Скажи это

—Слушай, Коннор, в участке давно ходят слухи про тебя… Это правда? — Хэнк хоть и говорил спокойно, но что-то в его взгляде было непривычно. Это не было угрозой или попыткой выведать у него самый сокровенный секрет. Был интерес, желание уталить его шло в сравнение с желанием испить глотка воды в обезвоженной пустыне. Возможно Андерсону и не хотелось лезть в личную жизнь напарника, но только что прозвучавший вопрос давно мучал его сознание, и причиной было не разочарование, которое последовало бы после признания, а самый настоящий интерес и стремление быть ближе к загадке. Безупречное выполнение работы, идеальный внешний вид, аристократические повадки, весь Коннор словно был соткан из шёлка, золотыми руками древнего мастера, для какого-нибудь царя. Иногда Хэнк не понимал, чем он так интересовал юношу, который без конца таскался за ним, пытался помочь, интересовался его тусклой и совершенно скучной жизнью, которую проживали десятки тысяч мужчин его возраста. —Хэнк, с каких пор ты веришь слухам? — уклонение от прямого ответа как будто сразу выдало, что вопрос был неудобен и неприятен. Коннор нервно сжал ткань брюк и отвёл взгляд от глаз Андерсона. Он по-настоящему боялся, что напарник, услышав правду, прогонит его из дома, разболтает обо всем на работе, растопчет его сердце, израненное горьким опытом в прошлом. —Все что касается тебя мне интересно, Коннор. Я не стану тебя осуждать за твой образ жизни, это не моё дело. — ладонь Хэнка аккуратно приземлилась на твёрдое плечо товарища. —Да…да, те слухи правда. Моя ошибка, что вообще посещал подобные места. — он все еще пытался оправдаться, доверить кому-то такую информацию давалось тяжело, даже если это был близкий друг. Только лейтенант не подозревал, что стояло за подобным признанием. А еще не знал, что Коннор интересовался им, как объектом влюбленности. Мыслей таких даже не проскакивало в его горячей от температуры голове. Поэтому он решил немного поддразнить напарника и рука его с изящной лёгкостью коснулась щеки. Крепкие пальцы плавно скользнули по линии скулы, чувственно очертили контур губ и крепко сжались на подбородке, не давая возможности увернуться от настойчивого взгляда. Коннор смотрел растерянно, но был абсолютно послушен. Как провинившийся, но не сознавшийся. Кровь прилила к щекам, которые ярко загорелись алым цветом, зрачки увеличились, а сердце быстро колотило в груди, желая убежать прочь от той бури эмоций, которые сейчас заполнили мозг. —Пусти, Хэнк, пожалуйста. — умоляющий шепот сбил мужчину с толку. Никогда прежде он не видел Коннора таким уязвимым и привлекательным. Переключив взгляд на его губы, а внутренний голос отключив вовсе, он приблизился к напарнику и едва коснулся его дрожащих губ. Андерсон казался преступником, изучающим почву перед тем, как напасть. Коннор не двигался и кажется даже не дышал — в общем, совсем пытался не двигаться; либо пытаясь насладиться мимолетным удовольствием, либо боясь спугнуть оппонента. Хэнк не остановился и с бóльшим напором прильнул к тёплым губам друга. Он действовал так, как желало его тело, а оно требовало Коннора, его потрескавшиеся от холода губы, которые так нежно приняли Андерсона в свои объятия. Короткий, но полный наслаждения поцелуй — обычно самый первый и робкий, но в нём раскрываются чувства. Хэнк отсранился, отпуская лицо напарника, которое выглядело даже более разгоряченным, чем у больного. Коннор посмотрел в его глаза, но прочесть эмоции было невозможно. Парень закрыл лицо ладонями, скрывая за ними эмоции, которые лейтенанту еще предстоит узнать и понять. —Прости, я не хотел, чтобы все так вышло. Ты расстроен? — Хэнк говорил обеспокоенно и виновато, желание поддразнить дошло до поцелуя, который совсем не входил в планы, но неожиданно вызвал лишь приятные чувства. Коннор выпрямился, укладывая ладони обратно на колени, опечаленный взгляд был устремлен в пол. Он ощущал себя под дулом пистолета, совершенно не понимая намерений детектива. —Вопрос с подвохом? —Нет тут блять никакого подвоха, просто ответь мне честно. Расстроен ли ты? —Нет, я ни капли не расстроен. — тихая фраза эхом отдалась в голове лейтенанта. Он собрал Коннора в охапку и крепко прижал к себе, обнимая, будто боялся упустить, остаться вновь наедине с тишиной и одиночеством. Парень не сумел даже пошевелиться и покорно расслабился в крепких руках, на которые так часто залипал на работе. —Хэнк, отпусти, пожалуйста. — снова просьба. Он не мог противиться этому голосу, бархат которого задевал сердце, заставляя его ритм ускоряться. Расслабил руки, отпуская, но удержал за кисть, которую нежно обхватил пальцами. —Это температура на тебя так влияет или…что происходит, Хэнк? Лучше сразу скажи мне все в лицо. — защищается, обороняется, хотя внутри все так и тянется к лейтенанту. К его мягким волосам, губам, рукам. Каждая клеточка желала вновь оказаться близко-близко к нему, чтобы с упоением раствориться в гормонах. —Это ты на меня так влияешь. Не бойся меня, Коннор. Я готов попробовать, но согласен ли ты?