A Gallows Marriage | Свадьба под виселицей

      Сдерживая желание в сотый раз разгладить мантию, Гермиона вышла из богато украшенного камина поместья Малфоев.              — Одно твоё слово, и мы уйдём, — повторил Драко в такой же сотый раз.              Они справятся. Всё будет нормально.              — Нормально, всё нормально, — солгала Гермиона.              Их встретила Пимси. Пока они шли по главному коридору, сердце бешено билось. Она добровольно возвращалась в кошмар.              — Драко, дорогая мисс Грейнджер, спасибо, что пришли, — Нарцисса ждала их в, как и всегда, роскошной мантии из тонкой перламутровой ткани.              — Гермиона, мама, — Драко принял строгий, отчуждённый вид, отдалившись от того человека, который утром обжёг палец, пытаясь приготовить яичницу.              — Да, конечно, прошу прощения, — Нарцисса улыбнулась красивой улыбкой, но Гермиона различила в её словах напоминание.              Они вновь сели за изысканно накрытый стол и стали ждать, пока Фиг не принёс крем-суп с луком-пореем.              — Я видела в газете, что Свадьбу под виселицей отменили. Признаться, не удивлена. Дорогая Гермиона придумала такой обходной путь, что он стал предметом обсуждения во всём городе. Точно могу сказать, что некоторые вышестоящие лица не так-то просто отнеслись к тому, что их обошла такая, как вы.              Гермиона наливала суп с бóльшим усердием, чем требовалось.              — Да, довольно трудно смириться с поражением, когда сталкиваешься с неожиданным противником. Им стоило признать, что они встретили очень достойного соперника, но они оказались настолько глупы, что недооценили её. — Гермиона замерла, услышав комплимент от Драко.              Ложка Нарциссы остановилась в воздухе, но уже через миг изящно коснулась бледно-розовых губ.              — Конечно.              Возникла неловкая пауза. Гермиона быстро сглотнула.              — Для нас отмена закона стала сюрпризом. К счастью, на Драко это не повлияет. — Она неосознанно сжала руку на ложке. — Видимо, у Визенгамота достаточно времени, чтобы менять законы, которые они считают неприемлемыми.              — Вы недовольны их тактикой?              — Не думаю, что это такой уж большой секрет, что я не согласна с их мерами правосудия.              Нарцисса задержала на ней взгляд, а затем повернулась к Драко:              — А ты?              Он покосился на Гермиону, после чего вернул внимание к матери.              — Доволен ли я органом управления, который пытался убить меня и всё ещё имеет надо мной власть? Не то чтобы. Нет.              Нарцисса будто не замечала его презрительного тона и того, как он недовольно морщит нос.              — Ты мог бы что-то с этим сделать, знаешь ли.              Он поднял бровь:              — И что же?              — Как единственный наследник родов Малфоев и Блэков, ты имеешь право на место в Визенгамоте.              У Драко открылся рот, а Гермиона закашлялась, подавившись супом.              — Что, прости?              Нарцисса коротко кивнула.              — Как только получишь полное помилование, сможешь занять своё место.              — Не помню, чтобы мистер Малфой занимал место в Визенгамоте. Я думала, оно передаётся по наследству. — Гермиона хотела бы добавить, что наследуемое место в органе власти давало лишь больше преимуществ тем, кто родился в древних семьях, но удержалась.              Нарцисса нахмурилась.              — Таковым было прискорбное условие после первой войны. Но благодаря вашему вмешательству Драко не придётся его соблюдать. Он просто должен исполнить волю Визенгамота и унаследовать своё право. Просто подумай, Драко, пока ждёшь. Важно обозначить свои намерения и мотивы уже сейчас, пока мир за тобой наблюдает.              Нарцисса продолжила есть так, будто не поделилась только что жизненно важной информацией.              — Конечно, мама. Обязательно.              Гермиона уставилась на Драко. Он спокойно ел быстро остывающий суп, словно ничего и не произошло. Оттого, как ловко он умел переключаться с одной эмоции на другую, чуть не закружилась голова.              Фиг принёс второе блюдо, и Гермиона стала ковыряться в салате.              — Гермиона, как продвигается ваша работа? Драко рассказывал, что вы очень заняты и у вас мало времени на другие дела.              Она спешно проглотила руколу, не успев даже прожевать.              — Очень занята. Отмена Свадьбы под виселицей отняла у Визенгамота время, из-за этого отложились несколько моих проектов. Надеюсь, не слишком надолго.              — Гермиона хочет открыть в Мунго крыло для тех, кто болен ликантропией, мама.              Уголки губ Нарциссы слегка опустились.              — Представляю, как нелегко отстаивать подобную идею. Оборотни веками наносили вред магическому сообществу.              — Я надеюсь воззвать магическое сообщество к человечности. Эти так называемые существа, пока на них не напали, были людьми, ими они и остаются. Вам наверняка известно, во время войны было много жертв. — В этих самых стенах.              — Ах да, Сивый. Жалкая тварь. Занятно, что он принадлежал к той группе оборотней, которые своим звериным обличием оправдывают насилие. Они наслаждаются болью и страданиями, которые причиняют волшебникам. Как маглорождённая, уверена, вы не знаете, что раны между волшебным народом и оборотнями очень глубоки.              — Гермиона прекрасно осведомлена об истории взаимоотношений волшебников и ликантропов, а также о последних изменениях во взглядах магического мира. Не сомневаюсь, она сможет воплотить в жизнь новое крыло, — Драко говорил по-прежнему холодно и даже безразлично, накалывая маринованный лук.              На секунду Нарцисса поджала губы — это был единственный признак раздражения на в остальном непроницаемом фасаде.              Гермионе так хотелось вскочить. На месте её удерживало и заставляло давиться тем, что должно было считаться вкусным ужином, только выражение надежды на лице Драко, когда она приняла приглашение Нарциссы.              Принесли основное блюдо — говядину по-бургундски, и Гермиона взмолилась, чтобы вечер скорее завершился.              — Вы ещё общаетесь с Уизли, Гермиона?              — Да.              — Дальние родственники со стороны Блэков. Древний род, хотя сейчас так и не скажешь. Я слышала, вы были близки с их младшим сыном, если не ошибаюсь?              — Мама, — с предупреждением произнёс Драко.              — Это всего лишь вопрос. Я просто поддерживаю разговор, мне хочется получше узнать твою жену.              — Да, — Гермиона отказывалась стыдиться своего прошлого, своего выбора, только не перед такой, как Нарцисса Малфой.              — Я бы сказала, жаль, что ничего не вышло, но, очевидно, нам только на руку, что вы оказались свободны. Вы по-прежнему близки?              Щёки Гермионы горели.              — Его слегка смутил такой поворот событий, но да, я бы сказала, что мы по-прежнему близкие друзья.              — Замечательно. Кто знает, может, будущее светлее, чем вы думаете.              Гермиона впилась ногтями в ладони.              — Он мой друг, и надеюсь, останется им надолго.              Драко пристально смотрел в тарелку, его подбородок подёргивался.              — Конечно. Дружба — это важно. Кстати о дружбе, Драко, помнишь Селесту Бонневиль? Вы играли в детстве.              Он отложил вилку.              — Я помню Селесту. К чему ты спрашиваешь?              — О, я уже довольно долгое время поддерживаю связь с её матерью Жозефиной. Их семья с пониманием отнеслась к нашим обстоятельствам. Недавно она написала мне, что Селеста окончила Шармбатон. Судя по всему, она заинтересовалась абраксанами и, к ужасу её родителей, захотела там остаться помогать с программой их разведения и обучения. Думаю, они надеялись замять дело, но девушка оказалась весьма решительно настроена.              — Мило.              Его ответ прозвучал с издёвкой, но Нарцисса не растерялась.              — Дорогая Жозефина была в страшном смятении. Селеста не соглашается на брак раньше чем через три года, а отец печётся о каждой её прихоти. Столь долгое ожидание брака — не лучший вариант для ведьмы. Можно начать гадать, почему до сих пор никто не попросил её руки. — Нарцисса широко улыбнулась: — Хорошо, что мы общаемся, а то мало ли кто может прислать письмо с расспросами о тебе.              У Гермионы свело желудок.              Нет. Нет.              Нарцисса ведь не собиралась всерьёз прямо при ней обсуждать судьбу Драко после развода?              — Мама, — спокойствие постепенно исчезало из тона Драко, на смену ему пришла нотка разочарования.              — Не такую партию мы изначально планировали, конечно. Их родословная не настолько подходящая, как можно было бы надеяться, но они весьма уважаемы в своих кругах во Франции.              — Мам.              — Селеста довольно умна, несмотря на явную одержимость магическими лошадьми. Очень красива, если я правильно помню, с прекрасными светлыми волосами, а я знаю, ты ценил их в мисс Гринграсс.              — Мама.              — Правда, очень важно планировать договорённости. Не уверена, что мы найдём кого-то ещё, кто согласится ждать развода.              — Хватит, мама.              В горле образовался ком, а от накатывающей тошноты рот заполнился слюной. Глаза жгло — Гермиона боролась с горькими слезами, которые грозили сделать только хуже. Она не хотела выглядеть слабой.              — Я просто пытаюсь думать о твоём будущем, сердце моё. Дорогая Гермиона не обижена. В конце концов, она ясно обозначила свои принципы, когда мы в последний раз виделись. Правда же, Гермиона?              Взгляды остановились на ней. Она почувствовала, как дрогнула нижняя губа, и быстро спрятала это, прикусив её зубами.              Глаза Драко сузились: он заметил этот жест.              — Думаю, на сегодня достаточно.              — Ну же, Драко, не время для театральных представлений.              — Я тоже рассчитывал на приятный ужин, мама, но, видимо, нет. — Он поднял толстую салфетку с колен и вытер уголки рта.              Гермиона схватила его за руку, отчего Драко вопросительно посмотрел на неё.              — Всё нормально, я в порядке. Давайте просто закончим ужин, — пробормотала она.              Гермиона не хотела оставаться, вовсе нет, но не могла смириться с мыслью, что он потеряет то, что потеряла она.              Маму.              Он покосился на её руку и кивнул, откинувшись на спинку стула. Не расслабляясь, Драко снова взял вилку и нож.              — Благодарю, Гермиона. Вы всегда были такой рассудительной, это достойно восхищения. Для всех нас будет лучше подготовиться к тому, что настанет после этого неприятного периода. Драко понадобится подходящий союзник для поддержания репутации семьи, а Уизли, Гермиона, будут очень принимающей и понимающей семьёй для амбициозной женщины с такой родословной, как у вас.              Драко резко встал из-за стола — скрип стула по полу эхом разнёсся по просторной столовой.              — Мы уходим, — он понизил голос. Драко убрал салфетку с колен Гермионы и, взяв её за руку, потянул наверх.              — Драко, всё нормально…              — Нет. Не нормально.              Он снова обратился к матери:              — Знаешь, мама, я ожидал от тебя большей вежливости и уважения. В конце концов, Гермиона спасла меня от практически неминуемой смерти.              — Разумеется, я ей благодарна. Но я же реалистка. Даже при полном помиловании нет никакой гарантии, что для тебя найдётся подходящая семья. Бонневили достаточно благородны и отчаянны, мы не можем упустить эту возможность. Рядом с тобой должна быть жена, достойная фамилии Малфой.              — Как ты смеешь? — Его голос был тихим, но отчётливо яростным. — Ты не имеешь права говорить так, только не с ней. Ты никогда больше не будешь так с ней разговаривать. Вечер окончен.              Гермиона лишь чувствовала, как её уводят от стола, от женщины, от ужасных слов.              — Что, по-твоему, будет, когда закончится испытательный срок? Она останется твоей женой?              Драко замер, но остался стоять к матери спиной.              Нарцисса тоже вышла из-за стола, элегантно сложив руки перед собой.              — Ты — глава рода. У тебя есть обязанности, ожидания, которые должны быть исполнены. Подумай о фамилии Малфой.              В комнате воцарилась тишина.              — У тебя тоже были обязанности, — шёпот прозвучал в стенах родного дома, ныне наполненного призраками.              — Прости? — Нарцисса подошла ближе.              Гермиона отпустила руку, когда Драко наконец повернулся к матери. Его самообладание пало. Брови сошлись, челюсть задрожала.              — Я сказал, что у тебя тоже были обязанности. Ты думала о фамилии Малфой, когда смотрела, как Тёмный Лорд оставляет мне метку? Когда он приказывал мне убивать?              Глаза Нарциссы расширились, ресницы затрепетали от смущения.              — У меня не было выбора. Я сделала всё, что могла. Я спасла тебя.              — Ты моя мама. Ты моя мама, и ты это допустила. Я стал мясом в твоей войне. Ты воспитала меня так, что я считал это подарком, и я был таким наивным, что принял его. Ты знаешь, как сильно я ненавидел себя за то, что участвовал во всём этом? Что сделал такой выбор. Но я кое-что понял — у меня было много времени подумать, пока я сидел в тюрьме. Я шёл точно по тому пути, который мне проложили. По пути, который ты послушно проложила своими же руками. Вот, мама, я выполнил свои обязанности. Я сделал то, чего от меня ждали. Теперь ты довольна? Довольна, к чему я пришёл? — Его голос надломился, слёзы упали с бледных ресниц, блеснув в свете канделябров, а нижняя губа дрогнула, и он скользнул по ней языком, будто унимая боль.              Облик Нарциссы не дрогнул. Гермиона с удивлением и ужасом наблюдала за тем, как эта женщина расправляет плечи и высоко поднимает голову. Какие-то эмоции прятались лишь в её глазах, которые внезапно стали ярче, и лёгкой дрожи в руках, разглаживающих мантию.              — Я сделала всё, что могла, — повторила она.              Черты её лица были жёсткими, а голос походил на голос женщины, которую выбросило в море. Потерянный и одинокий.              Драко ненадолго закрыл глаза.              — Ты меня спасла и посадила в клетку. Она меня спасла и освободила.              Пока он вёл Гермиону по коридорам, она не могла забыть образ статной и неприступной Нарциссы Малфой, выглядевшей так, словно она способна раствориться в стенах дома, который так отчаянно пытается защитить, оставшись в итоге ни с чем, кроме своей родословной.              Как только они оказались в коттедже, Драко притянул Гермиону к себе, крепко обхватив:              — Прости, прости меня.              С трудом высвободив руки, Гермиона нащупала его спину, выводя по ней успокаивающие круги.              — Всё нормально, правда. Мне так жаль. Это было…              — Дерьмово, знаю. Глупо было вообще идти. Не знаю, о чём я думал.              — Ты думал о маме. Поверь, я понимаю.              Он отпустил Гермиону только для того, чтобы взять её лицо в ладони. Они были холодными, словно истощёнными.              — Я не собираюсь ни на ком жениться. Я ничего не планирую.              Гермиона держала его руки, но смотрела в пол.              — Я пойму, если ты захочешь спланировать что-то… после.              После пяти лет.              Они давали друг другу клятвы, но не подписывались на вечность. Он сказал, она ему нравится, а не признался в любви до гроба.              Надо было сохранять спокойствие и рассудительность.              — Нет, Грейнджер.              Гермиона посмотрела ему в лицо, которое было так близко, что она чувствовала тёплое дыхание на щеках.              — Может, ты и не захочешь меня видеть после. Я пойму. Но я вообще не думаю о «после», потому что не уверен, что хочу об этом думать. Я знаю, какой была жизнь до тебя. И не знаю, справлюсь ли с ней без тебя после.              Гермиона не понимала, что сказать, как ответить. На его лице не было ни тени сомнения.              — Тебе не нужно давать никаких обещаний или отвечать взаимностью. Меня всё вполне устраивает. Я просто хочу быть здесь и сейчас, в этом крошечном доме, с твоим смешным котом, вблизи магловского городка, с тобой.              Если он и искал ответ, то прекратил поиски, притянув её к себе и слив их губы воедино.              До кровати они не дошли.              Драко опустил её на пол и осторожно прижался телом. Ладони заскользили по талии вниз, приподнимая юбку и собирая ткань на животе. Кудри цеплялись за волокна ковра, голова елозила туда-сюда, пока Драко уделял всё своё внимание шее. Кожа была такой чувствительной, что каждый укус граничил между болью и наслаждением.              Не отрываясь от поцелуев, он расстегнул пуговицы и распахнул рубашку, отбросив её в сторону. Притянув Гермиону к себе, Драко прошёлся губами по ложбинке между грудей и по соску, прикусил его через кружевную ткань бюстгальтера, провёл пальцами по спине, пока не нащупал застёжку. Понадобилось несколько неуклюжих попыток, но он справился и с нежностью спустил бретельки с плеч, не снимая его полностью. Бледным пальцем Драко коснулся обнажившейся кожи, едва уловимым движением послав по телу ток, протянувшийся по позвонкам, и вызвав тихий стон.              — У тебя очень нежная кожа, — он не отрывал взгляда от пальца. Гермиона была уверена, что не сможет устать от того, как он прикасается к ней, как смотрит. Как будто она сделана из драгоценных камней, из серебра, из золота.              С ним она чувствовала себя волшебницей.              Гермиона, конечно, знала, что и так волшебница. Она могла призвать магию, могла сотворить, но в руках Драко она её чувствовала.              Он откинул её локоны за плечи, намотал одну прядь на палец и снова склонился над ней.              Гермиона остановила его, прижав руку к груди.              — Грейнджер?              — Я в себе. И я точно понимаю, кто ты.              Смущение покинуло его глаза, на смену пришло желание, а за ним тут же — тревога.              — Я… ты знаешь, я не…              — Знаю. Хочешь, покажу? — Гермиона смотрела ему в глаза, пытаясь дать понять, что он в безопасности, что она позаботится о нём.              — Да, — прошептал он.              Гермиона повела — Драко растянулся на полу, а она нависла над ним, отправив бюстгальтер в бездну гостиной. Затем она расстегнула его брюки и спустила их, он приподнял бёдра, чтобы помочь. Устроившись удобнее, Драко опёрся на локти. Он заворожённо наблюдал за тем, как Гермиона наклоняется к нему. Пока он не успел впасть в пучину смущения, она провела языком по всей его длине.              Прерывистый стон только подстегнул её. Быстрым движением Гермиона вобрала его настолько глубоко, насколько только могла.              — Ох, чёрт!              Она кинула взгляд из-под ресниц и увидела, что Драко смотрит на неё так, словно она — величайшее открытие в мире.              Волшебница.              Гермиона обхватывала его губами, помогая себе рукой и не жалея слюны.              — Я… я н-не… я не…              По его лепету она поняла, что он уже не может сдерживаться.              — Я-я… с-сейчас…              Она ускорилась, намереваясь довести дело до конца, но он схватил её кудри и рывком прервал.              — Прости, прости, я просто не могу больше.              — В этом и смысл. — Она снова наклонилась, но Драко отдёрнул её ещё раз.              — Мне очень нравится, поверь, очень, но я хочу в тебя. Пожалуйста.              Гермиона думала проявить энтузиазм, заботу, которую Драко столько раз проявлял к ней, но, глядя на то, как он умоляет, глядя на его взъерошенные волосы, вздымающуюся грудь, она не могла ему отказать.              Она расставила колени по обе стороны от его бёдер. Юбка ещё была на ней, и Гермиона подсобрала её на талии. Опустившись, она почувствовала, как её слюна и смазка между ног смешались, отчего они оба застонали. Гермиона сделала ещё несколько движений, балансируя на коленях.              — Стой. Помедленнее, прошу. Хочу посмотреть, как буду входить в тебя.              Его слова пронзили её электрическим разрядом. Они не были сказаны специально, чтобы возбудить. Эти грязные слова Драко произнёс с изумлением, словно просил о новых знаниях.              Повинуясь его просьбе, Гермиона опускалась медленно, пока не прижалась к нему.              — О… Гермиона…              Его голос доносился словно из тумана, его почти не было.              Двигаясь, она наклоняла бёдра — с каждым толчком их тела встречались. Она начала содрогаться от нарастающего давления. Драко отпустил её волосы и обхватил бёдра, помогая, вверх-вниз, вверх-вниз, подталкивая к освобождению.              Так они вновь оказались в тепле тел друг друга, в безопасности, в крошечном коттедже вблизи магловского городка.              Вместе.       

***

      Она отстранилась от тёплого тела в кровати.              По ночам Драко старался ухватиться за неё. Страх, что его заберут обратно в Азкабан, не отпускал даже во сне. Гермиона медленно высвободила руки, отодвинула ноги и разжала пальцы, сжимающие её ночнушку.              После того шокового ужина Драко задремал, пока она зарывалась пальцами в его волосы, царапая ногтями нежную кожу головы. Он мерно дышал ей в живот, а она продолжала успокаивать его, а заодно и себя, до глубокой ночи.              Гермиона пыталась найти утешение в его объятиях, но разум не утихал.              Она не могла прийти в себя, особенно после того как Драко признался, что хочет потенциальное «после». Эта идея звучала и заманчиво, и пугающе одновременно.              Хотя она простила ему ложь о том, как именно он получил травмы, и в какой-то степени понимала обстоятельства (она и сама бывала довольно гордой), в мозгу шевелились сомнения. Гермиона не любила неизвестность, не любила неразрешимые уравнения, а как бы ни была переплетена её жизнь с жизнью Драко, какая-то часть его оставалась загадкой.              Она покачала головой, поднося чай к губам.              Появился новый виток мыслей. Встреча с Дином и Ли не давала ей покоя. Их история была так похожа на историю Денниса: несмотря на наличие средств и перспективного бизнеса, им всё равно отказали в аренде помещения в Косом. Хотя прошло уже пять лет после войны, британское магическое сообщество восстанавливалось медленно. Гермиона слышала, что в Министерстве поощряют волшебников открывать новые магазины в пустующих зданиях, надеясь на развитие малого бизнеса. Она не могла понять, почему Ли и Дину, а также Деннису было отказано, кроме как из-за того, что они маглорождённые. Стоило только подумать об этом, как её охватил жаркий зуд негодования.              Скрип половиц отвлёк Гермиону от размышлений.              — Грейнджер? Ты зачем так рано встала? — сонный голос тихим эхом прозвучал в тусклой библиотеке.              — Прости, если разбудила. Я не могла уснуть.              Когда Драко открыл дверь пошире, на его лице она заметила усталость.              — Ещё раз извини за ужин.              Сердце ныло от его заботы.              — Клянусь, мне мешает не твоя мать. Честно говоря, у меня уже несколько дней не получается нормально уснуть.              — Явно неприятный факт: у удивительной Гермионы Грейнджер что-то не получается. Ужас, — он привалился к косяку двери, скрестив руки.              — Ха-ха, ты такой забавный, даже со слюной на подбородке, — приподняла она бровь.              — Я не пускаю слюни, — тут же ответил Драко, но взметнувшаяся к подбородку рука оказалась быстрее.              Гермиона спрятала смешок за глотком чая.              — Ну, и что обычно мешает тебе спать?              Она на секунду задумалась и вздохнула.              — Всё.              В голове сразу пронеслись холодные ночи в тонкой палатке, проклятые кинжалы, рухнувшие башни, погибшие и выжившие, непрерывная борьба за собственную состоятельность, одинокое существование.              — Просто… всё.              Драко выдержал её взгляд, и на его лице появилось понимание.              — Знаешь, почему я отказался принимать зелье для роста волос, которое дала мама?              Гермиона покачала головой.              — В знак перемен. В Азкабане перед Поцелуем меня обрили, и это было одним из самых страшных событий в моей жизни, но я не хотел просто всё забыть и начать с чистого листа. Не уверен, заслуживал ли я второго шанса, но я его получил. Я выжил. Я смотрелся в зеркало твоей крошечной ванной и видел бритую голову, и это напоминало мне, что я выкарабкался. С этими шрамами, со всем этим — я прошёл свой путь. Как и ты, — он кивнул на её руку, лежащую на коленях.              — Думаешь, я побреюсь и исправлюсь?              Настала очередь Драко закатывать глаза.              — Я не пытаюсь тебя исправить, Грейнджер. Я просто даю тебе знать, что всё понимаю. Можешь чесать шрам, держать под рукой припасы или не спать всю ночь, глядя на фальшивые звёзды, если это напоминает тебе о том, что ты выжила. Меня это не пугает. Я всё понимаю. — В тусклом свете ламп его глаза были чистым серебром.              В тишине ночи, в уютном пространстве своего дома, Гермиона почувствовала, как что-то в груди зашевелилось. Оно не кололо и не ныло, как при переломе, а, наоборот, жгло, как при сшивании кожи после Эпискея.              — К тому же я бы никогда не предлагал тебе избавиться от волос. Они мне очень нравятся, — ухмыльнулся он. — Я обратно в постель. Присоединяйся, когда будешь готова, если хочешь. — С этими словами Драко оставил её одну.              Гермиона уставилась на пустой проём. Она не знала, как реагировать. Она так привыкла к тому, что все вокруг постоянно пытаются починить те её части, которые считали сломанными, не понимая, что какие-то осколки просто больше не подходят ей.              Драко этого не делал. Он без стеснения показал ей собственный осколок.              Гермиона отставила кружку и тихо прошла в спальню. Драко уже плотно накрылся одеялом. Как только она улеглась, он обхватил её руками, а пальцами впился в мягкую ткань ночнушки. Глубоко вздохнув, он вскоре снова заснул, так и не отпустив её.              Она смотрела на звёзды, пока точечки света не расплылись, а горе не стало чуть легче, чем раньше.       

***

      Они решили встать с постели, только когда солнце поднялось высоко в небо. Отдых после долгого вечера был вполне заслуженным.              Завтракали Драко и Гермиона в гостиной, читая, обмениваясь отрывками и замечаниями («Матильда точно ведьма. Такой ты была в детстве, Грейнджер?») и наслаждаясь обществом друг друга. Прилетела сова от Тео с приглашением. На миг Гермиона представила свою жизнь именно такой: вдали от войн, от крови, от ожиданий — всё это казалось возможным. После.              Драко уговорил её ещё раз прокатиться на велосипеде. Гермиона успела починить тот сломанный. Она чувствовала, как солнце припекает её кожу и как краснеет шея Драко. Ехали они медленно, и он упал лишь раз. Высокая трава шелестела от ветра и щекотала носы запахами. День был прекрасным.              Подъехав к воротам коттеджа, они, смеясь, поцеловались. Солнце начало опускаться за холмы.              Гермиона заметила, что в доме горит свет.              Свет, который она не оставляла включённым.              Волоски на руках зашевелились. Стоявший рядом Драко вмиг насторожился, и всё веселье кончилось.              Гермиона достала палочку и жестом велела ему встать ей за спину. Он засомневался и встал чуть позади, но сбоку.              С затаённым дыханием она наложила на дверь заглушающие чары, перед тем как распахнуть её. Гермиона не раздумывая бросила Протего с такой силой, на которую только была способна.              — Это я, Гермиона!              Нервный голос Рона разнёсся по коттеджу, а сам он вскочил с дивана.              Гермиона сделала глубокий вдох и сбросила заклинание, положив руку на сердце.              — Рональд, ты зачем это сделал! Напугал меня до смерти!              — Прости, прости, я только пришёл и заметил, что тебя нет. Решил подождать немного, посмотреть, вернешься ли ты.              — У тебя что, привычка заходить в чужие дома без предупреждения и бродить по ним? — слова Драко раздались над её головой.              — А у тебя привычка прятаться за женщинами, которые тебя вдвое меньше?              — У меня нет палочки — из-за твоего Отдела, кстати. Кроме того, даже если бы она у меня была, Грейнджер сражается лучше меня и любого из нас. Будь она хоть в три раза меньше, с палочкой в руке она просто смертоносна.              — Легко так говорить трусу, — процедил Рон.              — Зачем ты пришёл, Рональд? — Гермиона вмешалась, пока они не успели продолжить перепалку.              Его сердитые черты смягчились, он посмотрел Гермионе в глаза.              — Я слышал, что случилось в Норе, и, Мерлин, прости за маму и ещё прости, что я выслушал сначала её, а не пришёл к тебе сразу. Я просто хотел поговорить. Мы… мы давно не разговаривали. Думаю, таких перерывов не было за всю нашу дружбу. Я знаю… знаю, я наговорил тебе много грубостей. Прости меня. Это было нечестно. Я злился и ничего не хотел знать. Меня расстроило, что ты так поступила ради такого человека, как он. — Его взгляд метнулся к Драко и сразу вернулся к ней. — Я просто хотел сказать, что мне жаль и я тебя прощаю.              Драко фыркнул.              — Он может уйти? — Рон прищурился.              Драко прищурился в ответ, но покосился на Гермиону, и тут его глаза расширились.              — Серьёзно?              Она поджала губы, глядя на него с мольбой.              На его лице появилось то ли разочарование, то ли покорность, но он вздохнул:              — Ладно. Соберусь пока к Тео. — Он снова посмотрел на Рона: — Я в соседней комнате. Если что-нибудь понадобится, позови.              Драко прошёл вперёд и остановился рядом с ним:              — Если ещё хоть раз к ней прикоснёшься, с палочкой или без я позабочусь о том, чтобы ты пожалел об этом. Я уже не хилый, — угроза прозвучала тихо, но уверенно.              Дверь ванной со щелчком закрылась, оставив двух друзей наедине.              — С каких это пор Малфоя волнует, что с тобой? — тон Рона внезапно стал подозрительным.              — Ты пришёл поговорить или допрос устраивать? — Гермиона двинулась к креслу. Она надеялась, что если они оба успокоятся, то разговор выйдет продуктивным. Рон совестливо принял невинный вид и занял место на диване.              — Прости меня, Гермиона. За то, что толкнул. Этому нет никакого оправдания.              — Ты прав, оправдания нет, — она сложила руки на груди.              Рон сглотнул.              — Я знаю, мои поступки не слишком достойны, но я хочу снова дружить с тобой.              Она и не знала, что они прекращали дружить.              — Я так разозлился именно из-за Малфоя. Я не верю, что он заслуживает того, что ты для него сделала, но признаю, что после всего этого ты заслужила, чтобы я если и не доверял, то хотя бы прислушивался к тебе. Ты самая умная из всех, кого я знаю, да, но особенная ты, потому что самая неравнодушная. Я как-то позволил себе забыть об этом.              Гермиона почувствовала, как расслабляются её скрещенные руки.              Это же Рон. Её друг, её бывший возлюбленный.              — Спасибо, Рон. Это очень много для меня значит. Прости, что всё скрывала, что всё так на тебя свалилось. Это было нечестно.              — Давай не будем притворяться, что скрывала ты не потому, что знала, какая у меня будет реакция. Теперь-то я понимаю.              С плеч будто свалился груз, который она и не подозревала, что удерживает.              — Да и это же не навсегда. Он скоро пойдёт своей дорогой — разведётесь, не успеешь оглянуться. Да? — Рон смотрел на неё, озадаченность на его хмуром лице сменилась осознанием. Взгляд упал на кольцо. — Пожалуйста, скажи, что да.              — Рональд, я думаю, тебя это не касается.              — Ты же говорила, что просто спасаешь ему жизнь, про роман и речи не было. А как же… Я думал, мы… — Его становящийся всё громче голос прервался, щёки окрасились ярким красным, пылающим на фоне рыжих волос.              Красный оттенок кожи контрастировал с мириадами рассыпанных по лицу веснушек.              — Я думал, мы с тобой решили, что сейчас просто не время.              — Рон… я…              Попытка произнести фразу была прервана звуком громко открывающейся двери.              О боже, только не опять.              — Думаю, тебе стоит понизить голос, Уизли. Невежливо ссориться в гостях. — Волосы Драко были ещё влажными, капли воды падали на чистую белую рубашку.              — Ты тут ни при чём, Малфой, — Рон быстро сжимал и разжимал кулаки.              — Почему-то мне кажется, что при чём.              — Какой ты придурок. Как она в тебе кого-то, кроме таракана, разглядела, не пойму.              — Хватит, Рональд, — Гермиона крепко вцепилась в палочку.              — Ты её не заслуживаешь! Ты её никогда не заслужишь! Она должна быть с кем-то другим! — процедил Рон.              Драко насмешливо ответил:              — О, интересно, с кем? С тобой, может?              Теперь их разделяла всего пара шагов.              — Прекратите! Это просто смешно! — Гермиона встала между ними, уперевшись ладонями им в грудь; палочка смотрела Драко в пуговицу.              Рон продолжал напирать, Драко же опустил взгляд, словно только сейчас заметив её присутствие. Тогда Рон посмотрел на Гермиону и молча сделал шаг назад.              — Я никогда и не утверждал, что заслуживаю её. Я не настолько самоуверен, чтобы думать, будто хоть как-то её заслуживаю, — отрезал Драко.              Вздымающаяся грудь исчезла из-под ладони Гермионы.              — И что? Ты её отпустишь?              Драко фыркнул:              — Я этого не говорил.              — Но ты только что сказал… — Рон явно растерялся.              — Я сказал, что знаю, что не заслуживаю её. Это я прекрасно осознаю. Но я не настолько бескорыстен. Я всё понимаю, но хочу её удержать. Вообще-то, нет, это она может меня удерживать. Я с ней, пока она этого хочет. Это зависит не от тебя и не от меня, а только от неё.              — А ты? Ты его хочешь? — вопрос повис в воздухе.              Гермиона не настолько заблуждалась, чтобы думать, что она ничего не чувствует к Драко. Конечно, чувствует. Она чувствовала его, как ветер в траве, как солнце на своей коже. Она чувствовала его в те тихие моменты, когда они были рядом друг с другом.              Но этот шаг был настолько широким.              В одиночестве же есть своя прелесть.              — Это касается только меня и Драко. Если ты пришёл извиниться, я твои извинения принимаю. Если пришёл снова во мне разочаровываться, можешь уходить.              Лицо Рона вытянулось.              — Мне это не нравится.              — Тебе и не должно.              Он не сводил с неё взгляда — в голубых глазах ещё теплилась надежда.              — Ладно. Хорошо.              Рон отошёл, поправляя помятую рубашку.              — Ну, я сказал что хотел. Ты уже взрослая, Гермиона. Можешь сама делать выбор. Я только надеюсь, что ты не пожалеешь. Я рядом, если когда-нибудь понадоблюсь тебе. Провожать не надо. — Он шагнул в камин и исчез с грустной улыбкой на веснушчатом лице.              Как только последние отголоски его слов разнеслись по комнате, Гермиона вздохнула.              — Мне этот тип не нравится.              Она посмотрела на Драко, он ещё тяжело дышал.              — Я в курсе. — Гермиона сделала небольшую паузу. — Спасибо. Что не стал его раздражать. — Хотя Драко и не был особенно приветлив, она не упустила, что он не доводил Рона до такого состояния, как в прошлый раз.              — Поверь, это было непросто. — Драко взглянул на часы: — Мы скоро должны быть у Тео. — Он покосился на пустой камин. — Может, отменить встречу?              — Не могу сказать, что куда-то сейчас хочу идти.              Он кивнул.              — Ничего. Останемся дома.              Гермиона почувствовала, как в нутро закралось острое чувство вины.              — Нет-нет, ты иди. Я просто устала. Лягу пораньше. Пожалуйста, иди, а то они все решат прийти сюда.              Драко заколебался, продолжая оглядываться на камин.              — Уверена? Мне кажется, я должен остаться.              — Конечно, передавай привет Тео и остальным.              Но он не двигался. Гермиона подошла ближе и прижалась ладонью к его щеке.              — Иди, Драко, посиди с друзьями. Со мной всё в порядке, правда.              Он погладил Гермиону по руке, всматриваясь в её лицо.              — Хорошо. Ты права, Тео наверняка возьмёт коттедж штурмом. Если передумаешь, просто пришли Патронус. Я тут же вернусь домой.              Желудок свело.              Домой.              Она привстала на носочки и коротко поцеловала его.              — Обещаю. А теперь иди веселись.              Драко ещё раз оглянулся и шагнул к камину только тогда, когда Гермиона ободряюще улыбнулась.              Как только он ушёл, она отправилась в спальню переодеваться в пижаму. Гермиона не лгала: она устала.              Она не была уверена, что именно чувствует к Рону. Его извинения звучали искренне — она знала, они и были искренними. Они не ссорились, и он не вычёркивал её из своей жизни. На большее она и не рассчитывала.              Гермиона услышала звук камина.              — Драко, всё нормально, правда, — она вернулась в гостиную и застыла, увидев Гарри, чуть ли не выпрыгнувшего из зелёного пламени. — Гарри?              Он осмотрел комнату.              — Гарри, в чём дело?              — Малфой сейчас здесь? — бросившись к ней, он споткнулся об угол ковра, а когда выпрямился, то крепко сжал её плечи своими грубыми руками.              — Что происходит, зачем ты пришёл?              — Гермиона, просто ответь на вопрос: Малфой здесь? — Гарри суетливо бросал взгляды за её спину.              — Нет, не здесь. А теперь расскажи, что происходит, будь добр.              Гарри пялился на неё с бледным и серьёзным лицом.              — Надо поговорить, Гермиона. Срочно.