A Gallows Marriage | Свадьба под виселицей

      После возвращения Драко дни текли незаметно — Гермиона даже не поняла, как пролетела неделя. Всё время она посвятила подготовке к предстоящему собранию по открытию крыла для лечения больных ликантропией: нужно было убедиться, что все бумаги проверены, подписаны и заполнены. Ошибок быть не могло.              Всякий раз, когда она разочаровывалась в законах и бюрократии, в памяти всплывала улыбка Люпина. Гермиона была полна решимости добиться того, чтобы его сын избежал тех жестоких ограничений и суждений, с которыми столкнулся он сам.              Драко поддерживал её и старался не отвлекать от работы. Днём он часто навещал Тео или тётю и Тедди, а вечером возвращался с едой, которую готовила Типпи, или пытался сделать что-то сам. По ночам они прижимались друг к другу. Они спорили о книгах, обсуждали пять главных исключений из закона Гэмпа и делились любимыми воспоминаниями из детства. Как правило, всё заканчивалось тем, что Драко и Гермиона терялись в прикосновениях друг к другу или засыпали в объятиях.              Сейчас Гермиона сидела в коридоре у входа в небольшой зал суда Визенгамота. Ханна ждала рядом, нервно постукивая каблуком по полу. Заседание было назначено на одиннадцать часов, а время уже приближалось к двадцати минутам двенадцатого.              — Почему так долго? — пробормотала Ханна, кусая ноготь большого пальца.              — Не знаю. Может, просто кто-то из членов опаздывает? — В этот момент издалека послышался звук шагов. Они обе повернули головы — из-за угла показалась секретарь Кодсворта.              — А, миссис Малфой и мисс Эббот, вижу, никто не сообщил вам об изменениях в расписании.              — Какие ещё изменения в расписании, мисс?.. — Гермиона отреагировала резко. Она знала, что эта ведьма здесь ни при чём, но не собиралась церемониться.              — Мисс Билс. К сожалению, обсуждение потенциально возможного строительства крыла было перенесено на более поздний срок.              Гермиону охватил шок.              — На какой срок?              — На данный момент точная дата не определена из-за несовпадающих графиков членов Визенгамота, уверена, вы всё понимаете.              — Значит, заседание перенесено на неопределённый срок? Почему? — Ханна, к счастью, успела задать этот вопрос, потому как Гермиона почувствовала, что у неё просто отвисла челюсть.              — Ведётся срочное юридическое дело, требующее участия всего Визенгамота. Простите, не могу разглашать информацию. — Мисс Билс посмотрела на часы: — Мне пора, — и двинулась по коридору.              — Стойте! Когда будут новости о крыле?              Ведьма оглянулась.              — Мы с вами свяжемся. А сейчас мне правда пора. Всего доброго. — Так же быстро, как и появилась, она ушла.              — Наверное, они решают что-то важное?              Гермионе хотелось одновременно и ударить, и обнять свою милую подругу. Уж кто-кто, а пуффендуйцы умеют видеть во всём хорошее.              — Я просто… не могу… Да. Наверное, ты права. — Плечи опустились, принимая поражение. Неделя хлопот и месяцы ожидания испарились быстрее, чем она успела произнести «Эванеско».              Они ещё недолго стояли в коридоре, давая себе время осмыслить произошедшее, а затем двинулись прочь от залов суда. Лифт привёз их на восьмой этаж, в Атриум. Гермиона едва сдерживала слёзы, когда рядом появилось знакомое лицо.              — Ханна, Гермиона! Рад вас видеть, — улыбнулся им Ли Джордан. Заметив их мрачные выражения, он и сам нахмурился. — Что с вами?              Ханна грустно усмехнулась.              — Прости, Ли, тоже рада тебя видеть. Просто мы узнали довольно неприятные новости о проекте, над которым работали.              Он понимающе кивнул.              — Мне жаль.              — Что ты делаешь в Министерстве? — Гермионе едва удавалось сохранять тон ровным.              — О, я подавал заявку на новый патент. Мы с Дином над ним работали. Сейчас иду в «Дырявый», устроим там ранний обед. Не хотите с нами?              — Я бы с удовольствием, но мне уже пора возвращаться в Мунго. Надо просмотреть пару диаграмм до обеда.              Ли перевёл взгляд на Гермиону:              — А ты как?              У неё был целый час. Драко проводит день с Тедди и вернётся домой только вечером. Мысль о том, чтобы погрязнуть в одиночестве, казалась не слишком приятной.              — Знаешь, я не против.              Попрощавшись с Ханной, Ли и Гермиона переместились через камин в «Дырявый котёл». Дин уже ждал их за столиком.              — Гермиона, какой сюрприз!              Она коротко чмокнула его в щёку и присела, подумав, не рановато ли, чтобы напиться как следует. К счастью, Ли, похоже, прочитал её мысли и взял на всех пиво.              Гермиона пила с удовольствием, пока Дин не прочистил горло.              — Мне, наверное, надо тебя поздравить, хотя, честно, я очень удивлён, что ты вышла замуж.              — И чуточку обидно, что нас не пригласили на свадьбу, — Ли подмигнул ей.              — Пышной свадьбы и не было. Только регистратор, пара свидетелей, толпа мракоборцев и один жалкий член Визенгамота.              — Ну, не знаю, по-моему, всё как в сказке. — Дин приложил руку к сердцу: — Лично я бы не выбрал Драко Малфоя на роль прекрасного принца.              Гермиона думала, что ощутит стыд, как и прежде, когда речь заходила о свадьбе, но с удивлением поняла, что, скорее, раздражена.              — Он сильно изменился с тех пор, как вы с ним в последний раз разговаривали.              — Я с ним не разговаривал лет с пятнадцати, так что надеюсь, ты права, — он не сказал ничего неприятного, просто констатировал факт.              — Ты же не думаешь, что я сумасшедшая? — Гермиона спросила шутя, но ей правда было любопытно. Хотя ответ Дина ничего не изменил бы, ей это показалось важным, учитывая изменения, произошедшие в их с Драко отношениях.              — Сумасшедшая? О, в этом я никогда и не сомневался, просто я не думаю, что это плохо. Правда, я рад, что ты идёшь на риск ради себя, а не ради других.              Офицант прервал их разговор, подойдя принять заказ. Его взгляд на мгновение задержался на Гермионе.              — Про тебя уже все забыли. — Она повернулась к Ли. — Газеты переключились на какое-то собрание Визенгамота.              Последние несколько дней Гермиона была настолько увлечена работой и кое-каким волшебником, что не читала новости. Теперь, когда она о них вспомнила, поняла, что в Атриуме не было пронырливых журналистов, ищущих свежую информацию о её браке. Гермиона была так подавлена отменой заседания, что даже не обратила на это внимания.              — Уверен, Министерство ещё не скоро утихнет. Интересно, сколько времени уйдёт на патент на этот раз.              — Какой патент? — спросила Гермиона.              Дин и Ли основали небольшой бизнес во «Всевозможных волшебных вредилках» по продаже самодельных граммофонов с магловской музыкой. За годы работы они расширили ассортимент и количество покупателей выросло, так что появилась надежда открыть магазин в Косом переулке, где продавались бы магические музыкальные устройства, объединяющие магловский и волшебный миры.              — Мы наконец усовершенствовали магический портативный CD-проигрыватель, который может работать без электричества и батареек. Думаем, его можно использовать даже в Хогвартсе.              — Если МакГонагалл разрешит его протестировать, — вклинился Ли, — а она не разрешит, пока мы не получим патент.              — Это же замечательно! Вы же так долго над ним работали.              Дин недовольно поморщился:              — Единственная проблема в том, что каждый раз, когда мы подаём заявку на патент, это рулетка.              — То есть? — нахмурилась Гермиона.              Он сделал большой глоток пива.              — Нам и раньше отказывали, но причины, мне кажется, надуманные. В основном говорили, что «непроверенные магловские технологии» могут быть опасными. Это просто бред. Наши товары работают на магии, магловскими вещами мы просто вдохновляемся, чтобы они стали более доступными. — Дин покосился на Ли и сразу вернул внимание Гермионе: — Проблемы у нас всякий раз, если фигурирует моё имя. В прошлый раз нам отказали, но, когда Ли подавал заявку один, они её приняли. Видимо, это из-за того, что я маглорождённый.              Гермиона ахнула, но Ли продолжил:              — Ты же знаешь, как мы мечтали открыть свой магазин? — Она кивнула, догадываясь, к чему он ведёт. — У нас уже давно собраны средства, но мы никак не можем договориться об аренде. Мы сделали кучу предложений, какие-то помещения до сих пор после войны пустуют, но они не дают согласие, как только понимают, что мы продаём.              Она тут же ощутила знакомую тяжесть в груди.              — У Денниса такая же проблема с художественной галереей.              Они коротко кивнули.              — Мне очень жаль, это ужасно. — Гермиона как никто другой знала, каково это — когда тебя обделяют из-за твоей крови.              — Что есть, то есть. Мы, конечно, не сдадимся, это для нас просто препятствие. Не успеешь оглянуться, как «Аудиофеерия Джордана и Томаса» уже откроется.              Вскоре им принесли заказ, и все тяготы утонули в напитках и хорошей компании.              

***

      В коттедж Гермиона вернулась хоть и рано, но навеселе. Она знала, что Драко не будет ещё как минимум несколько часов. Его отношения с Андромедой и Тедди расцвели, пусть им и было неловко. Он часто упоминал, каким Тедди может быть прилипающим, и жаловался, что не может наложить на него Скорджифай. «Я в детстве не был таким приставучим, так что нельзя это спихивать на пол или семейную особенность».              Ещё Драко ворчал, что тётя часто поручает ему странную работу. «Честно, я подумываю предложить им домового эльфа. Не смотри на меня так, Грейнджер, эльф будет достойно вознаграждён».              Несмотря ни на что, он регулярно навещал Андромеду и возвращался с детскими рисунками, а однажды даже с бумажной короной на голове. «Уродливая штука, надел её, только чтобы Тедди не плакал. Собирался сжечь, как только вернусь домой». Но так и не сжёг. И все рисунки и поделки, которые прятал в кармане, он уносил в свою комнату.              Каждый раз, когда Драко делился очередным нелепым вопросом или высказыванием Тедди, Гермиона замечала, что уголок его губ приподнимается, и испытывала странное ощущение, которое можно было сравнить с танцующими в животе корнуэльскими пикси.              Камин зашумел. Намеревавшаяся почитать, Гермиона тут же отбросила книгу.              Когда в гостиную вошёл Гарри, она почувствовала, как улыбка сползла с лица.              — Гарри, ты чего здесь?              Он привычно робко улыбнулся.              — Привет, Гермиона, прости, что без предупреждения. Занята?              Она покачала головой и жестом пригласила его сесть:              — Нет, были дела в Министерстве, но они отменились.              Гарри поморщился:              — Да… знаю. Поэтому и пришёл.              Он уставился на свои руки.              — Что случилось, Гарри?              Он приподнял очки и протёр глаза, после чего снова водрузил очки на переносицу.              — Не знаю, видела ли ты что-нибудь в газетах о том, что Визенгамот пересматривает кое-какие законы?              — Сегодня узнала. Какое это имеет отношение к отмене моего заседания?              Гарри наконец посмотрел ей в глаза, поджав губы.              — Закон, по которому проходило голосование, это Свадьба под виселицей. И он был единственным пунктом в повестке. Его отменили. — Сердце громко застучало в груди. — Я узнал полчаса назад и вырвался, как только смог.              — Поэтому ты здесь? Они не могут его забрать. Пусть сколько угодно отменяют закон, но они его не заберут. — Гермиону охватила паника.              — Не могут, я не думаю, что у них есть такие полномочия. Ему дали отсрочку по закону: он имеет право на помилование, пока соблюдает условия. Просто теперь законом нельзя будет пользоваться. Я хотел, чтобы ты узнала об этом лично, а не из газет. Прости, я не думал, что тебя это так расстроит.              — Я просто в шоке.              Пронзительные зелёные глаза считывали её напряжённую позу.              — Я понимаю, это не моё дело…              — Ты прав, это не твоё дело. — От её резкого тона и сурового взгляда рот Гарри приоткрылся, а глаза наполнились удивлением. — Это касается только меня и моего мужа, — Гермиона не знала, что на неё нашло, но не собиралась отказываться от своих слов.              Гарри вздохнул, откинувшись на спинку кресла.              — Ты права. Извини. Я немного устал.              Раздражение вмиг ушло.              — Из-за работы? Того дела, о котором ты говорил?              Он провёл рукой по лохматым волосам, безуспешно пытаясь пригладить пряди.              — Да, дело о маглах. Недавно случилось обострение.              — Обострение? Я думала, жертв забивают до смерти. Что там могло обостриться?              Гарри оглядел комнату, словно проверяя, нет ли лишних ушей.              — Драко здесь нет, если тебя это интересует.              Он понизил голос:              — Была ещё одна жертва, но его не били. Не считая окровавленных костяшек, никакого физического вреда. Но он мёртв.              — Убивающее заклятие?              Гарри хмуро кивнул.              — Это первый случай, который явно указывает на волшебника. Я был уверен, что Робардс зря настаивал на расследовании, но в итоге он оказался прав. Поэтому он и возглавляет ОМП. Когда я спросил, зачем нам расследовать нападения на маглов, он ответил, что так подсказывает интуиция.              — Что, магловские убийства не стоят траты времени?              Он поморщился.              — Нет-нет, я не это имел в виду. Просто мы обычно расследуем преступления, о которых маглы даже не подозревают. Так нам проще разделять работу, но сейчас Робардс прав. Очень важно быть в курсе магловских дел, он открыл мне глаза на это.              Гарри говорил искренне, но Гермиону всё равно раздражало, что даже её ближайший друг, выросший в магловской семье, отодвинул заботу о немагическом сообществе на второй план.              — Где Малфой? Или лучше сказать, Драко?              Она проигнорировала его пытливый взгляд.              — У Андромеды и Тедди.              — О, точно. Слышал об этом событии.              — Гарри, они его единственные родственники.              Он застонал.              — Знаю-знаю. Поверь, я не слишком радовался, когда впервые услышал, что они видятся, но он, похоже, не самая плохая компания.              — Что, не нарисовал ещё Тедди Тёмную метку на руке? — проворчала она.              — Несмешно. Опустим, что Тедди теперь чаще, чем мне хотелось бы, становится блондином, но он, кажется, рад, что ему есть с кем играть. Очевидно, им весело вместе: Малфой ему помогает с полётами, учит шахматам. Меня это удивляет. Мне думалось, Малфой не из тех, кто ладит с детьми.              — Справедливо сказать, что мы все были немного удивлены.              — Кто-то — даже больше остальных, возможно.              — Было приятно поболтать, Гарри, но я предполагаю, что тебе нужно возвращаться к важной работе, ведь ты Избранный и всё такое. — Гермиона встала, как бы обозначая, что ему пора.              — Знаешь, а мне кажется, ты слишком много времени проводишь с хорьком. Клянусь, я слышу из твоих уст его язвительный голос.              — О нет, этот язвительный голос принадлежит только мне, — она усмехнулась, глядя, как Гарри идёт к камину.              — Заглядывайте на Гриммо как-нибудь. Вместе.              Гермиона удивлённо посмотрела на него.              — Эм. Да, ладно. Я поговорю с Драко.              Гарри шагнул в камин и исчез.              Она только двинулась в сторону кухни, чтобы заварить чай, как камин снова ожил.              — Ты что-то забыл, Га…              На неё пристально смотрела Нарцисса Малфой.              — Миссис Малфой.              Нарцисса осмотрелась и прошла в гостиную, длинная прозрачно-серебристая мантия разметалась за её спиной.              — Прошу прощения за неожиданность, мисс Грейнджер, но вы не ответили на мои совы.              — Не понимаю, о чём вы. Я не получала никаких сов.              Нарцисса мило улыбнулась.              — Стоило догадаться. Драко сказал мне, что вы сейчас не заинтересованы во встрече, мол, работа в последнее время отнимает много сил. Полагаю, меня не должно удивлять, что он перехватывал письма. Он бывает очень хитрым.              — Так что привело вас ко мне, миссис Малфой?              — Разве нельзя просто захотеть насладиться обществом невестки?              Гермиона прикусила щёку, чтобы не рассмеяться.              — Разумеется. Я завариваю чай. Хотите чашечку?              — Было бы чудесно. — Выражение лица Нарциссы явно указывало на то, что это совсем не чудесно, тем не менее она грациозно последовала за Гермионой. — Ваш дом такой… деревенский. Не буду врать, я удивилась, когда Драко упомянул, что вы останетесь жить здесь, даже после того как он получил доступ к хранилищам. Я понимаю нежелание возвращаться в поместье. — Её взгляд метнулся к Гермионе. — Кто захочет жить со свекровью? Но я предполагала, что после заточения ему захочется чего-то более просторного.              Гермиона со стуком поставила чайник на стол.              — Будь у него выбор, он бы вообще не проявил ко мне никакого интереса.              Нарцисса хмыкнула, присаживаясь, и несмело потянулась к кружке, которую Гермиона ей предложила. Только руки коснулись фарфора, Нарцисса скривилась. Она поставила кружку, не сделав ни глотка.              — Драко давно не заходил. Раньше он появлялся весьма регулярно, но в последнее время, похоже, он очень занят. Ко мне заглядывали только сотрудники Министерства, чтобы убедиться, что я и правда веду себя прилежно.              — Он почти всё время проводит в поместье Ноттов.              Нарцисса будто потеплела.              — Рада, что он видится с друзьями. Поначалу я переживала. Он казался очень потерянным. Его поведение, хоть и вполне объяснимое в сложившихся обстоятельствах, как-то тревожит.              — Я в курсе его похождений в поместье. Неприятно было за этим наблюдать, особенно в тот раз, когда он вернулся весь в синяках.              Нарцисса резко повернула к ней голову:              — Простите?              Гермиона растерялась.              — Ну, когда он поранился в саду?              Светлые брови ещё мгновение оставались нахмуренными, а затем лоб разгладился, и в глазах Нарциссы появилось понимание.              — Конечно, как я могла забыть. Наши мраморные лестницы в нижние сады, они очень скользкие после дождя, по ним трудно передвигаться.              Желудок наполнился ужасом.              — Точно. Он упоминал, как прекрасны ваши сады. Я слышала, у вас там очень редкие сорта. А нет, случайно, ядовитой тентакулы? Мне всегда было интересно увидеть экземпляр покрупнее.              — О нет, только не она. Я знаю, тентакула обладает важными свойствами, но на неё неприятно смотреть.              Гермиона поджала губы.              Драко солгал, что поранился в саду. Она хотела расспросить Нарциссу подробнее, но не успела.              — Мисс Грейнджер, могу я быть с вами откровенной?              Гермиона сжала руки в кулаки.              — Конечно.              Нарцисса сидела высоко подняв подбородок, так что ей приходилось смотреть вниз.              — В прошлую нашу встречу вы довольно ясно обозначали свои намерения относительно этого брака. Я хочу убедиться, что они не изменились.              Гермионе не нравилось, к чему идёт этот разговор, но свекровь продолжала:              — Драко, может, и двадцать три, но его жизнь остановилась пять лет назад. Он впервые знакомится с некоторыми аспектами этого мира, и я боюсь, что ситуация может стать запутанной. Для вас обоих.              Нарцисса оглядела кухню.              — Не поймите меня неправильно, мисс Грейнджер. Я счастлива, что мой сын обрёл… поддержку в такое трудное время. Как я уже говорила, я бесконечно благодарна вам за всё, что вы сделали, но этот брак — просто решение проблемы. На этом всё и должно кончиться.              На плечи Драко, как на единственного наследника рода Малфоев и рода Блэков, возлагаются определённые надежды, и, хотя вы очень способная девушка, я не уверена, что воспитание поможет вам стать обладательницей этих титулов. Да и я не думаю, что вам это понравится. Давление будет огромным, а пристальное внимание к человеку вашего происхождения — несправедливым.              Она поморщилась, её тонкие губы сложились в улыбку.              — Я беспокоюсь о вашем благополучии, дорогая, ведь мы — одна семья. — На последнем слове улыбка потеряла часть блеска. — Однако вы выйдете из этого союза с приличным доходом и связями, которые не так-то просто будет оборвать, пока Драко на верном пути, так что, смею надеяться, для вас это соглашение тоже выгодно.              Вот оно что.              Ей позволено быть удобной, ей позволено спасать Драко, но ей не позволено быть настоящей частью его жизни. Она могла брать его деньги и, возможно, пользоваться его фамилией, чтобы время от времени дёргать за ниточки, но не более.              Гермиона Грейнджер. Никому не нужна.              — Кажется, вы ясно выразили своё мнение, миссис Малфой. Уверяю вас, как только пять лет истекут, я не стану удерживать ни Драко, ни его деньги. Вас это может шокировать, но я никогда не охотилась за его хранилищами.              — Конечно, мисс Грейнджер. — Взгляд Нарциссы переместился на кольцо на руке Гермионы: — Должна сказать, оно смотрится на вас просто потрясающе. Это старинная реликвия Розье, её в семью принесла моя мать. Стоит целое состояние.              Щёки Гермионы запылали.              Камин снова затрещал — Драко, весь в оставшихся от травы пятнах и грязи, прошёл на кухню. Его лицо украшала широкая мальчишеская ухмылка.              — Видела бы ты Тедди! Он скоро отточит повороты. — Как только Драко наткнулся взглядом на мать, ухмылка сползла с лица и он застыл. — Мама. Не ожидал тебя сегодня встретить. — Его слова звучали осторожно и натянуто.              — Я думала навестить тебя, и хорошо, что решилась. Мисс Грейнджер сейчас сообщила мне, что у неё трудности с почтой, так что мои приглашения она не получала.              — Она теперь миссис Малфой, мама. — Драко посмотрел на Гермиону: — Или просто Гермиона.              — Конечно-конечно. Прошу меня простить. — Нарцисса встала, на её мантии не осталось ни единой складки. — Я пойду. Благодарю за любезный приём, дорогая Гермиона. Я бы хотела ответить тем же и пригласить вас обоих на ужин. Как насчёт завтра? Отказ я просто не приму. Давно пора познакомиться с вами поближе.              Гермиона хотела отказать, но обратила внимание на Драко. Хотя он по-прежнему стоял прямо, его безразличное лицо перестало таковым быть: глаза расширились на долю секунды, а брови слегка приподнялись.              Взгляд этот можно было принять за полный надежды.              И к Гермионе пришло осознание.              Драко любил свою мать. Он никогда этого не скрывал. Он перестал навещать её, отвечать на письма, и Гермиона догадывалась, что это связано с ней. Пусть Нарцисса — корова, тонко скрывающая свои предрассудки в каждом слове, она всё равно его семья. Через пять лет Гермиона вполне может стать ему чужой, но у Драко всегда будет мать.              — Мама, я не уверен…              — Мы придём. — Гермиона бы прикусила язык, но было уже поздно. — Спасибо за приглашение. Во сколько?              Нарцисса, казалось, удивилась, но быстро вернула себе самообладание.              — Прекрасно. Скажем, в шесть? — Не дождавшись ответа, она проследовала к камину, перед этим успев коротко похлопать Драко по плечу. Он же стоял сцепив руки за спиной. — Мы просто обязаны попробовать ещё раз. Может, в следующий раз всё же выпьем чай. Терраса просто великолепная, втроём там будет гораздо удобнее. — Через мгновение Нарцисса исчезла.              Гермиона уставилась на нетронутый чай и вздохнула:              — Допей, — она резко протянула кружку Драко и опустилась на диван. Он тут же сел рядом.              — Я не знал, что она зайдёт, клянусь.              — Я в курсе. Она ясно дала понять, что ты от неё бегаешь.              — Что она сказала? Не верю, что она заявилась только для того, чтобы пригласить нас на ужин. — Драко обеими руками прижал кружку к груди.              — Ничего такого, чего бы я от неё не ожидала. Хотела убедиться, что я помню о сроке действия брака и об обязанностях, которые накладываются на статус миссис Малфой. У меня сложилось впечатление, что она считает, будто я с ними не справляюсь.              Драко помрачнел.              — Прости. Я пытался держать её на расстоянии.              — О, я знаю. Спасибо, но в этом нет необходимости.              — Нам не обязательно идти завтра. Я могу всё отменить.              От волнения в его голосе у Гермионы по коже побежали мурашки.              — Нет, мы пойдём. Я серьёзно. Всё нормально. Она твоя мама. К тому же я её не боюсь. Я могу стиснуть зубы на час-два.              Он отставил чай на стол и медленно потянулся к её руке, не сжимая, но касаясь. Молчаливо поддерживая.              Пока Гермиона смотрела на него, ей в голову пришла мысль:              — Вообще-то мы даже приятно побеседовали о садах.              Драко пальцем выводил круги на её ладони.              — Она ими очень гордится.              — Представляю. Забавно, что она, похоже, не знает ни о каких ядовитых тентакулах.              Палец замер.              — Она сначала удивилась, что ты вообще поранился, а потом уверилась, что ты поскользнулся на садовой лестнице.              Малфой отнял палец и с громким вздохом откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза.              — Мы же договорились друг другу не лгать, — Гермиона не отводила взгляда.              — Я так понимаю, мне не поможет то, что это произошло до нашего договора? — Малфой приоткрыл один глаз, смотря на неё. — Ну да.              Он провёл рукой по лицу.              — Ладно. Да. Тогда начнём с самого начала. — Он наклонился вперёд, упёрся локтями в бёдра и сцепил руки. — Я не спасался от ядовитой тентакулы.              — Удивительно. Это я и так поняла. Я хочу знать, как ты поранился и зачем соврал.              — Потому что правду говорить гораздо более неловко и звучит она сомнительно.              — Драко, клянусь, если ты не…              — Я убегал от павлина.              Гермиона моргнула.              — Ты… поранился, пока убегал от павлина.              Он мигом покраснел.              — Вот! Твоё лицо! Поэтому я и не хотел ничего говорить!              — Нормальное у меня лицо!              — Нет! — Он закрылся от её взгляда ладонями. — Я напился, шатался по саду и наткнулся на эту проклятую птицу. Я думал, чёртова змея их всех съела, но, видимо, мама решила пополнить стаю в моё отсутствие. Я попытался убежать и в итоге упал задницей в жутко колючий куст роз. Фиг меня исцелил как мог, но мама пришла узнать, что происходит, поэтому я быстро рванул домой, и меня застала ты. Остальное ты знаешь. — Его щёки стали пунцовыми.              Гермионе потребовалось время, чтобы переварить полученную информацию.              — Почему ты просто не сказал мне правду?              Он усмехнулся.              — Побег от ядовитой тентакулы звучит не так жалко, как от павлина.              — Тебе не нужно впечатлять меня.              — Разве? Ты героиня войны, Гермиона! Ты оседлала дракона! На пятом курсе начала восстание!              — Там были определённые обстоятельства.              — Ладно, но ты гениальная, храбрая и до смешного самоотверженная, и ты почему-то подпустила меня к себе. Вот поэтому я хотел произвести на тебя впечатление или хотя бы не казаться полным придурком.              Она прикусила губу.              — Ты всё равно должен был сказать правду.              — О да, очень благоприятная создалась бы почва. Ты сбежала, как только уловила малейший намёк на то, что можешь мне нравиться. Зачем было усугублять это, признаваясь, что какая-то цветастая курица напугала меня до полусмерти?              Гермиона не шевелилась.              — О.              Малфой недоверчиво посмотрел на неё:              — Ты серьёзно?              Она молчала.              — Грейнджер, я просто очарован тобой. Как ты могла не заметить?              Конечно, она могла догадываться, но знать и принимать — это ведь разные вещи. Вся ситуация казалась абсурдной, но мысль о том, что он что-то чувствует к ней, была самой невероятной из всех возможных.              Несмотря на все его ласки, все комплименты, все тоскующие взгляды, она не знала, как это принять.              — Можешь продолжать делать вид, что ничего не замечаешь, если хочешь, но я не могу притворяться, что ничего не испытываю, — Драко не моргнул и не дрогнул. Он совершенно не боялся своих чувств.              Гермиона потянулась к его руке. Она не знала, что сказать, поэтому просто переплела их пальцы и приблизилась к губам Драко, напитываясь его теплом. Когда губы разомкнулись, соприкоснулись лбы. Они насыщались присутствием друг друга.              — Прости, что соврал.              — Спасибо, что рассказал правду.              Драко прижался к ней, но через секунду чуть отстранился.              — Я совсем забыл, как всё прошло?              На его лице был такой неподдельный интерес, что её сердце заныло.              — Вообще-то заседание отменили.              — Что? Но ты так много работала!              Она нахмурилась.              — Визенгамот устроил экстренное заседание, поэтому моё они отложили на неопределённый срок.              — Надеюсь, они обсуждали, какое заклинание поможет им высунуть головы из задницы.              — Они отменили Свадьбу под виселицей.              Ярость в его чертах мгновенно исчезла, а на её место пришёл страх.              — Значит, я в полной заднице, да?              — Гарри сказал, на тебя это не повлияет. Пока мы следуем их правилам, ты остаёшься на свободе.              Он крепче сжал её ладонь. Гермиона провела большим пальцем по его костяшкам.              — Я не дам тебе туда вернуться, Драко.              Он кивнул, но волнение не ушло, и пальцы продолжили дрожать. Гермиона хотела укутать его, спасти от угрозы, которая будет нависать над ними все пять лет.              Она привыкла к желанию защищать тех, кто её окружает. Хотелось думать, что Распределяющая шляпа распознала эту черту и потому привела её на Гриффиндор, а не Когтевран. Гермиона хотела уберечь Драко, но это не было материнским чувством, как в случае с Гарри, или простой опаской, как в случае с Роном. Она хотела спасти Драко от мира, потому что не могла смотреть, как этот мир разрушает совершенно нового человека, который сидел перед ней.              Человека остроумного, смышлёного и дерзкого, при этом не страшащегося распахнуть перед ней душу.              Как драгоценный камень на её пальце, Драко состоял из множества граней, которые Гермиона отчаянно хотела исследовать.              Они сидели вдвоём, пока вечернее сияние сменялось темнотой ночи.              Гермиона повела его в свою спальню, которая молча стала их комнатой.              Они разделись и легли в постель. Драко обнял её и уткнулся лицом в мягкую кожу живота, а она прижала его голову к себе.              Тишину больше не нарушали ни обещания, ни извинения. Их тёплые тела крепко сплетались, без слов выказывая, что всё было хорошо.              У них всё будет хорошо.