7 ангелов: прибытие

Проходили дни и Давид начал понемногу сближаться со своим ангелом. Они всë чаще разговаривали, но уже без напряжения и не через силу. Им действительно нравилось проводить время друг с другом, хоть оба не сразу заметили и признали это. Хоть ангел и держался холодно и отстранëнно, в глубине своего бессмертного духа ему хотелось стать ближе. Но жизненный опыт подсказывал, что нельзя привязываться ни к кому. Даже если это будет приятно. Когда тебе приятно — ты расслаблен. Если ты расслаблен — значит ты уязвим. Если ты уязвим — значит ты слаб. А если ты слаб — значит ты будешь повержен. К тому же близкая дружба с этим человеком не обязательная часть миссии. Но чем больше проходило дней, тем отчëтливей он видел в Давиде себя. Такой же холодный, такой же сдержанный, такой же замкнутый, такой же жëсткий, но желающий помочь нуждающимся. И к нему также не перестают лезть всякие раздражающие существа. К примеру, Роза. Постоянно донимает его, зовя на свидание. А Давид просто молча ходит. Зачем? Почему? Ангел поинтересовался у него. — Я не знаю. Какая тебе разница почему? — без настроения ответил тот, уставший от внимания Розы. — Мы ᧐дн᧐ ᥙ ᴛ᧐ жᥱ. Կуʙᥴᴛʙуᥱᴛ ᧐дᥙн — чуʙᥴᴛʙуᥱᴛ дρуᴦ᧐ᥔ, — молчание, — Ты уᥴᴛᥲ᧘ ᧐ᴛ нᥱë. — Устал. Она лезет ко мне постоянно, постоянно куда-то зовëт, постоянно говорит какой я красивый, сильный и умный. Везде! Не знаю почему, но каждый раз после общения с ней я чувствую себя плохо. Она как будто вампир, который высасывает мою силу. Не хочу с ней общаться, но она всë равно навязывается, — он вздохнул, — Легче просто не выходить из комнаты, но она даже тут меня достаëт! — С᧐δᥲκᥲ δᥱɜ ᥰ᧐ʙ᧐дκᥲ — ᥲᴦρᥱᥴᥴᥙʙнᥲ. Лᥱʙ δᥱɜ дρᥱᥴᥴᥙρ᧐ʙщᥙκᥲ — нᥱᥰ᧐κ᧐ρᥱн. С᧐юɜнᥙκ δᥱɜ дᥙᥴцᥙᥰ᧘ᥙны — δᥱᥴᥰ᧐᧘ᥱɜᥱн. Давид посмотрел на ангела не до конца понимая его слова, вздохнул и вновь уставился в пол. Но в последующие дни смысл данного высказывания до него начал постепенно доходить. Гуляя по территории зоны он услышал, как ругаются доктора. Оба вели себя буквально, как псы: рычали, кричали, бросали агрессивные фразы. Того гляди бросятся друг на друга и устроят тут рукопашный бой без правил. Собака без поводка — агрессивна. «Они молодые, — думал Давид, — не опытные, нет ничего, что их бы сдерживало. Хм, теперь я понимаю что значит его первая фраза.» И пока он рассуждал, на крики пришëл мужчина средних лет, явно долго работающий в фонде. Он отчитал обоих за шум и поинтересовался о причине конфликта. Оба разумеется начали жаловаться друг на друга. Но мужчина не стал слушать их бездумные крики. Одного твëрдого громкого слова хватило, чтобы оба парня успокоились и посмотрели на всë трезвым взглядом, словно дрессировщик ударил по полу кнутом, и непокорные агрессивные львы успокоились. Мужчина указал на ошибки парней и обоих наказал. Лев без дрессировщика — непокорен. «Если позволять окружающим делать с собой всë, что захочется, они тебе на шею сядут, — понял Давид, — Вот так же и Роза. Я молчу, а она всë больше наседает, — он нахмурился, — Если она сейчас ко мне так относится, то что будет дальше? Насильно женится на мне? Пф, даже звучит смешно. Но нужно еë поставить на место пока она мне проблем не создала. В последнее время их и так слишком много.» С момента испытания инъекции, за Давидом велась усиленная слежка. Да, у него был браслет с трекером, который показывал его местоположение, но это от чего-то всем не показалось достаточным. Поэтому за парнем непрерывно следила охрана. Но всë бы было иначе, если бы не его исследователи. Они заступились за него и буквально выпросили ему разрешение перемещаться по зоне. Потому что Франциск за подобную дерзость хотел запереть Давида в отдельной камере под постоянным надзором. Только каким-то чудом удалось переубедить его. А тем временем парень решил продумать все возможные исходы разговора с Розой, почему пошëл в библиотеку. Место, куда сама Роза никогда не зайдëт по своей воле. Но Ира была здесь частым гостем. И как только Давид прошëл мимо нескольких стеллажей, то тут же заметил еë. Девушка стояла перед полками с книгами в руках. Видимо, выбирала что почитать. Оба несколько секунд смотрели друг на друга слегка растерянными взглядами, а после поздоровались. «Что не так с еë взглядом? — присмотрелся Давид, — Где-то я уже его видел… Как будто еë мучают.» Он некоторое время наблюдал за ней, а когда позднее встретил Лизу, спросил: — Тебе не кажется, что Ира стала какая-то странная? — Ты тоже это заметил? Значит мне не кажется! Я знала это! — стукнула девушка кулаком ладонь, — А она ещё такая молчаливая стала. Нет, она и раньше тихая была, но в этот раз она прям чего-то ну очень много молчит. А если говорит, то односложно и коротко. Прям как Лев. Хотя не, Лев говорит ещё короче. — Ты говорила с ней об этом? — слегка нахмурился Давид. — Да, но она утверждает, что всë хорошо. — Тц, не удивительно, — закатил он глаза под очками, — Как тебе идея поговорить с ней вместе? — Звучит отлично, — подняла Лиза большой палец и шире улыбнулась, — но не смей ей грубить, — прищурилась она и перестала улыбаться, указывая на него. — Пускай меня не провоцирует. Пойдëм, она к себе пошла. — А ты прям сталкер, как я погляжу. Высоко сижу, далеко гляжу, а? Ха-ха-ха! — залилась она смехом, подставив руку ко лбу, как кепочку. Давид очень слабо улыбнулся. В последнее время его уже ничего не смешило. Он пережил слишком многое, чтобы так широко улыбаться и улыбаться вообще. Правильно говорят: меньше знаешь, крепче спишь. В момент, когда до комнаты Иры остался последний коридор, послышались голоса. Давид приостановил Лизу и выглянул из-за поворота. Там стояла Ира с опущенной головой, сцепив руки в замок, а перед ней возвышался Франциск, явно за что-то отчитывая еë. Как бы парень ни старался, а услышать их не мог. Очень уж тихо они говорили. Когда мужчина ушëл, а Ира зашла к себе в комнату, наблюдающие бесшумно прошли к комнате девушки. Лиза первая шагнула внутрь, но увидела совсем не то, что ожидала. Ира сидела на полу, на узорчатом коврике с бабочками, и плакала. Пришедшая сразу подбежала к подруге, спрашивая что случилось. Крылья на еë голове поднялись, как поднимаются плечи при испуге, оставаясь свëрнутыми. Стоящий в проходе Давид, увидев слëзы Иры, испытывал смешанные чувства: жалость, отвращение, гнев, желание помочь. Хозяйка комнаты не сразу сумела найти в себе силы ответить. В начале она долго плакала навзрыд, а Лиза еë крепко обнимала, а когда наконец успокоилась, рассказала о причине столь долгих слëз. Оказалось, что с тех пор, как еë способности возросли, Франциск принуждает Иру использовать эту силу в интересах фонда: физические и психологические пытки, выпытывание информации, вербовка, перепись личности и так далее. В начале Ира думала, что делает доброе дело помогая и спасая невинных. Но позднее поняла, что это не так, что она вредит окружающим. Однако ловушка уже захлопнулась, и выбраться из неë не получается. Пока Ира говорила, у Лизы сердце кровью обливалось. Она не понимала как фонд, который всегда так дорожил Ирой, вдруг позволил какому-то «стрëмному деду» использовать всеобщую любимицу в столь грязных делах! — Это вообще на руководство не похоже! — возмущала Лиза, хмурясь, — Они еë всегда очень любили и берегли. Что-то мне подсказывает, что этот дед что-то и с ними сделал. — Разве что уговорил на подобное под каким-то предлогом, — подхватил Давид, — Я слышал, что мы имеем права подать жалобу. — Серьëзно??? Парень кивнул и ответил, что для этого необходимо обратиться к исследователям Иры. — Тогда давай погнали быстрее! — Подожди. Ире сейчас не до этого. Ей в начале успокоиться надо. «Для чего Франциск гробит еë психику? — не понимал Давид, — Это действительно совсем не похоже на фонд. Ей раньше очень дорожили, но с его приходом всë изменилось. Грëбаный манипулятор, — он плотно сжал губы, — Одни проблемы от него, — и здесь у парня возникла идея, — А что если избавиться от него? Я могу без проблем сделать это. Или заставить думать иначе, изменить его личность, — внутри загорелся нетерпеливый тëмный огонëк, — Ничто не мешает мне сделать это. Напротив, все даже спасибо мне скажут.» Но перед этим ребята всë же отыскали исследователей Иры и изъявили желание написать жалобу. Те нехотя согласились. Почему нехотя? Да потому что Франциск непременно узнает от кого эта жалоба поступила и их накажет. Хотя с другой стороны, им не нравилось что он мучает Иру. Так что это была приятная месть ему. Так и вышло. Жалоба достигла Комитета Этики, от туда пришли с проверкой, долго копрессовали Франциска, так что ему временно пришлось перестать эксплуатировать Иру. Почему временно? Потому что он не желал упускать шанс контролировать находящихся в его распоряжении сосудов, а заодно и ангелов, из-за кучки глупых людишек, обеспокоенных бесполезной этикой. Он задумал только создать видимость принятых мер, а когда те уйдут, вновь продолжить использовать Иру. Но представитель Комитета Этики оказалась не глупой женщиной и уходить не спешила. В планах было обойти каждого из восьми объектов, и опросить их о жизни здесь. Это создало ещё больше проблем Франциску. Потому что если данная особа узнает что происходило с некоторыми из ребят, его просто завалят жалобами и не только, что создаст ещё больше проблем. Поэтому он призвал на помощь вышестоящее руководство. Однако женщина ответила твëрдо: она здесь по зову еë руководства. И если возникли какие-то вопросы относительно еë же работы — пускай обращаются напрямую к ним. На этом началась долгая работа.