Dixi

Люблю. Больно это оказывается. Хоть и светло на сердце, что любовь взаимная и вместе мы будем не до Конца, а Вечность. Я слишком много боли причинила ему, а он мне. Мы шли друг к другу такими запутанными путями, что чуть не выбились из сил и не разминулись в жизни и смерти. Теперь я храню его боль отпечатком на лице, а он прячет мою в своей груди. И мы лечим друг друга, словно живая вода. Люблю. Умерла бы за него. Вновь. Я добровольно обрекла бы себя на вечные муки Преисподней, если бы ему был дан шанс увидеть золотую паству Небес. Но ему не нужен Рай, ему нужна только я, и я отдаю себя всю. Люблю. Играем в карты в вечной тиши. Всегда на желание и всегда после целуемся и дальше, дальше… Дрожу от этих воспоминаний, мурашки по спине и рукам. Будто и не было никакого греха, будто мы подошли друг другу мягко и естественно, как замочку ключик. Рассказывает мне о тысячи видах карточных игр, и я учусь, и проигрываю, и обыгрываю, и оставляю смазанный поцелуй на щеке. Перехватываю его ласковый взгляд и обмираю вся. Греюсь о накаленные нити в его глазах. Дразню. Люблю. Узнаю от него множество историй, легенд и баек. Делюсь своими, российскими, личными, перепрятанными. Перемешиваемся в жизнях друг друга, вставляем стёклышки своих воспоминаний. Словно я есть не только у себя в голове, но и у него, и если со мной что-то случится, я останусь с ним навсегда. Но о таком не стоит даже думать, я не хочу вновь обрекать его на вечное одиночество, переплетаю наши волосы морскими узлами. Он отмахивается, касается своим носом моего, ведёт рукой по моим обнаженным плечам. Радуюсь, жмусь ближе. Задыхаюсь. Люблю. Ведёт меня в танце твёрдо и осторожно. Смешиваюсь от внутренней уверенности в этих руках. Словно мои волосы вновь светлы, а годы не прожиты. Словно мы парой танцуем впервые, и я впервые испытываю ту пугающую меня гамму чувств. Надеваю красное платье. В нём наша память на двоих, и я вздрагиваю, как от удара, когда вижу его полный осознания взгляд. Хотя нет, не удар, случайный поцелуй. В бальном зале мы Вечно одни, потому наш импровизированный танец может превратиться в объятия и дальше, дальше по списку. Я всегда прошу сначала потанцевать, а потом делать всё, что хочет он и чего хочу я. Чего хотим мы, и это «мы» — лучшее слово в жизни. Люблю. Спать ложимся вместе. Обнимаемся, конечно же. Он всегда любил прикасаться ко мне, а я так отвыкла от тактильных ощущений, что чувствую себя наркоманкой. Мне мало его рук, мне мало его губ, я хочу змеей оплести все его тело и не отпускать никогда. Он не противится, и это приводит меня в восторг. Знает цену человеческих прикосновений та, кто всю жизнь боялась случайно дотронуться до мужчины и не смогла завести дружбу с женщиной. За это я до сих пор слегка обижена на него, но мы неизменно ложимся спать вместе, потому что любить его было моей судьбой, как было его судьбой любить меня. Люблю. Прости, милый мальчик французского двора. Ты с пылом шептал мне сладкие слова и я была готова отвечать на них. Если б на Земле не было его. Я убежала бы с тобой, стала бы твоей женой, родила бы тебе детей и навещала бы твою сестру с коробкой пирожных. Но он есть и он мой. Но есть я, и я та, кто есть и кого не изменить. Я — Наталья Чарская, графиня с Вечной тёмной тайной за спиной. Я — Дама Пик, символ скрытой недоброжелательности, предвестник беды. Я люблю графа Сен-Жермена с нашей первой встречи и буду любить до последнего вздоха этого мира. Прости, Филипп. Твой ангел давно упал в Ад, я живу лишь им и лишь ему до скончания времен адресовано это слово. Люблю, мой граф. Больше собственной Души. Навеки проклятая твоя Натали.