Сисëцу:«Новый источник»

«Где же они? Я обшарила уже все полки в этой затхлой комнатушке. Даже футоны и шкафы без внимания не оставила.» Я подошла к дверям, ведущим наружу, и с трудом сдвинула их в сторону. «Пустим больше света. Может, я что-то пропустила.» Взгляд ещё раз прошелся по полкам с книгами. «Если бы я хотела что-то спрятать, я бы оставила это прямо перед носом.» Рука сама потянулась к самой яркой книжке. "История Японии" «Так-так, что это у нас здесь? Фальшивая обложка?» Я опустила книгу на стол и одной рукой пролистала пару страниц. «Эпоха Эдо началась... Девиз эпохи... Великий император... Сëгунат... Все не то.» Настроение испортилось ещё сильнее. Книг было много, и проверять все не было никакого желания. — Сабито, иди сюда, — он тут же высунул голову из-за двери. Я кратко объяснила, что от него требуется, и продолжила осматривать комнату. «Может, не в этой комнате? Ну конечно! Это было слишком очевидно. Ну кто станет прятать такие вещи у себя в спальне?...» — Сестра? «Где же? Где же?...» Не прекращая думать, я машинально ответила: — Ну что? У меня нет вре... — Там что-то скребется. И тут я опомнилась. — В смысле скребется? — Ну, в смысле как мышь. На лице появилась слабая ухмылка. «Запомнил, значит.» Но пропала моя улыбка так же быстро, как и появилась. Нахождение мышей только подтвердило мою догадку. Теперь я была на сто процентов уверена в том, что Сенджуро болен мышиной лихорадкой (Реально существующее заболевание). Хорошо, что я обо всем узнала на ранней стадии. Если повезет, то и осложнений в последствии быть не должно. Я тихо подошла к углу комнаты и прислушалась. И правда шуршит под полом. А значит, там есть пустое пространство. Внимательно вглядевшись в татами под ногами, я заметила, что какая-то его часть значительно выделяется по краям. Пространства хватало, чтобы просунуть туда пальцы. — Хитрый лис вырыл тайник, — протянула я почти со злорадством. Опустившись на колени, я осторожно опустила свои пальцы внутрь, готовясь в любой момент выдернуть их оттуда. Мое суждение оказалось верным. Рука зацепилась за какое-то подобие верёвки. Я осторожно потянула ее на себя, всем сердцем молясь, чтобы она не порвалась и не застряла. Импровизированную ручку я извлекла, а вот попробовать вскрыть тайник я не решилась. Слишком слабая. Татами достаточно тяжёлый, могу надорваться. Сабито уже сидел рядом и во все глаза следил за моими движениями. — Тяни за верёвку. — Будет сделано. Краснея всем лицом, Сабито потянул увесистую доску на себя. Не теряя ни секунды, я тоже вцепилась в край и изо всех сил потянула. Татами поддался и с грохотом упал на пол, чуть не придавив нам ноги. — Фух, ну и махина, — едва отдышавшись, процедил Сабито. Но я уже его не слушала и, прикрыв лицо рукавом, чтобы не подхватить болезнь Сенжуро, с жадным интересом осматривала содержимое тайника. Естественно, источник шума уже давно убежал, оставив возле широкой плоской плетенной корзины свои фекалии. Сабито уже собирался сунуть голову в проём, как я грубо оттащила его за воротник и приглушенным голосом прошипела: — Закрой нос и рот, если не хочешь обрасти коростами. Изначально испугавшись моего внезапного порыва, мальчик присмирел и прислушался к моему совету. Корзину я решила оставить внизу. Будучи инфицированной, она никакой ценности для меня не представляла. Её оставалось только выбросить. Я схватила какую-то тряпку с пола для защиты рук от возможных бактерий и грязи. Откинув крышку в сторону, к своему счастью, я увидела заветные письмена. Аккуратной стопкой, корешком вверх, на дне лежали рассортированные по годам книжки о технике дыхания огня. Целехонькие, девственно чистые и нетронутые. Счастью моему не было предела. «Слава богу, белочка ему ещё не напела уничтожить эту прелесть. По целым книжкам учиться будет в разы приятнее, а, Кëджуро? Поди талант проснется.» Внешне оценив плотность корзины, я заключила, что драгоценные учения угрозы не представляют, и с благоговейным трепетом извлекла пару книжек. Все они отличались переплетами — на относительно свежих книгах он был толстым и плотным, а на совсем старых — жиденький, едва тержал страницы. Я была так счастлива видеть такую древность в живую, что сил не хватало удержать в себе рвущиеся наружу эмоции. Трепетно завернув письмена в тонкое хозяйское покрывало, которое я достала из шкафа, я водрузила их в руки Сабито. Мальчик побледнел и осторожно спросил: — С-сестра, мы что, воруем? Я посмотрела на него со всем возможным возмущением. — В смысле воруем?! Мы, вообще-то, спасаем общественное достояние! — и, успокаивающе погладив его по плечу, я добавила уже спокойнее, будто упрашивая его съесть полезную, но невкусную еду, — Он бы все равно их изорвал. Этот уë... Взгляд упал на Кëджуро, смотревшего на них из-за двери потерянным и затравленным взглядом. — Ренгоку-сан, считай, ничего и не потерял. Так что дыши ровно. Если что, это я вас всех заставила, — я игриво подмигнула, — Все шишки про непорядочность полетят в меня. Сабито передернуло от формулировки, и он тут же выпрямился, добавив уже уверенней. — Меня никто не заставлял. Я добровольно Вам помогаю. Прикрываться именем сестры - позор для мужчины. Мои губы растянулись в умилительной улыбке. Другого ответа я от него и не ждала. — Моя же ты умница. Я горжусь тобой. Сабито отвернулся и покраснел. Я знала, как похвала важна для него, и бесстыдно этим пользовалась. Вот он уже и забыл, что мы вообще-то, по факту, воруем. И это он ещё не знает, что я собираюсь похищать детей столпа для дальнейшей реабилитации. Но обо всем по порядку. — Кëджуро. Будущий похищенный тут же встрепенулся и с опаской глянул на меня. Хоть я и была достаточно доброжелательна к нему все это время, он все равно побаивался меня из-за моих недавних действий. Я сыграла на его разочаровании и чувстве вины. Он явно понимал, как умело я воспользовалась его слабостями и подавила волю. Возможно, в иной ситуации Кëджуро мог бы мне противостоять, но не сейчас, когда его брат был сильно болен, а отец неизвестно где. Наверняка он чувствует себя предателем. — Начинай собирать брата. Поедем в поместье Баба. «Будем надеяться, что его квалификация позволит ему помочь малышу.» — Но...! И сын охотника был прав. Я буду давить на него, но при этом не сниматт с него ответственности за его решения. — Кëджуро. Не заставляй меня повторять. Все, что я думаю, ты уже слышал. Ты можешь не доверять мне, но подумай хоть немного. Вдруг твой отец ушёл навсегда? Вдруг он больше не вернется? Сейчас ты можешь оборвать единственную веревочку, необходимую для спасения Сенжуро. Если не помочь ему сейчас, он умрет. Кëджуро был напуган и всеми силами пытался это скрыть. Тяжёлое чувство ответственности непосильным балластом тянуло его вниз. — Вы не оставляете мне выбора... — Выбор есть всегда. Ты и только ты должен его сделать. В такие моменты Сабито особенно сильно боялся меня и всеми силами старался слиться с окружающим ландшафтом. Взгляд упал на вскрытый тайник. В голове пронеслась мысль, что мы вряд ли в состоянии закрыть его обратно. Наконец-то Кëджуро собрался и сдавленно протянул: — Сколько у нас времени? — Два часа. Одень братика потеплее, лишнюю одежду не бери. На месте разберемся. Возьми попить. Ёмкость и воду тщательно прокипятить. Все ясно? — Да, госпожа. Но... — Ну что еще? — В поместье есть еще один ребенок.

***

На улице поднялся холодный ветер. По спине побежали мурашки от смрада вновь портящейся погоды. Я потерла предплечье левой руки и непроизвольно поежилась. Тучи вновь сгущались. Перспектива задержаться в этом треклятом здании отнюдь не радовала меня. Не дай бог, мы не успеем уехать отсюда до прибытия хозяина. Мало ли на что он способен в состоянии опьянения. Первое правило выживания с дикими алкоголиками — держаться от них как можно дальше. Если он такое же мужло, каким я его себе представляю, то вряд ли он будет в восторге от моих действий. Похищение двух детей законом осуждается вообще-то. Но у меня были на то веские причины. «А вот нагло спиз... Конфискованные книжки он вряд ли мне простит» Кëджуро все не переставал кружиться под деревьями в саду. Потеряв последние крохи терпения, я приблизилась. — Что-то я вообще ничего не понимаю, — Кëджуро разочарованно выдохнул. Всматриваясь в густую листву кедра, я все никак не могла осмыслить его действия. — Обанай! О-ба-най, слезай!... — он уже тише добавил, — Где бы ты ни был. Я со скепсисом выгнула бровь и иронично протянула: — Обанай - это птичка такая? Кëджуро удивленно уставился на меня. Под его взглядом я неопределённо повела плечами. — Убуяшики тоже со своими чёрными курицами общается как с людьми. «До чего только не доводит одиночество.» — Обанай - живой человек! — со всей серьезностью ответил Кëджуро. «Или идиотизм. Не помню в биографии Ренгоку никакого Обаная.» Подойдя к мальчику вплотную, я положила ладонь ему на плечо и начала мягко говорить: — Дорогой мой, я все понимаю, но у меня нет времени на твоих воображаемых дру... И вдруг Кëджуро дернулся и, повернувшись вполоборота, что-то поймал в воздухе у самого моего лица. Все произошло так быстро, что я даже испугаться не успела и просто уставилась в одну точку, глупо хлопая глазами. Сбросив мою руку с плеча, мальчик строго отчеканил: — Обанай, ну сколько можно повторять? Не кидайся в женщин камнями. И вообще, слезай давай. «Ого, вот это реакция.» За очередным порывом ледяного ветра и шумом листьев я так и не услышала, ответил ли кто-нибудь мальчику. — Прекрати. Мне ничего не угрожало. Она хочет нам помочь, — создавалось впечатление, что он говорит с пустотой,— Хорошо, я попрошу её. Мальчик подошёл ко мне и не без стеснения попросил: — Вы не могли бы отойти шагов на двадцать... Пожалуйста. Я еще раз обвела взглядом Кëджуро. Теперь он смотрел мне в глаза с небывалой уверенностью, чуть краснея лицом под моим внимательным взором. Глаза ясные. На психа не похож. — Ладно, — я благодушно кивнула и последовала его просьбе. Через мгновение после того, как я это сделала, с дерева, кряхтя и пыхтя, спустился неказистый мальчик. Он был на голову ниже Кëджуро, с длинными чёрными волосами, завязанными в нелепый хвостик, полный колтунов и петель на затылке. Издалека он казался совершенно обычным. Я невольно вздохнула с облегчением. Кто бы мог подумать, что увидеть простого мальчика среди этого буйства красок будет так освежающе. Подойти я так и не решилась. Судя по горячему приему и по тому, что мне оказал о нём Кëджуро, девушек, так называемый "Обанай", не особо жалует, а рисковать лицом я пока не планирую. Наблюдая за ними со стороны, я так и не расслышала, что он отвечает Кëджуро. Все слова загадочного мальчика напоминали мне шипение масла на сковороде. Тонкий светлый халатик развивался, подчёркивая хрупкое телосложение мальчика. Из-за длинной челки и непонятных бинтов на рту, я так и не смогла рассмотреть его лицо. В глаза бросились два тёмных пятна на рукавах. Под ложечкой засосало. Болеют мышиной лихорадкой в основном фермеры или любые другие люди, часто контактирующие с землёй. «Наверное, он тоже болеет. А бинты... Нет, что-то не сходится. Он должен лежать с лихорадкой, если у него кровь из носа идет. Странно. Ничего не понимаю...» Ренгоку взял мальчика за руку и повёл в мою сторону. Когда между нами оставалось меньше трёх метров, Обанай затормозил и спрятался за спиной Кëджуро. «Неужели я такая страшная?» — Кëджуро, передай своему другу, что я не кусаюсь... — порыв холодного ветра прервал меня, заставив поморщиться. Я зажмурилась. Вдох. Выдох. Открыв глаза, я вновь провела взглядом по Обанаю, который старательно прятал лицо за челкой. От вида его лёгкой одежды мне стало ещё холоднее. Еле-еле скинув с себя достаточно плотное коричневое хаори, я кивком подозвала к себе более лояльного к моему гендеру мальчика. — Возьми. Накинь на него. И пусть не ходит босиком. Я не надолго отойду и вернусь с экипажем. Прошлые мои указания ты, надеюсь, помнишь? — он как-то странно посмотрел на врученную одежду, потом вновь на меня. Далее с уверенной улыбкой кивнул. — Славно. Если нужна будет помощь, не стесняйся просить Сабито.

***

Управилась я быстро. Во всех странах, во все времена найдутся люди, которые хотят заработать. К сожалению, с моей палочкой из вишневого дерева с тонкой цветочной резьбой пришлось распрощаться. Самое обидное, что стоимость услуг местного транспорта и в половину не покроет утрату моей любимой заколочки. Знала бы, что все так выйдет, взяла бы с собой кошель. Я была недовольна. Очень сильно недовольна. Когда я вернулась обратно, мальчишки уже были собраны и готовы к отбытию, а я мысленно благодарила Бога за то, что мы успели смотать удочки до появления хозяина. Но даже после того, как мы сели в повозку, я продолжала сидеть как на иголках. Казалось, что из каждого угла может выпрыгнуть неадекватный мужик с похмельем. Я показала примерное направление кучеру, так как хорошо запомнила дорогу сюда. Ехали мы в тишине. Неловкой тишине, в которой ощущалось лёгкое чувство недосказанности. Сабито, сидя рядом, прижал к себе книжки и о чем-то глубоко задумался. Кëджуро осторожно обнимал обессиленного брата, изредка на меня поглядывая, а когда я ловила его взгляд и кивала, как бы спрашивая, что ему нужно, мальчик лишь мотал головой и отворачивался. Самым неприятным попутчиком для меня оказался Обанай, сидевший диаметрально противоположно мне и крепко державший за руку Кëджуро. Глаз его я так и не увидела, но ярко чувствовала исходящую от него ненависть, презрение и недоверие. Как бы трудно ни было, я старалась не обращать на это внимание. «Я женщина из ниоткуда, ведущая их в некуда. Он имеет полное право мне не доверять.» Я опять невольно задумалась о своём происхождении. В голову закралась мысль о том, что я так и не дочитала тот блокнот. Может, там действительно было что-то про Обаная. Я повернулась к Ренгоку и поинтересовалась: — Кëджуро, Обанай же тебе не брат? Мальчик отозвался тихо, так, чтобы не разбудить Сенджуро: — Да, все так. — Тогда откуда он в поместье? — Больше года назад...Ай! — Обанай сжал руку Ренгоку до белых костяшек. Когда мальчик поинтересовался у него, в чем дело, тот лишь активно замотал головой. Кëджуро посмотрел на меня виноватыми глазами и произнес. — Извините. Я вздохнула и снова отвернулась к окну. — Да ладно. Чего уж там. Краем глаза, я заметила какое-то движение в складках одежды Обаная, но не придала этому значения.

***

Казалось, что добрались мы до фальшивой деревеньки Кагаи ощутимо медленнее, чем приехали. Дождь так и не начался, оставляя висеть тёмные тучи до самого вечера. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в ярко оранжевый цвет. Выйдя из повозки, я невольно ликовала, что эта душная поездка наконец-то закончилась. Сабито помог мне донести книжки до поместья Убуяшики под любопытные взгляды прислуги. — Спасибо. Не забудь проконтролировать, чтобы все помыли руки. Вечером пойдешь в сенто (Японская баня), — я потрепала его по волосам, — Все. Иди к остальным. Ты наверняка проголодался. Баба-сама сказал, что покормит вас. Сабито подался на встречу моей руке и, взглянув на меня исподлобья, участливо поинтересовался: — А Вы есть не будете? Я заправила его уже порядком отросшую челку за ухо. — Ещё есть дела. Не переживай об этом. Иди отдохни хорошенько. Когда Сабито убежал, я оглянулась. Поблизости стояли служанки, которые о чем-то перешептывались и украдкой поглядывали на меня, не решаясь подойти. Заметив, что я на них смотрю, девушки замолкли. Одна из них, наиболее низкая, но крепкая на вид, все-таки подошла и, подняв завернутые в уже грязную простынь книги, учтиво сообщила: — Господин Убуяшики ещё не ложился. Я доложу ему о Вашем прибытии. Горячая вода уже готова. Так что перед встречей с господином Вы успеете привести себя в порядок, — она кивнула на сверток, —  это нужно отнести в Вашу комнату? — Благодарю, но у меня есть разговор к вашему господину, который должен произойти безотлагательно. Девушка без лишних вопросов прошла мимо своей компании и повела меня по поместью прямо к комнате Убуяшики. Стук. Перебрасывание короткими фразами, и вот меня пустили внутрь. В глаза сразу бросилось потрепанное состояние Кагаи. Памятый спальный халат, растрепанный пучок из сальных чёрных волос, красноватые уши и чуть-чуть дергающийся глаз. Заметив меня, он с горем пополам выпрямился и прижал руку к сокращающемуся веку. — Добрый день, — Убуяшики взглянул в окно на ещё не успевшее сесть солнце, которое едва маячило на горизонте, — Или вечер, а может уже ночь... — Смотрю, у тебя тоже выдался насыщенный день. —  И не говорите. У всех будто плотину с проблемными водами прорвало. Сейчас Кагая казался мне более понятным и родным из-за знакомого для каждого управляющего характерно потрепанного вида. Без своих выверенных манер, идеально выглаженной одежды и вежливой снисходительной улыбки он мне нравился в разы больше. Теперь я видела в нём человека, а не вылизанную марионетку. Мне гораздо проще доверять людям, чьи изъяны я видела. — Могу ли я узнать, что в простыне? От вида такого Убуяшики я невольно смягчилась, но это была капля в море в сравнении с тем недовольством и гневом, которые я носила в себе весь день. — Это? Да так. Просто подарочек тебе в знак моей благодарности за предоставленную помощь утром. Кагая в миг осунулся ещё сильнее. Облакотившись на стол, он прикрыл лицо руками и едва слышно взвыл. — Да что б это все... — произнёс он на выдохе. И тут на подкорке закралась мысль о том, что я опять перегибаю. А Убуяшики все продолжал тихо ругаться, чтобы хоть как-то скинуть накопившееся напряжение, — Боги, ну что я делаю не так? Судорожный вздох. Он с силой провёл рукой по лицу, будто стараясь содрать с себя кожу. Следующие его слова были пугающе спокойны. — Что случилось? Несмотря на то, что мне было его почти жаль, я продолжила колкую тираду: — Разве твои подпевалы тебе не похвастались, как осадили высокомерную выскочку с высоким происхождением? Взгляд помрачнел, а тон приобрёл нотки разочарования. — Госпожа Хара, что б Вы знали, я ни о чем их не просил... — Я знаю. Застигнутый врасплох Кагая замер. — Что? — Я знаю, что ты им ничего не приказывал, — понаблюдав за его реакцией, я со скепсисом выдала, — Мое мнение о тебе не такое отвратительное, как ты думаешь. Я опустилась на дзабутон напротив. — Ты не похож на мелочного идиота, который станет мстить через слуг. Взгляд Кагаи прояснился. На лице появилась странная смесь эмоций. Была ли это благодарность, сомнение или вообще истерия в лёгкой форме? Он хотел что-то сказать, но я остановила его жестом. — Чтобы в будущем не возникало недопониманий, я хочу сразу обозначить свои намерения, — посмотрев на него исподлобья, я изобразила самое холодное и яростное выражение лица из возможных, — Я жажду правосудия. Эти два недоноска нехило так оступились на тропе жизни. Нужно направить их на путь истинный. Убуяшики передернуло. — Прошу прощения за моих подчинённых. Они не должны были вам грубить. Я наклонила голову в бок и с полным непониманием на лице прервала его: — О чем ты вообще? Кагая опять замер, переваривая мои слова. — Да срать я хотела на слова этого мусора. Если бы мне было дело до детского лепета всякого сброда, я бы давно закончила свою жизнь в петле или с бутылкой в руках. Лицо парня скривилось от грубостей в сторону его подчинённых. Смотреть на него без усмешки не получалось. Сейчас я увидела от него больше эмоций, чем за все наше знакомство. — Из-за этих выблядков шестилетний малыш чуть копыта не откинул! Ты можешь представить себе, как высок уровень халатности?! Он, взглянув на меня с откровенным ужасом, неожиданно даже для самого себя выпалил: — Какой ещё малыш?! Я кратко пересказала ему все, что произошло в поместье Ренгоку до того момента, как два горе охранника скоропостижно унеслись в закат. Сейчас Кагая выглядел абсолютно пустым и разбитым. Уставший паникующий взгляд беспорядочно блуждал из стороны в сторону, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь. — Какой кошмар. Что с мальчиком? Он жив? — Не беспокойся, все нормально. Я забрала его с собой. Сейчас он в поместье Баба. Насколько мне известно, случай не критичный — выкарабкается. Он выдохнул и расслабил плечи. — Пришлось правда пожертвовать моей любимой заколочкой, — заметив, как на меня смотрит Убуяшики, я торопливо добавила, — Ну да ладно. Это мелочи. Убуяшики немного помолчал и произнёс: — Я куплю Вам точно такую же. Нарисуйте Он потянулся к пустому листку и кисточке, но я резко прижала его руку к столу. — Мелочи, — произнесла я с нажимом. И чтобы он не чувствовал себя виноватым и обязанным, с губ сорвался ещё один едкий комментарий: — Неужели ты думаешь, что я настолько бедная, что не смогу купить себе такую же заколку? Не оскорбляй меня своим убогим благородством. Он все понял. В такие моменты меня жутко бесила его проницательность. — Спасибо, госпожа Хара. Лицо озарила добрая, по-настоящему счастливая признательная улыбка. Кажется, я совсем забыла, что он четырнадцатилетний мальчишка, который несёт на себе огромную ответственность. «Он ещё и сирота.» Мальчишка, за спиной которого огромная организация по истреблению демонов. От его решений зависит жизнь и смерть. Не знающий моей предыстории человек решил бы, что мы с ним очень похожи. Рано заняли правящие позиции, оставшись без защиты. От наших решений зависит судьба тысяч, если не десятки, сотни тысяч человек. Вот только... Убуяшики живёт свою первую и единственную жизнь. «Так странно. Ещё вчера я говорила, что ни за что не стану с ним дружить, а сегодня... Как непостоянно женское сердце. Стоило меня немного разжалобить и вот итог.» Так пусть мои знания и опыт станут попутным ветром в его парусах. — Не трать слова попусту. Для друзей это в порядке вещей. Глаза Кагаи болезненно заблестели. — Друзья...? — Ну да, — я выгнула бровь и со скепсисом протянула, — Если ты сейчас распустишь нюни, меня точно стошнит. И вообще! Почему ты ко мне на "Вы" обращешься?! Не такая уж я и старая, да и ты сам сказал, что мы на равных! Он какое-то время пытался проморгаться, силясь сдержать скопившийся стресс, но его потуги не увенчались успехом. Капля скатилась с его щуки и упала на стол. «Любопытное наблюдение: большинство особей мужского пола плачут в моем присутствии.» Кагая быстро утер слезы и, желая разрядить атмосферу, решил отшутиться: — Да как же на "Вы" не обращаться, когда Вы не кто иная, как госпожа. Обращаться на ты просто язык не повернется. Его взгляд снова упал на мой "подарочек". — Я так посмотрю, Вы несильно заморачивались с упаковкой для благодарного презента. — Неужели Вы подумали, что я стану заворачивать краденное в шёлка? Мое лицо было беззаботным и веселым. — Краденное? Ха-ха, Вы как скажете. Хорошая шутка, я почти поверил. И тут я в миг перестала улыбаться. — Кто сказал, что я шучу? Лёгкий смешок Кагаи плавно перетек в истирический хохот, а из глаз снова брызнули слезы. — ХА-ХА-ХА! ЖУТЬ КАКАЯ! КРАДЕННЫЕ ВЕЩИ В МОЕМ ПОМЕСТЬЕ! ХА-ХА-ХА-ХА! «У-у-у, поплыл пацан. Слабоват он на передок оказался. Ну ничего, пусть поплачет. Может, полегче станет.» На утро меня ждал наиболее неприятный сюрприз, чем тот, что я преподнесла Кагае.