Полина

Берлин, Германия. Настоящий момент. Прямо в данный момент времени, Ганс Кляйн не мигая и не отрываясь, смотрел на своего некогда лучшего друга. Обоюдное молчание длилось крайним образом долго. Ну уж очень долго. Осознавая с лихвой всю несуразность, комичность и тотальную несерьёзность данной ситуации, отчего-то, Ричард первый подал голос: — Ганс… Я, разумеется, понимаю, что мне, по сути, вообще не место за этим столом, да и в принципе — в твоем доме… Но, пожалуйста, Ганс. Дай мне один-единственный шанс высказаться, покаяться и целиком и полностью признать собственное поражение. Я прекрасно понимаю: это будет весьма и весьма непросто для тебя… — О чём ты?.. — с широкой улыбкой перебил Кляйн-младший мужчину. — Ну как же, я о чём?— мгновенно опешил тот и в ту же секунду выпалил: — Я… Очень жалею, что так поступил с тобой!.. Предал нашу многолетнюю Дружбу, посредством этой вертихвостки Эммы… — Это всё — давным-давно в нашем общем Прошлом, Ричард, — холодно отрезал на эти слова Ганс, а затем, не без явного труда отодвинул стул и присел за обеденный стол, аккурат напротив своего бывшего лучшего друга. Полине Орловой совершенно не оставалось ничего больше, как донельзя смущаясь и краснея, сесть за стол рядом с мужем, по правую его руку. — Ричард, — выдохнул Кляйн- младший, — Пойми. Я действительно ужасно ценю твое намерение появиться сызнова в этом доме. Я снимаю пред тобой шляпу только за то, что ты, всё-таки, осуществил до конца это намерение. Это — поистине смелый поступок, и он вправду достоин лишь слепого уважения. Тем более, ты совсем не знал, не имел даже и малейшего представления о том, чего именно можно было от меня ожидать. Я мог бы попросту сейчас просто-напросто спустить тебя с лестницы, предположим. И тогда бы ты точно навсегда бы забыл и дорогу в этот дом. Самолично. Но. Я не буду этого всего делать. Более того, мой Дорогой лучший друг!.. Я буду благодарить тебя вечно за то, что ты однажды разлучил меня с Эммой…  — Как это?.. — затравленно поинтересовался Ричард, сглотнув. Сейчас мужчина попросту не верил собственным ушам. — Ты спрашиваешь, как это. А очень просто. Банально просто. Как дважды два. Если бы не ты, Ричард, я бы никогда, ни на один миг в своей ничтожной Жизни, не встретил бы Ту, которую сейчас люблю до потери пульса, до чёртовых мурашек, которую люблю в сотни раз больше самого себя... Которую поистине боготворю. Возношу до Небес. Я бы совершенно не встретил ту женщину, у которой под сердцем – мои кровные дети и которая прямо сейчас сидит прямо перед тобой. Я бы никогда не встретил мою Полину… И именно за это, ричард, я воспылал лишь Благодарностью к тебе по гроб жизни. И только ею. — То есть… Ты на самом деле прощаешь меня?.. — шокировано спросил Ричард.  — Конечно, прощаю. Именно ты —полноценный зачинщик моего личного Счастья. Мой драгоценнейший Друг!.. Запомни раз и на всю оставшуюся Жизнь: двери моего дома для тебя всегда открыты. — Ганс… Я правда не знаю, что и сказать, — пролепетал немец чуть не плача.  — А что тут скажешь?.. Пользуйся моим радушием. Я не держу на тебя никакого Зла, а тем более — горькой обиды… — У тебя очень и очень красивая жена. Я бы даже сказал — красивейшая, — выпалил вдруг с бухты-барахты Ричард, надолго задерживая собственный взгляд на Орловой.  Однако Ганс Кляйн был так ослеплен в данный момент радостью и своим великодушием, что абсолютно не заметил явно тревожного звоночка… А вот сама Полина его заметила. И очень даже хорошо заметила. Ведь именно в эту минуту друг её мужа рассматривал её таким образом, словно она являлась каким-то уникальным товаром на местной ярмарке. Будто была совершенно единственным таким товаром в своём роде. Причём, в одном экземпляре… Окончательно почувствовав себя неловко и донельзя неуютно, Полина резко разорвала глазной контакт с по-настоящему бесцеремонным немцем. — Да она у меня – просто чистейший ангел во плоти, – невозмутимо ответил, между тем, Ганс, не без явной гордости в своём голосе. «Это возмутительно!.. Что этот Ричард себе вообще позволяет?!..» — в это время крутилось в разуме у красивой беременной блондинки.  А Ричард всё смотрел и смотрел на русскую Орлову. Совершенно этот факт не скрывая. Не замечал всего этого маразма лишь сам Кляйн-младший. Причём, в упор. Будто мужчина в одночасье полностью ослеп. «Нет, это нужно немедленным образом прекращать!.. Какой кошмар…» — подумалось напоследок Орловой-старшей, после чего она поспешно выдала вслух по-немецки, абсолютно без малейшего намёка на русский акцент: — Дорогой… Мне… стало вдруг крайне нехорошо… Ты не мог бы… проводить меня до ванной комнаты?..  — Разумеется, Mein Schatz… Ричард… Нам действительно сейчас с супругой крайним образом необходимо отойти…  — Ничего, я как раз уже сам ухожу, — весело хохотнул на это мужчина, отчего-то пряча взгляд от блондинки.  Полина Орлова, незаметно от двоих немцев, выдохнула с огромнейшим облегчением.  Уже непосредственно в своих покоях, русская блондинка придавалась различного рода беспокойным размышлениям. Неужели, этот Ричард действительно, абсолютно всерьёз, положил на неё, замужнюю женщину, глаз?..  А если да — то чего от него вообще, в целом, следует ожидать?..  А может всё это ей банально показалось?…