every night

— Тише, Сатору. Сатору от ее шепота в грудь содрогается всем телом, кивает бездумно и отчаянно кусает губы. Трясется и голосит как девчонка, право слово. Но в ее руках тело отзываться по-другому не может и не хочет: каждое ее касание будоражит, с головой погружая в это сладостное предвкушение большего, каждое ее тихое слово распаляет только сильнее, жаром оседая на лице и внизу живота, в ее нежных и горячих руках хочется раствориться, а от ее сладких мягких губ, обильно увлажненных его любимым клубничным бальзамом, не хочется отрываться. Юджи прижимается к его груди губами, сдерживая стон, когда длинные пальцы игриво сдавливают твердый сосок сквозь ткань, и ее дыхание обжигающим теплом расползается до шеи. Сатору облизывается, опуская взгляд вниз, на глубокое привлекательное декольте, и с укором думает, что нужно было снять с нее майку. У Юджи очень чувствительная грудь, и всякий раз, когда он ее подолгу ласкает, особенно языком и губами, она извивается, сводит дрожащие коленки, поджимая пальцы ног, и пальцы впутывает в его волосы. В этих жестах вся ее нужда, все ее возбуждение, подогретое им же. Он проскальзывает ладонью под майку. Чувствует, как поджимается от предвкушения подтянутый живот, как дрожь сопутствует его касаниям и как сердце стучит суматошно за замершей на пару долгих секунд грудной клеткой. Юджи горячо выдыхает, стоит ему очертить кривые линии шрама и смять упругую грудь, зажимая между пальцами сосок. Она вытягивает шею, целует его аккурат выпирающей ключицы, языком выводя небольшой круг на коже, и проворачивает кистью, продолжая его неспешно ласкать. Сатору запрокидывает голову и жадно хватает ртом воздух, когда Юджи языком находит его сосок и сдавливает член у основания, медленно двигая кольцом из пальцев. Он кожей чувствует ее самодовольную улыбку и под натиском ее влажных поцелуев, расползающихся по груди жаром, тихо стонет. У Юджи голова кругом от его томного голоса. От того, как он реагирует на ее ласки и как в ее руках изводится. Она сводит напряженные бедра, чувствуя, насколько мокро между ними, и поднимает взгляд вверх, когда ее зовут этим хриплым, глубоким голосом. Сатору голодно искал поцелуя и в губы ее впился жадно, сжимая грудь сильнее, чем до этого. Юджи выгнулась навстречу, подхватывая его язык своим, и задвигала рукой быстрее. Сатору загнанно дышал, прижавшись к ее влажным губам своими, и зажмурился, когда она стала пальцами мягко массировать яички. Юджи коротко поцеловала его, оттягивая нижнюю губу зубами, и стала спускаться вниз губами. Шея горела от ее поцелуев и языка, плечи горели от ее зубов, и Сатору готов был с гордостью и большим удовольствием быть ее полотном. Юджи накрыла головку ладонью и стала ласкать ее круговыми движениями, пальцами другой руки продолжая осторожно перекатывать яички. У Сатору плыло перед глазами, он прерывисто и громко дышал и сместил руку с груди на пышное бедро. От его крепкой хватки Юджи повело: она содрогнулась, и мышцы под чужой рукой напряглись. У Сатору дыхание перехватывает, он чувствует, как дрожь охватывает все ее тело, и, взбудораженный этим ощущением, прихватывает ее ногу под коленкой, закидывая ее бедро на свое и притягивая еще ближе к себе. Юджи мокрая, белье липнет к его пальцами, и это подчистую выбивает из него воздух. Он разводит костяшкой указательного пальца половые губы через влажную ткань и давит на набухший клитор, топя в поцелуе ее судорожный стон. Какой же она была чувствительной и отзывчивой. Сатору гоняет по языку вязкую слюну и, оттягивая край белья, проскальзывает пальцем внутрь. Там — влажно, жарко и мягко. Она сжимается и инстинктивно отводит бедро немного в сторону, чтобы дать и получить еще больше. Сатору, желающий доставить и ей удовольствие, соскальзывает вниз. Юджи перекатывается с бока на спину под давлением его рук и с опаской косится на стену, когда кровать под ними жалобно скрипит. Смех щекочет ей бедро, а последующий поцелуй обжигает влажную кожу. — Они не настолько картонные, сенсей. Юджи от этого обращения в постели краснеет и сдавливает бедрами нагло улыбающееся лицо. Она соврет, если скажет, что это ее не заводит. Ей прельщает идея быть для него во всем первой, обучить его всему, что она знает сама, пусть и в делах интимных была не то чтобы опытна. — Да ладно тебе, сенсей, — он почти воркует, притираясь щекой к ее крепкому бедру, — он в курсе, как я по тебе сохну. — И как же ты по мне сохнешь? — она всегда слишком быстро принимала правила его игры, подыгрывала с большой заинтересованностью. — Ох… Так, что все мои мысли о тебе, — Сатору, когда она разводит колени, поочередно оттягивает белье в разные стороны, языком исследуя сгибы между бедром и промежностью. — Утром, днем, вечером и даже ночью. Юджи дрожит и в ладонях комкает простыню. Он подхватывает белье изнутри одним указательным и медленно водит им вверх, вниз, ощущая, насколько она мокрая. Из-за него. — Снишься мне, — шепчет Сатору и отпускает белье, поправляя и разглаживая его вдоль половых губ большим пальцем. — На утро такой адский стояк, сенсей, совсем не щадишь своего любимого ученика. Юджи закрывает рот ладонью, когда чужой язык скользит по ее безбожно мокрому белью, а подушечка большого пальца кружит по входу, скрытому за тканью. — Сенсей… — Сатору прихватывает губами клитор вместе с бельем и обсасывает его, и Юджи кусает собственные пальцы. — Скажи, сенсей, ты трогаешь себя, думая обо мне? У дрожащей Юджи перехватывает дыхание. Перед глазами мигом проносятся все те одинокие вечера, когда его не было рядом, но все мысли были о нем и пальцы неконтролируемо оказывались внизу. — Я вот, — Сатору кружит языком между половых губ, и от слюны его расползается еще одно пятно на белье, — делаю это каждый вечер, когда ты не рядом, и утром. Юджи облизывает сухие от частого дыхания губы и смотрит вниз. Сатору смотрит на нее своими большими голубыми глазами и ей кажется, что он ее пожирает одним только взглядом. — М, сенсей? Скажи же… — Да, — сознается она. У него загораются глаза. — Ты тоже постоянно у меня в голове… Сатору этого достаточно, чтобы наконец-то перестать играться с ней, находящейся на пределе. Он отводит белье в сторону и прижимается языком к жаждущему ласки месту. Собирает все тягучие, едва солоноватые капли и смакует их, раскатывая по языку. Юджи выгибается, скатывая кверху майку и сжимает ладонями грудь. Она с трудом сдерживает собственный голос, когда Сатору к языку, ласкающему клитор, добавляет большой палец, которым нежно по кругу массирует влажные половые губы. Она придерживает белье, когда чужие руки крепко прихватывают ее бедра. И Сатору затягивает эти пальцы в рот, облизывает их и губами собирает всю ту слюну, что на них оставил, отпуская. Он оставляет быстрый поцелуй на гладком лобке и соскальзывает языком вниз, вылизывая между половых губ, которые она так требовательно разводит в стороны мокрыми пальцами. Сатору плотно прижимается к ней губами и быстро двигает языком, стимулируя пульсирующий клитор. Юджи трясется, пытаясь свести колени, но крепкая хватка на бедрах ей этого не позволяет. Она отчаянно хватает ртом воздух и прячет лицо в подушке, глуша в ней любой порыв застонать во всеуслышание. Сатору посасывает клитор, создав ртом подобие вакуума, и Юджи вся изводится: подушка в ее руке почти трещит от натяжения, она выгибается в пояснице и, оторвавшись от матраса, жалобно скрипнувшего, раскрывается еще сильнее. Он не останавливается, чувствует, что она почти достигла пика. Юджи, потерявшись в удовольствии, вплела пальцы в его волосы и, пользуясь этим, стала подмахивать тазом, притираясь к его юркому языку. Под ней на простыни расползалось пятно влаги и под самим Сатору тоже. Его прижатый к матрасу член ныл, требуя разрядки, но сейчас он хотел сосредоточиться исключительно на ней, такой нуждающейся, так правильно использующей его. Он не против кончить прямо так, пока она держит его и извивается на языке. Юджи резко хватает его обеими руками, вжимая лицом в себя без возможности отпрянуть, и кончает, прижимая к его голове трясущиеся бедра и скрещивая лодыжки за спиной. Она сбивчиво дышит, переживая оргазм, и дергается, когда Сатору шевелит языком. Ему тяжело дышать, и, когда получается отстраниться, он глубоко и часто хватает воздух ртом, слизывая все соки с мокрых губ. Они оба долго восстанавливают дыхание и смотрят друг на друга потемневшими от вожделения глазами. Юджи тянется к его лицу и вылизывает подбородок, увлекая в долгий и глубокий поцелуй. Собственный вкус на его губах и языке ее не отталкивает, наоборот, распаляет только сильнее: она обсасывает и язык, и губы, и у Сатору просто голова кружится от ее пылкости и страсти. Он укладывает ее обратно на спину и ловко, одним слитным движением стягивает промокшее насквозь белье. Сводит ноги вместе и приподнимает их, придерживая под коленями, чтобы в ту же секунду скользнуть между бедрами и прижаться к горячей, влажной промежности. Они тихо стонут в унисон от ощущений: естественной смазки достаточно, чтобы член беспрепятственно скользил. И Сатору этим пользуется: давит на него пальцами до тех пор, пока он не окажется между распухших половых губ, и, не отпуская, начинает поступательно двигать бедрами. Юджи глушит стоны рукой, когда головка члена проезжается из раза в раз по клитору, вызывая гиперстимуляцию, и движется ему навстречу. Она слышит, как Сатору чертыхается, и ощущает, как он напрягается, готовый вот-вот кончить, поэтому, чуть разведя ноги, накрывает ладонью его член. Сатору кончает ей в руку, содрогаясь всем телом. На короткий миг у него все плывет перед глазами и закладывает уши, поэтому он не сразу слышит вкрадчивый шепот. — Тору, ты со мной? — Юджи тихо смеется, привлекая его внимание. — Я одновременно могу быть и с тобой, и на том свете? — хрипит он в ответ, осторожно отстраняясь. — Нежелательно, — она приподнимается, оставляя на его губах поцелуй. — Можно только со мной. — Меня это более чем устраивает, — Сатору увлекает ее в более продолжительный поцелуй, наслаждаясь этой близостью.