Полина

Продолжение повествования от лица Полины Валерьевны Орловой. … — Не заставляй меня быть жёстким. Пожалуйста, только не заставляй меня действительно применять силу… — угрожающе процедил немецкий офицер чуть слышно и отчего-то — вновь воззрел на меня своим голодным, мертвецки пьяным взглядом.  — Ты о чём?.. — сызнова весьма и весьма сдавленно пролепетала я и моментально мне банально стало не хватать воздуха в собственных лёгких…  Я в одночасье беспокойно заёрзала на своём табурете. Кляйн, разумеется, очень хорошо приметил данный факт и отчего-то — просто-напросто покачал головой. — Ты всё равно станешь моей. Только Я буду наслаждаться твоим изумительным телом… Только Я. Либо — совсем никто. — Ганс, тебе просто срочным образом необходимо проспаться. Алкоголь не очень хорошо на тебя влияет. Ну я же чувствую это… Офицер Вермахта вопросительно изогнул бровь и уставился на меня с явным непониманием. — Милый, пожалуйста… — мой мягкий и покорный шёпот. — Милый?.. — переспросил немец шокированно. Да, это был лично мой яркий и весьма коварный ход. И только для того, чтобы напрочь усыпить бдительность этого до безумия красивого вражеского офицера… Я и не спорю с самой собой. Никак. Абсолютно. Я ведь тоже испытываю к Гансу что-то… Но я абсолютнейшим образом не могу понять, что же именно я чувствую. Нет, это не Любовь однозначно. А что-то совершенно другое. Иное… Но вот что же именно — этого я вправду не понимала. Ощущать я это начала буквально дня два тому назад. Да, именно этот срок. Как только я видела Ганса, внизу живота у меня будто разливалась сладостная нега… Чёрт. У меня же всё горело тогда внутри…  И я не шучу. Отнюдь не шучу. Что же это такое?..  Пока я полноценно размышляла, «копалась» в себе, мой страх значительно поутих.  — Я сгораю от желания… — прошептал вдруг Кляйн, начисто выбив некую устойчивую «почву» у меня из-под ног. Что он хочет?.. От какого такого желания он сгорает?.. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять колотившееся сердце в грудной клетке.  Однако, тут произошло совсем уж неожиданное. Внизу живота у меня сызнова принялась разливаться сладостная и крайне тёплая, обволакивающая нега… Ганс Кляйн, между тем, аккуратно протянул свою широкую ладонь. И нежно-нежно накрыл мою ладонь своей — сильной мужской.  Странно, но я абсолютно не дёрнулась и совершенно не убрала собственную крохотную ладошку.  Ганс принялся медленным-медленным образом поглаживать мою руку.  Для меня действительно это оказалось полнейшим шоком: вся его агрессия, весь гнев моментально куда-то испарился, а глаза — подобрели.  — Поцелуй меня, — ласковым тоном своего голоса потребовал немец. — Прямо сей… сейчас?.. — в мгновенье ока опешила я. — За… зачем?..  — Нужно, раз я прошу этого, Божественная девочка… Щёки мои мгновенно вспыхивают ярким, даже чересчур ярким румянцем. Слегка приподнимаюсь с табурета и тянусь к Гансу… Чувствую приятный запах, исходящий от тела этого чертовски привлекательного немца. Чувствую неимоверный жар, который исходит от мужского тела. И ловлю себя на пугающей и совершенно шокирующей меня мысли: «мне нравится. Какой кошмар!.. Ведь мне же чертовски нравится…» Пока я в очередной раз задумалась о чём-то, Кляйн мягко притягивает меня к себе и нежно-нежно касается своими тёплыми губами моих девичьих губ… Мы целуемся крайне продолжительное время. Чувствую также у себя на языке слегка горьковатый привкус того самого самогона… Однако вновь и вновь возвращаюсь к одной-единственной мысли: мне безумно нравится весь процесс происходящего… И это действительно пугает. Так ведь не должно быть!.. Полина, опомнись, очнись!.. Кого ты сейчас целуешь?.. — Прости меня… — внезапно совершенно с бухты-барахты шепчет мне Кляйн, а далее — идёт целиком и полностью немецкий монолог, из которого я от силы улавливаю слов этак пять.  — Я и сам не ведаю, что творю… Увидел Тебя однажды, там, у колодца, так всё, моя Жизнь в одночасье перевернулась. Полина, она перевернулась навсегда… Я сейчас не шучу. Мне больно… Безумно больно и именно от того, что ты сейчас отвергаешь меня. Желанная моя… Я постараюсь повторить всё это по-русски, однако я совсем не думаю, что мне будет просто… Немецкий офицер повторил свой монолог, произнесённый на немецком языке, с грехом пополам, но на моём родном языке. Да и так, что я моментальным образом поняла всё. Всё, до единого слова. — Мне кажется, я люблю тебя. Просто прими мои пылкие чувства к тебе. И безумное желание, от которого мне буквально срывает голову… — торопливая и весьма сбивчивая немецкая речь, из которой я поняла лишь одно, самое ключевое: «я люблю тебя»… — Ты знаешь, чем занимаются люди, если они искренне любят друг друга?.. — сглотнул немецкий офицер и вдруг я уловила всё тот же настойчивый взгляд. Я безмолвно кивнула и крепко сжала руку Ганса.  — Я… Я пока не готова… милый… — промямлила я, хотя от чистого и тотального стыда, что сейчас поселился в моей Душе, мне всего лишь хотелось провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Исчезнуть навсегда… Настала очередь Кляйна молча и удовлетворённо кивнуть. — Просто скажи мне… Ты действительно готова на это?..  — Да… — В свою очередь, я готов ждать тебя хоть Целую Вечность. Я обещаю. Я перестану давить на тебя. Да и вообще, это всё — треклятый алкоголь… Я клянусь, своей ничтожной жизнью клянусь, что отныне не причиню тебе никакого вреда. Прости меня! Я был не прав. Ты мне веришь?.. Ты Божественна по самой своей Природе, Полина… Нет больше таких Женщин здесь, на Земле. Полина, я действительно люблю тебя!.. Я самолично рывком впиваюсь в такие теперь сладкие и желанные для меня губы молодого немца. Затем — Кляйн подходит ко мне сзади и… просто-напросто подхватывает меня сильными мужскими руками как какую-то пушинку… С остервенением терзает мои губы, затем — мягкое нёбо своим горячим языком. — Чшш… — с трудом отрываюсь от таких манящих меня губ мужчины. — Ганс… Ты же обещал мне, что не будешь меня торопить.  — Я обещаю. Я обещаю, Любовь моя. Я буду ждать всего: и твоего признания, и нашей долгожданной близости. Просто сейчас прости меня за мою агрессию. Я действительно перегнул палку. Я дурак, идиот… — Отнеси меня в спальню, — хитро подмигиваю немецкому офицеру. — И… и что будет?.. — Кляйн сразу же пугается. — Ну отнеси, — хохочу. Ганс Кляйн молниеносно перешагивает порог нашей с Татьяной комнаты и очень и очень бережно кладёт меня на поверхность кровати. Сызнова смотрит на меня крайне вопросительным и немного даже — укоризненным взором. Без слов приподнимаюсь на кровати, а затем — притягиваю немца к себе и пламенно целую в губы… Когда Кляйн оголяет меня буквально до нижнего белья, не оставляя совершенно на моём юном теле ни единого миллиметра, где не коснулись бы его пламенные губы, я рукой останавливаю молодого офицера. В сотый раз целую его. — Что ты делаешь со мной?.. Зачем же ты так мучаешь меня?.. — немец чуть не плачет. — Я просто хочу проверить силу твоих чувств. Только и всего. — Неужели, они проверяются именно так?..  — Так… — слегка усмехаюсь.  Ганс снова припадает к моему нежному девичьему животу. Прокладывает чувственную дорожку из поцелуев: аккурат от низа живота до ключицы. Не выдерживаю: из моей груди вырывается протяжный и интенсивный стон… Мгновенно пугаюсь проявления своего нового «я». А Ганс, наоборот, довольно улыбается. Его рот непроизвольно растягивается в широчайшей улыбке. Удовлетворённой улыбке.  — Я готов ждать. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Хоть целую жизнь. Я люблю тебя… Счастливо улыбаюсь и отрывисто чмокаю немца в губы.  Теперь уж точно Моего немца.