мы не ангелы

      Площадь перед крупным торговым центром Йокогамы была наполнена полицейскими машинами, все оцеплено желтыми лентами. Люди сновали туда-сюда, кружась, как осенние листья на сильном ветру. Некуда было и пылинке упасть.       Тело молодой жертвы лежало на асфальте. Крови почти не осталось. Толпы зевак постоянно сменялись, наблюдая за несчастным, словно в кинотеатре.       Люди Портовой Мафии сотрудничали в этом деле с полицией. Чуя Накахара стоял поодаль от толпы зевак, но близко к самым основным событиям.       Маленький мальчик держался за плащ Чуи. Ему всего семь лет, но он уже увидел труп своего отца, лежащий на площади перед торговым центром. Он уже выплакал, казалось бы, все слезы. Ему оставалось просто дождаться свою маму из командировки. Но желания чего-то ждать уже давно не было.       — Я еще увижу его, верно?       Чуя опустил глаз на мальчика и вопросительно поднял бровь.       — Отца. Я имею ввиду своего отца. Мы же все потом попадем на небо и увидим своих родственников и друзей, верно же Накахара-сан?       Мафиози грустно улыбнулся и присел на корточки. Теперь он находился на уровне глаз мальчика.       — Верно-верно. Но это случится не скоро, ты же понимаешь? И в этом нет ничего плохого, слышишь?       Мальчик кивнул. Скупая слеза скатилась по его щеке.       — Спасибо вам. Вы, словно ангелы, помогаете мне. Спасибо, большое спасибо. Мой отец был бы вам благодарен.       Чуя совсем поник.       — Мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы.       И в его голове моментально всплыла другая картинка.             4 года назад       Двойной черный отправился на очередное задание. В момент, когда уничтожение организаций становится для тебя обыденностью, стоит задуматься. А может и не стоит.       Чуя с Дазаем полностью сожгли место, где когда-то процветало производство. Сейчас они, совершив заключительный обход, отправлялись в пункт эвакуации. Он располагался на крыше высотки, где находилась вертолетная площадка.       Напарники шли в оглушающей тишине.       Небо было усыпано звездами, они освещали окна тысячи многоэтажек. Чуя сел на край крыши и смотрел на то, как тень играет со светом. Высота манила, тянула к себе. Он достал сигарету и закурил. Он не любил запах сигарет. В отличие от Дазая, которого хлебом не корми, дай только чем-то потравиться. Все сигареты Чуи с запахом вишни. Осаму вечно называет его недоэстетом, но сам курит сигареты с ментолом. Чуя ведь запах не любит. Дым медленно рассеивался в воздухе, разнося приятный запах. На улице начинает холодать.       Дазай медленно подошел со спины, подошел прямо к краю, но садиться не спешил.       — Захотелось полетать? — усмехнулся Чуя.       Дазай промолчал. Говорить особо не хотелось. Тишина уже давно стала чуть ли не любимым звуком.       Осаму, наконец, сел рядом, поднимая глаза к небу.       — Мы же не ангелы.       Чуя усмехнулся.       — Да ну.       — Если нас спросят, чего мы хотели бы, мы бы взлетели, да?       — Мне кажется, у тебя проблемы, Дазай, — закатил глаза Накахара. — Ты голову проверить не думал?       — Жизнь — сложная штука. Мы всегда говорим, что хотим безмятежности, но безумие сковало нас покрепче железных цепей, — Осаму повернул голову на напарника. — Ты сожалеешь о чем-нибудь?       — Вся моя жизнь состоит из сожалений.       — Значит ты меня понимаешь.       Чуя промолчал. Дазай выхватил из пальцев Накахары сигарету и затянулся.       — Мне не нравятся этот вкус. Купи нормальные.       — Ты там уже совсем с катушек съехал? — фыркнул Чуя. — Смотрю на тебя и хочется по роже твоей слащавой заехать.       Осаму улыбнулся.       — Тебе не кажется, что это место слишком депрессивное?       — Только если из-за тебя.       Дазай потушил сигарету о бетон и скинул ее с крыши. Пепел разлетелся в разные стороны и до Чуи дошёл оставшийся лёгкий запах вишни.       Чуя раздавил пальцами камушек, лежавший поодаль.       — Понтуешься силой? — усмехнулся Дазай.       — Тебя на этом месте представляю.       — Как мило.        Дазай достал из кармана маленький телефон-раскладушку и стал писать кому-то сообщения. Чуя же повернул к нему голову и без стеснения рассматривал его профиль. За столь продолжительную совместную работу их ненависть деформировалась. Она превратилась в нечто иное. Во что-то очень странное, пугающее, никому не понятное.       Дазай улыбнулся в телефон. Его улыбкой можно было вскрывать вены на запястьях, но Чуе почему-то нравилось на нее смотреть. Осаму умел делать больно одним только взглядом, или сказав несколько слов. Быть рядом с ним это испытание, которое не каждый захочет пройти.       Накахара смотрел на него и не мог понять, почему же он не может отвернуться. Он был готов пройти это испытание. В конце концов, понять — не значит во всем быть согласным.       Дазай повернулся к напарнику.       — Мори-сан сказал, что вертолет задерживается. Похоже нам придется еще тут пошататься.       Чуя отрешенно кивнул.       — Что случилось?       — Нет.       — Ты пялишься, Чуя.       — Ты теперь тоже, Осаму.       Ну что ж, если ты стреляешь, то будь готов быть застреленным.       Звук собственного имени с губ напарника заставляет сердце забиться чуть чаще.       — Издеваешься?       — А ты?       Осаму вскакивает, стаскивает Чую с края крыши и прижимает его к какой-то постройке рядом.       — Что ты делаешь? — шепчет Накахара.       — А ты чего хочешь?       Чуя впивается в губы напарника наперегонки с ним. Их отношения это микс русской рулетки и чёртовых американских горок, игра без победителя, тест на терпение.       Но друг без друга они не могут. Они существуют только вместе, два безумных человека, которых судьба свела вместе. Два человека с кучей проблем, которые делают друг другу больно. Это стокгольмский синдром, от которого невозможно избавиться.       В этот раз поцелуй длился дольше, чем во все предыдущие.       — У меня уже пульс под двести, — пожаловался Дазай. — Ты хочешь, чтобы я отправился в царство мертвых, как те люди с завода?       Чуя фыркнул.       — Мне казалось, ты умеешь это контролировать, а то что ты уже одной в могиле, должно тебя радовать, верно?       — Ради тебя хочется прожить чуть дольше.       — Фу, как слащаво.       — Все для тебя.       Дазай стал целовать шею Чуи. Так медленно и сладко, что второму пришлось откинуть голову назад и закатить глаза то ли от удовольствия, то ли от бессилия.       — У тебя рубашка наизнанку, — сказал Осаму, ударяя Чую в плечо.       — Что? — парня как будто выдернули из сна. Он даже не заметил, что Дазай стал расстегивать его рубашку.       — Битым будешь.       — Придурок.       Горячее дыхание Осаму, поцелуи, худые руки, медленно стягивающие с него одежду. Всё это было слишком хорошо, чтобы задумываться о том, пожалеют ли они об этом завтра.       — Сделай что-нибудь, — прошептал Дазай. — Или ты не хочешь?       Это был сложный вопрос. Разум кричал, что нужно остановиться. Возможно скоро пожалует вертолет Мори, а они тут такими вещами занимаются. Так далеко двойной черный еще не заходил. Это пугало и, одновременно, заводило. Неужели никто не попытается прекратить всё это? Чуе всегда хотелось верить, что хотя бы Дазай способен контролировать себя.       Наверное было ещё что-то. Накахара посмотрел на Дазая, тяжело дышащего от всех этих действий.       Не совсем отдавая (или совсем не отдавая) отчет своим действиям, Осаму аккуратно запустил руку в огненно-рыжие волосы и втянул Чую в очередной долгий-долгий поцелуй.       Чуя начал расстегивать рубашку Дазая, в то время как его собственная (надетая наизнанку!) уже валялась на земле. Снимая одежду с острых бледных плеч, обмотанных бинтами, он наконец-то решился взглянуть в глаза Осаму.       — Что мы делаем? — немного задыхаясь, протараторил Чуя.       Сердце Накахары пропустило удар, а потом забилось в безумном темпе, когда он почувствовал, как длинные тонкие пальцы расстёгивают его ширинку.       — Да не нервничай ты так, — усмехнулся Дазай.       Где-то на задворках сознания у каждого мелькало, что так быть не должно, но никто не мог ничего поделать.       Осаму поцеловал Чую в плечо, а потом вернулся к шее, оставляя ярко-алые укусы на ключицах. С губ Накахары сорвался первый, упорно сдерживаемый стон.       Чуя уже даже не пытался справляться с дрожью в руках, перебирая растрепанные шоколадные волосы Дазая, пока он медленно опускался на колени, пошло облизывая губы.       Чуя протяжно застонал, когда обжигающее дыхание Дазая коснулось его члена. Через мгновение он провел по возбужденной плоти языком и взял его в рот почти полностью. Все мысли стали словно крутится на бешеной карусели.       Дазай начал ритмичные движения головой, и Накахара задрожал так, что коленки подогнулись. Он туго сжал волосы Осаму на затылке и закусил губу, в попытке сдержать стоны.       Дазай заскулил, от чего дрожь пробежала по члену Чуи. Их тяжелое дыхание сливалось в одно, создавая странную, бешеную канитель пошлых звуков.       Чуя потерял счет времени и уже, кажется, забыл, что они вообще-то ждут вертолет и собираются улетать по домам. Он очнулся из транса только когда понял, что близко к разрядке. Накахара потянул Дазая за волосы, намекся на это, но тот в ответ лишь что-то промычал, ускоряясь.       Секунда. И звезды замелькали перед глазами. Голова Чуи опустилась на плечо Осаму, который поднялся с колен и руками придерживал Накахару за талию. Тот лишь пытался прийти в себя, запыхавшись, как после долгой пробежки.       Мир расплывался, и определить чёткие границы крыши не получалось. Она то расширялась до размеров вселенной, то сужалась до пары квадратных метров, где они стояли.       Реальность продолжала плавится. Жар от их тел приятно контрастировал с холодом бетонной стены. Чуя почувствовал, как медленно скатывается по этой стене и садится на корточки.       Дазай отошел от него, повернувшись спиной. Рубашка все еще висела у него на сгибах локтей. Он выглядел таким хрупким, бледным и нереальным в этот момент, что казался фениксом, восставшим из пепла.       — Я., — язык не хотел слушаться, но Чуя действительно хотел помочь Осаму.       — Не нужно.       Пообещав себе очень долго думать о причинах этой фразы, Чуя начал собираться свою одежду с пола.       — Ладно, — через какое-то время произнес Дазай. — Возможно, мне нравится это.       — Что?       — Мерзкий вкус твоих вишневых сигарет, — рассмеялся Осаму.       — Придурок, — усмехнулся Чуя, кидая в него свою шляпу.       Всё происходящее сейчас так сильно контрастировало с тем, что происходило буквально час назад, когда напарники ругались друг с другом как в последний раз и жгли все, что попадалось им на пути.       Дазай надел шляпу себе на голову и, застегивая рубашку, подмигнул Чуе. Накахара хотел было начать что-то говорить, но вдруг послышался шум лопастей вертолета.       — Про нас не забыли, — улыбнулся Осаму.       И он прошел мимо Чуи к краю крыши, щелкнув его по носу по пути. А Накахара так и остался стоять с полуоткрытым ртом, осознавая, что сейчас, возможно, открыл дверь, которую будет закрыть очень и очень непросто.             настоящее время       — У вас все в порядке, Накахара-сан?       — А? — Чуя вскинул брови. — Да-да, все хорошо.       — Сейчас прибудут представители Детективного Агентства.       — Что? Зачем?       — Этого не знаю. Мори-сан передал.       Чуя кивнул и стал всматриваться вдаль. Мальчика забрали, пока кое-кто предавался воспоминаниями, поэтому делать стало абсолютно нечего.       Чья-то рука медленно, тягуче, почти нежно, провела по плечу Чуи. Это было легкое, едва ли весомое прикосновение, но Накахара отчетливо его ощутил.       — Всем добрейшего утречка, — неприятно протянул Дазай.       Сердце Накахары пропустило удар. Где-то под ребрами заныло. Снова эти чувства. Они били прямо под дых, вынуждая харкать кровью вперемешку с желчью и опираться на стену в попытке удержать равновесие.       Такова цена их любви, если это можно назвать любовью.