Полина

Наступил по-настоящему тёплый и всецело солнечный немецкий ноябрь, и русская Орлова теперь находилась аж на шестом месяце своей беременности. Однако, с каждым новым днём стремительно приближалась ещё одна, крайне знаменательная Дата, а именно — день Рождения Полины. Блондинке тридцатого декабря 1942 года исполнялось девятнадцать лет. Мать родила её практически перед Новым, 1924 годом, заснеженным, тёмным и мрачным предновогодним вечером — и этим в полной мере сделала себе и отцу Полины настоящий Новогодний подарок. А через целых два с половиной года, именно седьмого апреля родилась её младшая сестра — Татьяна Орлова. Своё письмо, адресованное собственному мужу Полина, всё-таки, отправила непосредственно при пособничестве Сары и именно в этот самый момент держала в своих хрупких маленьких ручках грубый лист желтоватой бумаги — ответ своего любимого мужа. Ответное письмо было полностью написано по-русски, сызнова незнакомым девушке почерком и гласило:  Моя Драгоценнейшая любимая Жена!  Я получил твоё письмо и до сих пор храню его словно Зеницу Ока в нагрудном кармане своей немецкой формы. Право слово, я просто иногда достаю его и подолгу, даже часами любуюсь им, хоть и понимаю из него не больше пары слов. И оно действительно даёт мне силы жить дальше. Жить дальше — лишь ради ВАС. Ради тебя, родная и ради нашей вот-вот норовившей появиться на этот Свет маленькой крошки.  В части дела идут совсем не плохо. Мы сыты, одеты и не замерзаем. У Фридриха и Тани — полнейшая идиллия, и, честно сказать, мне даже немного завидно: ведь на их месте всецело должны были быть Мы с тобой… Милая моя!.. Сейчас для меня дороже ВАС нет абсолютно никого на этой Земле: ВЫ — мой Свет, моя Жизнь и верный стимул выжить на этой проклятой Войне. Я люблю Тебя, Драгоценнейшая моя Жена! И я бы отдал всё на Свете, лишь бы вновь увидеть Тебя, прикоснуться своими губами к твоим губам, подержать твою крохотную ручку в своей — грубой мужской, наконец, чтобы просто крепко, с неимоверной страстью, любяще поцеловать тебя в животик, где сейчас развивается продолжение Нашей Любви. Милая, я говорил с Мюллером несколько раз по поводу моего возможного отъезда из части, оставление службы и пути домой, в Берлин. Сначала он даже и слушать меня не хотел: просто резко обрывал начатую мной тему. И ругал меня… нещадно ругал. Постоянно, беспрестанно талдычил мне о том, что у меня целиком и полностью поехала крыша от безумной, безудержной и искренней Любви к Тебе… Ты мне, наверное, не поверишь, однако я и сам считаю абсолютно так же. Может, я действительно сошёл с ума от своих вечно рвущихся наружу чувств к тебе… Да я и сам это начинаю чувствовать: с каждым новым днём Нашей разлуки, я всецело, постепенно схожу с ума. Однако я не устаю напоминать Мюллеру о своём отъезде, и мне правда кажется, что он начинает потихоньку, постепенно, но «оттаивать». Девочка моя!.. Ты снишься мне каждую-каждую ночь, и из-за этого я люблю Тебя ещё больше и ещё искренней… Повторюсь, наверняка, в миллионный раз: я никогда и ни с кем не испытывал и толики подобного. И вряд ли уже испытаю: честно, кроме Тебя мне не нужен абсолютно никто. Ты — всецело МОЯ, и моей будешь до тех пор, пока сама Смерть не посмеет разрушить наш крепкий Союз. Я обязательно приеду обратно в Берлин, и уж тогда мы с тобой точно начнём жить своей семьёй. Милая, если у нас первым родится мальчик, назови его Ральф — в честь моего покойного деда. Ну а если у нас будет девочка — назови её Грета, мне безумнейшим образом нравится это имя. Тем более, оно начинается на ту же согласную, что и моё. А вообще, я бы не хотел останавливаться лишь на одном ребёнке: я хочу от тебя троих. Это как минимум. Потому что я сгораю от Любви к моей Полине, к тебе, к моей маленькой хрупкой и беззащитной девочке. Никогда и никому тебя не отдам!.. Мы будем очень счастливы, когда я самолично вернусь в Германию! Просто, умоляю, милая, дождись этого дня!.. С родителями я обязательно поговорю: уже послал им письмо вместе с твоим, ответным. За это можешь не переживать, всё будет в полном порядке! P.S. Я составил данное письмо не без помощи переводчика, который прибыл к нам в часть абсолютно недавно. Он перевёл его и записал, и лишь благодаря этому дядьке ты сейчас читаешь эти строки. Безумно люблю Тебя и неимоверно скучаю по ВАМ! Береги Себя и нашего малыша!                               Твой любящий Муж,                                        Ганс Кляйн. Полина Орлова горько улыбнулась сама себе, и в тот же миг горькие слёзы покатились по её привлекательному, ещё совсем не обременённому возрастными морщинами юному личику. Блондинка плакала, плакала, на крохотной кроватке, в своей каморке, крепко прижав письмо своего любимого немца к своей груди.