О добродетелях дружбы и любви

Квартирушечка встретила меня ароматом запеченной в духовке курицы с картошкой, а вот создателя этих яств нигде не было видно. А мне страсть как нужно было его кое о чем спросить, что аж руки тряслись от нетерпения. - Эй, есть кто дома? – заголосила я. Через минуту из ванной вышел Коко в желтых резиновых перчатках. - Чего кричишь? Я туалет мою. Меня, конечно, удивила домовитость моего соседа - еще недели не прошло с момента последней уборки, но я решила не заострять на этом внимание, когда у меня на языке вертелся куда более важный вопрос. - Ты потерял девственность с Тиной?! – никогда не любила ходить вокруг да около. На лице Коко не дрогнул ни один мускул. Самообладание точно входит в топ добродетелей моего друга. - Можно я хотя бы перчатки сниму, прежде чем ты начнешь пытать меня относительно моей сексуальной жизни, которая, кстати говоря, совершенно тебя не касается. Я могла бы обидеться на такую грубость, но это же Коко – он всегда прямолинеен. Не стоит тратить силы и слова на попытки научить его элементарной вежливости. Я махнула рукой, мол, иди, разрешаю. Он несколько минут еще что-то домывал в ванной, а потом вышел и сел рядом со мной на диван. Он прямо посмотрел мне в глаза и просто ответил: - Да. Ага! Я так и знала! Мое детективное чутье меня не подвело. Я заерзала на диване от удовольствия, что моя смелая догадка оказалась верной. Еще какие-то вопросы? – я почувствовала себя студенткой у него на паре, так он был строг и неприступен. - Да нет, наверное..., – он глубоко вздохнул и уже собирался встать, но я продолжила: -  Слушай, мой первый раз тоже был очень так себе, – мне почему-то стало стыдно, что я препарировала личную жизнь Коко, поэтому я решила поделиться своей печальной историей. - Я начала встречаться с парнем из параллельного класса незадолго до выпускного. Летом мы поняли, что поступили в универы в разных городах и скоро разъедемся. Мы договорились поддерживать отношения на расстоянии. Наивные такие, – я горько усмехнулась, вспоминая себя почти 10 лет назад. – Все лето он уговаривал меня заняться сексом. И в какой-то момент я сдалась. Ну а что? – я поспешила оправдаться, хотя на лице друга не было ни намека на осуждение. – Он был симпатичным, говорил, что любит меня, и мне было ужасно интересно, вокруг чего так много разговоров среди наших сверстников, – Костя все так же серьезно смотрел на меня, и я решилась рассказать полную версию тех событий. – Мне было очень больно, я просила его остановиться, кажется, у меня даже выступили слезы. Но он сказал, что нужно просто потерпеть. Я потерпела. Конечно, ни о каком удовольствии речь идти не могла. Несколько дней после я испытывала сильный дискомфорт, а потом он сказал, что хочет еще, на что я ответила решительным нет. Тогда он назвал меня фригидной сучкой и ушел в закат, заявив, что я ему до лапмочки, ему просто не хотелось ехать в универ девственником, – я замолчала, неловко уставившись в пол. Костя помолчал немного, а потом безапелляционно заявил: - Вот мудак, - ругался он крайне редко, но метко. - Угу, – промычала я. До сих пор об этом неприятном инциденте знали только четыре моих подруги: Аня, Варя и Тина и одноклассница Даша. Я думала, что рассказывать о подобных вещах парню будет невыносимо стыдно, но это оказалось не труднее, чем девчонкам. - Есть хочешь? У нас на ужин курица с картошкой и салат из огурцов и помидоров, – Костя выбрал беспроигрышный вариант, как отвлечь меня от дурных воспоминаний – с помощью вкусной еды. Я улыбнулась с облегчением, а Коко пошел накрывать на стол, точнее на барную стойку – настоящий стол в нашу квартиру просто бы не поместился. За ужином мы болтали обо всякой ерунде, пока я не вспомнила о своей новости: - Слушай, а я татуировку сделала. Он даже перестал жевать. - Какую и где? – кажется, я увидела на его обычно непроницаемом лице неподдельный интерес. - Это секрет. Может, покажу, когда заживет, – я решила напустить таинственного тумана, ведь в девушке, как известно, должна быть загадка. - Больно было? - Очень неприятно местами, но терпимо. Мне, кстати, надо написать мастеру, как я себя чувствую после сеанса, – я положила свою тарелку в раковину, намереваясь позже помыть всю грязную посуду. В кармане куртки я нашла памятку по уходу за тату с номером Ильи. Я: Илья, привет еще раз. Это Оля. Как и обещала, сообщаю о своем самочувствии. Пока все отлично. Бепантен купила. Буду мазать. Коко включил воду, и я убрала телефон. - Повара не моют посуду, – я отстранила друга от раковины. – Спасибо тебе за ужин. Было очень вкусно. Ты просто идеальный сосед! И за разговор тоже спасибо. Когда делишься неприятными воспоминаниями, становится немного легче. Он улыбнулся и похлопал меня по плечу в стиле Шелдона Купера. - Кстати, у меня через 20 минут занятия с группой олимпиадников. Я не помешаю? – Костя был настолько крут, что уже несколько лет готовил школьников к Всероссийской олимпиаде по истории и к олимпиаде по всемирной истории среди стран СНГ. - Не проблема. Сейчас домою посуду, и буду сидеть как мышка, – друг усмехнулся и пошел к письменному столу, на котором его уже ждал открытый ноутбук. Весь вечер я провела как на иголках. Я честно пыталась читать книгу, отчаявшись усвоить серьезный контент, я переключилась на соцсети, но и на них я не могла сосредоточиться. Я каждые пару минут проверяла телефон в ожидании ответного сообщения от Ильи. Он написал только в 11 вечера. Его короткое «ок» со смайликом меня повергли в пучину отчаяния. Возможно, я не так уж и понравилась ему, просто я выдала желаемое за действительное. Я почувствовала себя настоящей дурой. Никогда раньше я не сходила с ума от первого встречного. Может, все дело было в сходстве Ильи с молодым Кларком Кентом. Или мое подсознание, отчаявшись найти себе достойным предмет для душевных терзаний, решило, что в качестве объекта любви сойдет и первый встречный с красивым телом и смазливым лицом. Никаким рациональным объяснениям моя внезапная страсть к симпатичному татуировщику не поддавалась. Эх, прав был женоненавистник Шопенгауэр. Человек, конечно, может делать то, что он хочет, но выбирать объект желания человек, увы, не может. Мы хотим то, что хотим. И ничего с этим не поделаешь. Я только надеялась, что это временное умопомрачение, и вскоре я вернусь к своему обычному режиму жизни, то есть буду практиковать атараксию (полнейшую невозмутимость и безмятежность в делах сердечных).