Улыбка сродни весне

С возвращения чумного доктора и терактов прошло не так много времени — всего три месяца. Город потихоньку восстанавливался, здания ремонтировались, а люди начинали привыкать к технологичным полицейским дронам, что теперь служили вспомогательной силой к отрядам патрулей. Петербург помнил копоть и животный ужас, в который его поверг Призрак, позже известный как Олег Волков; помнил и то, что за этим, как и год назад, стоял никто иной как Сергей Разумовский. Оба преступника скрылись в неизвестном направлении, а отследить их оказалось невозможным, так как все камеры были выведены из строя и вновь установили связь с центром слишком поздно. К счастью, жертв было немного: самые существенные материальные убытки понесли МВД и Holt International, ведь больше половины первой партии их дронов были разрушены вирусом Разумовского. Майора Грома нашли в завале в телестудии. Живым. Потрёпанный и на грани сознания, первым вопросом он хрипяще выдавил «Все живы…?». В конце концов, его отстранили от работы на неопределенный срок. Всё таки, несмотря на переменный успех, методы используемые майором нарушали пару статей уголовного кодекса. В участке всё осталось практически так же. Те же лица, та же обстановка, та же гудящая кофемашина. Только теперь на месте ушедшего в отставку Прокопенко, который на пару с Громом днями напролёт лепил пельмени, сидела Мария Архипова. Ах да, погоны на форме у младшего лейтенанта Дубина тоже поменялись — его повысили. …Откинувшись на спинку стула лейтенант вздохнул: фоторобот отчаянно не сходился ни с одним из подозреваемых. Отложив очки в сторону, он растер лицо руками. Работа на редкость вообще не шла, и первые две кружки ужасного рабочего кофе совсем не помогли поднять мотивацию делать что-либо. Желания работать не было от слова совсем. Но долг службы обязывал; с этой мыслью Дима перелистнул страницу скетчбука, начав набрасывать предполагаемого преступника снова, сквозь прошлые, весьма неудачные попытки. Изначально он хотел сделать ещё один дубль фоторобота, но в процессе рисования что то пошло не по плану: черты перемешались между собой, потерялись, и теперь с листа бумаги на него смотрел, улыбаясь, Август Ван Дер Хольт. Так как теперь Holt International и МВД России стали, так сказать, партнерами, сам Хольт часто наведывался в участок и по случаю любил остановиться и поболтать с Дмитрием. К удивлению его коллег и самого Дубина, между ним и Хольтом завязалось некое товарищество. Лейтенант как-то раз помог иностранцу разобраться с кое-чем, и теперь последний был расположен к нему в разы лучше, чем к любому другому полицейскому. Несмотря на первичный скептицизм полицейского и полнейшее отсутствие ожиданий — всё-таки оружейный магнат (к тому же иностранец) — Август оказался удивительно хорошим собеседником. И, к шоку (и неодобрению со стороны некоторых) своих знакомых, Дима вскоре и впрямь сдружился с тем. Ну, сказать «сдружился» было бы, конечно, достаточно «bold», как выразился бы Август: все-таки, вне работы они практически не пересекаются, так как кроме рода деятельности точек соприкосновения у них практически нет. И тот один раз, когда Дима что-то отмечал и в полу-пьяном состоянии наткнулся на магната вообще не считается; кажется, тогда он наплел ему что то нечленораздельное про глаза и, вдобавок, наблевал себе на выходные туфли. Ещё раз посмотрев на получившийся портрет Хольта, Дима огляделся и аккуратно выдернул листок из скетчбука, сложил в три раза и засунул поглубже в ящик стола. Не хватало ещё чтобы это заметили чрезвычайно любопытные коллеги — от шуток потом не отделаешься… В последнее время его это беспокоило больше, чем обычно. Примерно в тот самый момент когда в его голове промелькнула эта мысль, в участке вдруг послышался знакомый голос, и когда Дима поднял голову, он удостоверился в том, что это и впрямь был Хольт. «Вспомнишь солнце, вот и лучик» — хотя, у Игоря тут было бы совершенно другое выражение. В сопровождении пары членов своей своеобразной свиты Август рассекал пространство, стремительно двигаясь по направлению прямо к Дубину и отстукивая каблуками дорогущих туфлей по затёртому полу участка. По пути он что то говорил, кажется, на немецком — издалека было не разобрать. — Dima! Мой dear друг! — оказалось, за то короткое время, что Дима потратил на то, чтобы понять язык на котором он обратился к подчиненному, Август уже успел добраться до его рабочего стола. По-свойски облокотившись на него бедром, тот растянул губы в улыбке, по-обычному непринужденно снимая очки и глядя вниз на полицейского. Н-да; иногда казалось, что носит он эти очки только чтобы драматично снимать их в помещении. — Здравствуйте, мистер Хольт, — обращаться официально оказалось ошибкой, так как мужчина напротив состроил оскорбленно-расстроенное лицо, а сам Дима прикусил язык. — Dima, всё хорошо? Я думал, мы договорились перейти на «ты» и обращаться по имени, mon ami? — как-то особенно вкрадчиво уточнил он. «Выпендрежник», пронеслось в голове у Димы. Ничего они не договаривались, просто Хольт, ах, нет, простите, мистер Август решил обращаться на «ты» в один прекрасный день и всё. Хотя не то чтобы он был против. — Да-да, простит… прости. Так to what do I owe the pleasure?, — несмотря на слегка шутливые перепалки с Хольтом, похвастать перед ним своим английским было беспроигрышной стратегией. В общем-то, можно было не говорить ничего сверхъестественно сложного, просто вставить одну малехонькую фразочку. — О! Так-то лучше. Твой английский стал даже лучше с нашего последнего разговора, mon ami. Да так, рутина: хотел заглянуть к тебе, пока жду встречи с госпожой Архиповой, -ах да, одной из причин того, что Август Ван дер Хольт оставался в Питере была эта самая Мария Архипова. Железная леди впечатлила магната настолько, что тот решил добиться её расположения: только вот романтического или строго делового было неизвестно. Диму это не волновало — не должно было. Переживать о личных отношениях своей непосредственной начальницы и главы оружейной корпорации было по меньшей мере неуместно. Но, вопреки благочестивым намерениям, иногда Дубин невзначай прислушивался к рабочим сплетням, когда разговор заходил об этой невозможной, казалось бы, парочке. Август что-то рассказывал о новых добавлениях в ПО, которые он собирался обсудить с Архиповой, и Дима, безусловно, слушал, правда вполуха: в голове роились свои мысли, порой заглушающие голос магната рядом. Когда дверь кабинета Марии вдруг приоткрылась, он вновь сфокусировался на разговоре. — Долг зовёт, да, Дима? Что же, ciao bello, — попрощался Хольт и упорхнул с места, словно большой мотылек. Впрочем… тёмно-изумрудный костюм делал его больше похожим на павлина, нежели мотылька — да и вообще, что за тяга на сравнения такая? Встряхнув головой, Дима вернулся к фотороботу. Работать захотелось чуть больше — почему-то разговор с Хольтом дал пару крупиц мотивации. И, все же, нужно было сосредоточиться и желательно не возвращаться мыслями к тому как красиво смотрелись складки ткани на костюме голландца. С художественной точки зрения, конечно! Когда уже третья страница с неудачным фотороботом осталась позади, Дима с шумным выдохом уронил голову на руки. Отлынивать было совсем не к месту, и то, что карандаш треснул три раза и на последний, подающий какие-никакие надежды фоторобот рассыпался грифель, не имело значения. Дело напоминало то самое, с двенадцатью холодильниками, которое поручили ему в начале сотрудничества с Громом. И вот опять кража — только в этот раз пропали 5 жёстких дисков крупной бухгалтерской компании. Дело в разы масштабнее, но не менее запутанное; к тому же, оно отчаянно сопротивлялось и никак не шло. Показания переснимали три раза так как свидетели путались, тараторили и вспоминали все новые и новые детали, чем усложняли ход следствия и жизнь Дубина. В общем, ужас полнейший, хоть он это никогда не признает. В некоторые моменты Дима даже жалел, что Игоря отстранили: он, с его-то методами, бы точно разобрался с этим делом быстрее… С печальным вздохом, он закрыл папку с материалами. Та хлопнула, как крышка гроба; он решил что пора на обед, иначе он не выдержит и сам пойдет раскрывать преступление с помощью методов Грома. Да, прогулка до ближайшего ларька с шавермой или хотя бы продуктового хоть как-то должна была восстановить желание двигаться дальше и хотя бы думать. Всё равно участок сейчас выглядел пустынно, а большинство коллег уже отправилось на выделенный начальством обед; только пара трудоголиков сидела за столами, ну и в кабинете Марии Архиповой присутствовал мистер Хольт, а еще пара подручных стояли рядом с дверью. Дима встал из-за стола с громким противным скрипом стула: прекрасное начало расслабляющей прогулки. Пока шел между столами, он запнулся и чуть не оставил телефон там: в итоге, практически бегом с горящими ушами он выскочил из участка. Всё таки, шаверма отличная вещь: быстро, вкусно, и, даже можно сказать, сбалансированно. Дима доедал свой обед с удовольствием, несмотря на то, что это была даже не его любимая шаверма продающаяся рядом со станцией метро, а обыкновенная, из ближайшего ларька. Казалось, после сытного обеда мир разлился яркими красками. Выкинув обёртку в ближайшую мусорку он пошарил по карманам и, не обнаружив салфеток, печально направился к участку с измазанными соусом руками. За поворотом показался участок, нечеткие силуэты коллег на перекуре и, уже почти по обыкновению, машины Хольта. Ему показалось, что людей было немного больше чем обычно… кто знает, может тот привел часть технической команды, чтобы при обнаружении сбоев в работе ПО с ними разбирались не только штатные айтишники, но и престижные специалисты из Holt International. Ну, в принципе, как всегда. Впрочем, те люди не были похожи на уже знакомых Диме Эллен и Райана; да и вообще, на айтишников они похожи не были. Его мысленный поток резко переключился с размышлений над необычной оживленностью у отделения на … собаку. Возле участка крутился совершенно непохожий на служебных овчарок пес: у дверей, рядом с незнакомым человеком в форме Holt International крутился, сопел и нетерпеливо поскуливал шоколадно-черный мопс. Наверное, ждал хозяина? Неосознанно, Дима прибавил шагу. Когда он приблизился достаточно, чтобы пес его заметил, он вновь замедлился — очень уж хотелось посмотреть на животное поближе, не спугнув. Собак он любил, и иногда собаки даже любили его компанию в ответ: неимоверно хотелось проверить, так ли будет сегодня. Все таки, слишком уж милым оказался этот неожиданный посетитель участка. Когда мопс засеменил в его сторону, Дубин приветственно улыбнулся; улыбка на его лице расползлась лишь шире, когда пес дружелюбно завилял хвостом. Обойдя полицейского пару раз и внимательно принюхавшись, мопс вынес вердикт, встав на задние лапы и вытягиваясь вверх с радостным выражением морды. Конечно, после этого у Димы не было никакого другого выхода, кроме как опуститься и погладить комочек счастья — однако, он остановил себя. Нужно было уточнить, можно ли его вообще трогать. Мало ли что. Сопровождающий, глянув в их сторону, еле уловимо кивнул и Дима с чистой душой опустился на корточки, сюсюкаясь с ужасно счастливым псом, который в две секунды умудрился облизать обе руки и даже лицо Дубина, заставляя последнего рассмеяться. Кажется, таинственному мопсу очень нравился соус от шавермы. Дима даже не заметил когда двери открылись и оттуда вышли люди; он продолжал возиться с псом, не обратив внимания на происходящее вокруг. Только когда мопс вдруг подскочил с места, и, виляя хвостом не хуже лопасти вентилятора бросился вперед, он перевел взгляд в сторону. Немного удивленный, Дубин лицезрел как Август ван дер Хольт, в его очень дорогом костюме и с очень важным видом, вдруг пригнулся, и слегка слюнявый и пыльный черный мопс буквально взлетел на его руки. Н-да, в этом случае и не получится сказать, что питомец похож на хозяина. — Dima! Вижу, вы с Жан-Полем поладили. Он не часто так легко идет на контакт с людьми, которых не знает, — как всегда вальяжно произнёс Хольт, и улыбка у него вышла какая то менее акулья, и даже искренне веселая. Он так трепетно держал собаку на руках что Дима даже на пару секунд завис, рассматривая эту необычную картину. — Да я часто имею дело с собаками. Сестра говорит я им нравлюсь, — стоило невероятного усилия не потянуться к Жан Полю, который тихо сопел, поглядывая то в сторону хозяина, то на Диму. — Не думал, что у вас — у тебя — есть собака, Август. — Правда? — Хольт выгнул бровь. — И какова причина такого суждения? Дима слегка смутился. Не хотелось бы задеть знакомого, сказав, что он вообще не мог представить того с животным … но если подумать, то Хольт и правда ассоциировался с собаками. Только не с забавным мопсом, а с статным, опасным доберманом — Ну, я как-то не особо задумывался… да и раньше вас не видел с Жан Полем. Ты привез его из последней командировки? — Oui, его ветеринар наконец-то одобрил переезд, — на секунду Хольт, казалось, задумался, но быстро продолжил: — Dima, ты упомянул что часто имеешь дело с собаками, ведь так? Если тебе не трудно, посоветуешь, где в Петербурге есть подходящие места для выгула? Понимаешь, — он сделал неопределенный жест в сторону, — Жан Поль привык к более обильной растительности … — Конечно, Август, я был бы рад погулять с Жан Полем! — не сдерживая широкую улыбку, Дима закивал. Провести больше времени с Жан Полем было бы прекрасно; к тому же, было бы интересно посмотреть на то, как оружейный магнат выглядит на прогулке со своей собакой. — Я думаю, можно будет пройтись по паре местечек, которые должны ему понравиться. Хольт кивнул в ответ, поглаживая мопса, что все еще был в его руках. Сам Дубин в этот момент немного напоминал взбудораженного золотистого ретривера, активно рассказывая о возможных маршрутах прогулки и разных местах для собак в Питере — не хватает только ушек и хвоста, было бы просто adorable! Смахнув последнюю мысль в ящик дальнейших размышлений на следующий день (то есть, никогда), Хольт снова присоединился к разговору. Всё таки, встреча сама себя не назначит.