Menage a trois

Что ж… несмотря на утомительную рабочую рутину, в которой он чуть было не оказался погребенным по самые уши, можно было сказать, что день закончился для отца Антонио довольно… продуктивно. И пусть это милое дитя, подкараулившее его под конец дня, разожгло в нем вполне конкретное чувство голода еще сильнее, мужчина старался сосредоточиться на пище скорее… умственной. Той информации, что ему удалось раздобыть, благодаря раскрытию своей личности перед пришедшей к нему девушкой. Эти удачные совпадения только сыграли ему на руку, он до последнего не желал применять свои способности, чтобы заставить ее предоставить нужную ему информацию. Это было бы довольно энергозатратно, учитывая, что ему пришлось бодрствовать в дневное время. Еще немного, и самоконтроль, нерушимостью которого Летто так гордился, мог бы начать трещать по швам. Теперь же не помешало бы сосредоточиться и разложить по полочкам то, чего ему удалось добиться, благодаря своей… силе убеждения и природному обаянию. Мастерство, как говорится, не пропьешь. Бездумно идя куда-то по улицам Вечного Города через угасающую дымку последних лучей закатных сумерек, Антонио и не заметил, как из храма Господа, ноги сами привели его к порогу храма его Госпожи. «Как иронично…» Мужчина долго стоял на пороге букинистической лавки Хеспероса, разглядывая недавно сменившееся оформление на витрине. В нем всегда присутствовали небольшие детали, символы, доступные к пониманию лишь бессмертным, тем, что были вхожи в стены Храма, скрытого в глубине. Сегодня же среди новинок на витрине можно было наблюдать анатомические атласы, этнологические очерки кочевых народов восточной Европы, а также.. — Трактат о явлениях ангелов, демонов и духов, а также о привидениях и вампирах… Антонио задумчиво вздернул бровь, разглядывая полуразложившуюся монографию аббата Огюстена Кальме. На фоне событий сегодняшнего вечера, появление здесь столь древнего труда, очевидно, всплывшего в лавке прямиком из тиражей далекого восемнадцатого века, навевало кардиналу отнюдь не праздную меланхолию. Возможно, что это и не имело никакого прямого отношения к делу, никогда нельзя было сказать заранее, что старому Колдуну взбредет в голову выставить в следующий раз. Однако, еще на днях этой книги здесь точно не было. Именно она привлекла его взгляд. Провидением привратник не «страдал», но острое чутье, тем не менее, было отличительной чертой многих представителей его линии крови. И Антонио решил не противиться голосу своей этим вечером не в меру живой интуиции, без лишних раздумий сворачивая за угол к служебному входу, толкая деревянную дверь, украшенную небольшим витражным окошком с изображением сияющего в солнечных лучах Всевидящего Ока. Лавка встретила его приветливым полумраком. В нерабочее время вход для прихожан Храма осуществлялся через служебную дверь, потому Антонио ожидал, что Хесперос, как и обычно, будет встречать прихожан там, однако, привратника на своем месте не оказалось. Странно… досадно… но ладно. Все выглядело так, будто он отлучился совсем недавно, ведь его рабочее место выглядело так же, как и всегда, потому Антонио позволил себе, по-хозяйски окинув взглядом книжные полки, приняться медленно обходить зал в поисках того… что же привело его именно сюда. — О, Ваше Высокопреосвященство, вы сегодня так рано… - раздался за его спиной голос, ровно в ту секунду, когда пальцы Кардинала коснулись выложенной на витрину антикварной книги, - Я как раз провожал посетителей в Храм, чем могу быть полезен? — Доброй ночи, Привратник, все спокойно?.. - Антонио поинтересовался этим в том числе дабы потянуть время, что позволило ему, аккуратно поддев когтями ветхую бумагу, перелистнуть пару страниц, пытаясь поймать нить, по которой вело его чутье. — Как в могиле… - поклонился тот, позволив себе ироничную улыбку в тот момент, когда глаза его встретились с недоуменным взглядом Кардинала, - Человеческой, само собой. Только что сюда приехала чета Люмьер, весьма в подавленном настроении. Сегодня они раньше, чем обычно. — Что ж… думаю, сестра Сантэ сможет им помочь. У меня есть к тебе несколько вопросов, Хесперос, надеюсь, что и ты сможешь быть сегодня полезен Храму. — Я весь внимание. Подойдя к своему рабочему столу, он опустился в высокое кожаное кресло, поправив на столе бумаги. — Ты же помнишь всех, кто проходит через двери твоих владений? - издалека начал Антонио, рассеянным взглядом окинув густые ряды книжных полок и витрин, все так же сжимая в руках антикварную книгу. — Да, всех и каждого, Ваше Высокопреосвященство… - Хесперос даже не пошевелился, - Никто не уходит отсюда незамеченным, назовите мне того, кого вы ищете… — Я ищу высокого мужчину… вьющиеся каштановые волосы, короткая стрижка, ореховые глаза… атлетическое телосложение… раса неизвестна, но подозреваю, что он один из нас, больно характерные повадки. — О да… помнится, был такой недавно. - мгновенно отозвался Привратник. Все время, что Антонио перечислял приметы, названные ему девушкой, которую ему пришлось исповедать накануне, Хесперос будто перебирал в голове карточки с личными делами своих посетителей и прихожан Храма, вход в который находился за соседней дверью в «архиве» особо ценных и древних экземпляров его коллекции. — Что тебе известно?.. — Не столь уж и много. Он не из числа наших прихожан, если вы об этом, пусть он и действительно выглядит как один из нас. Он ничего не приобрел, но вместо этого преподнес в дар лавке кое-что, прежде чем уйти. — Что же это было?.. — Книга. Та самая, что вы сейчас держите в своих руках, Ваше Высокопреосвященство, - Хесперос ухмыльнулся, опустив взгляд на монографию Огюстена Кальме, в этот момент опущенную перед ним на стол, - Я буквально на днях закончил проверку и подтвердил ее подлинность, но так как это оригинал, весьма ценное приобретение, стоимость которого не поддается озвучиванию, мной было принято решение выставить его на витрине в качестве… «приманки». — Что ж… она сработала, - в свою очередь позволил себе ироничную улыбку Антонио, добавляя показания Привратника к уже сформировавшейся в его сознании картине происходящего. - Но мне хотелось бы знать больше. Имя Базилио тебе о чем-нибудь говорит?.. — Имени своего вышеупомянутый господин не озвучил, пожертвование было анонимным, по его просьбе, - пожал плечами мужчина, - Добавлю лишь то, что был он здесь буквально в начале этой недели. Раньше он здесь не бывал и после не появлялся. «Как раз после тех выходных… проклятье.» — Больше тебе ничего не известно?.. - он знал, какой ответ получит, но все равно спросил, надеясь пробудить в Привратнике инстинкт ищейки. — Мне… мне известно… Тихий голос из теней заставил мужчин синхронно обернуться в его сторону. Однако в том направлении находилась одна лишь стойка для одежды, на которой висело несколько зонтов для гостей Храма на случай непредвиденного дождя. — Я знаю… я видела... — Выходи, Ариахна, я знаю, что это ты… - нетерпеливо вздохнул Привратник, закрыв руками лицо, слегка оттягивая кожу под глазами, - Еще одна такая выходка при Кардинале, и тогда тебе точно не сносить головы. Выброшу за порог со всеми твоими… «питомцами». — Милое дитя… яви себя нам, не бойся. - решив принять на себя роль «доброго полицейского», Антонио повернулся в сторону вешалки, приветливо протянув руку к застывшему вокруг нее сумраку, - Пока мы с братом Хесперосом здесь, тебе нечего опасаться. — Кроме «нас с братом Хесперосом», - хмыкнул себе под нос мужчина, переплетя пальцы под подбородком. Из угла постепенно начали проявляться отчетливые образы. Сперва проявилось лицо. Бледное, пронизанное тонкой сеткой темных вен. С большими темно-фиолетовыми глазами. Длинные волосы цвета мокрого асфальта обрамляли его, спадая до самых колен. Девушка была высокой, почти такой же высокой, как и Антонио, но сутулилась, держа руки плотно сцепленными в замок на уровне живота. Лишь когда ее фигура перестала дрожать, проявившись окончательно, стало ясно, что она держала в своих руках еще две пары таких же. Слабых и еще не до конца окрепших, но медленно шевелящих пальцами, будто она еще не полностью владела ими. — Я рад видеть тебя на пороге Храма Апокалипсиса Минувшего, сестра Ариахна… - поприветствовал девушку Кардинал, призвав в помощь себе теплую улыбку. Явившаяся им вампирша принадлежала к представителям одного из самых необычных кланов Башни Слоновой Кости. Прозванные Крысами за свою клановую слабость и приоритетный выбор канализаций и трущоб в качестве убежищ, эти вампиры выгодно выделялись на фоне остальных своих собратьев под луной тем, что, подобно Привратнику, запоминали любые мельчайшие детали происходящего вокруг них и умело манипулировали этим в целях выживания. В сумрачном, жестоком и уродливом мире, где главным ресурсом, помимо крови, была информация, эти существа не знали себе равных. В свое время вдохновившие самого Брэма Стокера к созданию произведения, увековечившего его имя среди людей, они, тем не менее, были вынуждены мириться с положением изгоев среди себе подобных. Естественно, под стрельчатыми сводами Храма Апокалипсиса Минувшего это было не так. Ариахну здесь очень любили. Даже дали ей новое имянаречение, начав озвучивать обычно нечитаемую букву ”h” в ее имени. Впрочем, любили ее не только за ее экзотическую внешность, что стала последствием проявления ее клановой слабости к выражению внутренних пороков и уродств во внешнем облике. Способная повелевать животными, она использовала пауков в качестве проводников своей воли во внешний мир, более ей недоступный. Распуская свои сети по всему городу, ловя в них любую полезную информацию. Или жертву. Пусть ее выходка и могла показаться бестактной, тем не менее было понятно, почему девушка скрывалась. Во-первых, это была ее привычка, инстинктивное желание быть незаметной. Во-вторых, она была относительно молода, в сравнении с другими ей подобными здесь. Ее сжимаемые в руках дополнительные конечности выглядели скорее рудиментами, чем полноценными частями ее тела в первую очередь потому, что были сформированы только совсем недавно. Однажды она окрепнет и сможет, подобно «братьям» ее меньшим, владеть каждой из своих рук так, будто родилась с ними. Что же именно стало причиной проявления подобной «особенности», как и личность переродившего ее бессмертного, покинувшего ее вскоре после их роковой встречи, Ариахна до поры не торопилась говорить. Она в принципе говорила довольно мало, предпочитая обществу других вампиров лабиринты книжных полок Хеспероса, среди которых благодаря ей развелось множество пауков. Оттого Антонио и не стал потворствовать порыву праведного гнева Привратника, мгновенно осознав ценность подобного проявления общительности у обычно нелюдимой сестры Ариахны. Ну и, к тому же… пусть и бывший для них всех добрым другом и покровителем, проводником воли Госпожи и ее верным слугой… Антонио Летто одним своим видом внушал инстинктивный ужас любому, кто был еще слишком неопытен, чтобы распознать правильный способ найти к нему подход. Девушка довольно много времени провела во владениях Хеспероса, чтобы привыкнуть к Кардиналу и его манере общения, потому и позволила себе подать голос, осознав, что сегодня он ведет себя не так, как обычно. От него веяло Зверем, почуявшим добычу… яростью, кровью и болью, он был на охоте, а значит, ее священным долгом было помочь ему в ней. — Поделись с нами тем, что ты видела… если твоя информация верна, ты совершишь великое дело на благо нашего Храма. — Порта… Портезе… - тихо проговорила Ариахна, сопровождая свои слова таинственными пассами тонких пальцев на своих дополнительных бледных руках. — Площадь неподалеку от Виллы Шарра, - кивнул Хесперос, - Там находится крупнейший в городе блошиный рынок. — Пятеро Обманщиков разбили там свой шатер несколько недель назад… - прошептала девушка, не моргая глядя на мужчин. На какого из них — трудно было сказать, радужка и зрачок занимали почти всю поверхность ее глаз. - Среди них был тот, кого звали Базилио… — Обманщики?.. - на миг лицо Кардинала дрогнуло, он позволил себе нахмуриться, выдавая охватившее его недовольство, - Откуда они здесь взялись?.. Я извел отсюда их племя еще несколько десятилетий назад. Он заметил, как начала дрожать фигура Ариахны, девушка опасалась пробудившегося гнева пастора, ее инстинкты кричали ей о надвигающейся угрозе. Антонио тут же поспешил взять себя в руки, дабы не позволить своей, вероятно, единственной надежде на успех снова скрыться в тенях, из которых ему потом придется вылавливать девушку по всей лавке. — Прошу тебя, продолжай. Мои тревоги не должны беспокоить тебя, дитя… — Они кочуют с осенним ветром… скоро они исчезнут отсюда… Но до того успеют навредить многим смертным. Они торгуют проклятыми амулетами… — Что ж… думаю, стоит навестить их с «проверкой», - добродушно улыбнулся Антонио, сдерживая рвущееся из его груди рычание. Его так и тянуло сомкнуть пальцы на чьем-нибудь сердце или горле, но пугать принесшую ему благую весть Ариахну не входило в его планы. Эта девушка заслужила награду, позже он лично вручит ей бутылку священного вина, коли задуманное им свершится удачно. Это могло бы значительно придать ей сил, и, возможно, в их следующую встречу уже все шесть рук молодой вампирши обретут свою полную мощь. — Изволите отдать какие-нибудь распоряжения?.. - все это время внимательно наблюдавший за Ариахной Хесперос поднял на Антонио взгляд из-под тонких округлых линз своих очков. Он знал не по наслышке, какие чувства охватили в эту минуту их Кардинала. Сам лишь чудом избежавший великой зачистки Лацио, длившейся без малого сто пятьдесят лет, и полностью завершившейся только после окончания Второй Мировой Войны, но успевший доказать свою верность Храму и его идеалам, Привратник помнил, какая судьба постигла проклятый Прародителем клан, смешавшись с цыганскими таборами, наводнивший Европу и доставлявший смертным и бессмертным бесчисленное множество бед. Во многом благодаря проявленной тогда Антонио силе и решительности очистить округ от грязи и богопротивных иллюзий, насылаемых Обманщиками на их неосторожных жертв, Хесперос поддержал его как лидера и примкнул к пастве его Госпожи. Он был ученым и ценителем сокровищ древности. Обман, интриги и повальные грабежи с целью наживы были ему чужды, у ворот Храма он обрел то, чего так давно искал — покой, который ему помогали сохранить, ибо знали, насколько трепетно относится старый Колдун ко всему, что необходимо оградить от опасностей и сберечь для будущей истории, тех, кто захочет заглянуть в свое прошлое. — Ариахна, дитя… - вновь обратился к девушке Антонио, мановением пальцев попросив Привратника подождать, - Эти пятеро — все, что успело проникнуть в город? Это единственная стая?.. — Да… - кивнула вампирша, вновь неконтролируемо пошевелив тонкими пальцами, - Вашему Преосвященству не о чем… беспокоиться… их мало… они не успеют вам навредить… — О, я очень на это надеюсь. Тогда распоряжений не будет, я справлюсь с этим сам, - кивнул он Хесперосу, чьи глаза в тот момент округлились, подобно линзам его очков. — Но зачем? Доверьте эту задачу Паладинам, это их работа, зачем вам пачкать руки об этот мусор… — Затем, что этот мусор оказался на пороге моего дома… - хмуро ответил на его возмущение мужчина, одним своим взглядом дав Привратнику понять, что его претензии необоснованны, - Чисто не там, где убирают, Хесперос… а там, где не мусорят. Дополнительных распоряжений не будет. — Позвольте мне один вопрос, Ваше Высокопреосвященство… - подал голос Привратник в тот момент, когда Кардинал уже кивнул ему, намереваясь покинуть лавку. — Говори… - он замер на пороге, лишь чуть повернувшись в сторону Колдуна. — Они встали между вами и Госпожой?.. Это был опасный вопрос. Вопрос на грани преступления. О том, что связывало бывшего инквизитора и бывшую вампиршу, не знал никто из прихожан Храма. Единицы догадывались, но не имели тому веских доказательств. Это была та тайна, что должна была оберегаться любой ценой, ибо слишком многое было поставлено на карту. Это могло стать рычагом давления на них, той песчинкой, падение которой могло пустить под откос все, к чему они стремились, и за что боролись. Именно это и происходило сейчас. Именно поэтому злоумышленника было необходимо остановить лично ему и как можно скорей. Потому вопрос Привратника на мгновение вогнал в ступор мужчину, было погрузившегося в свои размышления и находящегося мысленно уже далеко отсюда. Он не пошевелился, в то время как Ариахна, поймав на себе брошенный в ее сторону пытливый взгляд Хеспероса, затрепетала, поспешив вновь скрыться в тенях, почувствовав, что ее задача выполнена и, привлекая к себе излишние внимание, она привлечет на свою голову также и излишние проблемы. — Если я правильно понял предзнаменования… под угрозой окажемся мы все, Хесперос. И Госпожа прежде всего… - слова Кардинала не подтверждали, но и не опровергали догадок Привратника, Антонио сегодня было не досуг затевать с ним игру в шарады, - Оберегай свой пост и врата Храма, любой ценой. Таково будет мое распоряжение. С этими словами он покинул лавку. Оставив Хеспероса в сумраке фойе, добрую половину которого занимал его рабочий стол с возложенной на нем толстой учетной книгой, где каждый из прихожан по прибытии ставил свою подпись. Лишь когда перестали быть слышны удаляющиеся прочь шаги, Привратник позволил себе, с тяжелым вздохом откинувшись на спинку своего кресла, взять в руки антикварную монографию о мистицизме и демонологии, с загадочной улыбкой на тонких губах подняв взгляд на мерцающее в свете винтажных масляных ламп искусное изображение витражного Всевидящего Ока. Провидением Привратник не «страдал», но острое чутье, тем не менее, было отличительной чертой многих представителей его линии крови. *** Отойдя на достаточное расстояние от лавки и убедившись в том, что за вратами во время посещения им Хеспероса никто не наблюдал, Антонио опустил взгляд на свои часы. Пусть солнце уже село и можно было безопасно передвигаться по улицам, преддверие выходных не обещало отсутствия нежелательных свидетелей в центре не спящего даже по ночам центра Вечного Города. Это обещало стать проблемой… Мимо него прогуливались по улицам парочки, спешили по своим делам люди, возвращались домой с работы или шли отдыхать до поздней ночи в бары офисные сотрудники. Что уж говорить о том, что творилось в этот момент на Порта Портезе, где торговцы, ожидая платежеспособных туристов, могли не закрывать свои прилавки до самой ночи. Мужчина тяжело вздохнул, понимая, что, пусть до площади путь был не таким уж и долгим, расстояние это ему придется преодолеть пешком. А время поджимало… каждая минута была на счету. Он чувствовал это. — Доброй ночи, Хозяин… не ожидал увидеть вас здесь сегодня. Антонио обернулся на знакомый голос, сперва раздраженный тем, что его вырвали из раздумий, но потом… — Марко… ты очень вовремя. Поедешь со мной… на месте останешься в машине, пока мне нужно будет разрешить одно дело. С этими словами Кардинал направился обратно на задний двор, где находился служебный вход в книжную лавку, на ходу доставая из внутреннего кармана пиджака ключи от автомобиля, щелкая кнопкой открывая железные двери гаража. При Храме в его распоряжении всегда находилась специально оборудованная «служебная» машина. — Кто за рулем?.. - было поинтересовался юноша, в ту же секунду рефлекторно вскидывая руку, поймав брошенную ему связку ключей с брелком, изображающим трезубец Посейдона. — Веди ты… будет нежелательно, если мое лицо заметят издалека с переднего сидения… - он опустился на задний ряд, ожидая, когда его Слуга займет место водителя и заведет двигатель. — У вас какие-то срочные дела в Храме сегодня, господин? - поинтересовался Марко, желая все же выяснить причину, по которой его Хозяин не пошел отдыхать после целого дня изнурительной работы под солнечными лучами. - Я как раз закончил заниматься распределением обязанностей и графиком внутренних работ на следующую неделю и собирался домой. У вас же, помнится, сегодня были исповеди в Санта-Мария-Маджоре... — Мы едем уничтожать стаю Обманщиков на Порта Портезе… - Антонио решил сразу перейти к делу, рассеянным взглядом следя за пролетающими мимо них видами, - Один из них шпионил за нами в прошлые выходные… и использует смертных, чтобы пытаться манипулировать мной. — Они желают навредить Госпоже?.. - Марко нахмурился, тем не менее вовремя сманеврировав, чтобы избежать простоя на красном сигнале светофора, - И откуда эти отбросы вообще взялись здесь? Вы же… — Это кочевники… появились здесь случайно, видно, еще слишком молодые, чтобы знать, что в Лацио таких, как они, я передавил до последнего еще в шестидесятые… Зачем им следить за нами — неизвестно. Информации об их намерениях пока что мало, но меня устроит, если от них не останется даже пыли… — Что ж… буду рад быть полезен вам, Хозяин. - Марко лишь кивнул, до конца пути ведя автомобиль молча, дабы дать своему господину время на обдумывание плана дальнейших действий. Дорога до площади заняла меньше десяти минут. Антонио приказал Марко остановить машину в некотором отдалении от площади, чтобы не привлекать излишнего внимания на случай, если территория вокруг убежища контролировалась кем-то из Обманщиков. Ариахна не упомянула, были ли у них свои слуги или сообщники, но рисковать и устраивать переполох на площади, полной людей, в планы Кардинала не входило. Упомянутый девушкой шатер трудно было не заметить издалека. Красная ткань, расшитая золотом и сияющая гирляндами, привлекала к себе внимание, пышными драпировками раскинувшись в дальнем конце блошиного рынка. Мужчины молча сидели в затихшем автомобиле, издалека оценивая обстановку. На первый взгляд все было как обычно, и ничего не выдавало присутствия хитрого и опасного врага среди беспечно отдыхающих на площади людей. Марко поднял взгляд в зеркало заднего вида, в котором закономерно некому было отражаться как раз перед тем, как за его спиной раздался голос его Хозяина. — Помнишь… госпожа Бойе как-то преподнесла в дар Храму заговоренную серебряную цепь?.. На манер той, что носит Мефистофель, когда у него особенно игривое настроение? - с тенью скуки в голосе проговорил Антонио, поддерживая голову упертым в лоб согнутым пальцем разглядывая мельтешение зевак на улице сквозь поднятое до упора тонированное стекло. — Она в багажнике, господин… но зачем она вам? — Используй крепления для гирлянд по всей площади палатки… опечатай все входы и выходы после того, как я зайду внутрь. Мне не нужны лишние свидетели снаружи и попытки побега изнутри. Это отребье слишком слабое, чтобы противостоять мне, но чем быстрее мы закончим с этим, тем лучше. — Да, господин…

***

— Я не совсем понял, простите… объясните мне еще раз, а что конкретно должна делать эта штука?.. — У тебя что, крысы никогда под домом не бегают?.. Берешь такую, отрубаешь ей голову, и… - причмокивая через каждое слово проговорил беловолосый юноша в ярко-желтых круглых очках и небольшой черной шляпе, вальяжно развалившись на покрытом золотым покрывалом бауле взмахивая рукой, изображая манипуляции с телами вышеупомянутых грызунов. — Что??? — Ты же хочешь сдать свои дурацкие экзамены, получить чертову работу и найти женщину, что будет до конца дней твоих пожирать тебе мозг чайной ложкой?.. Или чего там обычно хотят люди, называя это «благополучием»? - огрызнулся мужчина, носивший такую же шляпу, как и у блондина, стряхивая несуществующую пыль с вычурно расшитой цветами жилетки, надетой поверх ярко-красной рубашки. К тому времени он уже порядком устал от тугодумности попавшегося им клиента. — Д-да, но… как это все связано с тем, что вы тут мне сейчас говорите?! Это же просто кусочек резной кости, который, как я подумал, понравится моей девушке! И вы еще хотите отдать мне его просто так?.. За какую-то крысу? Да вы тут просто психи… Наверняка мне стоит пойти и сдать ваш дурдом копам! — О, ну что ты, милый юноша, не так быстро… - пышногрудая златовласая красавица в такой же красной рубашке, взмахивая полами сжимаемой в руках широкой черной юбки, подошла к их покупателю, склоняясь к его ушам преграждая ему дорогу к выходу. — Да, господа… не так быстро. — А ты еще что за черт?.. - не изменившись в лице поинтересовался блондин, на миг отвлекшись от предмета их разговора. Вряд ли он тогда понимал, что ни одного евро в его карман этой ночью больше не упадет… и что сохранить собственную шкуру для него может стать наивысшей наградой. В тот момент, когда эти трое окружили парня, уже десять раз пожалевшего, что в одиночку, без сопровождения друзей, решил пойти на кишащую мошенниками барахолку, тени в палатке, отбрасываемые предметами, что освещались метрами мерцающих гирлянд, вздрогнули, сгущаясь, чтобы в следующую секунду явить из скопившейся своей массы высокую фигуру светловолосого мужчины в одеянии священника. Оценивающим, но тем не менее, полным скуки взглядом окинувшего вульгарный «интерьер» этого странствующего цыганского балагана. На самом деле, Антонио ожидал увидеть нечто подобное, аура крови и лжи пропитала здесь каждую пылинку, при этом он чувствовал, что слова Ариахны про торговлю «проклятыми амулетами», могли значить больше, чем ей показалось. Но сейчас его волновало другое… — Как метко, ты, однако, выразился… называя меня «чертом», - прищурился Кардинал, поправив на шее примявшуюся колоратку не сводя пронизывающего насквозь взгляда с, очевидно, лидера этой нехитрой группировки, - Известно ли тебе, на чьей ты сейчас находишься земле?.. — Яшка… - вздрогнул вампир в черной шляпе, бросив недовольный взгляд в сторону их главаря, - Это что еще за… — Это земля Меча Проклятых, дерьма вы куски… я — длань и голос Регента на ней. — Это что, большая шишка какая-то?! Яшка, мать твою, ты куда нас притащил?! — Заткнись, Глеб, мне плевать, кто он такой, мы здесь еще не закончили. — Нет! Закончили! Я слышал, что случилось с нашими братьями на подконтрольных Мечу землях, мне этого дерьма не нужно! Парень попытался скрыться, вырвавшись из палатки, со скоростью пули рванув со своего места, намереваясь бросить и покупателя, и добытую ими наживу и своих товарищей. Но при попытке откинуть полог он схватился за цепи, растянутые Марко снаружи, с воплем боли отшатнувшись обратно, сжимая второй рукой поджаренную до бурых волдырей кисть. С улыбкой плохо скрываемого удовлетворения на губах Антонио поднял руку, решительным движением сжимая пальцы в кулак, наблюдая, как теневой вихрь оплетает голову Глеба, сминая сперва его шляпу, а затем и его голову, брызнув фонтаном черной крови и белесыми частичками мозга на увешанные золотыми гирляндами сияющие стены шатра и фигуры двух вампиров, замерших неподалеку там же, где и стояли, окружая смертного. Вернее, одного вампира. Девушка испарилась в воздухе, воспользовавшись тем, что от нее отвлеклись, оставив Кардинала наедине с их главарем, бросив того в одиночку рахлебывать эту заварившуюся вкрутую кашу. Смертный юноша, с ног до головы оказавшийся покрыт кровавыми брызгами, закатив глаза, с бледным, как смерть, лицом повалился на землю без чувств. Он был Антонио неинтересен. Единственный свидетель ничего в данной ситуации не решал, от него он избавится позже. Даже если этот человек вдруг придет в себя и сможет выползти из шатра, снаружи его встретит Марко… — Эй! Эй! Чего ты тут устроил, можно же было и поговорить нормально! - мгновенно сменив тон затараторил Яшка, впрочем, в его исполнении это выглядело так, будто он начал всего лишь чуть более неразборчиво произносить слова, - Мы все равно скоро собираемся уходить, какие к нам вопросы? — Ох, а почему же не сейчас?.. - лениво, даже в чем-то сочувствующе поинтересовался мужчина, сделав несколько шагов в сторону юноши. Пусть тот и не пошевелился, замерев на месте под тяжелым взглядом Кардинала, во все стороны от него брызнули волны липкого, холодного страха. Дрожа и заполняя собой каждый уголок палатки, будто пытаясь помочь своему хозяину найти выход из сложившейся ситуации. Однако… что показалось Антонио особенно интересным — направлен этот страх был вовсе не на него. — Мы вообще сидели у себя дома в Подхумле, нам здесь ничего не нужно! — Твои действия говорят об обратном… Яшка, - чуть отпихнув в сторону руку потерявшего сознание человека, Антонио поставил ногу на изображавший стол накрытый скатертью ящик, сложив руки на колене склоняясь к рефлекторно отшатнувшемуся от него парню, - Счет остатка твоего жалкого посмертия идет на минуты, и сейчас ты расскажешь мне все, например, зачем вы приперлись сюда портить мне выходные… Как и ожидалось, вампир перед ним не представлял из себя ничего серьезного, его друзья-товарищи и то оказались расторопней, попытавшись либо сбежать, либо скрыться. О девушке Антонио не переживал, дальше этой палатки ей было не деться, пускай же понаблюдает за тем, что происходит с теми, кто сопротивляется воле Старейшин… Жестким усилием воли, не встретив никакого сопротивления, Кардинал схватил сознание Обманщика в стальные тиски, не собираясь с ним церемониться. Голубые глаза юноши задрожали, наливаясь краснотой из лопнувших сосудов, он схватил ртом воздух, щелкнув зубами. Антонио становилось любопытно, почему же этот парнишка не попытался сразу же от него сбежать, более того, при одном только его появлении продолжал держаться уверенно и нагло. Он уже почти привык к тому, что везде, куда бы он не пришел, перед ним мгновенно падали на колени, даже те, кто не знал его лично. Даже если, по какой-то неведомой Прародителю причине, кто-то не знал Антонио Летто в лицо, Тенерожденные и их возможности были широко известны по всему миру. Как и то, что стоять у них на пути - опасно для собственной жизни. — М-мм...мой брат… - простонал Яшка, изо всех сил вцепившись в переливающееся бликами золотое покрывало под собой, - У них м-м-мой брат, мне велели ждать здесь… ничего не доносить. Они… убьют его… — «Они»… это кто?.. - позволив себе дрогнуть губой, Антонио закатил глаза, чувствуя, как растекается под его усилием воля его жертвы. Он не применял даже трети своих возможностей, возьмись он за него всерьез, мальчишка перед ним уже был бы выпотрошенным до состояния пустой оболочки овощем. — Они не из этого мира… не наши… слишком сильные, - щурясь на Кардинала исподлобья, Яшка пытался связать слова во внятные предложения, давление на его мозг и не думало уменьшаться, говорить, не то, чтоб обдумывать слова, было невероятно тяжело, - Они забрали Гунария… велели молчать и… просто поторговать здесь немного, ничего… особенного. И тогда он вернется… уже через пару дней мой брат… вернется. — И ты им поверил, ничтожество… - отмахнулся он от оправданий, на миг отведя от Яшки взгляд, осматривая залитые кровью стены шатра. Несмотря на то, что он практически смял мозг Обманщика в лепешку, лишь неимоверным усилием воли не доводя дело до конца, очевидно бывшее лишь миражом прикрытие и не думало рассеиваться. Неужели главным здесь был все же не он?.. — Где остальные?.. - он вновь повернулся к Яшке, дернувшемуся с такой силой, что прокусил клыками губы. — Здесь все… почти все… Я, Светлана и… Глеб… - парень дернул рукой в сторону истекающего кровью из шеи трупа неподалеку… — А как же Базилио?.. - прищурился Кардинал. Эта игра начинала его утомлять. — Василий что-ли? Он и был тем, кто… похитил Гунария, но… это был уже больше не наш собрат. Личина та же, но внутри… внутри это больше не он, кто-то другой. Он забрал моего брата и исчез, сбежал. Его не было здесь уже несколько недель… — Не сбежал… - задумчиво проговорил мужчина, снимая ногу со стола вставая во весь рост. - Где их убежище?.. Как ты держишь с ними связь?.. — Никак… - затряс головой Яшка, как лошадь, что пытается стряхнуть с себя неудобную уздечку, - Нам просто дали это барахло и велели распродать среди смертных… остальное… не наша забота. - Вот это?.. - схватив с пола оброненный кем-то платок, Антонио поднял с земли амулет, до сих пор стискиваемый в пальцах бесчувственного парня у его ног. - Д-да… - А ты, видно, очень привязан к своему брату… - повел бровью мужчина, разглядывая подвеску. Возможно, его госпоже будет интересно на это взглянуть. - Он в-в-все, что у меня осталось… - юноша прохрипел это, когда почувствовал, что давление на его мозг мгновенно ослабло, позволяя ему, пуская изо рта кровавую слюну, уронить голову на грудь, борясь с подступающим беспамятством. - Что ж… тогда я окажу тебе весьма большую услугу, ибо он, с большей долей вероятности, уже мертв… - пожал плечами Антонио, оглянувшись по сторонам желая разглядеть следы испарившейся с его глаз Светланы, - Уверен, что тебе есть, чем за нее расплатиться? Однако, не успел он определиться, в каком направлении стоило бы начать поиск, как почувствовал надвигающуюся со спины угрозу. Лишь нахмурив брови, закрыв на мгновение глаза, он выбросил прочь от себя всплеск из тени вперемешку с щебнем, с оглушительным грохотом подорвавший землю вокруг, как если бы на его месте взорвалась нажимная мина. От палатки не должно было остаться ни клочка… однако та выстояла, разлетелись на кусочки лишь детали ее интерьера. Смертный мальчишка, как тот самый несчастный, находившийся ближе всего к месту взрыва, был по частям расшвырян по-над стенами палатки. Яшку же отбросило куда-то прочь с его золотого баула. Судя по ревущему стону… без увечий он тоже не остался, пусть и был все еще жив. Антонио оглянулся, услышав за своей спиной сдавленный женский стон… почувствовав, как замерло в тот момент холодным черным камнем в груди его небьющееся сердце. На земле, в груде осколков разбившейся посуды и лохмотьях разорванной ткани, среди наполнителя многочисленных подушек и обрывков потрескивающих мигающим светом гирлянд, в разорванном красном платье перед ним лежала его Госпожа… - Ты?.. - одними губами прошептал Кардинал, сделав нетвердый шаг вперед. Как она смогла, незаметно для него… незаметно для Марко прокрасться сюда… как вообще поняла, где его искать? Невозможно… Хотя, кого он пытался обмануть, для его госпожи не было ничего невозможного. Он сделал еще шаг, но Беатрис лишь застонала от боли, с полными ужаса глазами отползая от него на локтях. - Антонио… пожалуйста… не надо! Он опустился на колени перед девушкой, заглядывая ей в лицо, пытаясь понять, насколько сильно задел ее. Ее тело было покрыто ссадинами и кровоподтеками зачинающихся синяков, но на первый взгляд серьезных переломов на ней не было заметно. Он протянул к ней руку, от чего та еще больше задрожала, отворачиваясь прочь, закрывая волосами лицо. Она надрывно плакала, плакала от страха, ее бледные плечи дрожали, заставляя блестящую алую ткань соскальзывать ниже по рукам. Стиснув пальцы, она сжала попавшуюся под ее руку инкрустированную самоцветами рукоятку небольшого ножа... - Душа моя… - тихо проговорил Кардинал, - Что с тобой?.. - Пожалуйста, не трогай меня… мне страшно… когда ты такой… не надо.. На мгновение Антонио растерялся, не понимая, как ему поступить. Не сказать, чтобы он никогда не видел Беатрис в слезах… лишь несколько раз за всю их жизнь она позволяла ему видеть ее плачущей, даже на заре их знакомства, под пытками в подземельях Бельмонта она не пролила перед ним ни слезинки, и вовсе не потому, что вместо ее глаз тогда было два обугленных провала, не способных лить слезы. Она считала его недостойным своей слабости. Бьянка была не в счет… хотя, признаться честно, ее слезы тогда были для него как самым страшным ядом, так и бальзамом для души одновременно. Ведь поддерживать ставшего тебе таким близким и почти родным человека… показывая свою заботу, будучи надежным плечом в минуту слабости — да какой мужчина отказался бы от такого?.. И какой мужчина смог бы хладнокровно и невозмутимо вынести слезы небезразличной ему женщины, слышать, что она боится его… не подпускает ближе, отказывается от помощи?.. — Ты пугаешь меня… не подходи! Но на эти слова Антонио лишь вздохнул, вновь нахмурив брови закрывая глаза. Скорчившаяся перед ним дрожащая фигура одним своим видом была способна растоптать то, что осталось от его души, но он был вынужден отвлечься от внешнего облика, заглянув в суть вещей, как бы это сперва не казалось для него невозможным. С полным едва сдерживаемой ярости выражением на лице, призванным перебить причиняемую им самим себе боль, он выбросил вперед теневой жгут, схвативший его любимую женщину, связывая ее по рукам и ногам до хруста в суставах. Ладонью же сжав ее тонкую шею, начав стискивать пальцы, перекрывая ход кислорода до скрипа в сдавленной трахее. Девушка задрожала, выгибаясь перед ним дугой. Кровь брызнула из ее глаз, несуразными подтеками забрызгав лицо. Лицо, на котором он больше всего в своей жизни боялся увидеть слезы. Причинять ей боль, собственными руками намереваясь оборвать ее жизнь, для него было немыслимым богохульством, но он продолжал сжимать пальцы, когтями разрывая тонкую кожу, до тех пор пока не хрустнула ее шея. Он услышал за своей спиной невнятный шепот вперемешку с венгерским матом. Это Яшка пытался прийти в себя, силясь дотянуться до валяющейся неподалеку оторванной взрывом руки. - Ка-ак? - прохрипела девушка со сломанной шеей, царапая ногтями забрызганный кровью ковер, непроизвольно подергивая ногами в предсмертной муке. Шатер вокруг нее дрожал, ткань драпировок трепетала, будто акварельный набросок, залитый водой из оброненного стакана. Реальность расплывалась, более неподвластная чужой воле. - Ты идиотка, если рассчитывала, что я на это поведусь… - тихо прорычал Кардинал, сильнее прежнего сжимая пальцы, от чего тело девушки выгнулось, задрожав как от сильного удара тока, - Достоверная иллюзия, ничего не скажешь, в другой ситуации это было бы даже похоже на правду, только вот… у тебя было мало времени подготовиться, а в мою голову не так уж и просто попасть. Подкараулила, пока я пытал твоего дружка… но так и не поняла самого главного… Он склонился над ней, холодным, всепожирающим взглядом, полным крови, выворачивая вампирше мозг. Ее глаза закатились, наполняясь кровью из лопающихся сосудов. - Госпожа Бойе предпочитает черное. Вся красная одежда в ее гардеробе была куплена ей мной. А на подобную дешевку… - он окинул взглядом ее наряд, - я бы даже не посмотрел. К тому же… Кардинал стиснул пальцы, придавая сломанным позвонкам вертикальное положение. Голова Обманщицы дернулась, как у разбитой куклы, чьи конечности держались на веревочках, натянутых внутри ее тела. — Моя госпожа меня не боится… Она никогда не считала меня угрозой… С этими словами он сжал руку в кулак окончательно, с вязким плеском отделяя голову от тела резким движением наотмашь разрывающих плоть когтей. — Све...та… Булькающий стон заставил мужчину отвлечься от любования результатом казни. Очевидно, что иллюзиями, обеспечивающими прикрытие здесь, как самая способная и, наверняка, самая старшая, занималась девчонка, материя вокруг искажалась, расползаясь на части, тускнея и мерцая. Но задача Кардинала здесь еще не была выполнена до конца. Покалеченный взрывом, лишившийся левой руки и правой голени, Яшка пытался дотянуться хотя бы до одной из своих оторванных конечностей. Ноги поблизости не было заметно. Возможно, в том наборе, в который превратился попавшийся им смертный, потом найдется лишняя деталь. Но сейчас, предвкушая намерение Обманщика приладить руку обратно, Антонио взмахнул пальцами, от чего чернильное марево окутало ее, поглощая без следа во чрево Бездны. Лишь то, с какой яростью Яшка заревел от боли и бессилия, заставило мужчину на мгновение улыбнуться, пока он возвращался от обезглавленного тела возвратившей себе прежний облик Светланы обратно к ее сообщнику. — А теперь продолжим… мне нужно знать местоположение их убежища и мне плевать, как ты будешь добывать эту информацию. Есть идеи?.. — Они ничего не оставили после себя… кроме этих чертовых амулетов, - замотал головой парень, падая лицом в расплывающийся под ним ковер, залитый кровью из открытой раны на плече, - Забирай все, если Гунария больше нет… мне уже плевать, что дальше будет. — Так трогательно… попробуй заплакать, тогда, возможно, я заставлю себя попытаться тебе поверить. Однако у тебя больше не осталось времени на бездарные выходки. Антонио поднял руку, намереваясь расправиться с Яшкой так же, как до этого и с Глебом. Его госпожа любила вырывать сердца жертвам своей Охоты… сам же Антонио считал, что декапитация — тоже надежный способ расправы над немертвыми. Успешно используемый как ими самими, так и смертными охотниками, одним из которых он тоже когда-то себя считал. Однако… — Что еще… - прошипел он, когда на его поясе раздался характерный писк карманного коммуникатора. Они с Марко использовали такие для экстренной связи. Никакого текста или голосового сообщения, только звуковой сигнал, оповещающий о том, что срочность произошедшего экстренная и встретиться им необходимо сейчас же. — Да, Марко, я тебя слушаю… - он знал, что его Слуга неподалеку. — Могу я войти, Хозяин?.. - раздался голос юноши с той стороны полога, где находился «задний» выход из шатра, куда до этого пытался скрыться Глеб, - У нас гости… — Кто бы это мог быть?.. Кардинал ухмыльнулся этой новости, наблюдая, как гремит приподнимаемая снаружи цепь, пропуская внутрь светловолосого юношу, крепко держащего сзади под локти высокого парня в белой рубашке и черном блестящем жилете нараспашку. Шляпа на его голове сбилась на бок, взъерошив вьющиеся каштановые локоны. Яшка заворочался на ковре, натыкаясь оставшейся ладонью на осколки своих очков, переваливаясь на бок, почуяв знакомый запах оглядываясь на вошедших. Незнакомец опустил взгляд, и их голубые глаза встретились. — Гунарий… - прошептал Яшка, дернувшись в его сторону, от чего получил оплеуху из заволоченного тенью угла расползающейся на клочки палатки. — Что прикажете с ним делать, господин?.. - Марко стиснул руки, сдерживая порыв Гунария ринуться на помощь брату. Пусть юноша и не был полноценным вампиром, но силы ему хватало, чтобы удержать на месте слабого и, очевидно, истощенного за недели в плену бессмертного. — Твой брат, кажется, сказал, что тебя похитили?.. - вздернул бровь Антонио, оглядываясь на новоприбывших, - И что вернут тебя только через пару дней. Неужели сбежал?.. — Вы что… сделали с моим братом??? - зарычал Гунарий, вновь дернувшись в хватке юноши за своей спиной, - Кто вы такие, и что вам нужно?! — Я… ваш приговор, покойнички… - он окинул взглядом находку своего Слуги, принюхиваясь к принесенным им с собой запахам. «Сера… проклятье» От всученных Обманщикам амулетов почти ничем не пахло, остальные запахи перебивали слабый их след, но от «свежего» Гунария присутствием демонов разило вполне отчетливо. Ситуация приобретала новый, весьма драматичный оборот. — Мне нужно знать, откуда ты только что пришел. И сколько было тех, кто забрал тебя отсюда? Подойдя ближе, Антонио коснулся его сознания, без каких-либо церемоний вороша воспоминания в его голове так же, как до этого он вскрывал мозг его брату. Гунарий попытался согнуться пополам, скалясь от боли, но Марко пнул того по коленям, заставляя стоять ровно, глядя в глаза Кардиналу. — Один… Я ушел отсюда с Васей… или тем, во что он превратился… - прорычал парень, - Он ушел куда-то сегодня сразу после заката, оставил без присмотра. Я пришел сюда с окраины города… какие-то склады, я не знаю города, больше ничего не могу сказать. — Кто такие «они», если ты говоришь, что он был один?.. Антонио очень не нравилось то, во что превращалось это «небольшое вечернее приключение на двадцать минут». Он рассчитывал расправиться с горсткой Обманщиков одним махом, а теперь ему грозило полномасштабное расследование, без участия в котором его старого друга точно не обойдется… А где он… там, закономерно, окажется и Беатрис. Учитывая обстоятельства, он меньше всего желал это допустить. Но кто в этом мире был способен остановить ее, если она уже приняла решение? Даже пока был жив ее отец, такого существа в этом мире не было. — Они… не стали искать себе тела, слишком ненадежно… был только один, самый сильный… он забрал себе тело… чтобы проникнуть в наши ряды. Остальных не видно глазу, если нет силы разглядеть… прячутся… следят… — Но здесь никого больше нет… - хмуро прокомментировал сбивчивую речь Гунария Антонио, - Не вздумай меня дурачить, твоя жизнь висит на волоске… — У вас мой брат… - хрипло выдохнул Гунарий, обмякая в руках Марко, - Я сделаю что угодно, только отпустите его… — Что угодно?.. Сквозь алую пелену, планомерно заволакивающую иссякающее самообладание Кардинала, пробился робкий свет искры зародившегося плана. Держа руки в карманах своих брюк, мужчина бросил скучающий взгляд на тело Яшки, усиленно пытающееся притворяться окончательно мертвым. — Эй, ты… - он пнул перевернутый ящик со скатертью, под которым лежал Яшка, - Вашему племени нельзя доверять, предательство заполняет ваши вены вместо крови, но вы — такая сладкая парочка, готовая продаться друг за друга с последними потрохами, что я хочу предложить вам Сделку. Он прищурился, когда заметил, как заблестели глаза у его незадачливых пленников. — Вы сделаете то, что мне потребуется, я же… верну тебе брата, ради которого тебя оставили здесь на убой… — Да, да!.. - с небывалым энтузиазмом Яшка дернулся в кровавой луже, подняв налитые кровью глаза на мужчину перед собой, - Приказывайте, господин, что нужно сделать? Клянусь, я... — Не так быстро… плюй на руку!.. - приказал Кардинал, - Я знаю ваши порядки, без этой, несущественной на первой взгляд, мелочи ваши обещания не имеют никакой силы. У тебя осталась еще одна рука, так что тебе есть, чем закрепить свою клятву…

***

Спустя несколько минут полог шатра отошел в сторону, пропуская Антонио наружу. Предусмотрительно пригнувшись, чтобы избежать соприкосновения с цепями, мужчина расправил плечи, жадно вдыхая прохладный ночной воздух, полный будоражащих кровь ароматов бурлящей вокруг жизни и меняющихся, подобно картинкам в калейдоскопе, эмоций и событий. Затхлость и духота цыганского шатра выводили его из себя не меньше, чем то, чем ему приходилось там заниматься, несмотря на то, что дышать ему больше было вовсе не обязательно. Крепко зажмурив глаза, Кардинал думал. Пытаясь отследить в сонме ночных ароматов ту серную нить, что протянул за собой сбежавший от демонов Обманщик. Ситуация становилась паршивой, как на нее не посмотри. Марко был прав… он целый день провел на ногах, даже таким, как он, после подобного необходим отдых и пища. Или хотя бы что-то одно. Он применял свои силы, чтобы добыть информацию из Обманщиков и зачистить их лежку, пусть это и были сущие пустяки, власть над Бездной требовала недюжинной концентрации воли… после целого дня копошения в людских пороках, это становилось раздражающим. А Бездна не терпит слабости. Чтобы совершить следующий шаг, сделать так, чтобы тот стал последним… потребуется не что иное, как само чудо Провидения. Время дорого… Он до последнего оттягивал звонок Исааку, пока что было слишком мало вводных данных, чтобы рисковать безопасностью его жены, но Антонио понимал, что этот момент все равно этой ночью настанет… Он отдал Марко приказ позаботиться о захвате подобранных им пленников и их транспортировке в условленное место. Шатер скоро перестанет существовать, как в этой реальности, так и в памяти снующих вокруг горожан. Он услышал, как зазвенела падающая на землю цепь, лишенная прежних опор. Облик миража истаял, оставляя на своем месте то, к чему он был когда-то изначально применен. Внутри которого, кроме мусора, а также трупа одного незадачливого смертного и двух вампиров, не осталось ничего. «Коробка из-под холодильника?.. Как иронично...» Еще раз глубоко вздохнув, прочищая слипшиеся от приторной, удушливой сладости воздуха в шатре легкие, Антонио пошел вперед, ведомый чутьем, оставляя этот этап своего расследования позади. Марко позаботится о том, чтобы привлечь тех, кто поможет ему в ликвидации следов, если подобное потребуется, об этом он мог не переживать. В этот момент мужчина изо всех сил сдерживался, чтобы его мысли не ушли в сторону, ведь его Зверь впал в смятение, не зная, чего он теперь хочет больше — пищи, либо же удовлетворения азарта охоты на могучего противника. Без первого не будет и второго, но на то он и венец творения, чтобы контролировать как самого себя, так и это кровожадное чудовище внутри него. Однако не успел Антонио обкатать эту мысль в голове как следует, расставив своих внутренних монстров по углам в ожидании дальнейших распоряжений, как серная нить в воздухе смешалась с другим… тоже знакомым ему этим вечером запахом. Он резко распахнул глаза, оглядываясь в сторону, откуда он уловил знакомый аромат. Сливочная сладость с тонкой нотой мирры. Эта девчонка… что она здесь забыла? Время не детское, и пусть та уже была студенткой, вряд ли молодые девушки гуляют в центре города в выходной одни. И куда это она направляется так поздно?.. В этот момент ноги Антонио будто сами свернули на другую сторону улицы, ведя его по новому следу. Эта неожиданная вечерняя находка не нравилась ему почти так же сильно, как новость о появлении в городе демонов, очевидно, целенаправленно строящих им козни. И он полагал, что заигрывание с этой смертной было лишь аперитивом, небольшой игрой, призванной разогреть застывшую в жилах кровь и сделать момент истины наиболее сладким. Демоны не лишены гордыни, вершить свои дела они привыкли с размахом… даже если это хладнокровная месть за сорванный некогда Апокалипсис. Сливаясь в тенью, поглотившей ночные улицы Вечного Города, Антонио медленно шел за Софи, не выпуская ту из виду, при этом оставаясь на почтительном расстоянии, чтобы избежать случайного риска быть замеченным. Девушка выглядела сосредоточенной, погруженной в свои мысли, несмотря на поздний час, шаг ее не был торопливым, каким ему следовало бы быть, если ты одинокая юная леди в толпе разгоряченных алкоголем зевак. Стиснув в руках ремешок своей сумочки, она поворачивала то за один угол, то за другой, ведя Кардинала куда-то прочь из центра города. И отнюдь не в сторону своего собственного дома. Мужчина знал город, как свои пять пальцев, с закрытыми глазами он смог бы пройти из одного его конца в другой и достичь любой точки, куда бы не ткнули пальцем в разложенную перед ним карту, потому, спустя несколько минут подобных блужданий Антонио оскалился… распахивая полу пиджака, доставая свой смартфон. Все же набирая номер своего друга в тот самый момент, когда понял, что финальная точка их сегодняшней с Софи спонтанной «прогулки» не что иное, как квартира его Госпожи, расположенная недалеко от набережной Тибра.

***

В длинном коридоре, ведущем к квартирам, в этот уже поздний для спального района час, было пустынно. Дом, в котором Антонио когда-то приобрел для Беатрис жилье, был спокойным и благополучным. Несколько добродушных пожилых пар, молодая семья с маленьким ребенком, студенты, снимающие комнаты вскладчину. Хозяин этого здания был подконтролен Кардиналу, он неукоснительно следил за всеми, кто заселялся и покидал этот дом. Сейчас все в нем либо уже спали, либо кутили в городе до утра. Софи робко вступила на площадку второго этажа, оглядывая выкрашенные светло-кремовой краской стены коридора, пытаясь понять, куда ей идти дальше. Она плохо отдавала себе отчет о том, что вообще здесь делает, но крепкое намерение внутри нее, жгучая обида, неожиданно охватившая ее сердце, говорили ей… что у нее нет права отступить. Крепко сжав свою сумочку, будто проверяя, все ли в ней на месте, девушка решительно вступила на тонкий плетеный ковер, расстеленный вдоль коридора, ища необходимую ей дверь. Что-то щелкнуло у нее за спиной. Тихо, издав тонкий звук осыпающегося на пол стекла. Девушка вздрогнула, но не рискнула обернуться, продолжая медленно идти вперед. Однако звук повторился… а потом еще раз. И еще… Все же заставив Софи остановиться лишь только когда она поняла, что все это время за ее спиной лопались небольшие потолочные лампочки, погружая коридор в кромешную… непроглядную тьму. Нарушаемую до поры лишь вяло моргающим в самом его конце последним, борющимся за жизнь огоньком. — И что же ты делаешь здесь так поздно совсем одна… дитя мое?.. Она крепко стиснула зубы, задержав дыхание. Будто желая превратиться в неподвижную статую, намереваясь избежать внимания учуявшей ее ядовитой змеи. Упуская при этом две незначительные детали — в темноте ее было видно даже лучше, чем при свете. И… ее оглушительное сердцебиение выдало бы ее из любого угла этого здания. Девушка почувствовала незримое присутствие рядом с собой, еще не привыкшее к темноте зрение подводило ее, лишь по звуку голоса она догадалась о местоположении его источника. Отступила на шаг назад, ощутив спиной деревянную поверхность дверного полотна. Увидев, наконец, смутный силуэт приближающегося к ней мужчины… — Помнится, ты говорила, что живешь в окрестностях церкви Сан Луиджи Дей Франчези… - сделав еще шаг в сторону Софи, Антонио одной рукой коснулся стены рядом с дверью неподалеку от головы девушки, - Тебе известно, чей это дом?.. На что девушка замотала головой из стороны в сторону, продолжая сжимать в руках свою сумочку, словно это был спасательный круг в бушующем перед ней океане. — Он мой… - прищурился Кардинал, окидывая девушку оценивающим взглядом, уже не пытаясь сдерживать проявления охватившего его раздражения, - И мне известно, у чьей двери ты сейчас стоишь. Осталось узнать, что забыла здесь ты?.. Или неужто решила и здесь найти… на что посмотреть? — Что… что вы от меня хотите?.. - прошептала девушка, чувствуя, как сильнее дрожат ее колени по мере того, как ее недавний исповедник склонялся к ней, с высоты своего роста намереваясь заглянуть ей в глаза. От его прежнего добродушия и очарования не осталось и следа… теперь перед ней было что-то потустороннее… чужое и жестокое. От одной мысли о чем хотелось сжаться в комок, умываясь слезами. Как такое было возможно?.. Ведь еще совсем недавно он сидел перед ней на коленях… гладил по рукам… смотрел в глаза так нежно… Чудовище... — Похоже, что я был слишком добр к тебе этим вечером, дитя… - он облизнулся, в самом конце проведя кончиком языка по скрытым за покровом губ клыкам, - Теперь же ты покажешь и расскажешь мне все, что с тобой случилось, прежде чем ноги твои привели тебя туда, куда тебе приходить совсем не стоило... « - Умница… какая хорошая девочка… Девушка резко обернулась на голос, едва ее ноги вступили на брусчатку за порогом Санта Мария Маджоре. Этот голос был ей уже знаком… она молилась о том, чтобы никогда больше его не услышать, но, видно… Господь теперь был глух к ее молитвам. Она чувствовала это с того самого дня, как на не держащих ее ногах она доползла до своего дома после спонтанного посещения «Элли» в прошлые выходные. Она сама накликала на себя беду. И теперь желала лишь одного… выбраться из этой передряги живой. Надоедливый Орландо… настырная Лизон, сплетница Молье. Теперь они все казались ей такими бестолковыми и незначительными, а ее недавние переживания такими пустыми… она была готова простить им все, только бы знать, что ничего страшнее насмешек глупых подростков она больше не услышит. — Пожалуйста… не нужно… оставьте меня!.. - Софи поспешила отвернуться, однако почувствовала теплое касание к своему плечу. Разлившее жар по ее, казалось, окоченевшему от страха телу. — Ну что ты… не будь такой робкой, у меня к тебе есть небольшое дело… Мужчина увлек Софи за собой в сторону домов, подальше от собора, где их могли бы случайно заметить. Остановился, беззастенчиво наслаждаясь видом того, как девушка пятится прочь от него, как в глазах ее плещется страх и отчаяние. Они будто имели собственный вкус и плотность, хотелось распробовать их, насладиться ими, как изысканным деликатесом. Мечущаяся в стенках грешной плоти несчастная душа… она была так близко, что можно было коснуться ее рукой. — Вернее, у меня к тебе предложение, милая сеньорита… - продолжил незнакомец, наблюдая, как Софи пытается ровно удержаться на ногах вместо того, чтоб сползти спиной по стене дома на землю. - Вижу… тебе понравился этот священник. Я прав? Девушка всхлипнула, но Базилио лишь ухмыльнулся, прищурив тлеющие в темноте глаза. — О, ты тоже ему понравилась, не сомневайся… - он с трудом сдержался, когда заметил панику в глазах девушки, решив умолчать, в каком именно смысле она понравилась своему исповеднику, - Но вот незадача… его холодное, каменное сердце уже давно принадлежит другой… — Да?.. - обхватив себя руками, Софи подняла на своего мучителя влажные от слез глаза, - Вы знаете ее?.. — Ну конечно… пожалуй, достаточно хорошо, чтобы сказать тебе, что вы с ней о-о-очень разные. Ее душа такая светлая и чистая… отдраенная до такого блеска, что ее сияние способно ослепить даже смертных. А ведь раньше это было не так… ее чернота была такой непроглядной, что была способна поглощать собой свет. Поглощать чужие души. Не каждый способен после подобного прогрызть себе путь наверх… но ей это удалось. — Да?.. - повторила девушка, зачарованная его речами. История о таинственной незнакомке, такой сильной и необычной, что оказалась способна покорить даже такого холодного и недоступного на первый взгляд мужчину… интриговала ее наивное девичье сердце. Напоминая ей о чувствах, испытанных при наблюдении за восседающей на лице своего любовника госпоже Сперанце. — А знаешь, почему?.. - неожиданно похолодевшим тоном продолжил мужчина, - Она не слабачка. Отнюдь нет. А наш несравненный кардинал слабачек ох как не любит… Но ты ведь не такая, да?.. Я смогу помочь тебе стать такой, какой ты мечтаешь… настолько сильно, что готова отдать все за… «несколько минут». Он с внутренним удовлетворением ухмыльнулся, заметив смятение на ее лице. Как переливается в ее сердце яркая искра, невообразимо прекрасная, но отчаянный зов которой был погребен под плотным слоем страхов и самоосуждения. Почти погасшей в этом робком существе веры. Базилио опустился перед девушкой на колени, коснувшись ее голени, проведя ладонью вверх по ноге, чуть смахивая в сторону подол легкого платья, касаясь гладкой, чуть розоватой кожи колен, на которых Софи еще недавно стояла в исповедальне. — Это реально. И сейчас мы ему это докажем, да?.. - он запустил руку в спущенный со своего плеча мешок, доставая небольшую бутылочку, переданную в дрожащие пальцы, - Ты вернешься ко мне, в сад при Вилле Боргезе... как только отнесешь это туда, куда я тебе скажу. И тогда все твои мечты осуществятся, милая сеньорита. А меня ты больше никогда… не увидишь.» — Боргезе… проклятье, - оскалился Кардинал, так резко бросив контроль над волей Софи, что та рухнула перед ним на колени, тихо постанывая в опустившейся на коридор тьме, - Я же его там до утра могу теперь вылавливать. Хоть бы они успели… До скрипа в крошащейся под его когтями краске стиснув руку в кулак, Антонио уперся им в стену, крепко зажмурив глаза пытаясь сдержать резко участившееся дыхание. Наконец-то… местонахождение врага было установлено, он успел вовремя, успел предотвратить как минимум одну из страшных катастроф этим вечером. Дело было за малым, вот только… Он вновь жадно провел языком по своим зубам, чувствуя, как те становятся острей и длинней. След был так близко… добыча звала его, обещая достойную битву, возможность как следует выпустить пар, чего не представлялось уже довольно долгое время. Демон неприкрыто провоцировал его, демонстрируя свою безнаказанность, покушаясь не только на его город, на его стадо, но и на оберегаемую им женщину. На ту, что смогла превозмочь себя и довлеющее над ней проклятие, чтобы такие, как он, продолжали гореть в Аду. И как?! Манипулируя глупой маленькой девочкой. Которая даже символ веры прочитать оказалась не в состоянии, ибо это, как минимум, дало бы ей возможность уличить момент, чтобы убежать домой, либо вернуться обратно под своды Храма, попросить о помощи, об убежище и покровительстве. Неужели это тоже было камнем в его огород? Намеком на его неспособность взрастить достойную защиту не то, чтобы для своего округа, но и для собственных душ подопечных ему людей? Недопустимо... А силы его, как ментальные, так и физические, были на исходе, его внутренний Зверь яростно бесновался на своей цепи, требуя утолить усиливающуюся с каждой минутой жажду, в этот самый конкретный момент указывая ему на самую очевидную, ближайшую… идеально подходящую ему жертву. После совершенного ей, у Софи теперь было только два пути… в монастырь и в могилу. И он знал, что на первое у нее уже не хватит силы духа. Напрасно ее родители оберегали дочь, подобно фарфоровой кукле. Истинная сила Веры приходит лишь в сражениях и противостоянии достойному Врагу. Искушениям и страхам. Выращенное под стеклянным колпаком, это невинное дитя столкнулось с ними всеми одновременно, едва укрывающая ее преграда пала. — Значит… ты пришла сюда, чтобы доказать мне свою преданность? - неожиданно тихо произнес Антонио, опуская слепой взгляд на обмякшую перед ним фигурку, - Почувствовать в себе силу… доселе несвойственную тебе?.. Сдерживать себя он больше не видел никакой нужды. Все закончится здесь и сейчас. Ни свидетели, ни предатели ему были не нужны. Какие благие намерения ни привели бы это дитя сегодня на порог собора, в сумрак занятой им исповедальни, спутавшись с демоном… поддавшись его внушению, предав Господа, она предала и последнюю надежду на свое спасение этим вечером. И у золотых врат, оберегаемых одним из Апостолов, ее никто не будет ожидать. Он мягко положил вторую руку на ее голову, покрытую нежными вьющимися волосами, услышав тонкий, жалобный стон. Медленно сжал пальцы в них, перехватывая в жгут ее вытрепавшиеся из пучка шелковистые медовые пряди, пахнущие миррой. От этого аромата у него начинала кружиться голова, но это лишь еще сильнее злило чудовище внутри него, что заставивило мужчину с настойчивостью напрячь руку, подталкивая девушку, интуитивно подавшись вперед, поднять руки, чтобы коснуться пальцами его ремня, расстегивая серебристую пряжку… Чувствуя, как в доселе дрожащем от слабости теле появляется растерянная до этого решимость. Это был ее шанс… ее возможность показать, что и она так может. Что она ничем не хуже той, что заставляла его сердце биться. Отдав ему все, на минуту, подаренную ей судьбой… получить над этим мужчиной власть. Кромешная тьма укрывала их фигуры, позволяя девушке, ориентируясь лишь на ощупь, в воображении своем дорисовывать картину действительности, которая никогда не могла бы существовать. Прикоснувшись к горячей, пульсирующей плоти, она приблизилась, коснувшись сначала губами, нежными, робкими касаниями, после, обхватывая всей рукой позволяя себе, приоткрыв пошире рот, решительно заявить о своем намерении проявить себя перед ним. Принять в себя часть него. Доказать… что уверенная в себе и своих желаниях женщина — самый непобедимый на этом свете противник. Доселе ей не были знакомы такие чувства, доселе ей никогда не приходилось подобным заниматься, хоть и представляла она себе это в своих фантазиях не один раз. И подобный подарок судьбы, в виде желанного ею мужчины, близость которого к себе она не могла бы вообразить, сводила с ума, заставляя отдаваться действию со всем возможным рвением. Она чувствовала его голод… его жажду, его желание… они будто подстегивали ее, даже без возможности видеть их проявления. Отдаваясь в ее теле лишь эхом хриплого дыхания и напором поступающих, постепенно учащающихся толчков. Эти ощущения будто струились по ее телу, окончательно обрывая зов таких чувств, как стыд и совесть. Здесь и сейчас не осталось больше никого, способного ей помешать и осудить. Казалось, это длилось бесконечно, а когда закончилось, она так и не смогла уловить. Лишь привкус крови на губах вырвал ее из этой чувственной круговерти, заставив девушку, распахнув глаза, набрать полную грудь воздуха, отстраняясь. Заметив, наконец, как тело ее горит, и как по внутренней стороне ее бедра скользит теплая липкая капля. С замирающим сердцем почувствовав, как сжимающая ее за волосы рука сверху разжалась, чтобы тут же схватить уже за горло. Софи всхлипнула, закрывая руками лицо. Ибо увидела, наконец увидела то, что Антонио скрывал перед ней в момент их первой встречи в соборе. Как горят его глаза, переливаясь всеми оттенками граната, как закручивается спиралью кровавая воронка, затягивающая за собой в Бездну ее душу. Он зарычал… и лишь сжимаемые на ее горле сильные пальцы помешали девушке закричать. — Я знаю… что этот ублюдок тебе дал… что велел тебе сделать. - Кардинал опустил вторую руку, дернув сумочку на бедре Софи, доставая из нее злосчастный флакон, - Он уже несколько раз мертв, но еще пытается сопротивляться… ничтожество. — От...куда? В этот момент Антонио стиснул пальцы, заставляя стекло треснуть в его руке. Из многочисленных патронов, где доселе были размещены лампочки, посыпались искры, позволяя девушке разглядеть происходящее, пусть и в мелькающих, дрожащих тенях. — Боже… Софи затряслась от ужаса, наблюдая как кожа на руке мужчины шипит и пенится, наливаясь волдырями. Как она сползает по его пальцам, обнажая плоть и кости, капая на пол смесью крови и расплавленного мяса. Но в следующую минуту… она увидела, как кровь начала останавливаться, сворачиваясь бурыми каплями… как розовеет обожженная плоть, покрываясь нежной, тонкой… свежей кожей. — Как… вы это сделали? - последние слова оказались скомканными, ибо произнесла их девушка уже будучи вжатой во входную дверь квартиры Беатрис, осознавая, что прокусила себе язык. — О… все очень просто, дитя… - тихо прорычал сзади в ее ухо Кардинал, одной рукой продолжая сжимать ее волосы, а второй отбрасывая с ее плеча мешающие ему пряди. - Точно так же, как и то, что с абсолютной точностью я могу сказать тебе, что за этой дверью внутри никого нет. — П-почему? - сглатывая кровь, свою и чужую прошептала девушка, чувствуя, как улыбается от удовольствия монстр за ее спиной. — Губами ты работаешь неплохо… но с головой у тебя действительно проблемы. Я же сказал тебе… этот дом — мой. Квартира эта… моя. И женщина, живущая в ней со своим мужем — тоже…. моя. — Боже… Софи сглотнула хлынувшие из ее глаз слезы, когда до нее начало, наконец, доходить… кто перед ней… и на чью жизнь она только что пыталась покуситься. От осознания этого колени ее подогнулись, но жгучая боль в натянувшихся волосах заставила ее прийти в себя, устояв на ногах… — Простите… простите меня… — Я — всего лишь Пес Господень, девочка… - хриплое дыхание у ее ушей стало совсем тихим, - А Господь тебе уже не поможет. Жгучая боль разлилась по ее телу, когда в шею Софи вонзились разрывающие плоть клыки. Вязкое тепло обволокло ее тело, когда по нежной коже, впитываясь в ткань ее платья, пролилась густая артериальная кровь. Толчками выгоняемая из тела прямо в губы вжимающего ее в дверь мужчины. Но боль, тягучая и обжигающая, быстро прошла… на смену ей пришла легкость и эйфория. Ставшие последней поблажкой за все совершенные ей за последнюю неделю грехи…