. Тэхен сам не отстает, юркими пальцами расстегивает пуговицу на чужих брюках и, справившись с молнией, забирается под кромку боксеров, приспуская их и высвобождая, наконец, колом стоящий член. Они целуются, надрачивая друг другу в тесной душной подсобке, но никого это не волнует. Комната наполняется стонами и пошлыми причмокиваниями. Тэхен сам на этот раз отрывается от его губ, и в его глазах Чонгук чистую похоть видит. Как ему кажется, так люди не смотрят, только демоны. — Хочу тебя в себе, — шепчет Ким хрипло и поворачивается спиной, прижимаясь к мощной груди, а голыми ягодицами проезжаясь по стояку, отчего член Чонгука призывно дергается. У Чона нет воли и тем более разума сейчас отказать искусителю, и он придавливает его к двери, фиксируя одной рукой между лопатками, а пальцем другой массирует колечко мышц вокруг входа. Ким оттопыривает ягодицы и постанывает, виляя ими, а Чонгук подушечками свободной руки касается пухлых губ, которые недавно так остервенело терзал, и завороженно смотрит, как Тэхен берет в рот сразу два, посасывает, обильно смачивая слюной и в удовольствии прикрывает глаза. Картина, за которую миллион не жалко отдать. Ким буквально трахает свой рот его пальцами и разочарованно мычит, когда их у него забирают. Чонгук проталкивает первый палец на пробу и останавливается, когда слышит шипение от парня. Он замирает, но тот сам подается назад, немного привыкнув, чем дает зеленый свет. Вскоре к одному прибавляется второй, а затем и третий пальцы. Ким узкий, но Чонгук старательно его растягивает, готовя к тому, чтобы у парня было как можно меньше дискомфорта. Когда пальцы двигаются уже свободно, а Тэхен сам насаживается на них и снова порочно стонет, Чон вытаскивает их, но только для того, чтобы заглушить разочарованный скулеж от пустоты внутри поцелуем и сорвать вскрик, когда медленно входит членом в горячее нутро. Тэхен недолго привыкает к размерам, а затем кивает следящему за ним парню, чтобы тот продолжал и Чонгук начинает двигаться. С каждым толчком он набирает темп, а у Кима ноги не держат, Чон его за плечо придерживает, Тэхен выгибается до хруста позвонков. По комнате разносятся пошлые шлепки кожи о кожу, запах секса заполняет тесную подсобку. Здесь нет места чувствам, никаким кроме похоти и животной страсти. Вот только когда Чонгук меняет угол проникновения, практически втирая Тэхена в себя, придерживает рукой тонкую талию, ему кажется, что он держит в руках весь мир. Несдержанные стоны взрываются в мозгу фейерверками, а сладкий аромат его парфюма заменяет воздух. Чонгук член парня надрачивает, подстраивая под свой ритм и намеренно задевая комок нервов внутри, наслаждается человеком рядом. Они кончают практически одновременно. Тэхен, пачкая чужую руку, а Чонгук, спустя пару толчков, выходит из горячего нутра, изливается на спину Киму. Они, кажется, оба обессилены и готовы упасть, но Чон целует его в родинку между лопаток, опирается лбом в затылок Тэ, и тот заводит руку назад, зарываясь в каштановые пряди и собираясь с силами, выговаривает: — Поехали, продолжим. Они возвращаются за столик и пьют еще пару шотов, Тэхен плохо стоит на ногах, он все еще сильно пьян и, говоря Чимину, что уедет домой, коротко прощается с друзьями, направляется к выходу. Чонгук вскакивает следом, ссылаясь на то, что усадит Кима в такси. Юнги смотрит на него хмуро, а затем шепчет что-то тихо в самое ухо. Тэ не слышит о чем они говорят, а когда Чон подходит к нему, то ничего не спрашивает. Какая разница.*End flashback*
Все эти воспоминания вихрем проносятся в голове Кима, от осознания происходящего его начинает мутить, и он просит воды. Чонгук достает бутылку минералки из холодильника и подает ее парню. Тот жадно осушает сразу половину, не замечая темнеющий взгляд напротив. За ним наблюдают, жадно ловят каждое движение, смотрят, как двигается его кадык, пока он глотает жидкость. Чонгук снова его хочет и не только невероятное тело. От вида растрепанного парня в груди зарождается доселе незнакомое ему. У Чона были отношения несколько раз, но ни к одному парню или девушке он не испытывал и сотой доли того, что чувствует сейчас, на второй день знакомства с Ким Тэхеном. Из мыслей его вырывает голос: — Эй, ты меня слышишь? — Ким машет ладонью перед его лицом. — Что ты говорил? — Гук говорит, а сам глаз от чужих губ не отрывает, еще раз прикоснуться к ним хочет. — Я тебе сказал забыть эту ночь и все, что произошло. Не будем об этом говорить, и вообще говорить не будем. Мы друг для друга не больше, чем просто знакомые, ясно? — слова Кима действуют на Чонгука, как ледяной душ. Он не понимает, к чему клонит парень, почему они должны себя так вести, а потому спрашивает, стараясь понять мысли Тэ. — Почему мы должны это делать? Я не хочу забывать о нашей ночи. Мало того, я хочу ее повторить. С чего мне делать вид, что мы просто знакомые, когда это уже не так. Это потому, что я младше? — Это потому, что я так хочу. Я не хочу с тобой ничего. Ни с кем не хочу. Мне нужен секс и все. Так я решил для себя. Советую тебе переключиться на кого-нибудь другого, — Ким поднимается из-за стола и, обувшись, пытается открыть замок на двери, но долго возится с ним. Пальцы чужой руки накрывают его и несколько раз поворачивают ключ в совершенно другую сторону. Техен холодно смотрит на стоящего позади Чонгука, а затем, не говоря больше ни слова, уходит прочь из этой квартиры и, как он думает, из чужой жизни. Чон видит из окна, как парень ловит такси и уезжает. Он попробует поговорить с ним еще раз в университете, ведь не хочет терять это чувство в груди. Там тепло становится. Когда после клуба он привез Тэхена сюда, тот в постели кошкой ластился, шептал нежности и пошлости и целовал так, словно в пустыне наконец родник нашел. Он не холодный, он нежный и страстный. Гук не верит, что ему нужен только секс. Чувствовать тепло, заботу, любить всем необходимо. С этими мыслями он собирается на пары, опаздывает на две первые и остальные слушает в пол уха. После каждой Чон заглядывает в кафетерий в надежде увидеть там Тэхена, но его нет. После четвертой пары он идет на спортивную площадку на тренировку для первогодок, которых отобрали в баскетбольную команду. Юнги и Намджун на площадке чувствуют себя словно рыбы в воде. Они устроили дружеский спарринг, рисуясь перед новичками. Чимин и еще пара зрителей на скамейках активно комментируют происходящее. Чонгук садится рядом с Паком, а тот не отвлекается от происходящего на площадке, выкрикивает Джуну, чтобы он не сдавался и уделал Шугу. — Ты не видел Тэхена? — после недолгой заминки спрашивает парня Чонгук. — Вы же вчера вместе укатили. Это я должен спрашивать у тебя, где Ким, — фыркает Пак. — Его сегодня не было на парах, а на сообщения отвечает, что все в порядке. Что произошло вчера? — Ничего. Я посадил его в такси и сам уехал, — Чон умалчивает, что на той же машине. Пока он не поговорит с Тэ, он никому ничего не скажет. Они тренируются, Джун с Юнги гоняют их по полной, и когда Гук приползает в свою квартиру к одиннадцати вечера, силы остаются только на душ и легкий ужин. Он ложится в постель, зарываясь лицом в подушку, но тут же воспоминания накатывают волной, погребая под собой его сознание. Подушка пахнет парфюмом Кима. От этого сладковатого запаха путаются мысли, и желание прикоснуться к карамельной коже огнем жжет подушечки пальцев. Чонгук отрывается от нее и хватает телефон. Еще с утра он нашел страницу Тэхена в соцсетях и просмотрел все. Ким — любитель вечеринок, клубов и компании. На всех фото он с бессменным, холодным и отрешенным выражением лица, хотя сияющая улыбка не сходит с лица. Но глаза. Они пусты, в них нет ничего. Чон снова заходит в профиль и видит фото со вчерашнего клуба. Сегодня на фото парня в небесно-голубой блузе и белых брюках обнимает девушка. Она имитирует поцелуй в щеку, а у Чонгука сердце в пятки уходит. Хочется сорваться и поехать туда, оторвать эту шлюху от щеки Тэ и стереть тональный с тонкой шеи. Он тщательно скрывает метки, оставленные им. Чонгук точно помнит, что на острой ключице расцвел голубой цветок с утра. С этими мыслями Чон проваливается в сон. Ему снится Ким, ласковый, требующий, страстный. Во сне Гук улыбается. На следующий день Тэхена снова нет на парах. Он не появляется в университете, и только посты с фотографиями говорят о том, что с ним все в порядке и он живет бурной жизнью тусовщика.***
Первый раз Чонгук его видит спустя три дня после их ночи. Ким пьян и еле стоит на ногах. Он вваливается в открытую для него дверь, не говорит ничего и сразу прижимается губами с привкусом алкоголя и сигарет к чужим, страстно целуя. Говорить они не пытаются. Утро Чонгук встречает один в холодной постели. Так происходит и во второй раз. После Чон перестает считать. Ночные визиты становятся практически ритуалом для них. Они трахаются страстно, жестко, как в последний раз, пожирая друг друга, даря наслаждение на грани с болью. Им плохо-хорошо. Все попытки поговорить Ким отметает. Всегда ограничивается простым «Это только секс. Не рассчитывай ни на что». Парень надеется, ждет, а пока урывает кусочками нежность в постели, наблюдая украдкой пока Тэ спит, каждую мелкую деталь жадно в себя впитывает. Все больше влюбляется, но правила игры принимает. О их встречах ни с кем не говорит. Так проходит два месяца. В горле снова першит, и Гук прокашливается. Это состояние продолжается уже как месяц. В груди побаливает и горло дерет, Чонгук стал плохо есть и выглядит болезненно. Он идет в ванную за аптечкой и, достав апельсиновые пастилки, бросает одну в рот, рассасывая, а остальные забирает с собой, отправляясь в спальню. Неспокойный сон прерывает звонок в дверь. Чон разлепляет веки и пытается сконцентрироваться. Горло не болит. Но в груди неприятно давит. Нужно завтра записаться к врачу. Настойчивая трель дверного соловья бесит. На часах три утра, а ему к первой паре. Парень нехотя сползает с кровати, нащупывает на кресле домашние брюки и футболку и, натягивая их по ходу на себя, спешит открыть. На пороге, прислонившись виском к стене, стоит Тэхен. Он снова пьян и еле держится на ногах. Когда дверь открывают, он не в состоянии даже оторвать голову от точки опоры. Чонгук сцепляет руки на груди и ждет. — Ты не пригласишь меня на чай? — бормочет хмельным голосом, — я ехал к тебе так долго, что захотел пить. — Зачем ты ехал? Просто секса захотел, а в клубе не нашел никого, — зло задает вопрос Чонгук, но резко выставляет руки вперед, ловя тело, падающее ему прямо в них. — Божечки! Да что с тобой не так? Он затягивает Кима внутрь и, усадив на диван, на минуту замирает. Тот полулежит с закрытыми глазами, причмокивает губами и морщит нос, что-то бормоча. Он всегда так делает, когда засыпает после их ночей. Кажется, что и сейчас он спит, но стоит Чонгуку начать его разувать, как тот встрепенулся и открыл глаза. — Чонгук, что ты делаешь? — Ким подрывается, забирая уже снятый ботинок и прижимая его к груди. — Ты же не можешь спать обутым. Вот и ухаживаю за тобой, — пожимает плечами в ответ парень, садясь на пол возле дивана. — Сегодня без секса, я нехорошо себя чувствую. Как только он появился на пороге, ком в горле пропал, и Чон вдохнул полной грудью. Это странно. Но беспокойство отогнало мысли на второй план. Чонгук не хочет врать себе и убеждать, что парень, сидящий сейчас в его гостиной, не просто волнует его нутро. От его присутствия тепло и уютно, и пусть это эгоистично, но хочется растянуть момент, продлить, чтобы побольше запаха парфюма с примесью цитрусов в легкие пропустить. Вот бы задержать дыхание и не выпускать аромат из себя, навечно только им дышать. Чонгук влюблен бесповоротно и до конца. Так глубоко и сильно, что кажется, Тэхен в нем живет. — Я не буду здесь спать, — Тэхен обувается и встает с дивана, направляясь к двери нетвердой походкой. — Я не понимаю, зачем я пришел сюда снова, ведь каждый раз зарекался этого не делать. Но обещаю, это больше не повторится. И да. Моя просьба все еще в силе. Держись подальше от меня. — Почему? Тэ, я не понимаю? Объясни? Почему ты не можешь хотя бы попытаться меня подпустить к себе? — Чон идет за ним в прихожую, требуя ответов. Тэхен замирает перед дверями, уже положив руку на ручку. Он выдыхает, устало трет второй рукой глаза и, выдохнув, поворачивается к Чону. — Потому, Чон Чонгук, что ты мне противен. Ты не в моем вкусе. Только алкоголь, и желание с кем-нибудь потрахаться заставляет меня появиться в этой квартире. Уж лучше кто-то вроде тебя, чем случайный партнер. Но в остальном тебе нет места в моей жизни. Начни жить уже свою, — слова бьют похуже пощечин, разрывают легкие, давят. Но лед в глазах добивает. Звук хлопнувшей двери оглушает. «— Гук, не глупи. Ким не тот, кто тебе нужен. — Брось, хен. Я просто провожу его, чтобы убедиться, что ничего ему не угрожает, — и, развернувшись, идет прочь слышит уже в спину. — Чонгук, опомнись. Его не зря называют ледяным принцем. Он растопчет тебя! — Юнги только грустно качает головой. Жаль будет, если Гук его не послушает». Разговор двухмесячной давности в клубе всплывает в мозгу парня, что сейчас бесцельно смотрит в одну точку, сидя на тумбочке в коридоре. «Может и я ему понравился. Может он растает. А пока пусть будет так. Моей любви хватит на двоих», — думал потом Чонгук. Нет. Не понравился. Не просто ледяной. Тэхен душу замораживает так, что дышать тяжело и грудь дерет. Как он успел так глубоко пробраться всего за пару недель. Чонгук же не дурак, что бы пустить в себя человека, едва узнав его? Или дурак? Он слышит, как звякает лифт. Потом снова и понимает, что тот уносит его любовь прочь. После Кима остается не только зияющая дыра под ребрами, но и ноты цитруса в воздухе. Их запах забивается в легкие, но не дарит облегчение, как раньше. Душит. Чонгук пытается прочистить горло, что першит нещадно. Идет на кухню выпить воды. Не помогает. Он хрипит и тянется к собственной груди. В ней живет теперь что-то. Оно давит, заставляет легкие жечь. Кашель рвется наружу, и парень прикрывает рот рукой, а спазмы сдавливают горло. Он не в силах больше держаться, и удушье не позволит. Он кашляет, склоняясь над кухонным столом. Долго и болезненно, а когда открывает глаза, видит перед собой цветы апельсинового дерева, окрашенные кровью. Чонгук, пугаясь, отшатывается. Что это? Почему? Миллион вопросов всплывает в мозгу парня, но ни на один пока не находится ответа. Чонгук плетется в спальню, прокашливаясь по пути. За ним кровавой дорогой устилает пол багровеющий апельсиновый цвет. Парень валится на кровать и, свернувшись калачиком, проваливается в сон. Утро не приносит облегчения. Чонгук не идет на пары и отписывается Юнги, что приболел. Пытается впихнуть в себя завтрак, но бежит в туалет, едва прожевав первый кусочек. Его рвет вперемешку с кровью и белыми цветами. Парню едва хватает сил доползти до кровати, в которую он валится без сил. Телефон разрывается, и он отключает его. А когда в прихожей слышится поворот ключа в замочной скважине, жалеет, что дал дубликат Мину. Юнги входит в комнату и застывает на пороге. Смесь сладкого с цитрусом запаха с примесью железа пугает. Он невольно морщит нос, но сразу же отметает все, когда видит младшего, свернувшегося клубком на кровати. В уголке бледных губ засохла капелька крови, а из горла вырывается сиплое дыхание. Юнги срывается к нему, проверяет, в сознании ли тот, щупает пульс и проверяет рукой температуру. — Я в порядке. Наверное, — хриплым голосом выговаривает, а с губ снова лепестки летят, оседая на темных простынях и в медленном танце кружась, пол вокруг усеивают. Мин в ужасе. Он трясущимися пальцами, едва попадая по цифрам, набирает скорую и, продиктовав адрес, отключается. Все время, пока они ждут, старший нервно меряет шагами спальню, он зол и взволнован. Младший несколько раз порывается встать, но Юнги не дает, сам приносит еду и воду, убирает лепестки и кровь. Врач едет, кажется, целую вечность. Звонок в дверь заставляет Мина встрепенуться и отправиться открывать. — Ничего удивительного нет. Это цветочная болезнь. По-другому ханахаки, — говорит свой вердикт после осмотра и опроса Чона медик. — Раньше встречалась достаточно редко, но в последние годы все чаще. Болезнь невзаимной любви, так сказать. Жаль парня. — Невзаимной любви? — переспрашивает старший и переводит взгляд на бледного Чонгука. Тот глаза отводит и нервно дергает заусеницу на пальце, продолжая молчать. — Единственное, что я могу посоветовать, чтобы облегчить страдания, это хирургическое вмешательство. Вырезают и все никаких любовных чувств, никакой болезни. Но решать все равно не нам, а ему, — врач кивает на Чона и, собрав свой чемоданчик, прощается и уходит, оставив парней одних. — Гук, как так вышло? Это из-за Тэхена, да? Что у вас? Ты молчал все это время о нем, о вас, — Юнги присаживается на край кровати, на которой лежит парень, заходящийся в новом приступе кашля. — Хен, я полюбил его. Сразу. Как только увидел. Полюбил квадратную улыбку, смех, пальцы изящные и тонкие. Когда он смотрит на меня своими ледяными глазами, мне кажется, что кожа горит. Я тогда думаю: пусть не говорит со мной, не звонит, не приходит, только бы смотрел. Мне больше ничего не нужно. Его родинка на кончике носа самое милое, что я видел. Он прячет ее в университете за макияжем, но я-то знаю, что она есть. Я видел ее настолько близко, что ближе некуда, я целовал ее, — новый приступ кашля, снова бутоны, кровь. Сколько же в человеке крови?! — Но это все не имеет значения. Он меня не любит. Он ко мне настолько холоден, леденящ, что, кажется, обжигает этой вечной мерзлотой, словно огнем. Вот только каждый раз, когда он приходит ночью, я обманываюсь, снова и снова убеждаю себя, что, возможно, в этот раз все будет по-другому, что он не выскользнет украдкой из моих объятий, не уйдет тихо, чтобы утром снова окатить меня с ног до головы своим безразличием. Знаешь, я ни о чем не жалею. Я полюбил бы его еще сотни раз, лишь бы можно было целовать родинку на кончике носа, сжимать в своих руках тонкие пальцы, слышать хриплые стоны. Чонгук говорит, а Юнги не перебивает. Как он мог не замечать? Почему упустил из виду. Два месяца прошло с их ночи в клубе. Да, он замечал, что Гук бледен, что иногда пропускает занятия, но что всему этому виной Ким Тэхен даже не думал. Мин зол в первую очередь на себя за безразличие к близкому человеку. — Врач сказал, что можно сделать операцию, что это лечится, — в голосе Мина надежда, но он смотрит на Чонгука, и она тает. — Ты слушал меня, хен? Я же сказал уже, что ни о чем не жалею. Я не буду вырезать свои чувства к Тэ. Пусть ценой их и станет моя жизнь, — Чон повышает голос, но снова заходится в кашле, роняя на покрывало горсти сладко пахнущих апельсиновых цветов. Юнги еще какое-то время сидит с младшим. Они разговаривают, Мин заставляет его поесть и, дав обещание вернуться завтра, уходит. Чонгук знает, что некуда будет возвращаться. Лента соцсети Тэхена пестрит фотографиями. Он на них яркий, красивый до невозможности, в окружении людей. Судя по всему, в клубе пенная вечеринка, по всему полу разноцветные мыльные пузыри. Лента обновляется, и Чон видит видео. Он нажимает на воспроизведение и замирает. Съемку ведет кто-то другой, так как на экране Ким целует какого-то парня. Они вгрызаются друг в друга, Тэхена незнакомец за талию прижимает к себе, щупает и за шею притягивает, а тот будто бы и не против вовсе, жмется плотнее, отвечает охотно. В мозгу Чонгука бомбы взрываются ударной волной чувств заполняя легкие. Ему кажется, что их разрывает на части кровью и цветами, все внутри, под самое горло поднимается и вот-вот наружу выйдет. Он хрипит, дерет кожу на шее ногтями в желании освободиться, вдохнуть. Лающий кашель вырывается из него и кровавыми пятнами оседает на полу, куда он сполз в агонии. Парень чувствует, что это конец. Боль такая, что кажется, снова и снова каждая клеточка его делится на миллиарды новых, умирая в этом рождении снова и снова. Невыносимо. Кровь и лепестки рвутся наружу, забирая по капле измученную душу, лишая жизни. Чонгуку думается, что проходит сотня лет в этой пытке, и вот, когда разум покидает тело вместе с последним багрово-белым бутоном, он видит перед собой красивое лицо: с прямым носом и родинкой на самом кончике, глаза цвета горького шоколада, что отчего-то залиты слезами, и тонкие пальцы, касающиеся самими подушечками его перепачканных кровью губ. Это сон, мираж, видение. Но оно приносит облегчение. Он закрывает глаза, желая образ любимого с собой в вечность забрать, и чувствует, как его целуют, нежно, навсегда забирая последний вздох. Нет больше ничего. Только непрерывное «Люблю! Люблю! Люблю!» понятое и сказанное слишком поздно. Три месяца. Чонгука нет уже тринадцать недель. Он ушел девяносто один день назад. Тэхен не касался его уже две тысячи сто восемьдесят четыре часа. И уже сто тридцать одну тысячу сорок минут он повторяет, как мантру, «Люблю». Если бы Юнги успел раньше. Сказал. Ткнул носом. Увидел состояние младшего. И Киму показал, что все вокруг не то и не те, а только один человек нужен и важен. Нет. Не Мин виноват в том, что вместе с глицинией он сейчас выплевывает с кровью свою любовь. Во всем только Тэхен виноват. Эгоистично отталкивающий того, кто его смыслом мог стать. Он холодом не только Чонгука награждал. Себя замораживал. Сердце свое не слушал. Мучил того, кого боялся принять. Играл и проигрался. Сильно, по крупному. Ставка — жизнь. И она сейчас по капле из него уходит. Ханахаки — болезнь безответно влюбленных. Он любит. Но ему не ответят. Мертвые не отвечают. Он касается подушечками пальцев собственных губ и, улыбаясь, отдает Вселенной не только свой последний вздох, но и тот, что украл у Чонгука в квартире, сцеловывая с бледных, покрытых кровью и белыми лепестками апельсинового дерева губ. «Люблю».
