Сисëцу:«Новый источник»

Выйдя из экипажа, Сабито потянулся и с ленивым интересом осмотрелся по сторонам. Дождя уже не было, но тучи до сих пор продолжали грозно висеть, жирно намекая, что утренняя морось - это только разминка. Осадок после тревожного сна давал о себе знать, портя и так неприятное впечатление. «Какое-то здесь все...» С первого взгляда поместье выглядело вполне обычно. Ничего особенного, если бы не затхлый запах и мусор в виде разбитых глиняных черепков. Большого количества глиняных черепков. Под ложечкой засосало. — Неопрятное, — сказал он полушепотом и продолжил громче, обращаясь к сестре, — Мы точно домом не ошиблись? Настроение госпожи Хара успело перемениться, и теперь выражение ее лица стало нечитаемым. Не то суровым, не то предвкушающим, или так выглядели презрение и досада? — Нет, все верно. Сабито насторожился еще сильнее. Дворик перед домом был небольшого размера — в ширину где-то шесть-восемь метров и два-три в глубь до самой энгавы. Мальчик предположил, что большая часть внутреннего двора находится за домом. Люди, которых им одолжила госпожа Убуяшики, мирно стояли у входа, изредка переглядываясь. — Почему Вы так думаете? Она перевернула пару черенков и небрежно бросила: — На воротах глициния. «Ну кто бы сомневался. Опять она все заметила.» Сабито повернулся к ставням. Когда он выходил из экипажа, они уже были открыты нараспашку, как будто хозяин совершенно не боится незваных гостей. Не мудрено, что он не увидел прибывших. Девушка присела на корточки и жестом подозвала мальчика к себе. — Ты в курсе, почему здесь так во... Пахнет затхлостью? Подсказка: дождь здесь не причем. Сабито уже догадался, что поломанная глиняная посуда была когда-то емкостью из-под алкоголя. — Из-за сакэ. Запах приторно-сладкий, как от гниения. Это из-за способа приготовления напитка, который состоит из брожения чуть заплесневелого риса, — Нэо округлила глаза от удивления, очевидно не ожидая таких познаний. — Правильно, — она указала на один из черепков, на котором была гравировка, — Смотри-ка. Дорогущая фирма. Их алкоголь поставляется из храмов. Выдержка подольше и эффект соответствующий. Вообще, цена такая большая из-за... Она тут же замолкла и поджала губу, Сабито обратил на это внимание. — Из-за... Чего? Она на выдохе произнесла: — Думаю, смысла скрывать нет. Не узнаешь от меня, узнаешь от кого-нибудь другого, — госпожа Хара встала, иронично изогнув бровь, — Эта фирма дорогая из-за одной сомнительной особенности, а именно... Каждое слово давалось ей с трудом. — Рис, который добавляют в это сакэ, пережевывают и сплевывают девственно-чистые храмовые жрицы, — теперь Нэо говорила с неприкрытым презрением, — Из-за этого напиток считается священным и... Лечебным. На последнем слове ее аж передернуло. — Алкоголь? Лечебным? — Правда смешно? — девушка кривовато ухмыльнулась,— Идиотская отговорка для мерзких фетишистов. — Фети... Кого? — Извращенцев. — А-а... Сабито осмотрел остальные черепки у стены. Они были грубее и уже без гравировок. — Сакэ подешевле? — Вряд ли. Плохим сакэ можно и отравиться. Больше похоже на домашнюю самогонку. Он опять вопросительно посмотрел на Нэо. — Сётю, — мальчик кивнул, а потом уныло протянул, — Почему мы вообще этим занимаемся? Не легче ли позвать хозяина, а не шариться у него во дворе? — Ну-ну, думаешь, мы в состоянии его разбудить после всего выпитого? Я сомневаюсь, что он вообще жив остался. — Резонно. Получается, зря ехали? «Ну вот. Столько времени потратили. Здесь ещё и жутко до ужаса. Такое ощущение, что за мной кто-то наблюдает.» И тут со стороны дома послышались приглушенные шаги. Все присутствующие мгновенно напряглись. Мужчины в пару шагов оказались рядом с Сабито и его сестрой. Дверь открылась, и из-за нее показалась пара красных глаз, а затем и светлая голова. Мальчик ростом примерно с Сабито покинул здание и осторожно, почти бесшумно, закрыл дверь. Как только он вышел на свет, на лице юного наследника расплылась ребячливая усмешка. Кончики волос отливали красным и вились как языки пламени. «Вот это цвет. Как петух.» Красные кончики невольно ассоциировались с гребешком гордой напыщенной птицы. Но больше всего Сабито впечатлила другая деталь. «Ха-ха, бровищи-то какие! Идет такой весь из себя серьезный. Точно петух!» Незнакомец, рассудив, что приезжие настроены вполне миролюбиво, подошел ближе и склонился в приветственном жесте. Глаза были опухшими и заспанными, а брови сведены к переносице. — Здравствуйте. Я могу вам чем-нибудь помочь? Нэо произнесла тихо, почти одними губами: — Не зря. Сабито стоял достаточно близко для того, чтобы расслышать ее. Девушка плавно проскользнула между мужчинами и встала спереди. — Здравствуй, ты, должно быть, Кëджуро? Мальчик удивился, выпрямившись, и произнес: — Все верно, госпожа, — чуть настороженно. Заметив форму охотников, он немного расслабился и, сложив два плюс два, сделал логичный вывод, — Вы знакомая отца? Вас прислал господин Убуяшики? — Можно и так сказать, — уклончивое предложение, которое одновременно и отвечало на все вопросы, но и оставляло чувство недосказанности. Тон госпожи Хара был ласковым и удивительно мягким, что не понравилось её младшему брату. До этого момента она так разговаривала только с ним и ни с кем более. С мужчинами Нэо говорила холодно и отстраненно, а женщины и дети удостаивались вежливой и дружелюбной улыбки. Госпожа Хара - отнюдь не добрый человек, который станет делиться своим теплом с каждым встречным. Она бы сказала что-то из разряда: "Самой холодно». И сейчас такая резкая перемена в поведении не на шутку Сабито смущала и даже... Раздражала. — Пригласишь нас в дом? Кëджуро, опомнившись, раскрыл дверь и пропустил гостей внутрь. Переступив порог, Сабито не мог не отметить, что в отличие от внешнего двора в доме было достаточно чисто. Запах от стен напоминал старые учебники и свитки, которые мальчик получал от учителя не так давно на время занятий. Старая рисовая бумага, ощутимая примесь дерева и немного извести. Здесь было, конечно, не стерильно, но, опять-таки, ни на одной поверхности не было тёмных пятен, что сильно радовало глаз. Но черепки от бутылок из-под сакэ не давали ему покоя, завязывая где-то внизу живота тугой узел. Парочка из корпуса охотников благополучно остались снаружи, ссылаясь на прекрасную возможность подышать дождевым воздухом. — Могу я попросить вас быть потише? Брат болеет. Не хотелось бы его тревожить. Кëджуро повел их дальше вглубь здания только после единодушных кивков брата и сестры. Дойдя до конца коридора, мальчик отодвинул плотную бумажную дверь в сторону и открыл вид на вашицу, в которой обычно принимают гостей. Низкий столик и мягкие подушки. Все, как полагается. — Присаживайтесь. Прошу прощения, но мы не были готовы к приему гостей, так что и предложить нам нечего, кроме чая. — Все нормально. Мы не сильно голодны. «Ага, спасибо госпоже Убуяшики.» Когда Кëджуро скрылся в соседнем помещении, незваные гости разговорились. — Что думаешь? Очевидно, госпожа Хара интересовалась его впечатлениями. Мальчик насупился и стал рассуждать вполголоса, подключив понятие, которым совсем недавно пополнил свой словарный запас. Дедукция, кажется. — И собаке понятно, что здесь не все в порядке. Судя по обилию черепков и пустых бутылок, кто-то в доме любит выпить. Большая часть разбитой посуды находится у стены напротив выхода из дома. Энгава невысока, но достаточно удобна, чтобы сидеть на ней свесив ноги. Делая скидку на то, что такие крепкие напитки обычно пьют мужчины, осмелюсь предположить, что выпивать на крыльце любит все-таки хозяин, а уничтоженные бутылки - это свидетельство вспыльчивого характера...? Ну, или, может, просто неудачной недели. Образы сами собой накладывались друг на друга, формируя цельную картину. — Также из-за дождя не совсем понятно, накопились там эти черепки за несколько дней или это результат одной большой пьянки... Тут Нэо его прервала: — Но откуда тогда взялся запах, если из-за дождя все смыло водой? Сабито мысленно вспомнил то место. Кажется стена была чуть влажной. — Вполне возможно, что, когда хозяин кидал бутылки, они были ещё хотя бы наполовину полными. При столкновении со стеной жидкость расплескалась и впиталась в доски. — Возникает закономерный вывод, — девушка ухмыльнулась. — Полупустые бутылки с дорогим алкоголем может кидать либо очень богатый человек, либо очень глупый и расточительный. — Умница. Я бы поаплодировала, но сам видишь, неудобно. Нэо гордо и благодушно улыбалась, смотря на своего воспитанника. Сабито думал, что его разорвет от чувства собственного достоинства. Слышать похвалу от сестры, да еще и ощущать, что она вполне заслуженная — было самым прекрасным чувством. «Вот так-то. Я все еще любимый ребенок в семье. Та основа для бульона вряд ли так может.» — Так много узнать лишь по одному взгляду на внешний двор — не каждому дано. Мальчик возгордился бы, если бы не внезапный голос наставника в голове: «Одна из главных добродетелей - это скромность. Всегда говори о себе чуть хуже, чем есть на самом деле. А еще лучше, если ты будешь немного умалять или приписывать свои заслуги кому-нибудь другому. Скромность привлекает. Скромный человек располагает к себе, а чужое благодушие может сыграть тебе на руку.» — Ну что Вы, сестра. Я не заслуживаю такой похвалы. — И все же, для первого раза очень неплохо. Голос господина Миямото вторил ей: «Когда человек делает тебе комплимент, рекомендую сделать его в ответ. Это тоже показывает тебя с хорошей стороны.» — Благодарю за такую высокую оценку. У меня был хороший учитель. Госпожа Хара отвернулась посмотреть в окно. Мягкий пробивающийся сквозь листву свет подсвечивал бордовые кончики ее челки. Сегодня она не красила волосы, не наносила макияж и даже наряжаться по своему обыкновению не стала. Без своей мертвенной бледности и почти не отражающей свет краски на волосах её образ был немного приятней. Более домашний. Можно даже сказать уютный, если бы не холодный безразличный взгляд практически бесцветных глаз. Единственное, что оставалось неизменным — это сильный запах глицинии вокруг нее. — Ты должен привыкнуть на постоянной основе подмечать такие мелкие детали. И это я сейчас не только про внешнее окружение. Вглядывайся в лица, жесты, дрожание голоса и так далее. Анализируй людей и считывай намерения. Это один из самых важных социальных навыков. «Что-то петушок не торопится. Кстати, о нем...» — Сестра? — М? Сабито не знал, как правильно спросить госпожу, чтобы не показаться глупым — поэтому решил сделать вид, что ему тема вопроса не особо интересна, и он говорит это исключительно для того, чтобы поддержать беседу. Подперев голову рукой, он нагнал на себя максимально скучающий и уставший от ожидания вид. — Не замечал за Вами раньше такой нежности по отношению к детям. Я, конечно, понимаю, что это не моё дело, поэтому не обижусь, если Вы проигнорируете мой вопрос. Неосознанно в его взгляде все-таки проскользнула надежда на ответ, которую Нэо, естественно, заметила. И, конечно же, не упустила шанс подколоть Сабито: — Не переживай. Твоему положению молодого наследника ничего не угрожает. Мальчик промолчал и сконфуженно отвёл глаза: — Ничего-то от Вас не скроешь. Девушка хотела что-то ответить, но осеклась. Послышался скрип двери, а затем показалась светлая макушка. — Простите за ожидание. Кёджуро неаккуратно опустил поднос на стол с глухим стуком, едва не расплескав жидкость в чашках. Нэо чуть дернула плечами. Было видно, что он и сам не ожидал такого исхода. — Все из рук валится, — констатировал он на выдохе. При упоминании рук Сабито опустил на них взгляд. Сначала прошелся глазами по пальцам, тыльной стороне ладони, а затем почувствовал как холодеет затылок от вида крупной гематомы на запястье. Кëджуро отдернул руку и приспустил рукав хаори, которое было ему явно на размер велико. Мальчик с чуть подрагивающими руками расставил чашки напротив гостей, старательно избегая взгляда Сабито. Тот же теперь не отводил взгляда от его лица. Сведенные брови, напряженная челюсть и пульсирующая вена на шее. — Сабито, не вежливо так пялиться. — А? — сменив вектор внимания, мальчик увидел, как сестра едва заметно качает головой, — Д-да, сестра. «Заметила значит. И что делать? Я должен что-то предпринять? А нужно ли? Миямото-сэнсей говорил, что лезть в чужие дела себе дороже. Пока понаблюдаю.» Сердце тревожно затрепетало. За столом повисла гнетущая тишина. Госпожа Хара прокашлялась. — Ты говорил, что твой брат болен. После её слов лицо Ренгоку посерело и осунулось, обнажая все сдерживаемые переживания. — Вы врач? — Нет, но я какое-то время плотно взаимодействовала с ними, — мягко и вкрадчиво она подбиралась все ближе. Чувствовалось, как его терзали сомнения. — Обещаете, что не сделаете хуже? — Я только посмотрю. Ещё чуть-чуть поколебавшись, Кëджуро встал и повёл их в комнату возле выхода. «Душновато.» Подумал Сабито, ощутив жар из помещения. Окна закрыты и ирори невыносимо жарит. — Ну и ну... Парит, как в сэнто. Посмотрев на предполагаемого больного, замотанного в тёплое одеяло, Сабито передернуло. — Ты что, сварить его решил...?! — он тут же сам заткнул себе рот, услышав строгое шипение с двух сторон. Девушка тут же подошла к ребенку в одеяле, забрасывая Кëджиро вопросами: — Как зовут? Сколько лет? Какие симптомы...? Сабито, абсолютно не причастный к происходящему, не чурался острить про себя. Он все равно не мог ни на что повлиять. Не тухнуть же со скуки. «Цыпленок - брат петушка. Парной цыпленок в одеяле... звучит вкусно. Я бы съел. Хотя жареный петух тоже звучит неплохо. А петухов вообще готовят? Не помню ни в одном меню готовых петухов. Может я просто был не в тех заведениях? Ну где-то же должны их готовить...» Юный господин осмотрелся вокруг и подошёл поближе к ирори. «Свежие дровишки. Вот где пташка пропадала.» Тут на ум пришло несколько английских слов, которые он услышал от сестры, и шутка созрела сама собой. «Как называют домашнего питомца по имени Ух? Пет-Ух.» Играясь со словами, Сабито испытывал странное удовольствие. Было в этом что-то новое и забавное. Примерно такое же чувство он испытывал, когда рассматривал очередное чудо техники. Мельком глянув на сестру, он вздохнул. Она сильно терла руки о колени, пытаясь их согреть, и все еще тихо говорила с Кëджуро о чем-то. «И ведь не расскажешь ей. Она бы оценила, может быть, даже улыбнулась.» Твердо решив для себя, что забыть такой гениальный каламбур - это высшая степень халатности по отношению к хорошему настроению госпожи Хара, Сабито стал повторять его по несколько раз у себя в голове, пока не почувствовал, как ворот давит на горло. «Чуть-чуть окошко приоткрою. А-то мы тут все задохнемся.» Сейчас мальчик сравнивал себя с бестелесным духом. Его будто и не было в комнате совсем. Как только Сабито потянул за створку, он тут же отхватил увесистой ватной подушкой прямо по лицу. — Ай, — он поймал дзабутон и обескураженно посмотрел, откуда прилетела подушка, — За что...? — За все хорошее. Хочешь, чтобы малыша ещё сильнее продуло? Сабито хотел возмутиться и сказать, что ничего бы не случилось от глотка свежего воздуха, но вовремя себя отдернул. Нэо казалась права. Это был не самый разумный поступок. Девушка выдохнула и подытожила: — Потерпи чуть-чуть. Мне немного осталось, — она повернулась к Кëджуро, — Будь добр, поменяй воду. Сын охотника кивнул и наперевес с тазиком вышел за дверь. А Сабито, не теряя времени, подошёл к месту осмотра и, сев на кинутую в него подушку, поинтересовался: — Ну? И че с ним? Просто насморк? — С виду — да. Но кое-что меня все-таки смущает. Глянь-ка, — она отодвинула рукав больного, обнажая внутреннюю сторону локтя. — Сыпь? Локтевая ямка была изодрана почти до крови. А под ногтями мальчика были бордовые полосы. От такой мерзкой картины Сабито и сам захотел почесаться. — Ага. Странно это как-то. —Может, нетерпимость какая-нибудь? На продукты или ткань? — Да спрашивала я уже. Все как обычно — ел всего в меру. Я еще подумала на укусы постельных клопов, но сейчас мы этого никак не проверим. — Клопы по всему телу кусают, а тут сильные покраснения только в одной области. Госпожа Хара беспомощно всплеснула руками. — Его бы нормальному врачу показать. Вытерев проступивший пот, она уже собиралась встать, пока не услышала не слабый голос. — Мама...? Мама, это ты? И тут достопочтенные гости впали в ступор. На их лицах читался один и тот же вопрос: «И что делать?» Мальчик лет шести, безумно похожий на своего старшего брата, беспорядочно заметался по подушке. Послышался тихий всхлип. Сабито в нерешительности поднял взгляд на сестру. Обеспокоенность сменила уставшее выражение ее лица. Ему едва хватило секунды, чтобы перехватить такую внезапную перемену. Мальчик не понимал, что с ней происходит. — Ну-ну, Сенджуро, уже проснулся? — её рука осторожно покрыла лоб и глаза больного. Бережно поглаживая, Нэо не переставала тихо приговаривать. Кажется, это была колыбельная, которую Сабито никогда ранее не слышал.

Прощай, малыш. Прощай, родной.

Не шали без моего надзора.

И спи крепко по ночам.

Эта песня была одной из тех, для исполнения которой не нужен было обладать выдающимся музыкальным слухом.

Куда уходишь, мама?

На родину в горах.

Когда вернешься, милая, родная?

Когда подарок для тебя найду.

Голос чуть дрогнул, когда горячие ладони обхватили её руку, не давая разорвать прикосновение. Сенджуро сильно зажмурился, как от головной боли.

Почему ты не вернулась?

Ведь я тебя так жду.

Почему ты не вернулась?

Я без тебя умру.

Тоскливая колыбельная немного успокоила ребенка, и тот вновь заснул. Вернулся Кëджуро. Хара, перекинувшись с ним парой фраз, на этом осмотр решила закончить. Как только они покинули комнату, девушка замерла. — Температура, сыпь, — тихий, нервный голос Нэо звоном раздавался в пустом коридоре, — И кровь... Она повторяла эти слова по несколько раз дрожащим голосом, пока обеспокоенный Сабито не потрепал её по плечу. — Сестра, все хорошо? Какая кровь? Госпожа Хара молча показала ему свой рукав. На кромке было два свежих красных пятнышка. — Сабито, у него кровь из носа... Сейчас её паника напомнила мальчику его мать. Стеклянные глаза, дрожащие губы. Стараясь сохранить свой голос ровным, Сабито вкрадчиво поинтересовался: — Это сильно плохо? Девушка выглядела затравленной и напуганной как никогда. Конечно, мальчик понимал, что ситуация — из ряда вон выходящая. Даже во время нападения демона, когда её жизнь была на волоске, она старалась сохранять хладнокровие и действовать рассудительно. Нэо оперлась здоровой рукой об стену и глубоко задышала, пытаясь привести себя в чувства. — Как Вы себя чувствуете? Может, воды? Я видел где-то здесь тару с... — Нет! — от неожиданности Сабито аж отпрянул от неё. Девушка выпрямилась и, все еще тяжело дыша, строго нагрозила ему, — Не. Смей. Здесь. Ничего. Пить. Или. Есть. Даже к лицу своему не прикасайся! Она закусила губу. — Если хочешь помочь, позови тех двоих. У меня есть для них работа.

***

— Обыскать дом. Каждый уголок, каждая полочка — ничего не оставлять без внимания. При любом намеке на крыс или мышей немедленно мне сообщить. Все ясно? Двое мужчин со скепсисом переглянулись. Им явно не нравилась даже мысль о том, чтобы провернуть что-то подобное. — Госпожа, при всем уважении, это дом столпа. Мы не можем просто взять и... — Я вашего мнения не спрашивала. Все, что от вас требуется - это беспрекословно исполнять мои указания, — голос госпожи Хара источал сталь и непоколебимость. — Да будет Вам известно, — к разговору подключился тот, что был пониже. Речь его была гнусава и беспорядочна. Он говорил так быстро, что либо съедал часть слов, либо тараторил их невпопад, — Что в наши указания от нашего хозяина не входит подчинение Вашим прихотям только из-за того, что Вам что-то ударило в голову. Первый поддержал: — Все так. Единственным приказом было только защищать Вас и доставить до нужного места. Высокий немного помолчал и, опасно склонившись над госпожой, спесиво процедил: — Так что умерьте свой пыл. Если его выпад и напугал Нэо, то внешне она этого никак не показала. Она отразила его интонацию, пришипев ещё более презрительно: — Ребенок вашего драгоценного столпа тяжело болен. И даже если вас, кучку слабоумных номинов, не убедят обчистить дом мои тесные связи с Оякатой-самой, то сделайте это хотя бы из жалости к страдающему мальчику. Казалось, что между госпожой Хара и этой парочкой летали настоящие молнии. Хоть лица их и были прикрыты плотной полосатой тканью, в глазах читалась открытая неприязнь. Сабито быстро сообразил, что появилась она не только что. — Вы врач? Вы где-нибудь учились на врача? Вы уверены, что в праве уверенно заявлять о таких вещах? — встрял гнусавый мужчина. — Только столп в праве решать, как поступать с его детьми. Вы должны уважать его мнение! Сабито стоял рядом, тревожно поглядывая то на сестру, то на охотников. Ругань становилась громче. Он видел, как от гнева редко вздымаются плечи у оппонентов, будто они собираются накинуться друг на друга, но все же не решались переходить грань дозволенного. — Да ваш почтенный столп — мерзость, пьяница и просто тряпка, у которой силы воли не хватило собрать яйца в кулак и продолжать нормально жить хотя бы ради его детей! Что здесь уважать?! То, сколько он выдувает за один вечер?! Или то, какие огромные синяки оставляет беззащитному перед ним мальчику?! Вы хоть понимаете, что ребенок мог умереть?! Кулаки у высокого мужчины сжались и покраснели. Он едва держался. Каждое слово он выплевывал с нескрываемой ненавистью. — Чужая семья — не Вашего ума дело! Дети по всей стране умирают! И что же, по-Вашему, мы должны каждый раз, как ошпаренные, подрываться только потому, что какая-то грубиянка с завышенным самомнением захотела поиграть в благородство?! — он наклонился совсем близко к ее уху и ядовито захрипел, — Золотая ложка во рту не жмет? «Да как он смеет?!» Сабито хотел уже вмешаться, если бы не поймал взгляд Нэо. Уверенный и непреклонный. В глазах читалась короткая просьба: «Не встревай.» Её поддрагивающие от злобы плечи застыли. Удовлетворенный эффектом охотник, ехидно сощурившись, уже хотел отстраниться, но ему в ворот мертвой хваткой вцепилась изящная ладонь с тонким пальцами. — Имена. Я хочу знать ваши имена, — от гнева не осталось и следа. Наученный опытом Сабито прекрасно понимал, что холодный ровный тон не предвещал ничего хорошего. Мужчины переглянулись. Осознав, что она все равно их выяснит, они в унисон произнесли: — Сато. — Отлично. С этого момента и впредь, я в ваших услугах не нуждаюсь. Вы можете идти по своим ужасно важным делам. Гнусавый подал голос: — У нас приказ защищать Вас. — Но, насколько я помню, там не было ничего сказано о том, чтобы везти нас обратно. Мужчины помолчали, а затем одновременно кивнули. — Как Вам угодно, госпожа.

***

— Кëджуро, пусти меня! — Нет, госпожа! Умоляю, простите меня, но я не могу этого сделать! Сын охотника заграждал дверь в хозяйскую спальню уже около пятнадцати минут и старательно умолял Нэо не врываться туда с обыском. — Добрая госпожа, войдите в положение! Это всё-таки комната моего отца! — Ну почему же мужчины такие упертые?— девушка, уже успевшая устать за сегодняшний день, с раздражением протянула, — Почему ты так рвешься защищать его? Отец, говоришь? Тот самый, который бросил тебя одного с больным братом на руках? Тот самый, который уже месяц не просыхает? Лицо Кëджуро побагровело. Сабито подумал, что он, как и те двое, станет яростно защищать непутевого отца, поэтому предусмотрительно встал перед сестрой. Но случилось то, чего не ожидал никто. Несколько одиноких капель упало на гладний деревянный пол. — Отцу... — всхлип, — Просто... Тоже очень больно... Голос дрожал и не слушался. Жестокие слова Нэо что-то сломали внутри него, и сейчас Кëджуро просто не мог держать себя в руках. Но при всем этом, мальчик оставался на месте, продолжая лить слёзы, будто не чувствуя их. «Несладко ему пришлось.» Сабито хотел его как-то приободрить и поддержать, но он не знал как. Сказать, что все будет хорошо? Так это неправда. — Он обязательно перестанет... — нижняя губа трепетала, предвещая нервный срыв. Не перестанет. Сабито это прекрасно знал. Когда-то он тоже всей душой верил этой призрачной надежде. Если даже двое нуждающихся в нём детей его не остановили, то ничто не остановит. Госпожа Хара, к удивлению Сабито, обогнула его и нежно прикоснулась к плечу Кëджуро. Мальчик спрятал лицо в ладони и стал глубоко дышать, надеясь успокоиться, но слезы все лились и лились. — Извини меня. Я обошлась с тобой крайне бессердечно. Он молчал, не в силах вымолвить и слова без нового приступа истерики. — Ты многое пережил и... — П-пожалуйста... — Ренгоку смотрел на неё полными отчаяния глазами, — Не заставляйте меня ненавидеть его. Сабито не видел лица сестры, но мог живо представить добрую, понимающую улыбку. Именно она в совокупности со спокойным убаюкивающим голосом могли покорить любое сердце. По крайней мере, по мнению самого Сабито. Каждый раз, когда она разговаривала с ним подобным образом, ему казалось, что холодная госпожа Хара куда-то ушла и осталась лишь добрая старшая сестра, которая поймет и простит. От этого было ещё больнее. Сабито казалось, что он зря злился, зря подозревал. И своим недоверием только порочил тот редкий добрый порыв госпожи. Глаза Сабито тоже заслезились. Нэо осторожным движением руки прикоснулась к щеке Кëджуро. — Мой милый, сейчас не время плакать, — она смахнула несколько слезинок с лица, — Послушай меня. Никто и никогда не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь, но сейчас дела обстоят иначе. Пойми, ты не властен над поведением своего отца. И сейчас, пока его нет рядом, ты ответственен только за себя и своего брата. Рука поднялась выше и стала осторожно гладить мальчика по голове. — Братику нужна твоя помощь. Ему нужна наша помощь, но без тебя у меня ничего не получится. Кëджуро отвёл взгляд, но госпожа Хара была непреклонна. Поддев его подбородок пальцем она заставила его посмотреть себе в глаза. — Помоги мне, Кëджуро.