Улыбка сродни весне

Ничего не ощущается настолько приятно как проспать будильник, но открыть телефон чтобы увидеть сообщение «Running late, надеюсь, ты еще не вышел. Жан Поль is soo exited:)»; паника мгновенно отступила, оставляя лишь приятную бодрость. Тем не менее, Дима поскорее вскочил с кровати и поспешил приготовить нехитрый завтрак: творог, смешанный со сметаной и кусочек шоколада, залежавшегося с последнего праздника. В четверг Хольт предложил встретиться пораньше утром, а Дима, недолго думая, согласился — о чем пожалел уже в вечер пятницы. Тогда, в дремучие девять часов вечера он только уходил с работы, а нужно было успеть продумать маршрут грядущей прогулки, собрать одежду, посмотреть прогноз, в общем, заморочиться по полной. И все бы ничего, если бы после поиска подходящих мест и красивых видов, Дубина, вдобавок, не настигла бессонница. После того, как он вдоволь проворочался на кровати, вслушиваясь в тишину, и так и не сподобился уснуть, пришлось в два часа ночи вставать и заваривать ромашку, которую ещё давно дарила Вера на день рождения. Было вкусно, да и уснуть помогло — помогло так хорошо, что он забыл поставить будильник или поставил уже во сне, точно было не сказать. Что же, бывает… хотя уши все равно горели при одной мысли о том, что Хольт мог остаться ждать его у станции с Жан Полем на руках. Заблаговременные сборы определенно оправдали то время, что он на них затратил. Дима просто надел тот образ, что вчера насобирал (практически без помощи Юли!), и не нужно было крутиться перед зеркалом и безуспешно пытаться понять, по погоде ли он оделся — погоду он проверил на пару дней вперед еще вчера. Захватив сумку, он глянул на часы: пока что, он шел с опережением плана. В голову вдруг закралась идея, и с воодушевленной ухмылкой, Дубин уже закрывал дверь в квартиру. На место встречи он прибыл за пять минут, так что решил заново перепроверить все, начиная от того, насколько хорошо он помнил как дойти до нужного парка, и заканчивая часами работы любимого ларька с шавермой. Еще повезло, что тот был обозначен на картах. Впрочем, от мыслей стоило ли удостовериться в том, что это тот самый ларек посредством звонка на указанный номер заведения его отвлек подъехавший автомобиль. Красивый, темно синий и начищенный до блеска автомобиль какой-то совсем новой модели; только надписи «Holt International» на крыле большими серебристыми буквами не хватало. Дверь плавно открылась — чувствовалось качество — и из нее показался знакомый силуэт, только облаченный не в привычные дорогие приталенные костюмы, а в немного смущающе повседневную одежду. Видеть Хольта так казалось … странным. Не то чтобы ему не шел такой стиль, просто образ неприступной акулы бизнеса, при таком зрелище, посыпался осколками. Волосы у того были не так зализаны лаком, на носу сидели не привычные темные очки, а немногом другие, с желтоватым тинтом к низу, — боже, это что, цепочка для очков? Безусловно, в его образе все ещё ощущалась роскошь. Ткань его брюк выглядела намного качественнее продуктов из масс-маркета, свитер был похож на дорогой кашемир, а на умные навороченные часы на его запястье Дима предусмотрительно даже смотреть не стал. Заметив Дубина, Хольт приветственно вскинул руку, поблескивая на свету этими самыми часами. Из машины следом за ним выпрыгнул чёрный мопс в солнечно желтом ошейнике; даже издалека было заметно, как хвост пса замельтешил из стороны в сторону при виде Димы. Дубин тоже поднял руку — было бы грубо оставить приветствие без внимания, — и решил пойти на встречу. Солнце слепило глаза, заставляя щуриться, и он даже немного пожалел, что носит не линзы, а очки. Защита от солнца бы явно не помешала… но видеть дальше вытянутой руки было, все-таки, важнее. — Dima! Здравствуй, ты долго нас ждал? — дружелюбно поинтересовался Хольт. — Привет, Август. Да не очень… не бери в голову, — махнул рукой Дима, наклоняясь чтобы помахать мопсу ладошкой, здороваясь и с ним. — И тебе привет, Жан Поль. — Ну, как твои дела? Надеюсь, наше с Оливье опоздание не критично. Мы же не помешали никаким планам? — Нет-нет, что ты, все хорошо. Только, — Дима немного помедлил, поднимая взгляд на Августа. — Ты сейчас сказал «оливье»…? — Ах, I forgot сказать раньше! Это второе имя Жан Поля. Так сказать… прозвище, right? — непринужденно отозвался Хольт. Пес на это упоминание отреагировал радостным вилянием хвоста, а вот Дубин как-то озадаченно замялся. — Значит, Август… Твою собаку зовут Жан Поль Оливье? — Ну да, это его полное имя, silly, — сама невозмутимость. Дима же… Дима решил не портить момент рассказом о новогоднем салате (да и тратить время на то, чтобы объяснить, откуда у салата случайное французское имя было бы неоправданно трудозатратно) и, в итоге, просто кивнул. Только теперь он обратил внимание на пару людей, стоящих позади Хольта: они были в обыкновенной одежде, но характерные темные очки, какие носили подручные Хольта, и примечательный беспроводной наушник на одном из них выдавали в них не обычных прохожих. Переведя взгляд на Августа, который все это время следил за тем, куда тот смотрит, Дима, убедившись, что чутье не подвело, вопросительно мотнул головой в их сторону (не так драматично, как умеет Август, конечно, но все же). — Dmitry, это просто страхововка. Они смешаются с толпой и не будут нас напрягать, не беспокойтесь, — тут же заверил он. Правда, как показалось Дубину, в его тоне скользнуло немного разочарования — все-таки, интересоваться охраной даже слегка наивно. Наличие телохранителей было достаточно разумно, если посмотреть на это с точки зрения Хольта — да и, в принципе, с любой точки зрения. На это Дмитрий кивнул и перевел тему. Вчера его пожирала тревожность по поводу маршрута, заставив выработать отточенный до деталей план, так что первым делом он быстро описал Августу места, которые они должны были посетить во время прогулки; тот с энтузиазмом улыбнулся, узнав, что их прогулка пройдет по озелененным местам и даже парку. Маршрут был действительно хорошо продуман, и Август не без удовольствия заметил то, что Дубин запомнил его совсем небольшую ремарку о любви Оливье к природе, брошенную когда-то вскользь. После такого не завуалированного комплимента, Диме пришлось бороться со смущением. Общение в неформальной обстановке шло куда легче, чем на рабочем месте. Август с неподдельным любопытством задавал вопросы о питерской архитектуре и о красивых зданиях, которые они увидели во время прогулки, об его увлечениях и хобби, любимой еде, о фильмах, — и с каждым, казалось бы, простым вопросом, Дима почти светился от радости. Когда кто-то так вдумчиво, искренне заинтересованно слушал его рассказы о своей жизни было ужасно приятно — а слушали его так нечасто. В свою очередь, Дубин полюбопытствовал о том, как Жан Поль Оливье вообще появился у Хольта, на что тот лишь ухмыльнулся, и, кинув взгляд на мопса, ответил, что это «long story» и «for another time». Вместо этого, он рассказал о том, как один раз Оливье курил вэйп сестры Августа, Мико — он даже попытался найти фото, чтобы подкрепить историю вещественными доказательствами, но, видимо, фотографии сестры утерялись среди бесконечных снимков новой техники, механических деталей, каких-то договоров, в общем, Бог весть чего; но Август пообещал показать ее, как только найдет. За разговором они и провели большую часть прогулки, изредка отвлекаясь на то, чтобы потискать Оливье. Когда они наконец пришли в специальную зону парка, отведенную специально для собак, а Хольт отцепил ошейник от его поводка, тот фигурально и буквально сорвался с цепи. Жан Поль понесся вперед и буквально стал летать по игровой площадке, затягивая пару других собак в игру. Экстраверт в действии. В это время, Дима так увлеченно рассказывал что-то об архитектуре города, что Хольт просто не мог прерывать его и только мысленно сетовал на то, что сегодня надел новые, но оказавшиеся совершенно неудобными кроссовки, и про себя уже успел уволить всю команду стилистов и личного HR менеджера заодно; радовал лишь мельтешащий перед глазами Жан Поль. Однако, пришлось быстро успокаиваться — в пальцах появилось привычное покалывание, и, видимо от невысказанного раздражения, по фалангам пробежал мелкий заряд электричества. Прерывать рассказ Дубина не словом, а разрядом тока точно было бы неуместно… Впрочем, все эти размышления тоже были отложены на дальнюю полку: Жан Поль, набегавшись и вдоволь наигравшись, вернулся к хозяину, после чего они двинулись к другому концу парка, а Дима вдруг очень настоятельно стал уговаривал Хольта попробовать деликатес местной кухни, ака шаверму. — Август, честно, там никто не травился! — рьяно защищал ларёк Дубин. Наверное, стоило бы поправиться и сказать «пока не травился», но что то подсказывало, что это бы точно не помогло в уговорах. — Dima, я доверяю тебе — но не людям, которые работают в этих antisanitary коробках. Давай найдем более приличное заведение, — сомневающимся (в съедобности шавермы, видимо) тоном ответил Август, немного сводя брови. — Я продумал сегодняшний маршрут специально, чтобы сводить тебя и Жан Поля в свой любимый ларек. Если тебе не понравится, мы сможем пойти в другое место, только пожалуйста, дай шаверме хотя бы один шанс! — не зря Дима имеет репутацию хорошего оратора. Когда он хотел, то аргументировал свой выбор и настаивал так, что мог убедить в его правоте кого угодно — и убедил пообедать в любимом ларьке с шавермой даже неприступного Августа ван дер Хольта. Уже через двадцать минут, Дима рассчитывался с продавцом. Тот, пересчитав купюры, в обычной вежливой манере пожелал приятного аппетита и протянул пару теплых свертка, один из которых Дубин передал чрезмерно скептически настроенному Хольту. Выйдя из заведения, они устроились на лавочке неподалеку, что для них первым приметил Оливье; пришлось сщуриваться из-за лучей весеннего солнца, что, как назло, светило прямиком в глаза. Преодолев все трудности, — отвернувшись от солнца, то есть, — Дима первым развернул сверток и с удовольствием принялся поедать свою шаверму. Однако, при укусе он немного не рассчитал силы, сжав лаваш слишком сильно, из-за чего запачкал пальцы соусом — в то мгновение ему показалось, что этот несчастный соус существует только ради того, чтобы оставлять нестираемые следы поедания шавермы на любом её потребителе. Недолго думая, Дима слизнул соус с кончиков пальцев и довольно зажмурился, смакуя приятный островатый привкус во рту. Он почти сиял этой повседневной, непринужденной радостью — в голове Хольта промелькнула мысль о том, в Петербурге два солнца. И одно сейчас прямо рядом с ним. Странная мысль. Он решил не думать об этом, вместо этого развернув свою порцию «великого деликатеса» и откусывая, менее смелый, чем у Дубина, но, все же, кусочек от шавермы. За одним последовал еще один, и еще, и еще — выдержанный баланс овощей, мяса, и этого пресловутого соуса был хоть и очевидно нехитрым, но ощущался едва ли не божественно вкусным; или Август просто был очень голоден. Но еда из того антисанитарного ларька и вправду оказался вполне съедобным — за такой и отравление заработать не жалко, — только Диме он этого не скажет ни за что. Кстати о Дмитрии. Август слегка повернул голову, так, чтобы глянуть на друга и увидеть, что Дима снова измазался соусом. Уже доедая шаверму, он выглядел все таким же удовлетворенным, к тому же, теперь сытым. Понятно, почему он так хотел прийти именно в тот ларек. Совершенно нечаянно, взгляд Августа упал на то, как пальцы Дубина аккуратно сжимались вокруг лаваша, и, как на зло в этот момент Дима решил ещё раз откусить кусочек. За мысль-ассоциацию, которая пронеслась у Хольта в голове секундой позже, ему стало до ужаса стыдно — что было необычно, потому что стыд за одну из своих эмоций он считать не желал. Окончательно переведя внимание на свою шаверму, он решил не оглядываться на Диму снова и сосредоточиться на обеде. Он удостоверился в правильности своего решения парой минут позже — доев, он бросил взгляд на ушедшего выкидывать обертку Диму, наблюдая за тем, как на него практически набросился Жан Поль, принимаясь жадно слизывать соус с его пальцев. Его можно было понять. Потому что шаверма вкусная, конечно, и ни по какой другой причине. — Ну, как тебе? Не зря попробовал? — спросил Дима, вернувшись на лавочку и быстро вытирая рот сухой салфеткой; еще одну салфетку он протянул Хольту. — Определенно не зря. Теперь могу с гордостью сказать, что я попробовал the delicacy of Saint Petersburg, — усмехнувшись, кивнул он, принимая салфетку и стирая остатки соуса с губ. Оглядевшись, словно оценивая местность, он вытянул руки, потягиваясь, и поинтересовался: — Dima, а ты любишь кофе? — Дима вскинул брови в недоумении от внезапного вопроса но кивнул. — Да, люблю. А ты? — но Хольт не ответил. Он уже с хитрой улыбкой встал, и, вручив поводок Жан Поля в руки Дубина, поспешно удалился, оставив того наедине с гиперактивным комочком источником энергии, который подозрительно настойчиво тянул поводок в сторону курящих подростков неподалёку. Десять минут спустя, Август вернулся с двумя высокими бумажными стаканчиками в ярких рукавах. Несмотря на то что на улице было довольно тепло, от крышек плотной дымкой поднимался пар. Усевшись на лавочку, Хольт протянул один из стаканчиков Диме и, выждав паузу, пока тот не попробует, опять по-лисьи ухмыльнулся. — Dima, теперь ваша очередь пробовать что-то, что нравится мне, мы же теперь friends! — «Выпендрежник». Диме очень захотелось закатить глаза, но, во-первых, было бы невежливо, во-вторых, кофе и вправду бы не помешал; в общем, он неловко улыбнулся в ответ и сделал аккуратный глоток. Хотя, по ощущениям, напиток был примерно температуры магмы, а в горле сразу же стало неимоверно горячо, он определенно был высочайшего качества. Дубин знатоком в этой области никогда не был, да и не претендовал на звание, если говорить честно, но отличить пережаренный кисловатый кофе от действительно хорошего вполне мог — на работе он вдоволь напился этого самого невкусного горького кофе. В отличии от него, в стаканчике, который ему принес Хольт, чувствовалась приятная глубокая горчинка, которая аккуратно дополнялась тонкой ноткой карамельного сиропа, создавая непередаваемую смесь… непроизвольно на лице расползлась блаженная улыбка — вот что вкусные еда и напиток творят с человеком. — Август, спасибо большое. Очень вкусно, — отпив ещё немного, он добавил: — Где ты такой взял? Я в следующий раз когда буду здесь тоже возьму. — А, да тут ‘round the corner — очень приятное местечко, должен сказать. Думаю, тебе понравится, — Хольт мотнул головой в неопределенном направлении. Дима сделал ментальную заметку сходить туда в следующий раз, когда будет брать шаверму. — Хорошо. Ну, как ты себя чувствуешь? Маршрут, который я продумал, кончается здесь, так что дальше нужно придумывать самим… — Dimochka, — страдальчески протянул Хольт, — Я сомневаюсь, что сейчас смогу пройти больше пятиста метров. К сожалению, твоей приспособленности к пешим прогулкам у меня нет. Жан Поль, думаю, тоже уже нагулялся, — он глянул на пса, который одобрительно тявкнул в ответ и начал жаться к хозяину. Видимо, понял суть. Дима кивнул. На часах и правда уже был обед, а пройденный ими маршрут оказался немаленьким, так что реакция Хольта была достаточно ожидаемой. Промелькнула мысль, что он вусмерть вымотал бедного Августа — но мысль эта быстро пропала, сменившись смутным беспокойством. В груди взыграло странное чувство то ли вины, то ли обиды непонятно на что, и в необдуманном, немного жалком порыве он импульсивно спросил: — А ты уже был в метро? — Not really. Предпочитаю автомобили. — Хочешь съездить? Ну, на метро, я имею ввиду. У нас, конечно, не такая обширная сетка веток, как в Москве, но тоже интересно. Или можем в другой раз, если ты не хочешь… — Дима совершенно смутился на последней фразе. Обычно, он не задерживал друзей на прогулках, тем более, таких долгих — к уши слегка покраснели. Хотелось верить, что Хольт не посчитает его чрезмерно навязчивым. Впрочем, Август сам только что говорил что они уже «friends»… этот факт подуспокоил разыгравшиеся тревожные мысли. — О, я буду только рад, Dimochka! However, у меня назначена рабочая встреча на вторую половину дня, так что я вынужден покинуть. Напиши, когда будешь свободен в следующий раз — я и Оливье будем рады провести с тобой время. Нам очень понравился тур по парку, — ухмыльнулся Хольт. Дима казался таким воодушевленным из-за всей прогулки и, в частности, метро, что Август просто не мог отказаться от такой возможности. Хотелось наплевать на сегодняшнюю деловую конференцию и просто погулять, без особой цели, с единственным другом за последние десять лет. Так, как он мечтал еще в детстве — так, как он, временами, мечтал и сейчас. Часто Хольт намеренно лукавил и льстил людям, уверял их, что проводить с ними встречи ему только в радость, да и вообще, что они одним своим присутствием скрашивают его строго распределенное жестким графиком время — но уж до смешного редко ситуация была обратной, и как себя в ней вести, Август, по правде говоря, не очень знал. Но, о чудо, Дима понимающе покивал и добродушно улыбнулся вновь. Опять тепло-тепло и мягко: Хольт никогда не встречал в своих кругах общения человека с такой живой улыбкой. Раньше точно не встречал. — Хорошо, Август, обязательно напишу. — Буду ждать, — тоже улыбнулся Хольт. Через пару минут тишины, прерываемой лишь короткими перебросами фраз, на улице невдалеке появилась все та же знакомая машина; завидев ее, Август бросил взгляд на Диму и тот попрощался, быстро потрепав Оливье за ухо. Тут же, будто что-то вспомнив, он поспешно снял рюкзак и, порывшись немного в его содержании, извлек пакетик с лакомствами для собак. — Вот. Уж не знаю, ест ли такое Оливье, но в зоомагазине мне посоветовали взять именно этот, — Дима протянул хрустящий пакетик хозяину мопса. Тот, в свою очередь, пребывал в состоянии легкого шока — однако, легко стряхнув этот самый шок и весело рассмеявшись, он принял пакетик. — Que simpático! Dima, ты не перестаешь удивлять своей внимательностью! Я думаю, Оливье понравится, — он немного задумался и через пару мгновений щелкнул пальцами, будто поймав озарения. — Пришлю тебе фото-отчет. — Буду благодарен. Тогда до скорого! — До скорого, Dimochka! В машине он ещё долго рассматривал пакетик с лакомствами, поглаживая устроившегося на его коленях Оливье, и только когда он повернулся, чтобы посмотреть в окно на мелькающие там дома, он заметил, что всё это время на губах играла тень улыбки.