7 ангелов: прибытие

Давид высокомерно взирал на подëргающихся на полу от боли солдат. Во всëм мире есть только два человека, за которых он может поступить так с обидчиком без зазрения совести — Ангелина и Ярослав. И сейчас эти солдаты позволили себе слишком много, когда посмели пнуть его друга. Внутри Давида всë моментом закипело, и месяцами сдерживаемая злоба вырвалась на волю. Ему хотелось чтобы эти солдаты почувствовали всë то, что чувствовал он, когда его пытали: боль, бессонница, бессилие, гнев, плен… Давид выливал на них всë без возможности сдержаться. А когда из-за поворота пришли ещё двое солдат, то и их постигла та же участь. Они также упали на пол и корчились от боли, без возможности закричать. Наблюдающий за этим Ярослав с самого начала находился в шоке от происходящего. Он и представить себе не мог, что Давид способен на что-то подобное. Сейчас в его глазах тот самый добрый заботливый друг превратился в жестокого монстра. Не сразу, но Ярослав нашëл в себе силы двинуться с места. — Давид, остановись! Пожалуйста! Это просто их работа, — схватил он Давида за плечо, от чего тот не сразу, но закрыл глаза. Его кулаки непроизвольно сжались, а плечи напряглись. Внутри пылал гнев, который с каждой секундой становилось всë сложнее сдерживать. Давид со всей силы стукнул кулаком стену, повернувшись к ней. Он пытался прийти в себя, но гневная дымка не отступала. Во всяком случае не сразу. Подуспокоившись Давид медленно открыл глаза, развернулся и пошëл за Ярослава. Тот в свою очередь взглянул в начале на друга, потом на лежащих охранников, извинился и двинулся за первым. Некоторое время они шли молча. Второй подстроился под первого, стараясь идти ему в такт. Он шëл позади, потому что внутри него царила тревога относительно случившегося. Кто знает, может Давид и на него набросится, стоит ему сделать что-то не так. «Доктора предупреждали об этом, — думал он, а после мотнул головой, — Нет, он мой друг. Он так со мной не поступит. Страх всегда мешает людям услышать друг друга. Уж я то это знаю… Так что мне просто нужно отнестись к нему с понимаем. Он пытался мне помочь, хоть и таким жестоким образом.» В конце концов Давид не выдержал, развернулся и закричал, гневно сверкая глазами: — Хватит меня преследовать! Хватит вмешиваться в происходящее! Хватит указывать мне что делать! — Я просто хочу… — Да плевать я хотел на то, что ты хочешь! — перебил его Давид, — Просто уходи от сюда и… — Хочу чтобы ты остался человеком! — чуть ли не крича закончил Ярослав. На это взгляд первого смягчился, а брови чуть поднялись. Во взгляде товарища он разглядел искреннюю печаль. Воцарилось секундное молчание. — Я просто хочу чтобы ты остался человеком, — повторил Ярослав, сочувственно глядя на друга, — Я давно заметил, что люди, обладающие магией, в конце концов теряют человечность и превращаются в монстров. Становятся заложниками своих эмоций. И ты тоже сейчас становишься. Я не хочу чтобы ты потерял себя. Я просто хочу чтобы ты вырвался из этого гнева и сам управлял собой. Знаю, это тяжело. В книгах никто не мог вырваться, потому что они были одни, — чуть опустил Ярослав голову и взгляд, а потом вновь взглянул на друга, — Но ты не один. Я помогу тебе вырваться, хоть и не многое могу. Так что пожалуйста, Давид, отбрось гнев в сторону. У тебя получится. Я верю в тебя. Ты человек, помни это. Вновь возникло молчание. Парни смотрели друг на друга один с сочувствием, другой с лëгким удивлением и всë ещё незатухающим яростным огоньком в глазах. — Ты защищал меня, — продолжил тем временем Ярослав, — И я благодарен тебе, — он положил руку на сердце, — Но сейчас уже всë в порядке. Ты больше не обязан демонстрировать свою силу, не обязан никому вредить. Ты не обязан быть другим. Гнев внутри Давида понемногу начал утихать, вот только… — Я уже давно другой, — заговорил он грустно, смотря в пол, — Уже не тот, кем был раньше.       В этот же день Давиду предъявили претензии за случившееся и наказали. Но не заперли у себя в комнате, не лишили сна или еды. В этот раз действовали умнее и изощрëннее. Давида закрыли в камере, где не было ничего кроме одного единственного стула. В начале он смотрел на него, а после встал у стены, облокотившись на неë, скрестив руки: «Ну и что они на этот раз придумали? Запрут меня тут на сутки или двое? Пх, я всë равно ни о чëм не жалею, — в этот момент послышался ровный монотонный писк, — Это… что? Типа звуковая пытка? Чтож, они стали чуть более креативными.» Данный звук непрерывно звучал на протяжении пяти часов на частоте 40 гц. Обычно у людей подобная частота вызывает головную боль и бессонницу. Вот только на Давида это не оказало ровным счëтом никакого эффекта. Он стоял, сидел, лежал и просто думал о своëм быстро перестав его замечать. А за эти пять часов Франциск успел просмотреть камеры видеонаблюдения и открыл для себя важную деталь из жизни парня: теперь появился ещё один главный человек для Давида, которого, в отличие от Ангелины, самого можно принуждать к сотрудничеству. Также мужчина успел поговорить с Ярославом, вот только тот оказался не из разговорчивых. Парень отводил взгляд, выглядел взволнованно и отвечал односложно. Франциск связал это с пережитым стрессом, так что подумал поговорить с ним вновь через несколько дней. Вернëмся к Давиду. После освобождения его повели на разговор к Франциску, где он долго расспрашивал парня о причинах произошедшего. Но причина была одна: несправедливость. — Так значит он ваш друг. Поэтому вы его защитили. — И что с того? — Всего лишь интересно, от чего же вы вдруг подружились с простым уборщиком, — наклонил Франциск голову, — Что это вам даëт? — Рыбе не нужна выгода от воды. Она просто в ней живёт. А вы, видимо, привыкли выживать на суше, — не сразу ответил Давид. Такой ответ ввëл мужчину в ступор, а его лëгкая снисходительная ухмылка исчезла. Франциск не сразу пришëл в себя, но когда наконец пришëл, ответил холодным тоном: — Знаете, Давид, вы стали куда более твëрдым за время пребывания здесь. Более странным, прямым и упрямым. — Это место, как круги ада, меняет быстро и навсегда. Вам ли не знать. Но произошло это не только по вине фонда. Да, произошедшее здесь с Давидом оставило на нëм определëнный отпечаток, но сюда приложил руку и его ангел. Дисциплина во всëм, натянутость в общении, постоянная сдержанность, практически стопроцентное отсутствие эмоций, жестокость и жëсткость в повседневности — всë это изменило характер Давида не заметно для него самого. Он стал твëрже, жëстче и увереннее во взаимодействии с окружающими. Это заставляло и ребят и докторов относиться к нему с бóльшим уважением и осторожностью. Все считали, что он всегда выбирает верный путь, но никто не знал какая борьба стоит за этим выбором. Давид уже знал, что будет что-то не хорошее. Чувствовал это, потому что понемногу начинал без слов понимать своего ангела. Его настрой, его поведение, его мораль, его мысли… Это пугало, но помогало хотя бы немного подготовиться к предстоящим беседам. Во сне Давид решил задать вопрос и не давать слово ангелу. — Почему ты защищаешь его? Его взгляд был целеустремлëнным и твëрдым, как и его речь, не взирая на ясно ощутимый страх. — Иɜʙᥱᥴᴛн᧐ ᴛᥱδᥱ. Давид чуть прикрыл глаза. Хотелось отвесить на это колкость, но он промолчал. — Странное влечение. Получается ты тоже его чувствуешь. От куда это? Почему это исходит от него? — Կᥙᥴᴛыᥱ дуɯᥙ — ρᥱдκ᧐ᥴᴛь. Нᥲʍ ᥙнᴛᥱρᥱᥴны ᧐нᥙ. «Получается я не лучше него… — подумал Давид, — Ощущаю то же, что и он… Тц, нужно больше узнать у чумного доктора. Но дадут ли мне вообще с ним увидеться будучи зная, что Франциск меня недолюбливает.» Он решил рискнуть. И этот риск оправдался. Исследователям самим необходимо было больше узнать о названном лидере, дабы понимать с кем или с чем они имеют дело. Хотя, учитывая предыдущие побеги (когда страдали люди), этот ангел явно существо не из добрых. Чумной доктор был несказанно рад встрече с Давидом, но также одновременно и напуган. — Я хотел узнать у вас кое-что об ангеле, — начал сразу парень, — Что вы знаете о его возможностях? — Не многое, — носатый достал старый кожаный блокнот и открыл его, — Быть может, вас интересует что-то конкретное? — посмотрел он вновь на парня. — Да… кое-что. Не знаю как это поконкретней объяснить, но мне кажется, что между мной и ангелом образовалась… связь. Я ощущаю то же, что и он. — Это естественно. Ваша сила растëт. И связь с вашим ангелом крепчает. — А это можно как-нибудь убрать? — недовольно поинтересовался Давид, — Я всë-таки не он. — Понимаю ваше волнение относительно этого, — начал осторожно носатый, — но, к сожалению, это не возможно. Во всяком случае не в наших с вами силах. «Полагаю, всë не очень хорошо складывается в их отношениях, — думал он, — Это плохо. Стоит ли мне… хм… Будет ли верным решением вмешиваться? Я могу вызвать на себя гнев сильнейшего из ангелов…» После ответа носатого, Давид нахмурился, скрестил руки и немного опустил голову. Он не хотел смиряться с этим, но и что делать не знал.