Любовь на перше

Ещё совсем юные мальчики сидели в одной из старых комнат детского дома. Кое-где в полу виднелись небольшие проплешены между темными дощечками, но основную их часть скрывала такая же старенькая советская мебель. Не взирая на её внешне потрепаный вид, что шкаф, что стол и кровати с тумбами были вполне в хорошем состоянии. Обои были светло-молочные и слегка выцветшие, на них отлично смотрелись пара плакатов Олега с рок группами, хотя на стены им и не разрешали ничего клеить, но тот рьяно защищал хотя бы эту, не большую, но значимую для него мелочь. Сейчас же Серёжа и Олег сидели на ближней к окну кровати, укутавшись в тёплый плед, не то что бы от холода, скорее для уюта. В комнате никого кроме них небыло, жили то они вчетвером, только вот одного низкорослого и худенького парня недавно забрали в семью, а второй — слег с сильным кашлем и ещё неделю точно пролежит в больничке при дет доме, а то глядишь и в изоляторе, если, конечно, то, чем он болеет заразно. Мальчики, были вполне довольны такому исходу событий, ведь теперь они могли спокойно проводить время вместе и никто не ворвался бы в комнату в момент как сейчас, когда Серёжа, сродни котёнку жмется к теплому телу Олега и кладёт голову тому на плечо. Они любили такие моменты и ценили каждую секунду. На небольшом плеере в наушники тихо играла песня. Это было что то романтичное, на гитаре. Серёжа всегда сравнивал эту песню с бардами, про которых он полюбил читать небольшие рассказы, в тайне ото всех, но точно не от Олега. Что то цепляющее было в этих бродячих музыкантах и Олег даже умудрился обменять у кого то гитару и стабильно учился играть. Серёжа взял руку Олега в свои две и стал аккуратно её то-ли тереть, то-ли массажировать, скорее, конечно, вычерчивать одному ему известные узоры, особенно аккуратно обводя мазоли и разбитые костяшки. Поддавшись секундной слабости, рыжик коротко поцеловал тыльную сторону крепкого запястья, тут же слегка смутившись, что совершает (о ужас!) такие нежности. Олег только улыбнулся, по-доброму и аккуратно, нежно, приподняв рыжую макушку со своего плеча вернул поцелуй в губы, даже «с процентами» слегка его углубляя, почувствовав отдачу. В нем небыло ни намёка на продолжение, только щемящая сердце любовь и привязанность, то, что не получилось бы выразить словами. Они давно поняли, что нравятся друг другу, это вплелось в жизни так незаметно, что даже нельзя сказать когда именно. Просто в какой то момент их дружба переросла во что то большее и никто небыл против. Вот так и сложилось. Только вот, к сожалению, из-за «поддержания репутации» им приходилось скрываться ото всех. Сидеть так долго было не очень удобно и Разумовский принял волевое решение схватить Олега за шею и повалить на кровать, смеясь. Только вот он слегка не рассчитал того, что Волков прирождённый борец и не упадёт на него, а, подставив локти, нависнет сверху. Плед теперь не укрывал их под собой, а свалился куда то вбок, прикрывая разве то кровать. Подвеска-клык прошлась по груди рыжика, вызвав толпу мурашек. Они бы вечность могли просто разглядывать лица друг друга, вот так близко-близко, ныряя в глубину глаз, но Серёжа не смог снова сдержаться и, все же притянул Олежу за шею и поцеловал, зарываясь в короткие, тёмные как смола волосы. Олег ответил, не мог иначе, ни тогда, когда на него с любовью и счастьем смотрят ясно голубые глаза, когда он мог зарыться рукой в рыжие длинные волосы, разметавшияся по подушке, сгрести в охапку и никому никому не отдавать. Поцелуй все углублялся, их языки сплетались в каком то танце, уподобляясь языкам пламени, оставляя такое же тепло. Воздуха катастрофически не хватало и они, оторвавшись друг от друга задышали чуть чаще и тяжелее, стараясь восстановить дыхание и чувствуя бешено бьющееся сердце. Руки шарили по телам, изучая уже в сотый раз, грея, вызывая дрожь и покалывание внизу живота. Они задевали самые чувствительный места на телах друг друга. Целомудрено целовали шеи и оставляли слабые укусы на ключицах. Они не могли оставлять красные отметины, ведь стабильно, раз в пару дней их сгонял в общий душ, где все всех и всё видели. Но как же хотелось. Серёжа царапал спину нависшего над ним Олега, забираясь под футболку ближе к горячему телу. Волков не отставал и прикусывал мочку уха, тут же зализывая и опаляя дыханием, очерчивал языком покрасневшее ухо. Влажными поцелуями спускался вниз по шее влажными поцелуями, оттягивая ворот большой не поразмеру футболки. Можно было остановиться уже на этом, продолжая ласкать тела друг друга так, не прикасаясь к интимный местам, но им хотелось чего то большего. — Волче, давай попробуем? — Давай. Если тебе будет некомфортно, сразу скажи. Олег напоминал об этом правиле всегда. Что то не то — скажи мне, я разберусь. Серёжа был его жизнью, и Волков не мог даже смотреть как тому больно, не то что бы причинить боль. Он слишком сильно любил и был привязан. И чувствовал что Разумовский тоже. Тоже любит. Тоже не может без него. Это пьянило сильнее той полезной водки которую как-то один из воспитанников притащил на одну из дискотек. Торкало сильнее табака. Ничто не могло затмить его Серёжу. Уютные штаны медленно сползает куда то до колен, что бы в случае чего их быстро можно было надеть. Смазки у них небыло и в помине, приходилось использовать слюну. Олег взял два их члена в руку и на пробу сделал несколько движений. Серёжа закусил губу, что бы не всхлипнуть слишком громко, но как тут держаться, когда настолько близко его любимый человек? Приходилось закусывать губы почти до крови. Накрыв Олегову руку своей, Серёжа быстро подстроиться под темп движений и стал помогать. В забытом плеере все так же играла та песня на повторе и это была их песня. Нет, они её не писали, но часто находили в этой песне себя, отражение в искусстве. Они двигались в ритм, вместе, роняя вздохи и всхлипы и тут же стараясь держаться, целуясь и зарываясь в волосы. Спустя несколько движений они кончили вместе, в подставленные руки, вытирая их о припасенные в тумбочке салфетки. Почти сразу одеваясь и забираясь под плед. Обратно, в тепло тел друг друга, в обьятия. Пусть хоть не надолго, но они могли себя чувствовать полноценно счастливо и как дома. У Серёжи был Олег, а у Олега — Серёжа. Это была их простая истина, противника которой между ними бы никогда не нашлось. Только так они чувствовали себя дома, в объятьях друг друга, медленно засыпая.