7 ангелов: прибытие

— Мы здесь, чтобы поговорить о вашем ангеле. — Что? Об ангеле? — не понял Давид, — А он здесь при чëм? — Видите ли, — откинулся Франциск на спинку стула, — изучая ваше дело я обнаружил, что вы оказывается, являетесь лидером всей восьмëрки. На пол минуты воцарилось молчание. Давид невозмутимо смотрел на говорившего, ожидая, что тот продолжит. — И что вы хотите этим сказать? — голос Давида звучал ровно, но под ним угадывалось напряжение. Он не любил, когда кто-то лез в его дела, но ещё сильнее не любил, когда кто-то посторонний в них дотошно копается, будто это его касается. Особенно сейчас, когда голова всё ещё была забита образом ангела, стоящего за спиной Ярослава. — Только то, что это налагает определённые… обязательства, — Франциск выдержал паузу, давая словам осесть, — Лидерство редко бывает привилегией. Чаще — ношей. — Я в курсе, — грубо ответил Давид, — Дальше что? Мужчина чуть склонил голову. Жест был почти незаметным, но парень уловил в нём то же самое, что чувствовал от своего ангела — внимательное, всевидящее наблюдение. — Расскажите мне о нём. — Злобный, жестокий, странный тип, с которым не возможно общаться, — Давид почувствовал, как внутри поднимается раздражение, — Он вечно лезет не в своё дело, угрожает и издевается. Что ещё вам нужно? — К примеру, почему он это делает. — Потому что может? Потому что ему нравится? Потому что он — могущественный ангел, а я просто слабый человек в виде сосуда для него? Я не знаю, — развëл он руками, а его взгляд за очками явно был агрессивный. Франциск не торопился с ответом. Он смотрел на Давида с выражением, которое трудно было прочитать — не осуждение, не сочувствие. Скорее оценка услышанного. — Вы злитесь. — Не заметно? — огрызнулся Давид, а его лицо искривилось в нервной улыбке. — Заметил. Вопрос в том, на кого. На него или на себя? Давид дёрнулся, а его пыл поуменьшился: «На кого? На себя? На него? — он замолчал на секунду, — Почему эти слова так раздражают?» Бушующий гнев вновь вернулся, но уже не с такой силой. Он скорее был подобен стене огня, стабильно пылающей на одном и том же месте, охраняющей свою территорию. Франциску и нужен был этот ступор. Он ухмыльнулся внутри себя и после паузы вновь заговорил: — Я изучил записи. Инцидент в саду, когда ваш ангел взял контроль над вами. Вы сказали тогда, что он сделал это, чтобы, возможно, преподать вам урок. Чтобы вы слушались. — И что? — Давид вспоминал этот момент потери контроля и лежащих рядом переломаных солдат, из-за чего всë внутри сжималось от подобной жестокости. — А то, что с тех пор вы явно слушаетесь. Выполняете его требования, развиваете способности и своë тело. Ведь именно этого он хочет, так? Вы явно злитесь за не свои желания, но подчиняетесь. Давид вновь нахмурился. Второй раз этот человек задевает его за живое. Он снял очки, и в его голубых глазах отразился свет, от чего они стали подобны драгоценному камню. Но Франциск даже бровью не повëл. — Вы чего-то конкретного от меня хотите? Скажите прямо. Хватит колоть меня и ходить вокруг да около. На мгновение в комнате повисла тишина. Наблюдатели за стеклом замерли, готовясь в любой момент дать комнаду охране. — Прямо, значит. Хорошо, — голос Франциска стал чуть твёрже, — Вы явно не испытываете удовольствия подчиняясь вашему ангелу. Мы же не меньше вас не хотим подчиняться этим существам. Так что предлагаю вам, Давид, совместно подчинить этого строптивого ангела. Сломанный лидер — сломанная команда. — Пф, если бы это ещё было возможно, — горестно усмехнулся Давид, вспоминая пережитое. — У нас есть средства. Всë зависит от вас. Вы либо поможете нам помочь вам. Либо мы сделаем это сами. — Звучит как угроза, — взглянул парень на говорившего изподлобья. — Смысл в глазах смотрящего. Если для вас это угроза, значит это таковым и будет, — Франциск встал и собрался уходить, — На самом же деле это жест помощи тому, кто в ней сейчас действительно нуждается.       Давид шëл по коридору во сне и думал: «Жест помощи… Тому, кто нуждается… Разве мне нужна помощь? Я чувствую себя замечально! Зачем мне помощь? — он вздохнул, — Хотя кого я обманываю… Я действительно боюсь его, я знаю, что беззащитен и мне действительно нужна помощь. Если он снова появится передо мной, я… не знаю что со мной будет… Думаю, я сойду с ума… Ну так не трогай Ярослава. Но я хочу изменить его. Сделать лучше. Разве это зазорно? Ангелы сами делают окружающих лучше таким же образом. Им значит можно, а мне нет! Не справедливо. Я тоже так хочу. И буду делать. Потому что могу и хочу.» Давид вышел в огромный зал с фонтаном. Здесь он обнаружил сидящего лицом к себе ангела. На несколько мгновений воцарилось оглушающее молчание. Подчинить себе. Как можно подчинить себе то, чей взгляд не возможно увидеть, но можно почувствовать? Как можно подчинить себе то, что может беспрепятственно появляться и во сне и в реальности? Как можно подчинить себе то, что само подчиняет тебя каждый раз когда захочет? Страх вновь дал о себе знать. Давид сжал кулаки. — В жᥙɜнᥙ κᥲжд᧐ᴦ᧐ ᥙɜ нᥲᥴ ᴦρядуᴛ ɜнᥲчᥙᴛᥱ᧘ьныᥱ ᥰᥱρᥱʍᥱны, — заговорил между тем ангел, выдëргивая парня из тëмных дум, — Нᥲʍ нᥱ᧐δх᧐дᥙʍ᧐ δыᴛь δ᧘ᥙжᥱ. Т᧐᧘ьκ᧐ ᴛᥲκ ʍы ʙᥴᥱ ʙыжᥙʙᥱʍ ᥴ нᥲᥙʍᥱньɯᥙʍᥙ ᥰ᧐ᴛᥱρяʍᥙ. «Ближе? — Давид удивился не понятно от куда взявшейся теме разговора, — Что значит «выживем»? — а также столь странному слову, — О чëм он вообще?» — Что значит выживем? — но ангел молчал, — Почему ты всегда молчишь, когда я задаю вопрос? — он расслабил лицо, чуть опустив веки, но и сейчас не получил ответа и вздохнул, — Зачем я вообще трачу на тебя время. Ты всегда был не понятен для меня. Удивительно как тебя другие терпели. Давид двинулся к выходу из храма, но когда практичечки поровнялся с ангелом, тот наконец заговорил весьма устрашающим тоном: — С᧘ᥙɯκ᧐ʍ ʍн᧐ᴦ᧐ ᥰ᧐ɜʙ᧐᧘яᥱɯь ᥴᥱδᥱ, чᥱ᧘᧐ʙᥱκ. А я ᥴ᧘ᥙɯκ᧐ʍ ʍн᧐ᴦ᧐ ᥰρ᧐щᥲю, — кажется, он нахмурился, — Б᧐᧘ьɯᥱ ᴛᥲκ᧐ᴦ᧐ нᥱ δудᥱᴛ. Зᥲ нᥱᥰ᧐ᥴ᧘уɯᥲнᥙᥱ ᥙ ᥴᥲʍ᧐ʙ᧐᧘ьнᥙчᥱᥴᴛʙ᧐ δудᥱɯь нᥲκᥲɜᥲн ᴛы. — Ну давай, побей меня. Что мне, хуже станет? — пожал плечами Давид, закатывая глаза. — Дᥱʍ᧐нᥴᴛρᥲцᥙя ʙᥙны ʙ ρᥱᥲ᧘ьн᧐ᥴᴛᥙ ᥰ᧐д᧐ᥔдëᴛ ᧘учɯᥱ. — Что ты имеешь ввиду под виной? — нахмурился парень, взглянув на говорившего. В воспоминаниях вспыхнул тот день, когда он собственными руками травмировал несколько десятков человек в фонде без возможности себя остановить. Последствия этого события в виде стонов, криков боли и переломанных людей чëтко предстали перед глазами. — Ты серьёзно будешь снова травмировать людей направо и налево? Ты понимаешь, что ты не нормальный?! Нельзя вот так по собственному желанию причинять всем боль. На это ангел наклонил голову, кажется, слегка улыбнувшись, чего ранее никогда не происходило. — Эᴛ᧐ дᥱ᧘ᥲᥱɯь ᥙ ᴛы. Давид раскрыл глаза понимая, что это правда, и его поймали, но быстро пришëл в себя, слегка нахмурившись. — Если я и делаю это, то чтобы справедливость восторжествовала. А ты делаешь это из своих личных поломанных побуждений. С тех пор, как очки перестали останавливать влияние, Давид в начале случайно, а после намеренно стал использовать эту особенность в своих целях. Он невидимо для всех воздавал по заслугам виновным. К примеру, накричит парень на девушку, в следующий момент его обольют кипятком. Или скроет человек что-то от другого, и Давид это почувствует, тут же заставит виноватого свой секрет раскрыть, а там может и чего больше. Чаще всего ему приходилось иметь дело с ложью и утаиванием. И с каждым разом последствия от этих двух дел становятся всë более жестокими. Люди хоть и страдают, но ничего не замечают, благодаря Давиду. — Я ᧘ᥙ ᥰ᧐᧘᧐ʍᥲн? — слегка наклонил ангел голову в другую сторону. Подобное спокойствие и явная издëвка над прошлым сильно раздражали Давида. — Не вмешивайся в мои дела! — воскликнул он. — Эᴛ᧐ дᥱ᧘ᥲᥱɯь ᥙ ᴛы, — продолжал слабо улыбаться ангел. — Я сказал, что делаю это, чтобы справедливость восторжествовала, во-первых. Во-вторых, я делаю это, потому что могу. Хватит тыкать мне в нос прошлым и сиди тихо! Ангел выпрямился, а слабая улыбка ушла с лица, так что он перестал выглядеть дружелюбно, вновь обретя былую серьëзность. — Կуж᧐ᥱ нᥱ κᥲᥴᥲᥱᴛᥴя ᴛᥱδя. Зᥲδудь ᧐ дρуᴦᥙх, ᥴ᧐ᥴρᥱд᧐ᴛ᧐чьᥴя нᥲ ᥴᥱδᥱ. — Вот бы ещё и ты руководствовался этими же суждениями. — Нᥱ ᥴρᥲʙнᥙʙᥲᥔ нᥲᥴ, — начинал злиться ангел, — Мнᥱ нᥙκ᧐ᴦдᥲ нᥱ δудᥱɯь ᥰ᧐д᧐δᥱн ᴛы. Уᥔʍᥙ ϶ᴦ᧐ᥙɜʍ. Уᥔʍᥙ ᴦ᧐ρдыню. Сᥙ᧘ᥲ дᥲнᥲ нᥱ д᧘я ϶ᴛ᧐ᴦ᧐ ᴛᥱδᥱ. — Это МОЯ сила! А значит мне решать как ей пользоваться, — указал на себя Давид, чувствуя, что тоже уже закипает. — Нᥱᴛ, — отрезал ангел. Только от одного этого слова инстинкты внутри парня даже сквозь сон активизировались, затрубив об опасности. Бежать. Бежать. Но вырваться не получалось. Никогда не получится. На плечи упал тяжелейший груз, от которого ноги Давида подкосились, и он упал. Но даже тогда груз не перестал давить. — Мн᧐ю дᥲρ᧐ʙᥲнᥲ ᥴᥙ᧘ᥲ. Я ᥙᥴᴛ᧐чнᥙκ. Я — уᥰρᥲʙ᧘яю. Ты — ᥙᥴᥰ᧐᧘няᥱɯь. Дᥱ᧘ᥲᥔ ᴛ᧐, чᴛ᧐ д᧐᧘жᥱн. Зᥲ ᥴκᥲɜᥲнн᧐ᥱ ᥰ᧐нᥱᥴëɯь нᥲκᥲɜᥲнᥙᥱ ᴛы.