Метка Дьявола. Хёнликсы.

*** На поле боя после ожесточённой битвы лежали несколько тел — как врагов, так и своих. Воздух был пропитан запахом дыма, который периодически мелькал в свете догорающих огней. Аадит открыл глаза и увидел вокруг себя хаос: мёртвые тела, грязь и кровь. С усилием и стоном, обусловленным болью, он сел. Его тело было усыпано грязью, а одежда пропитана потом и пылью. Он попытался встать, но его ноги оказались словно ватными. Он чуть не потерял равновесие и едва не упал снова. Левая рука была ранена, и кровь медленно сочилась из раны. Сквозь шум и треск догорающих костров, он уловил голоса своих товарищей, которые переговаривались между собой и искали выживших. Эти звуки вырывали его из оцепенения и заставили задуматься. Все эти годы войны, все битвы и страдания — всё это стало для него невыносимым. Каждый миг на поле битвы добавлял новые шрамы не только на теле, но и на душе. Он чувствовал, что больше не может бороться, не может убивать. Не желая больше участвовать в этом безумии, Аадит принял решение сбежать. Медленно, словно обдумывая каждый шаг, снял с себя свою униформу. Сжав её в руках, он подошёл к догорающему огню и бросил туда эту материальную связь с тем, что символизировало войну. Пламя жадно пожирало ткань, и Аадит ощущал, как вместе с ней сгорает его прежняя жизнь, полная насилия и боли. Сделав глубокий вдох, подошел к телу вражеского солдата, который лежал неподалёку. Он быстро, но аккуратно снял с врага униформу Альянса. Когда он отошел на достаточное расстояние от границы Дувоса, своей родной земли, он надел эту униформу, чтобы маскироватся. Аадит перевязал свою раненую руку куском ткани из майки, стараясь остановить кровотечение. Рана по-прежнему болела, но перевязка помогла немного облегчить его состояние. Затем он нашёл небольшой пруд и, склонившись над водой, пил, жадно и поспешно, словно это была самая чистая вода на свете. Отдохнув немного, он снова двинулся вперёд. Аадит продолжал идти вперёд, каждый шаг давался с невероятным усилием. Ноги подкашивались от усталости, а сознание время от времени затуманивалось, словно мир вокруг начал мерцать. Спереди вдали виднелись очертания небольшого городка, но тело уже отказывалось его слушаться. Силы окончательно покинули его, и он упал на землю, теряя сознание. Мимо проезжал старенький трактор, двигатель которого издавал знакомый ритмичный гул. Водитель, заметив лежащего на дороге человека, остановил машину. Из кабины ловко спрыгнул Дава — мужчина лет за сорока, с загорелым лицом и крепкими руками, привыкшими к трудовой работе. Подходя к неподвижному телу, он поначалу нахмурился от удивления и недоверия. — Солдат Альянса? — пробормотал он, осматривая незнакомца в грязной униформе. — Эй, парень, ты как? Дава наклонился, чтобы проверить, что произошло. Он осторожно тронул за плечо, стараясь аккуратно привести его в чувство. Аадит медленно очнулся, с трудом открыв глаза и осознав, что перед ним незнакомец, но не тот, кого стоило бояться. Увидев, что Аадит очнулся, Дава помог ему подняться на ноги. Он заботливо подхватил его под руку и довёл до трактора, усадив на сиденье. — Держись, парень, — сказал Дава, усаживая его поудобнее. Аадит очнулся в комнате с мягким светом, который проникал через закрытые шторы. Поначалу он не мог понять, где находится, но вскоре осознал, что это не больница, а уютный дом. Рука, которая прежде причиняла боль, теперь была аккуратно бинтована, и он ощутил небольшое облегчение. Осторожно поднявшись, Аадит осмотрелся. Комната была обставлена скромно, но уютно — небольшая кровать, стул, пара книг на полке и старый ковёр на полу. Лёгкий запах домашней еды манил его, и он решился выйти из комнаты в поисках источника аромата. Он прошёл по узкому коридору, стены которого были украшены фотографиями и картинами, постаравшись не производить слишком много шума. Наконец он дошёл до кухни, где Дава, тот самый человек, что спас его, стоял у плиты и помешивал суп в кастрюле. — Сядь, сейчас подам, — сказал Дава, заметив Аадита в дверях, и кивнул на стул у стола. Аадит, всё ещё немного потерянный и не уверенный, что сказать, послушно сел. Он смотрел, как Дава переливает суп в глубокую тарелку и ставит её перед ним. — Как тебя зовут? — спросил Дава, прерывая паузу. — Аадит, — ответил он, немного смущённый. — Дава, — кивнул мужчина и протянул руку для рукопожатия. — Сколько я проспал? — спросил Аадит, пожав руку. — Два дня, — спокойно ответил Дава, возвращаясь к плите. Аадит был удивлён. Два дня без сознания, но теперь, хотя его тело всё ещё болело, он чувствовал себя немного восстановленным. Он принялся за суп, и теплота пищи начала согревать его изнутри. Тарелка с супом опустела, и Аадит почувствовал себя немного более бодрым. Дава, видимо заметив это, решил задать вопрос, который давно его интересовал. — Ты воевал с Дувосом? — Да... — ответил Аадит, заметно занервничав. Воспоминания о боях вновь нахлынули на него. — И ты сбежал с поля или потерялся? — Ну... я не совсем Алья... — начал он говорить правду, но в этот момент в комнату вошла Нора. Она была молодой девушкой с серыми глазами и с длиными волосами, собраные в косичку. В руках она несла корзину, полную яблок, и видимо ей было тяжело удерживать её вес. — Аджосси, — обратилась она, чуть запыхавшись от усилия. Аадит взглянул на неё, и в тот же момент его сердце забилось быстрее. Он почувствовал тепло, разлившееся по всему телу. Её присутствие наполнило комнату светом, а её улыбка, несмотря на усталость, была такой искренней и обворожительной, что казалась способной прогнать любую тьму. Её глаза, глубокие и добрые, заворожили Аадита, и он ощутил, как его прежние тревоги отходят на второй план. Он ловил каждый её жест, как будто всё в ней было совершенно новым и прекрасным. — Дай помогу, — сказал Дава, прервя это тонкое мгновение и поспешив на помощь Норе. Аадит сидел неподвижно, словно время остановилось, и не мог оторвать взгляд от неё, Нора на мгновение посмотрела на него, удивлённая его вниманием, но затем быстро вернулась к своим делам. Дава, закончив перекладывать яблоки, заметил, как его гость из мира войны был явно очарован его помощницей. — Кто эта рапунцель? — спросил Аадит, продолжая смотреть на дверь, через которую скрылась Нора. — Рапунцель? — сначала не понял Дава. Потом его осенило, и он рассмеялся. — О, это Нора. — Нора... — повторил Аадит, словно ощутив музыку в её имени. Дава приподнял брови удивлённо, догадавшись о чувствах Аадита. — Ты возвращаешься на Альянс? — спросил он, сменив тему, чтобы вывести Аадита из его состояния. — Нет, — ответил Аадит, внезапно вернувшись в реальность и осознав, что его прежняя жизнь ему чужда. — Пожалуйста... я не хочу вернуться. Он собравшись с духом, открылся Даве, рассказав о том, что заставило его уйти с поля битвы. Аадит не выдавал всей правды — что он на самом деле был из Дувоса, ведь понимал, что такое откровение могло бы привести к непредсказуемым последствиям. Даве, будучи человеком честным, возможно, пришлось бы сдать его властям или даже рассматривать его как врага. Несколько дней после этого разговора Дава не мог перестать думать о словах Аадита. Но мысль о том, что у него нет детей, стала важным фактором. Дава был одинок и всегда мечтал передать свой труд и заботу тем, кто сможет продолжить его дело. В Аадите он увидел не только мужчину, бегущего от войны, но и человека, который нуждается в семье и месте, которое могло бы стать его домом. Дава решил показать Аадиту, чем занимается каждый день, и по пути к лесопилке он рассказывал ему о том, как работают машины, как отбирают деревья для рубки и как из них делают брус и доски. Лесопилка находилась на краю городка и была занята шумом пил и запахом свежесрубленной древесины. Дава собрал своих коллег, людей, с которыми он работал бок о бок не один год. Все они взглянули на Аадита с любопытством, ведь было видно, что он здесь впервые. — Это Аадит, мой сын, — представил Дава, положив руку на плечо Аадита с гордостью. — Сын? — переспросил один из коллег, не скрывая недоумения. — Разве вы не говорили, что у вас нет детей? Дава слегка замялся, и его взгляд перешёл от лица одного коллеги к лицу другого. Затем он снова посмотрел на Аадита. — Ну... — произнёс он, немного смущённо, — я не знал, что у меня есть ребёнок... от бывшей. Коллеги смотрели на них, стараясь понять, есть ли в словах Дава объяснение, которое они могли бы принять. Один из них погладил подбородок, как будто о чём-то задумался. — Понял, — сказал он. Постепенно городок стал для Аадита привычным местом, несмотря на его усилия оставаться в тени. Он работал на лесопилке и старался не привлекать к себе лишнего внимания, опасаясь, что кто-то из местных может узнать его прошлое. В редкие дни, когда ему всё же приходилось покидать лесопилку и отправляться в городок за продуктами. Однажды, когда он направлялся в небольшую лавку на углу, чтобы купить хлеба и молока, обстановка вдруг изменилась. Он услышал громкий крик и, удивлённо обернувшись, увидел, как из-за угла выбегает Чанбин. Прямо за ним с ведром воды в руках выбежала Нора. В стремлении догнать Чанбина она не заметила Аадита и, в самый неподходящий момент, ведро выскользнуло из её рук. Поток грязной воды вылился прямо на него. Аадит ошарашенно отшатнулся назад, заморгав. Вода была холодной и неприятно липкой. — О боже! — вскрикнула Нора, уронив ведро и прикрывая рот руками. Её глаза расширились от ужаса и стыда за свою оплошность. Позади Аадита, от души рассмеявшись, шумно захихикал Чанбин, довольный происшедшим. — Извини, я не хотела, не заметила,— объяснилась Нора, всё ещё поражённая своим промахом. Аадит, вытирая воду с лица, попытался улыбнуться. — Н- Всё нормально… — проговорил он. — Что же делать? Как искупить вину? — спросила она, раздумывая над тем, как вернуть всё на свои места. Аадит, пытаясь сгладить напряжение, неожиданно для самого себя предложил простой, но непривычный вариант. — Поужинать со мной, — произнёс он, застигнутый собственным предложением врасплох. — Что? — удивление Норы было очевидным, и её глаза немного расширились. Она, конечно, никак не ожидала такого приглашения. — Вау, — засмеялся Чанбин, стоящий поблизости и наблюдающий за их взаимодействием. Аадит заметил его заинтересованный взгляд и решил прояснить ситуацию. — О... вы вместе? — спросил он, надеясь получить ясность. Чанбин и Нора одновременно ответили разом, почти с лёгкой усмешкой. — Нет. Нора повернулась к Аадиту, желая объяснить. — Мы друзья, — добавила она, обрисовав их отношения. — Почему все думают, что мы пара? — недовольно пробормотал Чанбин, явно удивлённый сложившейся ситуацией. Нора чувствовала, как её щеки заливает краска, и, не зная, что сказать, посмотрела на Аадита, стараясь понять, что происходит. Аадит, поняв, что, возможно, поторопился с предложением, заикался, объясняясь. — Прости, я случайно это... насчёт ужина... Но, несмотря на его смущение, Чанбин решил подбодрить их. — Эй, идите, вперёд, — сказал он, смеясь и кивая в сторону Норы, поощряя её согласиться. Нора покраснела ещё больше, но её взгляд на Аадита был добрым и даже немного заинтригованным. Так началось их знакомство. Аадит стал встречаться с ней. Их отношения развивались постепенно, и каждый раз, проведённый вместе, укреплял их связь. Однако Чанбин, наблюдая за этим, начал ощущать, что ему не хватает Норы, её присутствия и времени, которое они проводили вместе как друзья. На одном из свиданий, Аадит собрался с духом и решил раскрыть Норе правду о своём прошлом. Это решение было трудным для него, но он знал, что дальше тянуть нельзя. — Нора, мне нужно кое-что тебе рассказать,— начал он, немного волнуясь, но сохраняя спокойствие в голосе. Нора, не подозревая, что услышит, посмотрела на него с любопытством и доверчивостью в глазах. — Конечно, говори, — мягко ответила она, даже не догадываясь, что последует дальше. Аадит сделал глубокий вдох и признался. — Я... вообще-то не из Альянса, а из Дувоса. Эти слова, как молния, поразили Нору. Она испуганно отпустила его руку и сделала шаг назад, пытаясь осознать услышанное. Аадит сразу понял, что напугал её своим признанием. — Поверь, я здесь не шпион. Я отсюда сбежал, — поспешил он объяснить, стараясь донести до неё свои искренние намерения. Он действительно хотел начать новую жизнь вдали от войны и конфликта. Нора опустила взгляд, её мысли были запутанными. Страх и недоумение боролись с её чувствами. Нора почувствовала себя потерянной и не знала, как с этим справиться. Она отправилась к своему другу Чанбину, надеясь на поддержку. Когда она пришла к нему, слёзы сами собой потекли по её щекам. Чанбин, увидев Нору в таком состоянии, сразу понял, что дела обстоят серьёзно. Он, не раздумывая, обнял её, стараясь утешить. — Нора, что случилось? — спросил он мягко, стараясь выведать детали, чтобы помочь. Она сквозь слёзы рассказала о том, что Аадит признался ей в своём происхождении из Дувоса, и как это её потрясло. Размышляя о ситуации, у Чанбина появилась идея, как поступить, чтобы защитить Нору и всё, что ей дорого. На следующий день к ужасу Норы, Аадита арестовали, обвинив в шпионаже. Она была шокирована и сразу подумала, что это дело рук Чанбина, который мог воспользоваться её доверием и рассказом. Нора отправилась к Чанбину, полная обвинения и обиды. — Это ты сделал, да? Чанбин взглянул на неё спокойно, стараясь объяснить. — Он сам пришёл к нам и признался, — ответил он, его голос был твёрдым, но в нём ощущалась нотка защитного тона. — Мы приняли меры. Однако, когда Нора смогла увидеться с Аадитом, он сказал ей совсем другое. — Я никому, кроме тебя, не признавался, — уверенно сказал Аадит, его глаза были наполнены искренностью. — Пожалуйста, дождись меня. Аадит провёл долгий и трудный год за решёткой. Когда он наконец вышел на свободу после окончания войны, его сердцем ударила ужасная новость — Нора умерла при родах. Это известие ввергло его в глубокую печаль. С мыслью о новой жизни и начала где-то вдали от прошлого, Аадит всё же решил вернуться в городок, чтобы попрощаться с Давой. Но Дава встретил его новыми тревожными новостями: Чанбин пропал, оставив одну лишь свою новорожденую дочь. Услышав об этом, Аадит почувствовал, что обязан помочь. Он решил стать временным опекуном для Беллы. Были трудности — ему несколько раз отказывали, так как решение о временной опеке требовало убедительных аргументов. На его пути появилась Камилла. Благодаря её поддержке и решительности процесс удочерения стал возможным, и вскоре Белла официально стала частью семьи Аадита. Дава видел их связи и, понимая, что Белле нужно больше чем просто отцовская забота, однажды предложил Аадиту. — Почему бы тебе не жениться на ней? — сказал он с улыбкой. — Всё равно материнская забота нужна Белле. Аадит поначалу не знал, как реагировать на эту мысль, ведь его сердце всё ещё хранило память о Норе. Но он не мог не заметить, с какой самоотверженностью Камилла заботилась о Белле и как искренне она была привязана к нему. Аадит всё-таки решил сделать шаг навстречу новой жизни. Спустя время их семья пополнилась — у них родился АйЕн. *** Феликс сидел на трибуне рядом с Хёнджином. Тот полный энергии, вовсю поддерживал Лино, который блестяще выступал на поле. Однако взгляд Феликса внезапно отвлекло нечто на противоположной стороне стадиона. Там стояла фигура, одетая в тёмный плащ, капюшон был глубоко натянут на лицо, скрывая черты и создавая эффект пустоты. Эта фигура была ему знакома. Воспоминания нахлынули на Феликса, но вместе с ними пришли вопросы. Почему он появился здесь, перед ним? Ведь договор между ними был одобреным. Возможно, срок этого договора подходил к концу, или же были другие намерения? Хёнджин, поглощённый игрой, радостно закричал, наблюдая за впечатляющим движением Лино на поле. Крик отвлёк Феликса на мгновение — он повернулся на звуки, чтобы взглянуть на радостное лицо Хёнджина. Когда он вновь обратил свой взгляд на противоположную трибуну, фигура в плаще исчезла. Феликс ожидал простого вечера с друзьями. Собравшись покинуть свою комнату, он планировал присоединиться к Хёнджину и Сынмину, чтобы вместе пойти домой и повидаться с Йеджи. Сделав шаг вперёд, Феликс внезапно ощутил, как привычная обстановка комнаты исчезает вокруг него. Он оказался в другом месте. Перед ним возвышался трон. Почувствовав чьё-то присутствие за спиной, Феликс узнал, кто это был. — Вы почему здесь? — спросил он, не оборачиваясь. — Договор подходит к концу, — ответил голос. — Я здесь, чтобы напомнить тебе, о том что скоро поглощу ваши души. Феликс повернулся лицом к фигуре в плаще. — Поглощение наших душ? Мою с Хёнджином? Мы ведь договорились: моя душа взамен его перерождение. Я должен быть с ним и умереть вместе с ним. Он почувствовал, хотя и не мог видеть из-за капюшона, что плащ словно бы улыбался. — Это что, уловка? — выпалил Феликс, вдруг постигнув истину. — Нет. Ты всё понял не так. Просто я забыл упомянуть, что его судьба повторяется как и в прошлом. Ужас пронзил Феликса. У Хёнджина скоро день рождения и что их время вместе вот-вот закончится. Это знание опустошило его. — Это нечестно, — прошипел Феликс, сжимая кулаки до боли. — Вы мне не говорили, а может обманули! В порыве отчаяния и ярости он бросился на фигуру в плаще, но та словно растворилась в воздухе и появилась на другой стороне. — Нужно было быть осторожным с желаниями. Ты был в таком отчаянии, потеряв его. Было легко заманить тебя. — Я покончу с вами прямо сейчас, — произнёс он с вызовом. — Вы не заберёте его. Возьмите меня одного. Фигура в плаще подняла руку, и внезапно они оказались в другом месте. Феликс узнал окружающую обстановку, это был знакомый дом. Плащ указал на дом Беллы, где горел свет, словно тёплое приглашение изнутри. — Если я заберу тебя, он останется с ней. Феликс посмотрел на дом Беллы, чувствуя, что всё может закончиться прямо здесь. — Так и быть, забирайте меня и покончим с этим. Но фигура в плаще рассмеялась тихим, зловещим смехом. — Это слишком просто, я хочу немного повеселиться. Аадит сидел за столом, его мысли были заняты отсутствием дочери. Несмотря на многочисленные попытки связаться с ней по телефону, ответа не последовало. Тревога росла с каждой минутой. — Пап, она у Рюджина, — успокаивающим голосом сказал АйЕн. — Успокоится и вернётся, — добавил Дава. Но беспокойство не давало Аадиту покоя. Он встал из-за стола, его решение было твёрдым — он должен убедиться сам, что с дочерью всё в порядке. — Можно я пойду с тобой? — спросил АйЕн, глядя на отца с надеждой. Дава остановил его, стараясь удержать внука занятым. — Ты мне поможешь посуду убрать. АйЕн нахмурился. — Ну, дедушка! Аадит вышел на улицу к машине. Но недалеко от автомобиля он услышал разговор. Остановившись, он заметил Феликса и незнакомого человека. Их разговор не был дружелюбным, и Аадит заметил, что незнакомец вёл себя угрожающе по отношению к подростку. — Эй! — резко окликнул Аадит. Феликс заметил приближающегося Аадита и с тревогой взглянул на него. — Феликс, всё в порядке? — спросил Аадит, озабоченно осматривая Феликса. — Этот человек тебе угрожает? Плащ, стоявший неподвижно рядом с Феликсом, спокойно ответил. — Мы родственники. Аадит прищурился, недоверчиво рассматривая незнакомца. В его голосе был неестественный, пугающий оттенок. — Родственники? — повторил Аадит, его недоверие было очевидным. Феликс почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля и ему нужно срочно действовать. Но всё происходило слишком быстро. Щупальце плаща внезапно метнулось вперёд, пронзая Аадита. Изумление и боль отразились на лице Аадита, когда он упал на землю, освобожденный от захвата. Феликс бросился к нему, стараясь использовать свои способности, чтобы помочь, хоть и понимал, что это будет сложно. — Нет, нет, нет. Плащ, наблюдая за происходящим с ледяным равнодушием, произнёс. — Ты не сможешь помочь ему. Ты лишь демон. И увидимся в школе. С этими словами, фигура в плаще исчезла, оставив за собой только мрачный отблеск. Аадит лежал на земле, и Феликс осознавал, что его усилия бесполезны. Жизнь быстро покинула Аадита, несмотря на попытки Феликса его разбудить. — Аадит? — тихо позвал Феликс, но не последовало никакого ответа. Вдали Феликс заметил, как из дома появился АйЕн. — Как только приедем, помогу с посудой, — пообещал он дедушке. Феликс понял, что не может оставаться на месте и побежал в сторону леса. АйЕн смотрел в окно машины, ожидая увидеть отца, но его нет. Обойдя машину, он наткнулся на ужасную сцену — его отец лежал на земле. — Папа? — прошептал он, в его голосе звучало неверие. АйЕн бросился к отцу, но, увидев бледное, неподвижное тело, в ужасе отшатнулся. Осознав, что случилось, он начал громко звать дедушку, его плач разносился далеко вокруг. Через несколько минут приехали Арло и Реми, увидев случившееся, были потрясены и не могли поверить своим глазам. Казалось, всё вокруг остановилось. Потом прибежала Белла. Феликс, наблюдая издалека, чувствовал, как внутри всё сжималось от вины и ужаса. Его сердце разрывалось от осознания, что из-за него погиб человек. Слёзы текли по его щекам, и он беззвучно проклинал себя за то, что вообще пришёл в этот городок. Он вспомнил те слова, которые слышал: "увидимся в школе". Это угроза? Возможно, он имел в виду, что он школьник или каким-то образом связан со школой? Утром Феликс вошел в школу, шел по коридору, постоянно оглядываясь и заметно нервничая. Было трудно поверить, что демонический плащ мог появиться здесь, в обычной школьной обстановке. Но он понимал, что первое впечатление может быть обманчивым. Добрался до крыши, он увидел, как Хёнджин стоял в знакомом месте, покуривая и глядя вдаль. Но рядом с ним был еще кто-то, кого Феликс не узнал. Феликс прищурился, стараясь разглядеть лицо этого загадочного парня, который стоял рядом с Хёнджином. Его фигуру было сложно различить из-за яркого утреннего солнца, освещающего крышу. Постепенно, он рассматривал школьную форму, а затем увидел лицо, которого никогда раньше не видел. Феликса осознал — это он. Феликс быстро приблизился к нему, стараясь встать между ним и незнакомцем, что вызвало Хёнджину недоумение. — Феликс? — озадаченно спросил Хёнджин, не сразу понимая, что происходит. Незнакомец лишь ухмыльнулся, оставаясь спокойным. — Это Уджин, — объяснил Хёнджин, заметив, как Феликс настороженно смотрит на парня. — Ты его знаешь? — Он учится с нами в одном классе. Феликс замешкался, пытаясь вспомнить, но в памяти не было ничего, связанного с этим человеком. Он всегда был внимательным, но имени "Уджин" он определенно не слышал прежде. — Ступай в класс, — сказал Феликс Хёнджину. — Что? — растерянно переспросил Хёнджин. Феликс отобрал сигарету и бросил ее на землю, туша окурок ногой. — Иди, — настоял он. Хёнджин пожал плечами и послушался, уходя с крыши. Как только Хёнджин исчез из виду, Феликс схватил Уджина за воротник. — Не смейте подходить к нему! — он смотрел в глаза Уджина, испытывая смесь гнева и страха. Уджин рассмеялся, и его смех был странно спокойным и уверенным. — Могу, когда захочу, — ответил он с наглой усмешкой. Феликс почувствовал одинокое бешенство от беспомощности. — Вы убили человека! — отчаянно бросил ему Феликс. — Давай на «ты»? Феликс едва справлялся с накопившимся внутри гневом. — Я убью вас! — сказал он, хотя понимал, что это может быть пустая угроза. Уджин смотрел на него с интересом и некоторым вызовом. — Как? Я сильнее тебя. Ты больше не поглощаешь души и нет той силы, — с лёгкостью продолжил он. — Теперь ты всего лишь питаешься жизненной энергией, медленно убивая друга и сестру своего возвлюбленного. Слова Уджина резанули Феликса, и он слегка разжал руки, когда понял, что не может противостоять этому парню напрямую. — Если Хёнджин узнает, — добавил Уджин с ноткой зловещей победы в голосе, — как ты думаешь, какая у него будет реакция? Феликс сжал кулаки, борясь с волной гнева и беспомощности, которые нахлынули на него. Уджин, довольный своей маленькой победой, ухмыльнулся и неторопливо покинул крышу. Чуть позже Феликс получил сообщение: в телефоне появилось уведомление о том, что похороны состоятся завтра. Это известие усилило груз давящего чувства вины и он ненадолго закрыл глаза, стараясь собраться с мыслями. Сынмин сидел за партой, сосредоточенно рассматривая свой блокнот. Он не верит, что часто записывал туда тексты песен, и сейчас его внимание привлекла последняя страница — она оставалась незаконченной для него неизвестно когда. Время от времени он прокручивал в голове разные идеи, пытаясь найти вдохновение для завершения. Сегодня Сынмин решил попробовать что-то написать. Он взял ручку и, слегка нахмурившись от напряжения, вывел новую строку в блокноте. Но, остановившись, он заметил нечто странное: почерк не совпадал с его обычным. Строки выглядели так, словно их писал кто-то другой. Сынмин беспокойно перелистал предыдущие страницы своего блокнота. Все они были заполнены его аккуратным, узнаваемым почерком. Но последняя иначе. Неужели только она принадлежит другому автору? Находясь в состоянии внутреннего беспокойства, Сынмин вдруг спросил вслух, хотя его вопрос прозвучал немного глупо. — Ребята, я с кем-нибудь встречался, кто знает? В классе все уставились на него, удивлённые странным вопросом. Чан, заметив его неуверенность, подошел ближе. — Нет, ты ни с кем не встречался, — сказал он уверенно. Чан заметил блокнот в руках Сынмина и заинтересованно спросил. — Это что, тексты песни? — Да, — ответил Сынмин, чуть смутившись от внимания. — Можно взглянуть? — спросил Чан, протягивая руку. Сынмин колебался только на мгновение, перед тем как передать блокнот. Чан открыл его и начал читать несколько строк, написанных раньше. Неожиданно его глаза расширились от изумления. — Ты Скай?! — воскликнул он громко, и его вопрос был тут же подхвачен одноклассниками, вызывая волну удивления. — Да, родители так говорят, — ответил Сынмин, слегка смущаясь от внезапного интереса. Чан, ошеломлённый, продолжал. — Так это ты поёшь? Я твой фанат! Вот почему ты пропал несколько месяцев! Сынмин, который не ожидал такой реакции, слегка улыбнулся, пытаясь скрыть свою неуверенность. Никто в классе раньше не знал, что он был Скаем — известным под этим псевдонимом. Хёнджин и Феликс неспешно шли по улице, направляясь в церковь, держа в руках белые хризантемы. Когда они вошли в церковь, первое, что бросилось в глаза — множество людей, одетых в чёрное. Атмосфера была проникнута грустью и уважением, и каждый желал выразить свою признательность и прощание. Они подошли к открытому гробу, вокруг которого уже лежало множество цветов. Они аккуратно положили свои белые хризантемы рядом, присоединяясь к нескончаемому потоку памяти и горя. Феликс старался не смотреть на лицо Аадита. Они расположились на скамейке в зале. Хёнджин, неосознанно, бросил взгляд в сторону Беллы, ему было интересно, как она справляется с этой тяжёлой потерей. Феликс заметил, как его взгляд задержался на Белле, и это вызвало резкую грусть в его сердце. — Завтра съездим туда, куда я хотел показать? — предложил он. Хёнджин, думая о предложении, кивнул, и его лицо стало чуть-чуть светлее. — Конечно, — ответил он, принимая его идею. Толпа медленно и собранно выходила из церкви, направляясь к кладбищу. Просторное надгробное место ждал тех, кто хотел проститься и оставить свою последнюю дань уважения. Чан шел рядом с Сынмином, который смотрел вперед, немного углубившись в свои мысли. — Давай работать вместе над песней? — предложил Чан. Сынмин замедлил шаг, задумавшись о предложении. — Со мной? С тем, кто каждый год теряет память? — ответил он с легкой усмешкой, вплетённой в его слова. Это была не совсем шутка, а скорее напоминание о той необычной проблеме, с которой ему приходилось справляться. — Оу... — сказал Чан, озадаченно остановившись на мгновение. Он совсем забыл об этом, и теперь чувствовал неловкость из-за своей забывчивости. Внезапно Сынмин уловил знакомый, очень родной запах, и это заставило его остановиться. Что-то в этом запахе вызвало в нём давно забытые чувства, пробуждая воспоминания, так часто ускользающие от него. Это был своеобразный якорь в его размытом осознании времени. Он оглянулся, пытаясь разглядеть, откуда могла исходить эта ароматная струя. В его взгляде мелькала надежда, желание найти источник, что вспомнить больше. Но, конечно, толпа вокруг была слишком велика и плотна. Люди двигались, погруженные в собственные мысли, и это мешало Сынмину разглядеть кого-то конкретного. Несмотря на трудности, он продолжал всматриваться в лица, и иногда ему казалось, что он вот-вот поймает фрагменты прошлого, которые бегут от него. Это было сродни поиску осколков чьей-то истории, из которых он хотел бы собрать собственную.