Сисëцу:«Новый источник»

— Зачем тебе арахис? — со скепсисом произнес Миямото, ошеломленный моей реакцией . Я чуть сбавила нахлынувшее возбуждение и, прокашлявшись, отчеканила: — Хочу угостить кое-кого очень важного для меня. Тетсуя поморщился. — Я его знаю? Я неопределенно провела плечами. — Его имя ты точно слышал... — Ты опять юлишь, — недовольно прошипел парень. — Меня это начинает напрягать. Я не могла винить его в недоверии и, подойдя к креслу, в котором он сидел, склонилась, проговорив следующие слова тихо, но четко. — Хочешь знать, насколько это важно? Стекла очков блеснули в свете солнца, когда он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Я продолжила говорить: — Это важно настолько, что я настоятельно тебя прошу, чтобы ты сделал все возможное, чтобы путь этих орешков никто не отследил. Глаза Миямото округлились и наполнились жадным интересом. — Что ж ты такое задумала? — его рука скользнула по подлокотнику, остановившись в нескольких миллиметрах от моей, и сжала мягкую обивку в предвкушении. — Если все выгорит, я обещаю, что завтра вечером я расскажу тебе наиинтереснейшую историю о... А, впрочем, ты и сам скоро обо всем узнаешь, — тепло потрепав его по щеке, совсем как ребенка, я разрушила напряжённую атмосферу между нами, — Просто будь хорошим мальчиком и слушайся меня. Блеск в глазах исчез, а лицо опять скривилось. — Как с псом обращаешься. — Не утрируй. Знаешь же, что я делаю это из любви. Почувствовав легкое головокружение, я прикрыла глаза и усилила хватку на спинке и подлокотнике. Мои мысли вернулись к более важным вещам. «Еда.» Открыв глаза, я поняла, что Миямото смотрит на меня. Я выдохнула и чуть легкомысленно взъерошила его челку. — Я умираю с голоду. Зевнув, я вяло поплелась к двери и, обернувшись к нему, бросила: — Ты не идешь со мной или тебе необходимо особое приглашение? Опомнившись, он торопливо ответил: — Да-да, сейчас. Выйдя за дверь, мы молча спустились вниз. Народу в холе заметно прибавилось. Кто-то смеялся, кто-то обеспокоенно шептался, кто-то спорил, а кто-то с удовольствием сворачивал кровь персоналу. Мой взгляд сразу зацепился за светлую голову за самым крайним столиком. «Хах, думал спрятаться с такой-то внешностью.» Но привлекал Ренгоку внимание не только этим. На его столе было множество тарелок, сложенных в несколько рядов друг на друга, будто он только что обедал с компанией. Мы с Миямото переглянулись — чужие очки сползли на нос от удивления, а глаза вопросительно метались от Шинджуро ко мне, как бы спрашивая: "Нормально ли это?" Я закусила губу и кривовато ухмыльнулась, не зная, что ему ответить. Элегантно поправив челку, я торопливо приблизилась к его столу. До ушей доносились обрывки фраз. — Сколько он съел...? — Это еще не все тарелки... — Господин, должно быть, богат... — Моя бабушка говорила, что хороший аппетит — это признак мужской силы, а ей, между прочим, восемьдесят семь лет... «Или признак скорой нищеты.» Услышав последнее предложение, я закатила глаза и, остановившись напротив обсуждаемого, фальшиво улыбнулась, сложив руки в замок с такой силой,что костяшки побелели от напряжения. — Ренгоку-сан, Вы привлекаете много внимания своими пищевыми привычками. Не думала, что Вам придется объяснять то, что лишние взгляды мне ни к чему. Что ж, это моя ошибка, — произнесла я, понизив голос до тихого рычания. Не отвлекаясь от еды, он поднял на меня глаза и, прожевав, безразлично ответил на мой выпад: — Если хотите со мной поругаться или оскорбить, то говорите прямо. Сэкономите время и мне, и себе. Я присела за стол, мысленно пересчитывая тарелки и примерно прикидывая сумму. «Он это месиво еще и чаем запивает.» — Ренгоку-сан, у Вас слишком раздутое самомнение. Вы, наверное, забыли, что не являетесь пупом земли. Я улыбаюсь не для Вас, а для них, — я обвела глазами весь зал, — Может, для Вас я и злобная интриганка, но для них я все еще благодетельная химе... Прервал меня третий голос: — Злобная интриганка? Так теперь называют человека, который спас жизнь? «Черт. Миямото со своим любопытством как кость в горле встал.» Тэтсуя сел рядом со мной. Отговорка пришла мгновенно. Я, разыграв чуть сконфуженный вид, наклонилась к нему, тихо заговорив: — Скажем так, спасение произошло не совсем законным способом. Я вернула взгляд к своему временному охраннику и невольно поежилась. Ренгоку сверлил меня глазами, не отрываясь от еды. Он понял, что я намеренно не сообщаю подробностей. На секунду сердце замерло от ужаса, что он все расскажет. Но он смолчал. — Вот оно что, — к столу подлетели официантки, забирая большую часть тарелок с нашей стороны. Мы с Тэтсуей сделали заказ и продолжили сидеть в тишине. Миямото взглядом внимательно осматривал Шинджуро, а мне опять стало дурно. Сейчас он начнет допытываться до правды своим излюбленным способом - закидывать как бы ничего не значащими вопросами и потихоньку анализировать ответы, вычленяя информацию. Я прекрасно понимала, что если Тэтсуя всерьез возьмется за него, меня выведут на чистую воду. — Ренгоку-сан, ведь так? Мне так приятно с вами познакомиться, — он тепло улыбнулся, — Вы, должно быть, очень талантливый, так как госпожа Хара сброд с улицы на службу не берет. Позволите мне блеснуть своей наблюдательностью? Миямото поправил очки, сложив руки перед лицом и, прикрыв глаза, стал поочередно произносить: — Так-так, посмотрим. Прямая выверенная осанка, скованное и уверенное поведение... А ещё Ваша рука постоянно непроизвольно тянется к месту на поясе, где обычно крепится катана. Из этого можно сделать вывод, что Вы опытный мечник. Все мои надежды на то, что на этом Тэтсуя закончит рассыпались в пух и прах. Парень под видом светской беседы продолжал задавать мужчине вопросы. После непродолжительного диалога, в процессе которого Миямото получил лишь сухие односложные ответы, он оставил свои попытки на неопределенный срок, чтобы не показаться назойливым или излишне заинтересованным. «В нем слишком легко узнать мечника. Даже обычный номин это бы понял.» «Мечник...» «Меч...» Я тяжело вздохнула, ощущая легкую мигрень. «Телохранителю необходимо иметь при себе оружие. Иначе это будет выглядеть странно.» Нам принесли еду и я, соблюдя все формальности перед приемом пищи, несмотря на сильный голод, не позволяла себе быстро есть. — Во сколько оружейный закрывается? Поняв к чему я клоню, Тэтсуя быстро сориентировался. — Не скоро. Через какое-то время, когда мы закончили трапезу, к нам подошла девушка и смущенно протянула мне чек, но Миямото перехватил его и с жадным любопытством впился глазами в цифры. К этому моменту Ренгоку уже перестал есть и просто потягивал уже остывший чай. С губ Миямото сорвался нервный смешок. — Хах, а ты точно можешь себе позволить такого охранника? Я забрала бумажку из его рук и с показной уверенностью протянула: — Мои люди спят на шелках и едят золото. Вряд ли так уж доро... «СКОЛЬКО, БЛЯТЬ?!» Казалось, мое сердце пропустило удар. Нет, не удар. Несколько. Взгляд поочередно блуждал от чека к Шинджуро, от Шинджуро к тарелкам и обратно к чеку. Я была в таком шоке, что какое-то время не могла связать и двух слов, просто открывая и закрывая рот. «Сука, я стану нищенкой. Грязной вонючей нищенкой. Ладно один раз заплатить, но это только обед! У ТЕБЯ ТАМ ЧТО, ЧЕРНАЯ ДЫРА?! ЧИСТО ФИЗИЧЕСКИ В ЧЕЛОВЕКА СТОЛЬКО НЕ ПОМЕСТИТСЯ!» Увидев мое лицо, Тэтсуя невольно улыбнулся и отпустил колкость: — А ты беспокоилась, что родственники твое имущество раздербанят. Ты и сама с этим прекрасно справляешься. Я язвительно улыбнулась и протянула: — Ну что ты такое говоришь? Я просто вычту это из твоего жалования... Ехидная ухмылка застыла на его лице, очки сползли по нос, а глаза округлились. — Знаешь, я довольно хороша в экономике и умею правильно распределять ресурсы. — Жестокая женщина, как ты можешь со мной так поступать? — Мы договаривались, что я плачу тебе за сдельную работу. А сейчас ты нихуя не делаешь. — Как это нихуя?— он выставил вперед ладонь и стал загибать пальцы,— Я, между прочим, тебя сопровождаю, развлекаю... Я понизила голос. — Так ты проститутка, получается. Вот только она за эти деньги со мной еще и переспит. Голос Миямото превратился в полусдавленный шепот. — Да как ты можешь...?! — Спасибо большое! Приятного дня, — звонкий голос официантки перебил наше препирательство. Девушка ушла, а я и Тэтсуя остались в замешательстве. Мы одновременно посмотрели на Ренгоку не в силах поверить в происходящее. Мужчина невозмутимо выдержал наши взгляды и прокашлявшись отчеканил: — Кхм, я и сам могу за себя заплатить. Я почувствовала, как у меня начинает дергаться глаз. По спине пробежал холодок от взгляда моего дорогого товарища. Едва заметно скосив глаза на Тэтсую, я тут же наткнулась на выражение лица: «Да кто он нахрен такой?!». Я просто пожала плечами, изобразив схожее недоумение. Шинджуро опять, сам того не замечая, или же намеренно, поставил меня в шаткое положение. У Миямото все больше вопросов, а у меня все меньше убедительных ответов. «Он еще и за нас заплатил.» «Скотина.»

***

До вечера оставалось совсем ничего. Я уже заметно устала от частых поездок. Глаза сами собой слипались, а голова была заполнена множеством вариантов развития событий завтрашней встречи. Меня ждал донельзя неприятный разговор. «Старик согласился встретиться со мной. Что ж, преподнесу ему достойный подарок.» Сакаи Рюу - не простой орешек. Для начала на него необходимо произвести правильное впечатление. Сейчас я легкая добыча для его цепких лап. Вот только капканов у меня предостаточно для того, чтобы оставить его без когтей. Отослав Миямото по еще одному неотложному делу, я зашла в оружейную лавку и мое внимание сразу привлекли катаны в витринах и канабо, которые выглядели весьма внушительно. Мои руки сами потянулись к впечатляющему оружию и, остановившись в нескольких миллиметрах от стекла, невесомо прошлись по всей длине. «Самое красивое оружие - это опасное и функциональное оружие. Оно должно быть удобным и неброским.» Конечно, я понимала, что вся эта прелесть на полках находится только для вида. Катаны нельзя было носить с собой в качестве оружия еще с 1876 года, а канабо пользовались только дворцовые охранники. Ко мне подошел невысокий мужчина и, согнувшись на девяносто градусов, хрипло промямлил: — Приветствую благородную химе. Безумно рад видеть Вас в нашем заведении. Чем я могу Вам помочь? Я безразлично скользнула взглядом по фигуре передо мной и произнесла: — Подберите моему спутнику оружие. Учтите все пожелания. О цене можно не беспокоиться. Я обернулась и увидела Ренгоку у полок с танто. — В этом нет нужды, — мужчина без особого интереса весьма ловко вертел острый нож между пальцев, — Я уже выбрал. Я присмотрелась к предмету в его руках. Простой танто. Он имел короткое лезвие, поблескивающее на свету, и черную ручку с чехлом отделанными кожей без гравировок. Судя по всему, это был средний ценовой сегмент. — Н-но, господин, это далеко не все, что у нас есть... — начал суетиться хозяин. Шинджуро прервал его на полуслове. — Не вижу смысла оставаться здесь дольше необходимого. Я нашел то, что искал. Я потерла виски от накатившей усталости и со скепсисом выгнула бровь. — Ренгоку-сан, Вам не кажется, что это немного... Немного? Вы действительно хотите защитить меня ножом, длина которого с мой локоть? «Он бы еще сюрикенов набрал. Может, хотя бы вид сделаешь, что тебе не поебать на мою судьбу, а?...» Казалось, что этот диалог утомил и его тоже. Ренгоку подошел к продавцу и, всучив ему пару монет, вяло протянул: — Не вижу смысла переплачивать, — Шинджуро посмотрел мне за спину и тут же помрачнел. Его рука неосознанно потянулась к поясу и тут же отпрянула, будто обожглась, сжимаясь в кулак. Этот жест не ускользнул от моего взгляда. Когда мы вышли из лавки, он, находясь на почтительном расстоянии, наклонился так, чтобы его слышала только я. — Надеюсь, на этом все? У меня нет никакого желания продолжать носиться по городу. Тем более, скоро стемнеет. Прохладный ветерок приятно обдувал чуть запревший затылок, пока я всматривалась в толпу в поисках знакомой фигуры. — Старость не радость? Уже умаялись? Подняв взгляд на Ренгоку, я увидела, как тот нахмурился и вздохнул, словно от безысходности, но препираться не стал. Видимо, понял, что если начнет, то это затянется на долго. Когда я посмотрела на него сейчас, ко мне в голову пришла любопытная мысль, и, как только я захотела ее озвучить, мужчина деликатно опустил руки на мои плечи, вызвав мурашки, и переместил меня подальше от дороги. В тот же момент мимо нас проехала машина. Я, все еще находясь под впечатлением от внезапного контакта, изумленно смотрела ей вслед, совершенно забыв, о чём хотела его спросить. Теперь на языке вертелась благодарность, но я упустила момент, когда она бы прозвучала не неловко, и просто смолчала. Особо не торопясь, мы направились в назначенное с Миямото место встречи. Так как мы управились с покупкой оружия довольно быстро, я не рассчитывала встретить его на месте, но ошиблась. Тетсуя сидел с абсолютно каменным лицом, рассматривая маленький холщовый мешочек в своих руках. «Нервничает.» Возможно, кто-нибудь этого и не понял, но только не я. Всегда, когда Миямото расстраивался, он максимально уходил в себя. Его выдавали чуть скованные движения и холодный взгляд, через который невозможно понять, о чем он думает на данный момент. Я подошла и осторожно постучала по столу ногтем. Он поднял голову, но увидев меня, в лице так и не переменился. «Дело плохо.» Парень протянул мне мешочек и молча отошёл в более уединенное место. Не дожидаясь особого приглашения, я жестом приказала Ренгоку никуда не уходить и направилась за ним. Миямото отвел меня к дальнему столику заведения, чтобы нас никто не слышал, но в то же время мы оставались у всех на виду. Посидев так несколько минут, парень все-таки решился нарушить тишину. — Я встретил отца, — он не смотрел на меня. «Странно. У них не такие плохие отношения, чтобы после встречи он так плохо себя чувствовал.» — Помнишь, ты спрашивала, зачем я приехал? Скоро начинается сезон, а я не на стрельбище. «И правда. Со всей этой беготней я совсем забыла про соревнования.» Но, естественно, Миямото я в этом не признаюсь. Тэтсуя снял очки и в непривычной для него манере провел пальцем по стеклу, оставляя мутный отпечаток на внутренней стороне линзы. От этого действия меня аж передернуло. — Нэо, я... Я больше не могу стрелять. Из-за постоянного напряжения зрение ухудшилось и... И теперь даже в очках перед глазами все плывет... Я молча слушала его тираду и ощущала, как с каждым словом у меня болезненно сжимается сердце. Единственное занятие, которым так дорожил Миямото, единственное, что он впервые сам смог контролировать в своей жизни — направление, тяжелое натяжение тетивы, скрипящая ось лука — все это он теперь вынужден был забыть. Я почти физически ощущала, как тяжело ему было произносить каждое слово, чтобы не дать слезам застелить глаза. Тсуя был не из тех, кто дает волю грусти в присутствии близких людей. Лишь один единственный раз я видела, как он плачет. В последнее время я заметила, что довольно часто вспоминаю дело о лихорадке трехлетней давности. В то время госпожа Миямото тоже стала жертвой. Но, к сожалению, спасти её не удалось бы. Только продлить жизнь на некоторый срок. Тэтсуя и его отец были убиты горем. Партия лекарств была ограничена, и передо мной встал выбор: спасти чью-то жизнь или дать мальчишке, который вырос у меня на глазах, еще немного времени побыть с матерью. Медики и Такаси ни за что бы не допустили такую растрату ресурсов. Миямото понимал это и ничего у меня не требовал. Даже ни разу не заикнулся об этом. Но, как оказалось, этого и не требовалось. Я любила моего маленького друга чуть сильнее, чем дорожила отцовский доверием. Когда я отдала микстуру Тсуе, он не смог сдержать эмоций. Сначала он разозлился и, раскричавшись, потребовал вернуть лекарство обратно. Миямото, как и я, знал, что меня за это сильно накажут, но я смирилась с последствиями и была готова ответить за это. Когда я вложила микстуру обратно ему в руки и одними губами произнесла: "все в порядке", Миямото пустил слезу, потом еще одну и еще. Скорбь и страх убивали его изнутри.

***

Несмотря на мой достаточно весомый вклад в организацию работы медпунктов, этот поступок показал мою некомпетентность и опустил репутацию ниже плинтуса. Отец не смог скрыть мой промах, и положение нашего рода попало под удар. Такаси отвесил мне звонкую пощечину. Нет, не из-за причиненного ущерба его репутации. Из-за моих действий погиб человек, у которого были неплохие шансы выкарабкаться. Меня заперли дома и отстранили от дел на время, пока не стихнет скандал. Мнения людей на мой счет разделились. Кто-то оправдывал меня, а кто-то требовал более сурового наказания. Даже по сей день я сталкивалась с последствиями, но... Я ни о чем не жалела.

***

И сейчас, вспоминая об этом, я невольно сдавила мешочек, что он мне протянул. — По показаниям врачей, если я не хочу ослепнуть, мне следует навсегда прекратить заниматься стрельбой. Тэтсуя зло провел пальцем по второму стеклу. — Из-за этой чертовой помолвки и моего сорвавшегося участия в соревнованиях отец демонстративно игнорирует меня. Верно ждет, что я извинюсь перед ним и попрошусь обратно, признав, что моя страсть оказалась простым увлечением, а он с распростёртыми объятьями примет меня обратно. Юность? Горячность? Да что он понимает? Всю жизнь живет, подстраиваясь под других, и мне такой жизни желает?! — его голос сорвался на надрывной шепот. Руки отхватили дужки очков, и в какой-то момент мне показалось, что он сломает их, — Никогда. Этому. Не бывать. Его взгляд уставился на ослабшие руки. Бесцветные слова будто выносили приговор смертнику. — Я лучше сдохну, чем буду так жить. После смерти матери Тэтсуи семейство Миямото будто развалилось, и теперь отец и сын были порознь. Женщина, которая худо-бедно сглаживала конфликты между ними, не стало, и теперь их ссоры стали острее и опаснее. И первого, и второго можно было понять. Сын, которому осточертел родительский контроль, и отец, у которого сын - это единственное что осталось от любимой женщины. Хотелось поддержать или пошутить, чтобы разрядить атмосферу, но сейчас я прекрасно понимала, насколько это неуместно, и просто продолжала молчать. Миямото заметно успокоился, и я пришла к выводу, что на этом разговор личного характера закончен. Оглядевшись, я встретилась глазами с Ренгоку и жестом подозвала его к нашему столику. Тэтсуя достал мягкую тряпочку и стал натирать стекла, как ни в чем не бывало. Хоть в движениях все еще читалась злость и некоторая напряженность, сейчас он выглядел ощутимо живее. Шинджуро встал мне по правое плечо. — Хочу напиться сегодня, — Миямото уточнил совершенно будничным голосом, — Как свинья. Чтобы на утро сдохнуть от похмелья. Ты со мной? Поймав мой смущенный взгляд, Тэтсуя закатил глаза. — Ах, да. Точно. Столько дел на свете есть поважнее меня. — Ну что ты как ревнивая жена, ей Богу. Ты же понимаешь, что я строила планы, думая, что ты в Мориоке на стрельбище откисаешь...— я оборвалась на последнем слове. Мы опять замолчали. — Да понимаю я все. — он понизил голос и произнес это будто для себя, — Просто посиди рядом, ладно? Сначала я хотела без раздумий согласиться, но в тот же момент ощутила холодок по спине. «Вечер. Без солнца. Вдали от комнаты с защитными благовониями.» Надеясь найти отговорку, я задала, казалось, совершенно обычный вопрос. — Мы же не будем пить в гостинице, верно? Что за заведение ты подготовил? Миямото пару секунд пребывал в задумчивости. — «Востребованный осьминог». «Бинго.» — Но в осьминоге собираются только мужчины. В основном только парни из поколения сатори. Надеюсь, ты не забыл, что я женщина? Тэтсуя легко улыбнулся и игриво протянул: — А кто сказал, что Нэо Хара туда пойдет? «Нет... Нет! Я знаю этот тон! Только не снова!»