Raw Material

Дин задремал, мирно провалявшись в дремоте несколько часов, прежде чем проснуться. Его взгляд мгновенно останавливается на уродце в углу, который уже почти проснулся. Его глаза открыты, он смотрит вперед, одеяло плотно обернуто вокруг его плеч. Дин с трудом принимает сидячее положение и поворачивается, чтобы посмотреть на камин. Пожар потушен. Персиковый. Дин раздраженно стонет и разжигает огонь, время от времени бросая взгляды на урода. Пока все хорошо. Не похоже, что пытаться сбежать - это безумие. Дело в том, что эти твари довольно подлые ублюдки. Возможно, они ждут подходящего момента. Кроме того, он должен давать ему лекарства, напоминает он себе и готовит все к тестированию. Итак, вот что он делает. Он берет одну из тарелочек поменьше из одного из шкафчиков и кладет на нее одну из крошечных розовых таблеток. Дин не разговаривает с ним, когда ставит тарелку перед ним на пол, проверяя, принимает ли он лекарства, хотя он этого и не приказывал. Затем он берет стакан и наполняет его на четверть кровью демона. Дин на мгновение задумывается, не уверенный, достаточно ли этого. Тогда ему придется попробовать. Он ни за что на свете не сможет сказать, сколько крови поместилось во фляжку, которую носил Гордон. Затем он берет блокнот, дневник своего отца, клык вампира и ручку и кладет их вне досягаемости урода. Клык принадлежит первому вампиру, убитому Дином. Хороший фрагмент для практики, посмотрим, насколько точны видения существа – или как еще назвать урода –. Оно принимает таблетку и запивает ее водой, очевидно, ожидая, когда Дин посмотрит в его сторону, чтобы он увидел, что оно принимает то, что ему дали. Интересно. Затем Дин берет стакан и протягивает его существу. Он на мгновение поднимает взгляд, его взгляд скользит по лицу Дина, прежде чем он берет стакан и допивает кровь. Он возвращает стакан обратно. Дин одобрительно хмыкает и устраивается рядом с ручкой и блокнотом на полу. Как и во все предыдущие разы, некоторое время ничего не происходит. Примерно через тридцать минут он начинает чаще ерзать, как будто ему неудобно, ложится на бок и вытягивает левую руку, раскрывая ладонь. Через тридцать пять минут его глаза становятся черными. Через сорок пять минут они покрываются белой пеленой. Его дыхание учащается, и он начинает потеть. Дин точно отмечает все этапы. В конце концов, Дин меняет ручку на клык, который кладет ему в раскрытую ладонь. Издается влажный фыркающий звук. Он проверяет свои часы, считает секунды. И снова он хватает, извивается на полу, сильно ударяясь головой о деревянные доски под ним. Дин отмечает время, которое занимает приступ. Три минуты сорок секунд. Он издает всевозможные сдавленные, хриплые звуки. Дин считает, что это было бы ужасно, если бы могло. Затем, наконец, он начинает говорить, тихо и хрипло. Рассказывает ему об обращенных новой крови, рассказывая о трех людях, которых вампир разорвал на части, прежде чем Дин добрался до него. Называет город и улицу, где это произошло. Рассказывает, как Дин убил его. Удовлетворенный, Дин поднимается на ноги, выхватывает клык из ладони урода и собирает дневник и ручку, чтобы отнести все это на маленький столик в кухонной части каюты. Он слышит, как оно хнычет. Однако игнорирует урода. Когда оно остынет, он даст ему что-нибудь поесть и выведет на прогулку, чтобы оно могло заняться своими делами. – До тех пор он должен поработать со своими заметками и, возможно, найти что-то, что он мог бы использовать на существе, чтобы вызвать у него видения демонов – возможно, даже самого Желтоглазого. Дин упрекает себя. Он должен придержать коней. Не торопись. Он не хочет, чтобы что-то пошло не так. Если он поторопится, то может упустить что-то важное, что позже может нассать на его кукурузные хлопья. Медленный и устойчивый выигрывает гонку. Чего, честно говоря, ни один Винчестер никогда не говорил. Но в данном случае важно придержать лошадей. Не то чтобы это что-то дало ему прямо сейчас. Он не может просто взять и отправиться на настоящую охоту. Ему нужно залечь на дно на неделю или две, поскольку Гордон наверняка ищет свой трейлер и урода и в конце концов выяснит, что Дин их украл. Кроме того, ему нужно еще немного “потренироваться”, так сказать, прежде чем он пойдет за Желтоглазым. Возможно, он выполнит пару заданий с помощью фрика заранее, чтобы Дин мог привыкнуть к новой ситуации. *** Исходный материал*** Конечно, он осознает, что его забрали у его хозяев неправедно. Он знает, охотник прячет его от них. Он также знает, что его хозяева сойдут с ума, когда найдут их. Зол не только на охотника за то, что тот забрал его, но и на него – урода – за то, что позволил этому случиться. Это очень плохо. Конечно, он мог бы попытаться найти дорогу обратно к своим хозяевам, но шансы на то, что у него это получится, ничтожны. Охотник догонит и поймает его, и это может сделать все еще хуже. Возможно, ему следует рассматривать этого охотника как временного хозяина и извлечь из этого максимум пользы. Он встретится лицом к лицу с другими своими хозяевами, когда они придут. Он ничего не может изменить в том, как обстоят дела сейчас, как и то, что произойдет с ним, когда они придут, чтобы забрать его обратно. Возможно, лучшее, что он может сделать, это вести себя тихо и оставаться полезным для этого. Однако есть одна проблема – у него нет ведра – и он не уверен, разрешено ли ему сказать охотнику, или тот разозлится, если скажет или нет. Он пришел, чтобы читать своих мастеров. Знает, что означают их жесты, поза и интонации их голосов. С другой стороны, ему никогда не приходилось их о чем-то просить. Они разрешили ему пользоваться ведром и туалетом в трейлере. Они разрешили ему принимать душ и чистить зубы в их ванной. Они не хотели, чтобы от него воняло, болели зубы или что-то еще, что создало бы для них проблему. Он не может сказать, думает ли этот человек так же, или ему вообще все равно. К его облегчению, охотник дает ему что-нибудь поесть, а затем отводит в лес за домом, чтобы он занялся своими делами. Затем охотник позволяет ему немного погулять. Приятно ощущать землю под босыми ногами, даже несмотря на то, что она холодная и покалывает. Ему не часто удается испытать это. В основном, он чувствует бетон и камень только так, как это бывает в городах. Никогда не было много возможностей зарыть пальцы ног в траву или песок. На самом деле, теперь, когда он думает об этом более внимательно, единственный раз, когда он почувствовал что–то еще, кроме металла или бетона, линолеума или плитки под ногами, - это сейчас. Он с благоговением смотрит на ледяную землю у себя под ногами, шевелит пальцами ног, пытается зарыться в нее кончиками пальцев. Конечно, это не работает, но это так ... по-другому. Так ... хорошо, почему-то. “Ты хочешь продолжать пялиться на свои гигантские лапы, или мы закончили?” грубый голос охотника вырывает его из страны чудес размышлений. Он быстро кивает и следует за рывком, когда кандалы на его запястье натягиваются на прикрепленную к ним цепь. *** Исходный материал*** Для Дина дни проходят мучительно медленно. По утрам он дает уроду подавляющие средства, а по вечерам дает полный рот демонической крови. Насколько он знает, это дерьмо нужно ему регулярно, и когда у него должно быть видение, он получает дополнительную дозу. Проблема в том, что у Дина вчера закончился корм для собак, и, похоже, ему не нравится обычная еда. В чем бы ни была проблема, она не прикасается ни к печеной фасоли, ни к другим консервированным продуктам, которые Дин припас. Он тоже попробовал сушеное мясо. Даже Цвайбек. Шансов нет. Это ничего из этого не касается. В свое оправдание, Дин не приказывал ему есть такую пищу. Возможно, он не знает, что так положено. Дин старается не думать об этом более пристально и не задаваться вопросом, как получилось, что урод даже не обращает внимания на обычную еду, и что его, похоже, не интересует ничего, кроме грязного одеяла и угла, в котором он сидит. Нет, Дин Винчестер не собирается слишком много думать о всякой ерунде, это определенно не его гребаное дело. Дин в третий раз разогревает миску с фасолью и снова ставит ее перед уродом. Он ни за что на свете не собирается тратить новую банку на этого ублюдка. Он садится на корточки перед фильмом, разглядывая его. Я должен почувствовать его взгляд. “Ты должен это съесть”, - резко приказывает он и выпрямляется. “Что бы это ни было, когда я кладу это в эту миску, оно твое. Ты это съешь. ” Он тянется к миске и начинает хлебать бобы. Миссия выполнена. Позже он выводит урода на короткую прогулку за хижину. После последних двух пробных показов нескольких предметов, принадлежащих Дину, он решает, что пришло время поднять его на ступеньку выше. В дневнике Джона есть кусочек ночной рубашки его мамы. Ночная рубашка, в которой она была, когда Желтоглазый пришел, чтобы разорвать ее и сжечь на потолке детской комнаты своего нерожденного брата или сестры. Воспоминания омрачают его мысли и портят настроение. Желтоглазый той ночью убил не только свою мать, но и ребенка, которого она носила под сердцем. Иногда Дин задается вопросом, сложилась бы жизнь у него и его отца по–другому, будь у него брат или сестра. Удержало бы это Джона от жизни охотника. Вероятно, нет. Изменило бы это что-нибудь для Дина? Могло ли у него быть нормальное детство, и стал бы он теперь жить в доме с обшарпанными заборами? Нет, скорее всего, нет. В конце концов, это не имеет значения. Важно то, что происходит здесь и сейчас. Все размышления только ранят. Дину не нужно такое дерьмо. Итак, он запихивает все это в самую глубь своего сознания и снова помещает эти подлые воспоминания под замок. Солнце садится за деревья, когда Дин снова наполняет стакан. На этот раз он делает тройной глоток в надежде, что это заставит фрика увидеть больше деталей того, что произошло той ужасной ночью. Когда он протягивает стакан уроду, тот на мгновение колеблется, как будто сомневается, действительно ли ему следует выпить все. Дин просто машет существу, и оно делает, как ему сказано, проглатывает все содержимое за один раз. Он видит, как оно гримасничает, хотя большая часть его лица закрыта волосами. Больше крови демона, очевидно, ускоряет процесс, через который оно проходит, что Дин быстро отмечает в блокноте. Примерно через пятнадцать минут его глаза становятся черными как смоль, а секундой позже их застилает белизна. Он дышит тяжелее, чем когда-либо прежде, и сильно потеет. Он дрожит сильнее, кажется, что ему причиняют физическую боль. Он и это записывает. Дин отмечает, что, возможно, в следующий раз ему следует использовать немного меньше крови для урода. Возможно, ему нужно увеличить дозу, которую он дает, помедленнее. Дин вкладывает кусок ткани в протянутую существом ладонь. Возможно, это сработает. Возможно, дополнительный эффект придаст фильму HD-вид с комментариями режиссера и субтитрами. --- Он не уверен, что происходит, но чувствует себя не очень хорошо. Это никогда не бывает приятно, но на этот раз, в особенности, это хуже обычного ужаса. Он чувствует, как напрягаются его мышцы – от кончиков пальцев ног до макушки. Перед глазами все плывет, и вместо того, чтобы что–то видеть, он ничего не видит. Только тьма. Абсолютная, ледяная тьма. Что-то в этом очень неправильное. Так неправильно. Мышцы его горла начинают сокращаться, заставляя трахею смыкаться, словно вокруг нее наматывается невидимая пакля, сокращаясь. --- Глаза Дина сужаются. Это захватывает. Это всегда захватывает. Но на этот раз все по-другому. Потому что оно не дышит. Мышцы на его горле работают. Сухожилия вдоль его шеи отчетливо видны. Оно не дышит. Его рот закрывается и открывается, язык скручивается, из него вырываются сдавленные звуки. Тонкие вены вокруг его глаз темнеют еще больше, выделяясь еще больше, когда его кожа начинает бледнеть. “О черт. Нет”, - выдыхает Дин, широко раскрыв глаза от шока. “Блядь. Блядь. Блядь. Если он умрет, все кончено. Он вернется к роли камня номер один. Он подползает, кладет плоскую ладонь на солнечное сплетение урода. Это душит. Это чертовски душит. Долгие мгновения он может только смотреть, наблюдая, как бледная кожа становится пепельной. В конце концов его разум приходит в движение, пересиливая инстинкты и слепую панику. Дин срывает тряпку с его ладони и выбрасывает ее куда-то за спину. Урод продолжает хвататься, продолжает, блядь, задыхаться. “Черт, черт возьми”, - ругается Дин сквозь стиснутые зубы и дает существу пощечину. Когда это не срабатывает, он ударяет костяшками пальцев по грудине животного – сильно, еще сильнее, как он сделал бы с другим живым существом. Кажется, что проходят долгие минуты, прежде чем тело урода падает на пол и он делает первый сдавленный вдох. Пауза. Затем он загоняет себе в легкие вторую. “Черт”, - Дин садится на корточки и отталкивается, вслепую ища правой рукой кусок ткани. “Срань господня”. На грани. Слишком рискованно. Дин продолжает смотреть на существо, только сейчас замечая собственное учащенное дыхание. Он задыхается, глаза все еще белые, как опалесцирующие лунные камни. Он сильно трясется, длинные костлявые пальцы цепляются за подол рубашки, когти впиваются в горло. Слезы собираются в его глазах и стекают по вновь окрашивающимся щекам. Он хнычет, явно потрясенный, даже напуганный. Медленно белое насыщается черным, а затем становится светло-коричневым, глядя на Дина умоляюще и отчаянно. Его губы шевелятся, но слов не произносится. Дин слишком потрясен, чтобы обращать внимание на то, что он говорит. Слишком чертовски напуган тем, что он чуть не сделал. Если он убьет урода, его самый большой шанс заполучить Желтоглазого испарится в воздухе. Из-за его глупости. Потому что он слишком нетерпелив. Новый сценарий наихудшего развития событий: Мертвый урод. Он хрипит, переворачивается на бок, моргает и трясется. Как будто он в шоке. Похлопывания его пальцев по половицам, подергивания. Он издает еще один нечеловеческий звук, похожий на визг раненой собаки. Дин почти купился на это. “Что, черт возьми, это было?” - рявкает он на существо. Оно просто лежит там, дышит, дрожит. “Черт”, - ругается он и встает на ноги. Начинает ходить по комнате. “Аз'эль”, - ему кажется, что он слышит бормотание существа, но он отметает это, потому что его разум полон “Я чуть не потратил его впустую”. И снова он что-то бормочет себе под нос. “Что?” Дин огрызается, когда это не затыкается, и останавливается как вкопанный, свирепо глядя в его сторону. “Азазель, ” повторяет урод, “ Вот кого ты ищешь”. Лицо Дина застывает. Он поднимает голову и делает шаг к существу, встречаясь с ним взглядом. Он мгновенно отрывает взгляд от Дина и отталкивается назад, пока не упирается спиной в стену. “Что ты только что сказал?” Дин замечает, как оно движется, как существу требуются огромные усилия, чтобы оттолкнуться назад. “Азазель. Его зовут Азазель. Желтые глаза пристально смотрят в темноту. Его имя, ” бормочет он срывающимся голосом, поднимая руки вверх и закрывая лицо и голову, защищая их. “Пожалуйста. Азазель. Его имя. Желтые глаза пристально смотрят в темноту. Демонические глаза. Глаза принца. ” Глаза Дина слегка расширяются, и он выпрямляется. “Азазель”, - бормочет он себе под нос, медленно обводя взглядом деревянные доски пола, - “К черту мои старые ботинки”. Это меняет все. “Кажется, я где–то читал это имя - когда-то”, - говорит он сам с собой, взгляд становится отсутствующим. Забытый о странностях, Дин спешит к сумке на диване, которая служит также подушкой, и роется в ней. Затем останавливается, думает. Дин достает свой телефон из переднего кармана джинсов, открывает его и нажимает две кнопки. Телефон звонит два раза, прежде чем ”Автосервис Сингера" берет трубку, и грубый голос спрашивает: “Где, черт возьми, ты был и почему не звонил?” “Эй, Бобби, - посмеивается Дин, - имя Азазель тебе что-нибудь говорит?” *** Исходный материал*** Урод слаб три дня подряд. Большую часть времени он спит, с трудом переваривает весь обед, не говоря уже о том, чтобы выходить на улицу и за хижину. Возможно, оно того стоило. Теперь у него есть имя. Азазель. С чем-то, с чем он может работать. Плохо то, что Дин не может использовать это снова. Ну, он мог бы, но, вероятно, не должен. Не в ближайшее время. Он сильно поврежден и нуждается в перезарядке. Дин почти позволяет себе пожалеть урода – но только почти. *** Исходный материал*** Он думает, что это было самое сильное видение – или не-видение – которое у него когда-либо было. Никто еще не давал ему такого количества демонической крови. Он не может перестать думать об этих преследующих глазах. Единственное, что он видел в темноте, и имя, которому принадлежат эти глаза, и которое не перестает мелькать в его голове. Это было ужасно. Так ужасно. Поскольку он не увидел ничего полезного, он подумал, что охотник выбьет из него все дерьмо или накажет каким-нибудь другим способом. Но охотник этого не сделал, очевидно, удовлетворенный тем, что он сообщил. К счастью, охотник не требует другого видения – по крайней мере, не сразу. Но он может чувствовать, что это только начало, и что охотник не собирается давать ему поблажек, как только он снова станет достаточно хорош для следующего раунда. Боже, у него так сильно болит голова. Все, чего он хочет, это спать и ничего не делать, отправиться в то тихое милое место в своем сознании и остаться там. Навсегда. *** Исходный материал***