Кто не завидовал Сириусу Блэку?

      Первая неделя в Хогвартсе всегда ощущалась как праздник: счастливые школьники встречали своих знакомых, радостно вскрикивали и расспрашивали друг друга, как прошло лето. Студенты были счастливы, что, наконец, можно было использовать магию и не делать всё руками, как будто они были не волшебниками, а только подражателями на каком-нибудь карнавале. Для Сириуса возвращение было отдельным удовольствием, потому что после летнего перерыва в компании шизанутых родственников он вновь оказывался рядом со своей настоящей семьей, Мародерами.       Первое собрание Мародеров в этом году прошло еще в Хогвартс-экспрессе. Четверо парней заняли целое купе и закрыли дверь.       — Ну, что, — начал воодушевленно Джеймс, а Сириус забарабанил руками по столу, нагоняя торжественности. — Приветствую вас на пятом курсе. Мародеры как никогда близки к новым приключениям!       — Ура! — воскликнул Питер, и парни обнялись.       Они расселись: Сириус рядом с Ремусом, а Питер рядом с Джеймсом. Сириус и Джеймс всегда садились напротив друг друга, чтобы иметь возможность заметно и не очень переглядываться во время любых обсуждений. Все четверо замолчали на мгновение, а потом их прорвало и было уже не остановить — нужно было рассказать друг другу всё, что произошло за два месяца разлуки. И неважно, что обо всех основных событиях уже было сказано в летних письмах.       Когда пик обсуждений прошел, Джеймс перехватил инициативу:       — На этот год у нас много планов. Первое: нужно закончить Карту, чтобы в канун полнолуния не шарахаться от каждой движущейся на ней точки. Второе: разобраться с анимагией. Если Пит еще раз обратится назад голым, я вздернусь.       — Ты тогда тоже остался голым, — хмыкнул Питер.       — Да просто Джеймс боится, что в следующий раз не сдержит свой стояк на тебя, — подкинул Ремус.       — Очень смешно. Но вообще-то остался еще один важный пункт, он как раз про стояк, — Джеймс слегка прищурился и по очереди посмотрел в глаза каждому другу с легкой улыбкой на губах.       — Если ты хочешь показать нам шоу с голым пенисом, я пас.       Сириус произнес это и хохотнул. Он уже догадывался, что Джеймс сгенерировал идею, которая сначала никому не понравится, а потом все на нее согласятся.       — Короче, парни, так как мы уже пятикурсники, то нам пора заниматься более взрослыми делами. Я предлагаю устроить день, в который мы все станем не мальчиками, а мужчинами, и назовем мы его Днем лишения девственности.       — Что, блять, Джеймс, ты журналов с голыми ведьмами перечитал? — Ремус дернулся на месте.       — Да ты послушай! Это обряд взрослой жизни, оно нам всем надо. Плюс прикинь, как будет круто, если мы сделаем это в один день.       — Ага, друг с другом, — хмуро пошутил Люпин.       Питера поинтересовался, каким образом они должны одновременно найти девушек, если до этого момента все были одиноки, и тем более организовать первый опыт одновременно. Сириус молча наблюдал за перепалкой, мысленно ахеревая от предложения друга. Он не думал, что эта история с пубертатом начнется еще до того, как они переступят стены Хогвартса.       — Джим, идея говно, — наконец, среагировал Сириус. — Я не планирую ни с кем спать. А ты, я не знаю, с чего решил, что Лили вдруг согласится прыгнуть к тебе в кровать.       — Это не обязательно должна быть Лили. Это вообще не должно быть связано с какой-то конкретной девчонкой. Это про то, чтобы, ну, стать мужиком.       Ремус заулыбался:       — Скажи честно, это твой отец тебя надоумил?       — Да, а как ты понял? — смутился Джеймс.       — Он всегда, эм, пропагандирует мужественность. Но мне кажется, это должно происходить иначе. Я думаю, я не смогу.       — Слушайте, а я согласен, — решился Питер. — Но только если попадется прикольная девчонка.       Джеймс заерзал от радости. Он почувствовал облегчение от того, что кто-то поддержал его идею. Этим летом он, как обычно, много думал про Лили Эванс, еще он думал про свою юность и про то, как жалко тратить ее на ожидания. Лили нравилась ему, но она не давала Джеймсу никаких надежд. Иногда он решал, что его влюбленность — это бесполезное занятие. Он представлял, как заходит в Большой зал и не ищет Лили глазами, как замечает других девочек, которые улыбаются ему, как говорит с ними, как шутит и вызывает их смех. Он бы хотел вести себя именно так, но не мог себе позволить. Серьезный Джеймс внутри шептал ему, что любовь нельзя предавать. Поэтому Джеймс и выдумал этот День лишения девственности, чтобы отвлечься от своих бесконтрольных чувств, ведь такой поступок в подобный день нельзя было считать предательством, это всего лишь обычная мальчишечья шалость.       В голове у Сириуса крутились похожие мысли. Он думал про то, что Джеймсу уже давно пора переключиться на кого-то другого, что его страдания по Лили были бессмысленны и беспощадны. Он был готов лично устроить другу смотрины, но каждый раз, когда Джеймс знакомился с девчонками, он говорил что-то вроде: "Что? Ты любишь зельеварение? Моя подруга Лили тоже его любит. Знаешь, она в этом понимает..." или "Читаешь "Фантастических тварей"? Это любимая книга моей подруги Лили...", и всё в таком роде. Теперь же Джеймс сам сказал, что готов переключиться, и Сириусу оставалось его только поддержать.       — А ты, Бродяга, испугался, что никого не найдешь? — выдернул его из размышлений Джеймс.       — Ага, по ночам аж скулю от одиночества. — Сириус выпрямился, провел руками по своим волосам и посмотрел с вызовом на друга. — Готов поспорить, если бы это было соревнование, у вас троих не осталось бы шансов.       — Меня прошу не приплетать, — вмешался Ремус.       — Так, что, Сириус, ты в деле? — выжидающе спросил Джеймс.       — Да, черт бы тебя побрал!       Джеймс крикнул "Йес!", а Сириус решил, что ничто не помешает ему в последний момент сказать, что, к сожалению, он никого не успел найти, поэтому День лишения девственности он провел в гордом одиночестве.