Полина

В то время, как чёрный автомобиль продолжал плавным образом двигаться по шоссе, Полина «передумала» уйму различных мыслей, которые в буквальном смысле сейчас атаковали голову русской блондинки. Например, как же её встретят родители Ганса?.. И прочая родня её законного немецкого супруга?.. Однако, судя по всему, каким образом её поприветствовал служащий в их семье — реакция родителей Кляйна в полной мере должна быть ещё  хуже. Хуже в стократ. И грядущее знакомство отнюдь не предвещает абсолютно ничего хорошего. В этом новоиспечённая Фрау Кляйн ни на толику не сомневалась. У Орловой натурально полностью вспотели ладони и тряслись колени, когда её водитель, наконец, после неспешной дороги, показавшейся девушке чёртовой вечностью, припарковал автомобиль возле огромного трёхэтажного дома с несколькими пристройками.  А затем — с безумнейшим образом наигранной любезностью, открыл заднюю дверь автомобиля, однако даже не подал ей руки, и Орловой пришлось не без труда вылезти из автомобиля самой, обхватив рукой свой уже отнюдь не маленький беременный живот. — Приехали, — довольно-таки неприязненным тоном бросил мужчина по-немецки, на что до смерти перепуганная блондинка сызнова кивнула в совершеннейшем молчании. — Следуйте за мной, — продолжил слуга сухим и бесцветным тоном своего голоса. Полина в совершенном безмолвии крайне неуверенными шагами просеменила вслед за своим «проводником». Парадную дверь огромнейшего поместья им открыла всё та же неизменная домработница — молодая еврейка Сара. Она выдавила из себя очень сочувственную улыбку, которую и адресовала Орловой. Всецело и полностью, на что блондинка испуганно и лишь слегка — улыбнулась в ответ. Когда девушка очутилась в донельзя прохладной прихожей, у Полины сразу же сложилось очень стойкое ощущение того, что она непременно упадёт в тотальный обморок. Вот прямо сейчас. И прямо здесь: то ли от высоких потолков и огромного пространства, то ли от всецело накрывшей девушку панической атаки. Сердце Орловой готово было выпрыгнуть из груди в любую секунду, дыхание участилось, наверное, в стократ, а ладони покрылись мерзким липким потом… Слуга привёл Советскую девушку аккурат в просторную столовую семьи Кляйнов, где сейчас у четы в возрасте происходил очередной приём пищи. Во главе стола гордо и с прямым станом восседал Глава семьи — седовласый Герр Кляйн, худощавого телосложения. По правую руку от него разместилась его супруга — Фрау Гертруда Кляйн. С её внешностью мой дорогой читатель имел честь познакомиться в предыдущих главах. Полина в одночасье замерла, ни жива ни мертва, опасаясь пошевелиться, да даже — сделать банальный вдох, ведь взоры пожилой четы сейчас всецело были устремлены лишь на неё. На неё одну… Домработница Сара неслышно вошла в столовую и встала чуть поодаль от широкого и длинного обеденного стола, также, с любопытством разглядывая и изучая незнакомку, словно та являлась, по меньшей мере, безумно редким музейным экспонатом.  — Русская гостья, — простодушно кивнул сопровождающий Полины и было очень похоже на то, что он едва заметно ухмыльнулся. Полина Орлова еле слышно сглотнула и отвесила такой же крайне неумелый книксен, как и там, у белоснежного здания, адресованный служащему весьма уважаемой в Берлине семьи Кляйнов. Нависло крайне продолжительное и безумно страшное гробовое молчание. Герр и Фрау Кляйн не сводили с несчастной русской Орловой своих тяжёлых, крайним образом презрительных взоров. Взоров, которые выражали чистейшего рода ненависть: рот Герр Кляйна даже чуть скривился от отвращения, которое мужчина сейчас испытывал. Внутри у Орловой моментально всё похолодело, и она, выпрямившись после действительно провального книксена, тяжело выдохнула.