без проблем и без забот

владимир приколов жил без проблем. у него не было кредитов, которые нужно закрывать, иначе придут какие-нибудь важные дяденьки в костюмах, и предложать продать почку, ради того, чтобы внести хотя бы первую плату. она будет составлять ноль целых одну миллиардную процента из, в целом, всего кредита. приколов уже давно отучился, и у него нет проблем по учебе. никто не ебет мозги с сессиями, зачетами и экзаменами. не нужно бегать за учителями как собачка ради оценок. не нужно посещать каждое-каждое занятие ради зачета по предмету. не нужно вставать в шесть утра чтобы ехать на учебу в другой конец города в конце концов. у вовы нет семьи. нет жены, девушки, даже возлюбленной. нет детей. нет человека, который чмокнет в щеку, как только ты придешь, и скажет «ужин готов, давай скорее переодевайся иди». только кот. вове не нужно ежедневно уходить на работу рано утром и возвращаться поздно вечером. уставшим постоянно, помятым, злым. не нужно мучаться с тем, чтобы прокормить всю семью. только с собой, хотя у него это прекрасно получается, он постоянно сытый, хорошо одетый, и довольный жизни. у вовки практически нет друзей. кроме влада, антона, лизы и дани у него никого нет. разве что знакомые, такие как илья или денис. никто не позовет его вместе выпить пиво, и посмотреть вместе футбол. никто не позовет его просто поесть вместе, к примеру, во вкусно и точка, просто ради обсуждения каких-то рандомных тем. и вову все устраивало. но в один момент появляется он. тот, кто рушит практически всю твою жизнь, но в хорошем плане. сразу же появляется все вышеперечисленное (разве что без кредита и учебы). и семья, и друг. и появляется этот человек так внезапно, что даже впадаешь в ступор. вот ты вроде как жил ещё пару дней назад один, никого не трогал. и тут он. кудрявый такой, волосы красивые, каштановые. глаза карие. картавый он еще. но красивый зато. зато он весь-весь володе принадлежит. и сам не против этого. как и в вова, в целом. имя этому загадочному человеку, изменившего жизнь приколова сильно - саша мадаминов. или в народе сексбомба. но вова привык больше к саше, нежели к сбомбе. саша - комфортный друг, парень. тактильный, готовить умеет. и вправду когда ты придешь, тебя словно хатико будет ждать на пороге. только кудрявое, но с глазками такими же щенячьими. тоже чмокнет, только в уголок губ, и негромко скажет: «я там картошку приготовил.. как ты любишь». и от такого паренька на душе тепло-тепло. а сексбомба.. это придурковатый парень, шутящий про наркотики, но в жизни их не разу не употребляющий. с дебильными шутками, и такими же диалогами. мадаминов это человек, который даже нехотя с тобой последний кусок шоколадки разделит, и даже свою половинку отдаст лишь бы ты рад был. будет неожиданные подарки делать. радовать и любить. к чему вова, честно говоря, еще не привык. на этот раз саша приходит домой раньше, чем обещал. володя собирался пойти вздремнуть, ибо не выспался ночью, потому что ему отдавили плечо и ноги. над плечом постарался саша, а над ногами кот. но увидев сашу в прихожей, неуклюже снимавшего свой чёрно-белый кроссовок, одну руку за спиной держа - усталости как не было. — саш? — приколов к кудрявому подходит ближе, но не решается, и где-то в трех шагах от него останавливается. — ты чего так рано? — да я.. подумал, и решил что с тобой время провести хочу, — после слов, саша нелепо затылок чешет, а из-за спины руку вытягивает с букетом ромашек. вова изумленно на него смотрит, будто бы такое растение впервые видит. — еблан, у тебя на пыльцу аллергия же, — ворчит володя краской заливаясь, и букет из чужих рук выхватывает. цветы красивые, пышные. яркие. мадаминов наклоняется к чужому лицу, и мажет губами по щеке вовы. после отстраняется, по карманам рыскать начинает. — и я это, дирол со сладкой мятой взял тебе, — уже слегка скомканно бормочет кудрявый, так же приколову в руку пихая небольшую упаковку. — ты же сладкую мяту любишь, да? правильно помню? русоволосый если до этого стоял сам смущенный, то сейчас лишь смехом разразился. саша так мило волнуется насчет того, нравится ли ему вкус жвачки, которую ему подарили, что невольно заикнулся пару раз. — да, саш, я обожаю этот вкус, — вова улыбается коротко, пока саша не выдает: — а я тебя обожаю. и замолкает на чужую реакцию глядя. та не заставила себя долго ждать: володя снова румянцем залился, взгляд от саши отводя. губы поджал, но в ответ пробубнил что-то вроде «я тебя тоже». мадаминов человеком себя считал не тактильным всегда. но с вовой хотелось обниматься, целоваться, и любить до потери пульса. саша не теряя времени лезет к владимиру, обнимает того, в чужую шею холодным носом утыкаясь. — дай я цветы хоть поставлю, и обнимай сколько влезет. кудрявый послушно отпускает приколова, и молча за ним идёт на кухню. помогает достать вазу с верхней полке, потому что он выше, и шутит над вовой, мол тот мелкий слишком. за что ему прилетает кусочком подрезанного стебелька в лицо. вова оставляет ромашки на подоконнике в красивой, прозрачной вазе. саша сзади подходит, талию руками обвивает, и ближе жмется, замерз будто бы. — пошли покурим? — бормочет в самое ухо кудрявый, опаляя дыханием ушную раковину. в этом жесте нет ничего пошлого, лишь вопрос, оставшийся висеть в воздухе. володя кивает, и сразу же на балкон идет. у них там уже зона комфорта собственная. пледы, подушки, чтобы сидеть удобно вместе было. пачка сигарет, пепельница, жвачка тоже какая-то, вовой тут забытая. мадаминов сразу же из пачки сигарету вытягивает, в глаза чужие глядя, и поджигает молча. затягивается, русоволосому никотиновую палочку передавая. владимир раздумывает с пару секунд, а потом все же принимает, мелко втягивая ядовитый дым в легкие. саша принимает сигарету обратно, и между губ ее пихает, зубами зажимая слегка, чтобы не выпала. снова к вове лезет, обнимает крепче, сигарету вытаскивает изо рта, дым в другую сторону от володи выпуская. целовать начинает. щеки, нос, лицо, все исцеловано. кудрявый на шею переходит, там уже поцелуи оставляет. приколов от ласк плавится, щекой к плечу чужому прижимаясь. хихикает, когда александр его кусает шутливо. и тогда вова выдыхает слова, которые некоторое время давались ему с трудом: — я.. люблю тебя.