ваня просыпается в ужасном состоянии. у него все тело болит, голова раскалывается так, словно по ней прямо сейчас стучат миллионы кувалд. тошнота подкатила к горлу, собственно, так же как и воспоминания. так же быстро, давая вспомнить все в подробностях. стараясь унять тошноту, марголдин аккуратно садится, сразу же жалея об этом. поясница мгновенно заболела так, будто бы в нее впился ебаный еж. а еще лучше целое ежиное семейство. черты лица именно в тот момент приобретают выражение, полное боли.

коля, честно признаться, всегда личностью какой-то интересной был. то он попросит у макса алкоголь элитной марки, что стоит поди как блять крыло от лайнера и все органы максима вместе взятые. в любое другое время ромадов может поменять стиль одежды, манеру речи, стиль в музыке и так далее, и стать, например, панком. ну а хули нет? кто запретит? (чаще всего запрещает макс)

ваня всегда был буйным. то его разозлить быстро, то рассмешить легко. то его отправят драку разнимать, так оттаскивать ото всех придется его. причем все будут лежать, и думать о том, как бы им доползти до медпункта, наполовину избитыми. марголдин может и на компанию из семи человек один полезть. и он так же выйдет, пускай тоже наполовину побитый, но зато довольный. с разбитой губой, парой синяков на теле, подбитым глазом, и возможно подозрительно болящим носом. зато довольный.

денис на смене сидит. охранник он, понимаете ли. все было бы хорошо, если бы под конец рабочего дня не приперся пьяный в стельку коряков. и что с ним делать? домой тащить?

илья с денисом в крестики нолики играют. - сука, да как ты победил? не обижайся, илюш. я ж тебя люблю -