Полина

Отрывок из Личного дневника Татьяны  Валерьевны Орловой.                  30 мая 1942 года.  Несмотря на начавшееся огромнейшее общее горе, общую беду для всех Советских граждан, на территории нашей любимой и такой необъятной Родины, я всё ещё продолжаю писать сюда, вести отчётность и хронологию собственной жизни и жизни моей драгоценнейшей старшей сестры — Полины.  Дела у нас идут вполне себе неплохим образом. Да, у нас в доме до сих пор проживают немцы, однако мы с Полей уже очень даже свыклись с таким положением вещей. Да что там говорить: Полинка и Ганс всё время ходят за ручку, на глазах у абсолютно всей деревни!.. Я уже и не говорю про то, что они каждую ночь проводят в обнимку, благо что не придаются любовным утехам на наших глазах с Фридрихом, хотя, кто их там знает… Впрочем, это я всё — от полнейшей зависти. Нет. Шучу я, разумеется, на самом же деле, я безумно счастлива за свою старшую сестру!.. Вот не сойти мне с этого самого места, если вру!  Господи, Ганс и Полина такие милые… И так шикарно смотрятся вместе.  Впрочем, Любовные стрелы Купидона слегка «задели» и меня: вчера Фридрих нарвал мне большущий букет полевых цветов… Боже, совсем как Полинке Ганс тогда!.. Как же это романтично! И по-джентельменски.  Мне кажется, я начинаю по-настоящему, полноценно влюбляться в Фридриха… Да и он, я заметила, абсолютно этому не противится… Немцы нас совсем не обижают: мы очень хорошо питаемся, нам даже разрешают соблюдать основательную гигиену два раза в неделю. Хотя, последнее — всецело благодаря Полинке, конечно же, кому ж ещё-то. Если бы Гансик окончательно не сошёл с ума от искренней Любви к моей сестре, не видать нам мыла и разгорячённой бани как собственных ушей. P.S. Иногда я пишу сюда действительно несерьёзные вещи, будто дурачусь. Однако, наша жизнь ведь состоит не только из серьёзных событий. Ладно, я побежала, Фридрих прямо сейчас зовёт меня погулять на речку возле дома. Обязательно напишу сюда, но чуть позже. Таня Орлова.                                    ***                      Настоящий момент.                       Берлин, Германия. Полина Орлова давным-давно жаждала написать письмо, чиркнуть хоть какую-то весточку своей любимейшей младшей сестре Тате. Признаться, Полина очень и очень сильно скучала по родной сестре, особенно, вот уже крайне долгий срок не получая от Татьяны абсолютно никаких новостей. Право слово, долго-долго Татка ей не писала, долго же она, Полина, не получала от неё писем. А может быть?.. Сердце Полины Орловой тотчас же заколотилось о грудную клетку как бешеное… «Да нет же, не может быть такого!.. Тата — под полноценной защитой Фридриха: перед своим отъездом в Германию, ещё будучи беременной, я взяла непосредственно с него клятву о том, что он грудью, ценой собственной Жизни будет защищать мою младшую сестру. И ведь он же поклялся мне, дал мне поистине положительный ответ. Необходимо сегодня же, нет — сейчас же написать Тане письмо. И послать его завтра же, аккурат с помощью домработницы Сары! И вот тогда — вот тогда всё будет в полном порядке…» Перебирая в голове данную вереницу мыслей, Советская девушка беспокойно закусила губу. А затем, поднявшись в кабинет собственного немецкого мужа, взяв необходимые письменные принадлежности и усевшись за высокий письменный стол, Полина Орлова начала писать письмо любимой сестре: Моя драгоценнейшая, любимая Тата! Пишу сейчас тебе, чтобы узнать, как ты, всё ли у тебя в порядке. В Германии, в Берлине и в нашем немецком поместье  сейчас четыре часа дня. Впрочем, данный факт, я знаю, не особо тебе важен.  Любимейшая сестра!  Я, наконец, родила. Родила! Представляешь?.. Ты теперь можешь гордо называться тётушкой. Мальчик 3200 грамм и девочка 2900 грамм. Назвали мы наших крошечек Грета и Рудольф — мы обоюдно с Гансом посчитали, ещё будучи в части, что именно данные имена крайним образом подойдут нашим малышам.  Татка, ты не представляешь!.. Они такие очаровательные! Особенно, когда смеются и улыбаются. Молока у меня — хоть залейся, сама кушаю я очень хорошо, так что материнского молока моим бесценным крошкам хватает сполна. Я так их люблю! Так дорожу ими! И… Гансом, своим мужем. Серьёзно, Тата. Я никому, никогда и ни за что не отдам свою семью! Тебя, в том числе. Впрочем, что мы всё обо мне, да обо мне. И о моей счастливой, беззаботной, а главное — лёгкой жизни. Жизни без войны. Жизни за пределами такого страшного горя для всех Советских людей.  Ты о себе мне лучше расскажи: как вы там, с Фридрихом?.. Вы находитесь до сих пор в той же немецкой части или же — теперь где-либо ещё?.. Ведь уйма времени прошло, моя Тата… Спокойно ли у вас всё в части?.. Хорошо ли ты питаешься? Не обижают ли тебя немцы?  Танюша, я крайним образом надеюсь на то, что твой ответ мне придёт незамедлительно, аккурат с получением тобой моего же письма. Пожалуйста, только ответь мне, Тата!.. Я действительно очень и очень сильно волнуюсь и за тебя, и за Фридриха!  Кстати, Ганс передаёт тебе просто пламенный привет и тоже надеется, что вы все в порядке.  С нетерпением жду ответного письма.                                 Целую тебя крепко.                           Полина Орлова-Кляйн. Уже на следующее утро письмо Советской блондинки, адресованное непосредственно её младшей сестре —Татьяне Валерьевне Орловой, отправилось по известному Советскому адресу.  Однако, ответа всё не было и не было. Очень долго не было. Автор скажет сразу: в срок он не пришёл… И Полина Орлова-Кляйн ни на шутку разволновалась и перепугалась, хотя до празднования официального бракосочетания Полины и Ганса оставались ровно сутки. Какие-то жалкие сутки… Однако не успела Орлова-старшая буквально выразить все опасения по поводу полноценной задержки ответного письма от собственной родной сестры, внизу раздался пронзительный звон колокольчика о дверь парадного входа. — Странно… Кого это там ещё принесло попутным ветром?.. — недовольно и громко пробурчал Ганс Кляйн по-немецки и молниеносно отправился на первый этаж огромнейшего поместья. За ним проследовала также и его верная супруга. Через каких-то банальных шесть минут, они все уже сидели за общим обеденным столом, вместе с Ричардом, который сегодня выглядел явно довольнее, чем в прошлый раз, а Сара Цюреф, тем временем, торопливо накрывала на стол. Рот у Ричарда попросту не закрывался. Ни на секунду. — Дорогой мой друг… — бодро начал Кляйн-младший. — Могу ли я узнать истинную цель твоего визита к нам с моей супругой именно сегодня?..  — Ну как же это… Зашёл навестить своих старых друзей. Завтра ведь для вас такой волнительный и просто-напросто ответственный день, — протараторил лучший друг Ганса Кляйна, но глаза мужчины отчего-то моментально забегали. Ричард торопливо опустил взгляд, что совсем не ускользнуло от Полины. После того, как Сара, наконец, накрыла на стол, и все трое наелись до отвала и вдоволь наговорились, Ричард почему-то крайне быстро заторопился восвояси.  — Ганс… У меня будет к тебе весьма, быть может, дерзкая просьба… — Да, я слушаю тебя. — Я хочу… я хочу, чтобы меня сегодня проводила лишь твоя жена. Брови бывшего офицера Вермахта молниеносно поползли вверх от чистейшего удивления, однако Ганс в ту же самую секунду взял себя в руки. — Что ж. Желание моего гостя — закон. Милая… Окажи Ричарду честь. Щёки Полины Орловой вспыхнули ярким румянцем. Нет, даже не так. Прямо сейчас они горели неистовым огнём. Огнём тотального стыда и… отвращения. Ярого отвращения, которое юная девушка уже не могла скрывать. Даже от самой себя. Однако, вслух Полина произнесла по-немецки лишь короткое: — Хорошо, любимый мой. Я сделаю всё, как ты скажешь и как ты хочешь. Лишь твоё слово для меня — указ. И лишь тебя я буду слушать. До конца моей жизни. — Ну вот и умница, — довольно кивнул Ганс, широко улыбаясь, одним ловким движением вставая из-за стола. Когда Полина Орлова вышла на крыльцо за молодым и нахальным немцем, тот, совершенно не стесняясь юной особы, сразу же закурил. Орлова-старшая взглянула на Ричарда с полнейшим недоумением на своём красивом девичьем личике. — Ах, да… Вы же не курите, — словно издеваясь, прощебетал Ричард, обильно выдыхая в окружающее пространство струю серого дыма. — Что Вам нужно?.. — в «лоб» и грубо, прямо спросила блондинка. — Поздравляю Вас с Гансом с рождением очаровательнейших малышей, Полина, — хрипловато произнёс Ричард, пропустив явную грубость Орловой мимо собственных ушей и воззрев на Советскую девушку своими требовательными очами.  Звук собственного имени в устах абсолютно чужого человека, неистово покоробил Полину. Сглотнув, она отрывисто и коротко произнесла лишь: — Данкешён.  И, абсолютным образом не дожидаясь хоть какого-либо ответа, в любой его форме, резко развернулась на сто восемьдесят градусов, распахнула дверь шикарного особняка и скрылась за ней. Дома, а точнее — в их с Гансом спальне, Полина Орлова в очередной раз дала волю собственным слезам… Да, она это делала втайне от мужа, будто показать свою моральную слабость считалось, по крайней мере, наказуемым позором. Завтра у неё — свадьба. Точнее, домашнее празднование оной. А она — сейчас ведь совсем расклеилась… Да что же это такое!.. Когда же этот бесцеремонный мужчина, наконец, оставит её в покое?..