Menage a trois

- Напомни, пожалуйста, еще раз… почему мы пришли именно сюда, а не туда, куда изначально должны были?.. Айзек едва поспевал в темноте следить за девушкой, которая, держа в руках его телефон с включенной на нем картой виллы Боргезе, неторопливым, но уверенным шагом шла вперед, следя за ползущим по стеклу обсидиановым маятником. — А-то ты не знаешь, почему… - тихим голосом отозвалась Беатрис, и было заметно, что она явно чем-то недовольна, - Затеяли с Антонио очередные махинации, а мне что? Сначала прятаться за вашими спинами, пока вы строите из себя героев, а потом разгребать тот бедлам, что вы натворите общими усилиями? Давай уж сразу разбираться со всем вместе… что бы оно там не было. — И как же ты поняла, куда нам идти?.. — Мужчины иногда бывают такими наивными… - ухмыльнулась девушка, бросив взгляд через плечо, отчего ее глаза непривычно моргнули в свете экрана телефона в ее руках, напомнив о чем-то хищном в ее природе, - Я заметила, как он переслал тебе фото с камеры видеонаблюдения в лавке Хеспероса… даже не имея крови объекта, благодаря силе концентрации и специальному заклинанию, настроить маятник не составит особого труда… — Ну да, конечно… - Айзек картинно хлопнул себя по лбу, закатив глаза, - Об этом я и не подумал. Что моя жена — коварная чародейка, способная заговорить даже камень исполнять ее волю… — И ты — явное тому подтверждение… - она вновь ухмыльнулась, но на этот раз на тон ниже, - Не знаю, как целиком, но кое-что у тебя определенно… «каменное». Она обернулась, чтобы проследить за реакцией своего мужа, и не осталась разочарованной. То, как он хмурил брови, было достойно кисти лучших художников эпохи северного возрождения. — Пресс, например… а ты что подумал? — Я должен был сопроводить тебя в безопасное место, а ты ведешь нас прямиком… — Куда же?.. — Это может быть опасно, Беатрис, слишком опасно. И тот случай в монастыре, это… — Это как-то связано?.. - она остановилась, так резко, что мужчина чуть не наступил ей на пятки, - Что вы опять от меня скрываете?.. Мы же договаривались… — На этот раз дело в другом… - Айзек уже понял, что сгоряча болтнул лишнего, но также понимал, что сделает только хуже, если будет продолжать настаивать на своем, - Неизвестно, на что этот мужчина может быть способен, он может оказаться серьезным противником, раз не побоялся вторгнуться на чужую территорию и начать чинить на ней свои порядки. — Значит, это еще и вампир?.. - Беатрис развернулась и вздернула брови, обводя взглядом снизу-вверх лицо своего супруга, - Что еще вы от меня скрываете?.. Кто он такой? Какого клана? Что он успел здесь натворить и как давно это длится? — Около двух недель… - тяжело выдохнул мужчина, скрестив руки на груди, пытаясь таким образом придать своей фигуре внушительности в глазах Беатрис. Зная, что многие из его уловок ей давно известны, - И это осталось бы проблемой Антонио, не коснувшись нас с тобой, если бы не… прошлые выходные. Он мысленно проклял свой в данный момент неуместно длинный язык, глядя, как заострились черты лица девушки в ответ на его слова. Она так крепко стиснула в руках его телефон, что застонал пластик защитного чехла. Тишина закрытой на ночь парковой зоны, нарушаемая лишь стрекотом цикад и ночными песнями птиц, могла бы быть даже в чем-то романтичной, если бы не повод, по которому они пробрались сюда, рискуя быть схваченными полицией. Он все еще не успел завершить обучения, а в очередной раз рисковал еще не полученной должностью. Однако… глядя сейчас на свою жену, Айзек осознавал, что ее бояться ему сейчас стоит гораздо больше, чем парней со значками. Они-то как раз придут ему на подмогу и отсрочат кончину на несколько часов, а если «не повезет», то и суток… — Тебе дьявольски повезло, что у тебя иммунитет к моим чарам… - прошипела Беатрис, потрясая сжатым в руке телефоном, - Но не надейся, что я не найду способа заставить тебя рассказать мне все, как было, и что Антонио сказал тебе тогда по телефону, пока мы спокойно сидели дома и смотрели этот сериал… как его там… — «Баффи»… - попытался напомнить ей Айзек, - Охотница на монстров… — Истребительница вампиров! - на мгновение повысив голос, девушка мотнула головой, - Не важно… - она вздохнула, прислонив ко лбу прохладное стекло смартфона, - Это все не важно, мы скоро его найдем, и он нам сам все расскажет… — Что расскажет?.. Айзек и Беатрис одновременно замолкли, обернувшись в сторону третьего голоса на парковой аллее, окруженной со всех сторон пышной зеленью и скульптурами. В некотором отдалении от них, освещаемый теплым светом ночной иллюминации, стоял мужчина, одетый в черную атласную рубашку, богато расшитую алыми цветами маков. Руки были опущены в карманы брюк, глаза его тускло светились янтарем в темноте, а на губах играла дружелюбная улыбка, тем не менее таящая в себе нечто… смертоносное. — L'amore non è bello... se non è litigarello… - незнакомец поджал губы в улыбке, переводя взгляд с женщины перед ним на мужчину, высящегося за ней, - Признаться… не думал, что буду рад тому, что огонь вашей страсти пылает все так же жарко, как и много сотен лет назад… тем приятнее будет его загасить. Он вновь перевел взгляд на Беатрис, что, все так же стискивая в одной руке телефон Айзека, а в другой намертво прилипший к стеклу маятник, замерла на месте, сверля пришельца прожигающим насквозь взглядом. Она все еще не могла решить для себя, что же предпринять, ведь застал он ее врасплох как раз в момент эмоционального всплеска, когда она и так была на взводе. Самое время было перенаправить свой гнев с любимого мужчины на ненавистного ей незнакомца, однако… было бы разумным сперва выяснить пределы допустимого. Ведь Айзек все же не зря упомянул о возможной опасности, что могла исходить от объекта их ставшей общей в эту ночь Охоты. — Я предполагал, что мой маленький план будет сорван… - продолжил он, пожав плечами со вздохом сожаления, - Не велика потеря. Зато, признайтесь… это так бодрит! Не послушалась его, не стала прятаться? Ну конечно… ведь трахаться со своим потомком тебе нравится гораздо больше, чем внимать его предостережениям о том, что твое тело теперь способно умереть по-настоящему?.. — Ты что себе, падаль ходячая, позволяешь?.. - огрызнулась в его сторону Беатрис, оторвав маятник от телефона накинув его цепочку себе на шею, а сам телефон ткнув в руки стоящего за ней Айзека, - Судя по всему, твоя окончательная смерть — лишь вопрос времени, и именно потому что Антонио — мой потомок, я имею право допросить и, если понадобится, пытать тебя вперед него. И поверь, я затрудняюсь ответить, какой из вариантов хуже: достанься ты ему или же мне. — О, дразнишь меня с первых слов, - бесшумно рассмеялся Базилио, не вынимая рук из карманов медленным шагом начав сокращать между ними расстояние, - Это было бы занятным времяпрепровождением — оказаться вашим пленником, полюбоваться, как вы славно работаете в команде… многим из моих братьев и сестер такого удовольствия не перепало. Увы, их вы уничтожили раньше. Но вынужден расстроить тебя, в планах моего визита отсутствует пункт «уединение в темнице с железными наручниками на запястьях». — А вам все никак не надоест? - подал голос Айзек, в свою очередь заправив телефон в задний карман брюк, дабы тот не стеснял движений, - Сколько лет прошло, а вы все продолжаете таскаться за нами, устраивая детские розыгрыши, дабы испортить нам вечер? Надо уметь проигрывать… либо же расплачиваться кровью за каждую неумелую попытку. Поверьте, нам совсем несложно… это даже… бодрит! — В нашем распоряжении вечность… и пока она длится, мы не будем терять возможности уничтожить то, что вы по наивности своей называете «покоем»… - мужчина повел бровью, с ленцой льва под палящими лучами солнца приближаясь к замершим на месте супругам, - Ты и представить себе не можешь, как мы все рады, что тебя не забрали наверх, - он хищно оскалился, вновь обратившись к Беатрис, - Ведь так… у тебя куда больше шансов в итоге отправиться вниз… — Айзек… - не спуская с незнакомца пристального взгляда, девушка обратилась к мужу за своей спиной, изо всех сил сдерживаясь, дабы не сделать шага назад, - Ты тоже это чувствуешь? — Да… — С ним что-то не так… — Но открытым остается вопрос… что же не так с тобой? - перебил ее Базилио, казалось, не обратив внимания на заминку, - Почему же Отец наш небесный не прибрал под крыло такую многообещающую пташку? Ты ведь так старалась… буквально лезла из кожи вон… и что же получила взамен? Изгнана из Чистилища! Какая ирония! — Беатрис… Она ощутила, как Айзек твердым движением руки стиснул ткань платья на ее спине. Практически без слов уловив его намерение… — Там до тебя добраться было ох как тяжело… - цокнул языком мужчина, покачав головой, - Зато теперь… — БЕЙ! И в тот же момент перед глазами Базилио вспыхнуло огненное зарево, лишившее его сначала зрения, а потом и части кожи на лице. Маревом жгучей боли охватив мозг, лишая сознания. Тело безвольным мешком повалилось на землю, прямо им под ноги. В воздухе запахло горелым тухлым мясом, заставив девушку брезгливо поморщиться, наконец, отступая назад, за спину Айзека, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Он был готов оттолкнуть Беатрис в сторону, едва она ослепит противника, довершив начатое мощным ударом в голову, но, по какой-то причине, одного огненного взрыва оказалось достаточно… — И что теперь?.. - он поджал губы, разглядывая недвижимое тело в частично обгоревшей рубашке и со сползающей струпьями кожей. — Дай сюда телефон… - Беатрис протянула руку, приняв устройство из рук Айзека, вновь открыв на нем карту парка, - Тут неподалеку есть павильон… - она вздохнула, почувствовав, как ночной бриз начинает разносить вонь по воздуху. Взмахнула рукой, резким порывом ветра перенаправляя воздушный поток в другую сторону, - Хватай его, как тебе удобно, и пойдем… ночь только начинается. *** Ночь была в самом зените. Теплый воздух осенних итальянских ночей, разбавляемый порывами прохладного ветра, слегка тревожил готовящуюся к опаданию листву многочисленных деревьев парка виллы, создавая воодушевляющую атмосферу покоя и свободы. Он был таким большим, что больше походил на лес, разбитый на части аккуратными дорожками, сплошь наполненный беседками, искусными скульптурами, павильонами и фонтанами. Это было одно из любимых мест Беатрис для отдыха и прогулок, ей никогда не надоедало гулять в выходные по оживленным туристическим маршрутам, разглядывая новых людей и наблюдая за их поведением. Любованием яркими вспышками таких кратких жизней в антураже сохранившихся в вечности памятников искусства, созданных еще во времена ее собственного посмертия. В такие моменты она часто вспоминала рассказы своего отца о том, что, чем ты старше, тем выше риски того, что твое сознание навеки «окаменеет» в том состоянии, в каком его настигло перерождение. Неспособные меняться с течением времени, древние бессмертные были обречены на безумие, на вечное затворничество, либо же на смерть. В этом, конечно, присутствует нечто сверхъестественное, нечто, неподвластное воле, нечто, что было частью божьего проклятия, некогда наложенного на Прародителя всех детей ночи. Нечто, жертвой чего ты неизменно станешь, когда — является лишь вопросом времени. Как он сам смог избежать этого хотя бы частично, за столько сотен лет сохранив удивительную для своего почтенного возраста «ясность ума», было загадкой, но Виктор на это только пожимал плечами, с ироничной улыбкой на губах предполагая, что это было тем последним «даром», что ему удалось умыкнуть за собой из смертной жизни, пока его способности мага еще были при нем. Самой же Беатрис из смертной жизни удалось «умыкнуть» остатки своего дара предвидения, что позволяли ей редко, но видеть вещие сны. Вампиры больше не могут видеть снов… но в критические моменты, в мгновения пика активности магических энергий, ее подсознание было способно ухватиться за тонкие и неуловимые для других хрупкие нити паутины предопределения. Она была еще слишком молода, чтобы понять на собственном опыте, о чем ей говорит отец, но сейчас… обретя смертное тело и «свободный» от мистических оков кровавого проклятия разум, Беатрис была, наверное, действительно счастлива от того, что все осталось позади… Можно сколько угодно слушать страшные истории о таящихся во тьме монстрах… но пока не станешь одним из них, пока сам не шагнешь во тьму, никакие увещевания не будут иметь силы. Именно благодаря этому девушка не теряла ни минуты из того времени, что ей даровал Господь, вновь позволив ей вступить ногами на земную твердь в смертном теле. Она старалась впитать в себя каждую частичку этого нового мира, его привычек, его технологий, его людей и его магии. За много сотен лет мир изменился до неузнаваемости, и познания людей в области сверхъестественного тоже. Отчасти потому ее до глубины души задевало, когда Айзек и Антонио в очередной раз при любой угрозе старались оградить ее от активного участия в нейтрализации грозящей им опасности. Это же было таким невероятным опытом и возможностью с новых сторон научиться воспринимать энергию и взаимодействовать с различными видами противников. В том числе и сверхъестественных. — Почему же он не регенерирует?.. Облокотившись спиной на стену, изукрашенную фресками, девушка задумчиво водила зубами по прислоненному к ним кончику своего ногтя, разглядывая плененного ими мужчину, сидящего на мраморной скамье, будучи опутанным сзади за руки железной цепью, что служила ночным заграждением входа в оккупированный ими павильон. Он все еще был без сознания, но регенеративные процессы, свойственные вампирам, уже должны были дать о себе знать. Однако… этого почему-то не происходило. Обгоревшая кожа лица, опаленные ресницы, брови и волосы на голове… ничего не отрастало назад и продолжало распространять вокруг себя отвратительный запах. — Может он просто голоден?.. Ничего не понимаю… цепь ведь даже не серебряная. — Предлагаешь его покормить?.. - вздернул бровь в ответ на ее рассуждения Айзек, сидящий на другой скамье неподалеку от Базилио. — С ним же определенно что-то не так, он не совсем обычный вампир, я чувствую это… - покачала головой Беатрис, - Аура у него не вампирская, она сквозит огнем а не холодом… и у меня все не выходит из головы его «злодейский» монолог. Вампиры не могут попасть в Ад, какая ему разница, куда после смерти отправится моя душа? — Антонио предполагает, что здесь могут быть замешаны демоны… - он стиснул зубы, отчего под его кожей четко очертились перекатившиеся желваки. Каждое слово давалось Айзеку нелегко, он никогда не мог предугадать, как отреагирует его жена на новые детали того, что Антонио пожелал любой ценой оставить в тайне, пока опасность не минует. - Может быть это один из тех ублюдков, с которыми мы имели дело еще в нашей прежней жизни? В этот момент со стороны тела Базилио раздался тихий храп, похожий на попытку вдоха. Мужчина попытался рефлекторно поднять руки, но те были надежно скованы за его спиной, заставив того вновь натужно всхрапнуть. Беатрис встрепенулась, вынув палец изо рта вздернув руку, по которой от центра ладони до кончиков пальцев тут же прокатились первые язычки пламени, готового вспыхнуть огненным шаром в любую секунду. Однако незнакомец, вопреки ее ожиданиям, не собирался предпринимать попыток к бегству. — Это… было неожиданно… - пробормотал он, дернув головой, тут же поморщившись от жгучей боли в поврежденных тканях, - О чем задумались? - с нахальной улыбкой на губах он перевел слепой взгляд с Беатрис на Айзека и обратно. Глаза его также обгорели, но он будто ориентировался на звуки их дыхания, - Меня обсуждаете?.. — Кто ты такой?.. - поинтересовалась Беатрис, опустив руку, до поры убежденная в беспомощности противника, - Ты из приспешников Баала? Так по тебе и не скажешь, если честно. Ты привел демонов в этот город? Зачем?.. — Ты серьезно думаешь, что он вот так просто нам все расскажет?.. - хмыкнул на ее слова Айзек, скрестив руки на груди откинувшись на стену за своей спиной, - Мы полночи уже гоняемся за ними, а толку ноль. — Ну, конечно же, я так не думаю… - поморщилась девушка, зажмурившись на секунду, сбрасывая охватившее ее напряжение, - Но попробовать всегда стоит. Что ж… раз не расскажет он — расскажешь ты. Давай… с самого начала, что тебе успел наговорить твой добрый и старый во всех отношениях друг в момент, когда он прервал наш теплый семейный вечер… — Охо-хо, а вечер перестает быть томным! - встрепенулся пленник, заерзав в цепях жадно впившись слепым взглядом в фигуру сидящего неподалеку от него мужчины, - Давай, расскажи-ка ей, я послушаю, с большим удовольствием!.. Беатрис в ответ на это лишь вновь недовольно поморщилась, все эти ужимки и кривляния вызывали в ней только раздражение и усталость. Она оглянулась в сторону Айзека, пытаясь понять, почему незнакомец обратился именно к нему, но тот не торопился по первому слову раскрывать свои карты. Девушка поняла тогда по одному только взгляду на своего мужа, что пойманный ими вампир задел в нем нечто, что задевать явно не стоило. Выражение лица Айзека в тот момент говорило о безоговорочной жажде чьей-нибудь крови. Брызги которой вскоре оросили светлый мраморный пол павильона, когда мощный кулак мужчины со всей силы столкнулся с челюстью на обгоревшем лице их незадачливого пленника. — Еще одно слово… и я запихну твои уши тебе же в глотку… - вытерев испачканный в крови кулак о рукав рубашки Базилио, Айзек тяжело опустился на свое прежнее место на скамье неподалеку, - Почему мы вообще все еще с ним возимся?.. Давай я прочту ему заупокойную, и дело с концом… — Потому что прежде чем уничтожить, нам нужно попытаться выудить из него побольше информации… так что ты не тяни, давай расставим все по своим местам. — Ну, что ж… - Айзек повел плечами, устраиваясь поудобней. Вероятно, это были его последние спокойные минуты этой ночью, и провести он их планировал с хоть каким-то комфортом, - Судя по голосу, Антонио был явно чем-то очень сильно разозлен. Если опустить детали, то мы имеем следующее… небольшую шайку бандитов из, так называемых, Обманщиков, один из которых сейчас как раз сидит прямо перед нами… и кого-то, а скорее «что-то», что заняло его тело, похитив как его самого, так и еще одного из членов их банды в залог того, что об этом не станет известно кому-то сверху. — А-а-а, ну это много объясняет… - кивнула головой Беатрис, все это время задумчиво накручивающая на палец локон рассыпанных по плечам волос, - Для демонопоклонника ты слишком вычурно разодет… - она обвела молчаливо замершего мужчину взглядом, - Обманщики ни за что не приняли бы тебя в свои ряды по собственной воле, будь ты на самом деле инферналистом… значит здесь что-то еще. — Прибыли они сюда пару недель назад и торговали каким-то барахлом на Порта-Портезе, а вот этот… - Айзек кивнул на пленника, - сразу же исчез с другим из них. Тот сейчас вернулся к своим и сообщил новые детали произошедшего. — Все это, конечно, очень интересно, и непременно заслуживает окончательной смерти этого отребья всех до единого, но мой вопрос все еще остается открытым… какое отношение все это имеет к тому, что произошло в прошлые выходные?.. — Этот вот представитель… кале мануш, имел наглость вторгнуться в «Элли» в момент, когда там проходила наша... «встреча», - мрачно ухмыльнулся Айзек, заметив, как пленник дернул головой, пытаясь совладать с вероятным вывихом, - Ты как раз тогда вероломно связала меня и упорхнула в банкетный зал, дабы грязно совратить моего «старого во всех отношениях» друга. — О, он сопротивлялся до последнего, - закатила глаза Беатрис, - Но почему же я узнаю об этом только сейчас? — Думаю, ты заметила, что я не вернул тебе то, что ты тогда, руководствуясь женской мстительностью, а скорее всего собственной самонадеянностью, оставила при мне, покидая комнату?.. — Ты про мое белье?.. - ухмыльнулась девушка, - Я всего-то решила, что ты захотел оставить его себе, я не осуждаю тебя, более того, знаю, что ты его коллекционируешь. — Увы, этот экземпляр был у меня бессовестно украден… - поведя бровью разочарованно вздохнул Айзек, при этом с внутренним наслаждением проследив за тем, как наполняются непониманием, а затем и яростью глаза его жены, - И в данный момент является пленником этого… джентльмена. Более того… он подкараулил официантку, которая заметила у нас свет в поздний час, и хотела проверить, все ли у нас в порядке. Помнишь Софи?.. — Конечно… - кивнула Беатрис, тем не менее ощутив внутренний холодок, отозвавшийся россыпью мелких мурашек по ее позвоночнику, - Но причем она здесь?.. — Он угрозами, а, возможно, что и гипнозом, заставил ее прийти к Антонио в Санта Мария Маджоре этим вечером, чтобы дать тому понять, что им все известно. А потом… - Айзек вновь тяжело вздохнул, зажмурив глаза, - Он послал ее к нашему дому с чем-то подозрительным, что она несла в сжимаемой ею сумке. — Что?! - Беатрис мгновенно поменялась в лице, отрывисто глотнув воздуха, - Выходит, он об этом узнал, и позвонил тебе, чтобы мы покинули дом раньше, чем она придет к нам? Но зачем? Он мог бы просто запретить нам открывать дверь! — Кто знает, что еще этот злоумышленник приказал ей сделать… - пожал плечами мужчина, спокойствием своего голоса будто пытаясь сдержать нарастающее волнение со стороны своей жены, - Там могла бы оказаться взрывчатка, например, либо какое-нибудь еще оружие. Безопасней было бы, если бы к этому времени нас вовсе не было дома… — А Софи? Что с ней?.. — Не знаю. Он же бросил трубку, велев нам уходить сию же секунду куда подальше, бросив в конце что-то про «этот одержимый выродками преисподней скот». — Ты… что сейчас сказал?.. - мгновенно забыв обо всем, Беатрис замерла на месте, обратив на Айзека пристальный взгляд, - Повтори… — Скот?.. - он поморщился, подняв на жену непонимающий взгляд. — Одержимый?.. - девушка напряженно оскалилась, сделав пару шагов к Базилио, чтобы, схватив его за рубашку, приводя в чувства, заставить обратить на себя внимание, - Ну конечно… мне стоило догадаться с самого начала… Она дернула рубашку на себя, заставляя истлевшую ткань расползтись в ее пальцах, обнажая изъеденную язвами грудь и плечи мужчины. Будто пораженный какой-то неизлечимой и смертельной болезнью, он буквально гнил заживо… насколько это было, конечно же, применимо к вампирам. — Такое бывает очень редко… - покачала головой Беатрис, полным презрения взглядом окидывая безмолвное тело перед собой. Мужчина будто был без сознания, но она видела своим чувствительным к потусторонним энергиям зрением, что существо внутри этого вампира отлично все осознает и внимательно их слушает. — Теперь все встало на свои места… он не может регенерировать потому что уже мертв. Этот вампир уже считай окончательный покойник… он ходит, разговаривает и творит свое зло лишь за счет демона, который в него вселился. И тот разлагает его тело изнутри, ибо ветхая плоть не в силах выдержать его энергии. За две недели в вампирском теле… он износил его подобно тому, как бездомные занашивают в труху обноски, найденные в мусоре. Отвратительно… Она бросила на пол клочки обгоревшей ткани, застрявшие меж ее пальцев, отступая на несколько шагов назад. Зловоние, исходящее от полумертвого вампира усиливалось с каждой минутой. — Бесполезно расспрашивать его о том, как они сюда попали… падшие использовали этих вампиров, чтобы за их счет отвлечь от себя внимание. В телах вампиров демоны еще более беспомощны, чем в человеческих. А чем больше сил они пытаются применить, тем больше сокращается срок жизни занимаемого ими тела. Я думаю, что эти демоны использовали Обманщиков, как паразиты используют насекомых и птиц для переноски своих яиц и личинок. В Лацио Обманщиков больше нет, Антонио их вырезал подчистую… и сюда их привели намеренно издалека. А пока они занимались здесь своей «торговлей» и манипуляциями… подвернулись мы. Это… была случайность? Или за этим стоит нечто большее?.. — Слишком поздно… - раздался голос со стороны Базилио. Он медленно поднял голову, скаля окровавленные зубы. В дрожащем лунном свете, проникающем в павильон, сквозь искаженное в оскале лицо именно сейчас особенно ярко проглядывались в нем демонические черты, вызывающие ощущение нереальности происходящего, впечатление надетой на живое существо силиконовой маски. — Дело почти сделано, а пока вы будете копаться здесь… все будет кончено. Посмотрим, кто будет расторопней: церковь… или кровососы? И с кем расправятся быстрее… — Заткнись!.. - рявкнула в его сторону Беатрис, скалясь в ответ на его злорадства. Словно откликаясь на бушующее в демоне пламя, ее вспыльчивая натура прорывалась наружу, искрясь на кончиках пальцев и заставляя шевелиться волосы на голове. Пусть нынешние проявления ее чувств не шли ни в какое сравнение с голодом и гневом внутреннего Зверя, Беатрис чувствовала, что подступает все ближе к той грани… где может начаться что-то мрачное, жуткое и необратимое. Терпение ее было на исходе, она уже была порядком измотана этим представлением и начинала осознавать, что идея Айзека покончить с этим побыстрее была не так уж и плоха. Она осознавала, как важен самоконтроль, но в то же время понимала, что не пожелает им воспользоваться... — Я вижу, ты у нас любитель порыться в чужом нижнем белье, да? Много про нас знаешь, шпионишь, манипулируешь невинными в своих низменных целях? Подловил чистую, беззащитную девочку, подкараулил нас во время, что было предназначено только для нас троих! Понравились мои кружева? Настолько, что крадешь их прямо изо рта моего мужа?!.. С этими словами девушка вскинула юбку своего легкого черного платья, обнажая под ним винного цвета атлас, ярко контрастирующий с ее бледной кожей, тонким кружевом облегая бедра. — Вовсе не обязательно было так по-скотски себя вести, мог бы просто… попросить... Поддев пальцем край белья, она медленно стянула его до уровня колен, позволяя тому свободно упасть вниз, повиснув на уровне лодыжек. Переступив с ноги на ногу, не отрывая глаз она следила за реакцией мужчин перед собой, прекрасно зная, как сейчас выглядит и пользуясь этим, чтобы произвести разгромное, ошеломляющее впечатление. Наблюдая, как багровеют глаза одержимого, исходящего слюной от ярости, и как округляются глаза онемевшего от шока Айзека. Он ожидал от Беатрис чего угодно — вспышки бешенства, огненного дождя, землетрясения или нашествия саранчи… всего, но не того, что его жена решит сбросить с себя нижнее белье прямо на глазах у плененного ими одержимого демоном вампира. Он даже было открыл рот, чтобы одернуть ее, но замер в последний момент. Даже став свидетелем подобного проявления гнева с ее стороны, он не стал вмешиваться. В большинстве случаев, его жена всегда знала, что делает… в какой-то степени это было даже забавно. Понаблюдать за тем, как она травит загнанную ею дичь… было в этом нечто чарующее и, внезапно, невероятно возбуждающее. Заставившее его, расправив затекшие плечи, со свежим интересом в прищуренных зеленых глазах окинуть девушку оценивающим взглядом, сцепив руки перед собой меж коленей. А она тем временем, неторопливо склонившись, подхватила на указательный палец кружевную оторочку, размеренно отстукивая шаг набойками босоножек по мрамору приблизившись к демону. — Как твое имя… уродец?.. - тихо проговорила она, сверху вниз глядя ему в глаза. Покачивая снятым с себя бельем на кончике пальца согнутой в локте руки, она одним взглядом пригвоздила к себе все его внимание. Можно было заметить, как дрожат от бессилия его разбитые, залитые кровью губы. — Ты слишком слаб, чтобы сопротивляться, это тело скоро развалится, и тебе придется искать новое, перед этим потратив много времени на восстановление, что не позволит тебе вновь вернуться сюда так скоро, как тебе бы хотелось, но не переживай… мы все равно тебя найдем… - прищурилась девушка, перехватив ткань в кулак, - Так что сделай мне приятное… — Встретимся в аду… стерва… — Так я и думала… Одним резким движением Беатрис замахнулась, заталкивая мужчине в рот бордовую ткань своего белья, под чавкающие звуки давящегося пленника продавливая окровавленный ком все глубже и глубже. Демон взвыл от ярости, воздух в павильоне будто мгновенно стал жарче, задрожав, казалось, будто кислород выгорал сам собой, вызывая нарастающую, усугубляющуюся зловонием горелой гнилой плоти, духоту. Айзек мрачно оглянулся по сторонам, морща нос, а сама Беатрис отчетливо расслышала раскаты грома, ревом потусторонних монстров отдаваясь где-то в голове прокатившегося в небе над ночным Римом. Наверняка скоро будет гроза. Забавно, учитывая, что за все время их путешествия по парку на небе не было ни облачка. Нужно будет позже проверить возможные варианты того, что бы это могло означать с точки зрения идентификации пойманного ими демона. И убедившись, что от «кляпа» он уже не избавится, она уже почти достала руку из пасти вампира перед собой, как в последний момент с нежданной силой в изувеченном теле он дернулся, острыми зубами впиваясь ей в пальцы. Беатрис закричала, отшатываясь назад, с силой дергая руку на себя, но вместо того, чтоб освободиться, лишь потянула Базилио за собой. Обретя опору под ногами, тот, до хруста в костях напрягая руки и спину, дернулся в цепях, силясь сбросить с себя оковы, глубже вцепиться в плоть, чтобы оторвать кусок покрупнее… — Айзек! - она зажмурилась, второй рукой вцепившись в волосы вампира, пытаясь оттолкнуть его прочь. Она даже не успела сконцентрироваться, чтобы воспламенить напавшего на нее монстра, способная только кричать, царапая ногтями его лицо. Услышав сквозь свой крик, как ломаются кости… как течет по мрамору удушливая черная кровь. Почувствовав в тот же миг, как обмякает тело в ее руках, наконец разжав челюсти опавшее к ее ногам с булькающим хрипом. Заставив боль в искромсанных пальцах вспыхнуть с новой силой, огненной волной прокатившись по всему телу, затмив взор мельтешащими черными пятнами. — Твою мать, какого черта так долго?! - раздался голос ее мужа откуда-то спереди. Зазвенела цепь, натянутая его мощными руками, отдергивая прочь пленника, отволоченного назад к скамье. — Айзек, читай! - воскликнула девушка, зажав истекающие кровью раны на своей руке, набирая полную грудь воздуха, чтобы присоединиться к своему мужу в чтении обряда изгнания. Далеко не сразу заметив, как сгустился в помещении воздух, как темно вдруг стало в прежде залитом серебристым лунным светом павильоне. Голос ее мужа, глубокий и яростный, наполнил мраморные стены, глотком свежего воздуха окатив ее налившуюся болью и тяжестью голову. Если бы мужчина мог кричать, вполне возможно, от этого крика у них заложило бы уши. Как тогда… в монастыре еще совсем недавно. Не прошло и пары месяцев с той ночи, когда они изгоняли демона из трудника Лукаса Симоне, а уже нарвались на другого. Еще более жестокого и изворотливого. Но с затолканным в самую глотку кляпом из нижнего белья, способного лишь давиться своей агонией. Из побагровевших слепых глаз потекла брызнувшая искрами кровь, а раны на груди, плечах и шее вспыхнули пламенем, разъедая кожу, превращая ее в капающую на пол кровавую слизь. Казалось, огонь прорывался даже сквозь глаза, делая их похожими на два вставленных в глазницы куска янтаря. Запертый в оболочке разваливающейся в труху плоти, демон не мог ничего, кроме как сгорать заживо от святого слова, разрывающего на части его суть. Безусловно… без имени его не уничтожить бесследно, однажды он найдет в себе силы собрать себя по кусочкам со всей преисподней, но для этого ему потребуется очень… очень… очень много времени. Казалось, она выпалила обряд на одном дыхании. Забывая, как дышать. Лишь из последних сил, шепотом вытолкнув из легких «amen», ставящее тяжелую, оглушительную точку, Беатрис нашла в себе силы открыть глаза. Боясь взглянуть на свои руки. Лихорадочно пытаясь отдышаться, она, наконец, разглядела то, что стало ее спасением из тисков вампирских челюстей. Два непроглядно-черных, будто бы истекающих тьмой щупальца, до последнего мига сжимающих переломанные в нескольких местах ноги пленника. Теперь уже пустой оболочки с умирающим вампиром внутри. — А… Антонио?.. - отрывисто прошептала она, делая неловкий шаг назад. Боясь наступить на проявление его клановых сил. Ведь простиралось оно аккурат промеж ее чуть расставленных в стороны ног. — Прости меня, душа моя… я опоздал. — О, ну что ты… - Беатрис закашлялась, почувствовав, как у нее пересохло в горле. Замерев на месте, когда теневые щупальца, отпустив изогнутые под неестественными углами ноги Базилио, неторопливо протянулись назад к своему владельцу, в последний миг, как бы между прочим, нежным касанием пройдясь по ноге девушки, обернув кольцом ее лодыжку, как делают кошки кончиком своего хвоста, обозначая привязанность к своему хозяину. — Опять пропустил все самое интересное, - ухмыльнулся словам друга Айзек, собиравшийся было, бросив на землю цепь, оторвать полу собственной рубашки, чтобы перевязать руку Беатрис. Но Антонио опередил его, невидимым глазу плавным движением оказавшись подле нее, коснувшись лихорадочно дрожащих окровавленных рук. Сдержав ее порыв отдернуть их, испугавшись еще большей боли. — Антонио… не… не надо… - поморщилась она, угадав его намерение по прикосновению его рук к своей коже. Теплому… либо же это тело ее так реагировало на укус? Так вышло, что, будучи смертной, ее еще ни разу не кусали… она совершенно не знала, с чем это можно было бы сравнить. — Vertrau mir, alles wird gut, mein Herz… (Доверься мне, все будет хорошо, душа моя) - тихо отозвался мужчина, прикрыв глаза целуя кровавые разводы на ее пальцах, - Эта тварь могла попытаться проклясть или отравить тебя. Я об этом позабочусь… Он приоткрыл окрашенные алым губы, осторожно коснувшись ее пальцев своим языком. Неторопливыми, но тщательными, аккуратными движениями очищая испещренную порезами кожу. Даже из рваных ран, нанесенных вампирскими зубами, эта кровь казалась ему родниковой водой, ни капли которой не должно было пропасть впустую, самая желанная им кровь на этом свете, вкусить которой было великим даром, пусть даже в ней могли остаться следы инфернального влияния… это было не важно. Как не стыдно было бы это признавать с учетом ситуации, он бы солгал, если бы сказал, что был не рад подобному стечению обстоятельств. Его касания снимут боль, ферменты обеззаразят рану, позволив той скорее затянуться, не оставив от шрамов и следа. Однако это именно по его вине его госпоже вновь пришлось страдать… и Антонио был уверен — расплата за эту непозволительную оплошность еще только ждет его впереди. Дыша так тихо, что, казалось, она не дышала вовсе, Беатрис пустым, завороженным взглядом следила за тем, как скользит язык по ее пальцам, как касаются горящей плоти и ноющих ран его мягкие губы, несущие покой и прохладу. Порезы выглядели ужасно… еще немного и она могла бы остаться без нескольких пальцев сразу, но Антонио и Айзек подоспели вовремя, обезвредив и вновь обездвижив агрессора до того, как стало слишком поздно… она и представить себе не могла, что испугается так сильно. Ее застали врасплох… и снова в тот самый момент, когда она позволила гневу затмить голос рассудка. Но теперь… Антонио знал, что сможет ее успокоить… он заметил с недавних пор, как звуки родного языка действовали на Беатрис особенным образом. Будто напоминая ей о давно покинутом… ставшим почти сказочным и нереальным, но доме, где ей довелось однажды появиться на этот свет в очередной раз. Она начинала вновь говорить по-немецки, когда была напугана, когда злилась или когда была сильно возбуждена, но неизменно это происходило лишь тогда, когда она доверяла тому, с кем находится рядом. Не потому ли при этих его словах, Беатрис не смогла сдержать теплой улыбки, дрогнув уголками губ, когда нежным касанием ее милый инквизитор целовал ее руки. Ее пальцы все еще нервно подрагивали, покрытые кровавыми разводами, выглядящие так, будто руку ее сунули в измельчитель мусора на кухне. При этом они стали заметно чище, обнажив под алым покровом вереницу рваных ран, глубоких… но уже не опасных. Робко, будто боясь испачкать, Беатрис нежным, трепетным движением коснулась лица Антонио, будто в знак утешения и… благодарности. — Нужно… нужно упокоить его… - тихо произнесла она, подняв на мужчину тяжелый взгляд, имея в виду бесчувственное тело Базилио за своей спиной, - Он почти мертв… но моя кровь может продлить его жизнь и дать ему шанс позвать на помощь. — Наверное, ты права… - кивнул он, - Но… позволь мне сперва позаботиться о твоих ранах. Антонио выдернул из нагрудного кармана черный шелковый платок, бережно перевязав им руку своей госпожи, дабы ничего не могло помешать благополучному заживлению. Наверняка ему стоило бы предложить ей своей крови в помощь при восстановлении… пусть он и догадывался, что с большей долей вероятности Беатрис отвергнет эту идею. Ей хотелось сохранять максимальную ясность рассудка при оценке своего поведения в любой ситуации. Знать наверняка, что она сама владеет своими чувствами. И ему… как близкому ей мужчине, приходилось учитывать это желание. Как бы он не хотел быть полезным, чтобы нивелировать последствия сложившихся обстоятельств… ему, тем не менее, было приятно знать, что то доверие, которое его госпожа начинала проявлять к нему, было следствием ее собственного… искреннего решения. Он уже почти закончил затягивать узел на тыльной стороне ее ладони, как услышал ее тихий, обращенный к нему голос... — Встань на колени… - прошептала Беатрис, прищурившись в ответ на вспыхнувшее в его глазах непонимание. Мужчина нахмурился, не решившись выполнить ее приказ с первого раза… неспособный соотнести его с происходящими здесь событиями. Антонио обвел глазами ее лицо, будто пытаясь разобрать, серьезно ли она, либо все же укус одержимого вампира не прошел для нее бесследно, вызвав некое подобие лихорадки... — На колени… - повторила она, здоровой рукой коснувшись его плеч, плавным движением сжав волосы на затылке. Чтобы затем, натянув пряди у самых корней, медленно потянуть вниз, ультимативным рывком обозначая свое намерение. — Я ведь не смогу нормально дотянуться… - тяжело вздохнула она, осторожно коснувшись пальцами его головы, закрывая ему уши руками… Лишенный иного выбора, кроме как подчиниться, Антонио до последнего не мог понять сути решений своей госпожи. На мгновение, покоряясь опустившейся на них тишине, пытаясь расслабиться в неожиданно непривычной и обескураживающей для себя обстановке, он прикрыл глаза… чтобы в ту же секунду по характерному зуду, зародившемуся в глубине его костей, осознать, в чем же все-таки было дело. — Memorare, O piissima Virgo Maria, non esse auditum a saeculo, quemquam ad tua currentem praesidia, tua implorantem auxilia, tua petentem suffragia, esse derelictum… (Вспомни, о всемилостивая Дева Мария, что испокон века никто не слыхал о том, чтобы кто-либо из прибегающих к Тебе, просящих о Твоей помощи, ищущих Твоего заступничества, был Тобою оставлен.) Она собиралась молиться о душе умирающего бессмертного, отделить последние крупицы его духа от останков, тем самым прекратив его и без того затянувшийся путь на этой земле. И дабы не нанести непоправимого вреда самому Антонио, Беатрис попыталась хотя бы минимизировать возможный ущерб… тем не менее заставив его, судорожно вздрогнув, схватиться руками за юбку ее платья, крепко стиснув зубы до скрипа в нагревающихся изнутри костях. — Ego tali animatus confidentia, ad te, Virgo Virginum, Mater, curro ad te venio, coram te gemens peccator assisto. Noli, Mater Verbi, verba mea despicere; sed audi propitia et exaudi. Amen. (Исполненные такого упования, приходим к Тебе, Дева и Матерь Всевышнего, со смирением и сокрушением о своих грехах. Не презри моих слов, о Мать Предвечного Слова, и благосклонно внемли просьбе моей. Да будет так.) Беатрис кивнула, обернувшись в сторону своего мужа. Сняв с шеи старое распятие, Айзек, обойдя скамью, подошел к дрожащему мелкой дрожью вампиру, под сдавленный хрип и характерное шипение коснувшись его лба покрытым благородной патиной серебром. — Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace. Amen. - тихо закончил он, с мрачным облегчением в сердце отметив, как опустел взгляд и как затихла дрожь в стремительно остывающем без инфернальных сил в нем теле Обманщика Базилио. (Вечный покой даруй им, Господи, и да сияет им свет вечный. Да упокоятся в мире. Да будет так.) Исаак просидел так еще несколько секунд, опустившись на одно колено перед трупом, держа распятие наготове, будто желая убедиться в том, что на этот раз он уже никуда не дернется. На всякий случай трижды перекрестив стремительно сереющее обгоревшее тело перед собой. Беатрис же в свою очередь отметила, как вдруг обрело прежнюю силу касание в руках Антонио, разжавшего пальцы на ткани ее платья, чтобы в следующую секунду, обхватив ее бедра, встать на ноги. Подняв девушку над землей, едва он ощутил, как она убрала руку с его уха, чтобы уже привычным, почти рефлекторным движением коснуться его волос, намереваясь растревожить мягкие золотистые пряди. Он заметил, что ей нравилось перебирать его волосы. Вряд ли кому-то он вообще позволял в отношении себя подобное, это вызывало непривычное ощущение беспомощности, но когда это делала Беатрис… он был готов упасть перед ней на колени, скользя по ним языком, вцепившись руками в край ее платья, умоляя… чтобы это не прекращалось. Те касания, что она дарила в такие секунды… будто пропускали тысячи мельчайших электрических зарядов через его тело, заставляя сердце трепетать в неком подобии жизни, наполняя его теплом. Однако сейчас был не тот момент, когда он был готов окунуться в это пьянящее, лишающее воли, блаженство… еще не время. Она опустила взгляд ему в лицо, растерянно, но с теплой улыбкой на губах глядя на него сверху вниз, тронутая этим жестом с его стороны… — Почему ты так долго… - прикусила Беатрис губы, сжав здоровыми пальцами ткань пиджака на плече Антонио, - Это… еще не конец? — Пришлось задержаться ненадолго на Порта Портезе… прибрать разбросанный там мусор, - он постарался улыбнуться ей, но губы его дрожали, еще не отошедшие от касания святого слова. Экзорцизм не причинял ему никакого вреда, в то время как отходная молитва доставляла куда большие страдания, даже с учетом предпринятых «мер безопасности» бросив его в жар, заставив неизменно бледную кожу чуть порозоветь от прилива кровавого пота, а уголки глаз замерцать выступившими алыми каплями. Только став бессмертным, Антонио в полной мере на собственной шкуре прочувствовал, о чем ему когда-то говорила его госпожа, когда отмечала, что выучила все молитвы наизусть по оттенкам боли в своем теле. Это и вправду оказалось целым новым миром неизведанных им ранее ощущений… приятного в которых оказалось, отнюдь, не слишком много. И каждый раз, терзаемый болью в моменты столкновения с божественным, он успокаивал себя лишь тем, что теперь способен, оказавшись на месте Беатрис, за счет переносимых им страданий когда-нибудь оказаться достойным искупить свою перед ней вину. Лишь касание ее рук, отсекшее большую часть звуков, произносимых ею, и то, что недавно ему удалось восполнить силы, не дало ему последовать примеру одержимого Обманщика, пав к ее ногам парализованным, обгорелым куском мяса. — Это отребье, к счастью, не доставило слишком больших хлопот. Теперь ты в безопасности… не переживай ни о чем. Он мягко стиснул ее в своих объятиях, когда заметил, как она улыбнулась ему в ответ. Нетвердой, дрожащей улыбкой, в которой, тем не менее, было заметно появившееся в ней доверие и уверенность в его словах. Только теперь Антонио заметил, как был напряжен все это время. И как ощущение мягких и упругих прикосновений ее теплого… живого тела к нему постепенно возвращает прежнее спокойствие и привычное хладнокровие, заставляя агонию и жажду обезумевшего от крови Зверя отойти на задний план. Охота была окончена… и теперь он наконец-то мог с чувством выполненного долга склонить голову, коснувшись ее груди. — Скажи… - он опустил ее ниже, почти на уровень своего лица, склонившись так, чтобы дыханием своим коснуться ее уха, - Скажи это еще раз… Ощутив, как Беатрис едва слышно ухмыляется, забавляясь его попытке услышать от нее признание в любви. Произнесенное до сих пор лишь однажды… во тьме его склепа под алтарем Храма Апокалипсиса Минувшего. Куда она впервые вступила по собственной воле, чтобы освободить его сердце от смертоносного, им же когда-то преподнесенного ей «в дар» серебра. — Скажу… - также ответила она шепотом ему на ухо, обхватив его шею руками, - Когда отработаешь свое опоздание… и мои израненные пальцы… Однако, не успела она даже толком насладиться моментом близости и триумфа, как сзади ее перехватила мощная лапа, вырвавшая ее из рук Антонио так резко, что Беатрис отрывисто всхлипнула от испуга, дернув мужчину за шею. — Раз уж здесь мы наконец-то закончили, ану-ка живо домой… - с напускным недовольством в голосе рыкнул Айзек, словно пушинку подбрасывая девушку в воздухе, запрокидывая ее себе на плечо, вздернув тем самым невесомые юбки на ее бедрах, - А то напряжение и обилие кровавых жертв в этом месте заставляет меня начинать опасаться, кто из нас съест другого раньше. Он тебя… или я его... Он ухмыльнулся, отметив, как подобралась Беатрис в его хватке, крепко вцепившись в спину ногтями в попытке удержать равновесие. Направившись к выходу из павильона, он лишь на мгновение замер возле Антонио, кивнув тому в знак благодарности… — Но… но милый… Девушка с трудом подняла тяжелую голову, пытаясь сконцентрировать взгляд сквозь растрепанные пряди, упавшие гривой на ее лицо, перевязанной черным платком рукой потянувшись в сторону оставшегося у входа в павильон мужчины. Ощутив сзади нежное, но будоражащее чувства касание горячей ладони к своим покрывшимся мелкими мурашками бедрам, в следующее мгновение обернувшееся звонким шлепком по обнаженным ягодицам. Красноречиво комментируя отношение Айзека к идее того, чтобы задерживаться здесь еще хоть на минуту. — Я загляну к вам утром… - улыбнулся им вслед Антонио, наблюдая, как бледнеет, а затем наливается румянцем обычно фарфоровое лицо его госпожи, - Здесь у меня еще остались кое-какие дела… Фигуры Айзека и Беатрис вскоре скрылись за поворотом в пышных кустах гибискуса, а мужчина так и остался стоять на прежнем месте, пристально вглядываясь в дорогу, по которой они только что шли. Лишь убедившись в том, что шаги Айзека затихли в глубине аллей и запах крови Беатрис чувствуется уже не так отчетливо, как когда она стояла непосредственно рядом с ним, Антонио на миг прикрыл глаза, одной рукой доставая из кармана коммуникатор, набирая на нем идентификационный код своего Слуги. — Надеюсь, вы все отчетливо расслышали?.. - поморщился он, окидывая брезгливым взглядом Яшку и Гунария, что в сопровождении Марко вел хромающего брата под одну из оставшихся рук. Юноша вывел их обоих из зарослей на дорожку перед павильоном вскоре после того, как в них раздался характерный писк, уведомляющий о приеме экстренного сигнала от его Господина. По их внешнему виду было заметно, что незадачливых Обманщиков еще раз как следует избили, под конец прижарив святой водой культю на месте оторванной взрывом руки Яшки. Когда-нибудь он сможет попробовать восстановить уничтоженную конечность, на манер того, как Беатрис некогда удалось вернуть себе утерянное зрение, однако сила его крови не позволит ему сделать это столь же быстро, довольствуясь тем, что он сможет добыть на охоте в том состоянии, в котором он оказался. Ногу удалось отыскать в горе мусора и останков, что осталась на месте их временного убежища на Порта Портезе и кое как приделать обратно на «скорую руку», потому парень хромал, боясь потревожить свежие раны, обколотые медицинским степлером. — Ракурс был удачный, они даже рассмотрели… - подернул щекой Марко, обведя взглядом бледных, трясущихся от ужаса вампиров, - Если бы не полторы ноги их вожака, эти двое уже неслись бы прочь, не разбирая дороги… — Именно этим они сейчас и займутся… - удовлетворенно ухмыльнулся Кардинал, отряхнув ладони, прежде чем, заправив руки в карманы брюк, сделать пару шагов навстречу пленникам, - Понесутся прочь прямо к черту в Ад, по пути неся благую весть о том, что происходит с теми, кто переходит мне дорогу… Все это время он не спускал глаз с Яшки, что, скалясь дрожащими, багровыми от ударов разбитыми губами, мутным от ужаса взглядом опухших глаз следил за приближающимся к нему мужчиной. Он понимал, что убежать не сможет, к тому же он был слишком истощен, чтобы применять свои силы против столь могущественного противника. Бросить брата одного он тоже не мог и знал, что тот в свою очередь никогда бы не поступил так с ним, потому все, что ему оставалось — это смиренно выполнить свою часть Сделки, что ему пришлось, наступая себе на горло, заключить по всем правилам и законам. — Что происходит с теми, кто портит мне настроение, вторгаясь на вверенную мне, завоеванную мной территорию… - продолжал Антонио, остановившись перед пленниками, глядя Яшке в глаза, наблюдая за тем, как сузились и задрожали его зрачки, - Кто будит во мне Зверя, покушаясь на жизнь и покой моей Госпожи… Он прищурился, мановением своей воли стягивая у ног тени, отбрасываемые расположенными неподалеку предметами, заставив задрожать свет в прилегающих к аллее фонарях. — Видите вон ту кучу пыли и пепла вперемешку с трухой, что когда-то называлась вашим собратом?.. - он кивнул себе за спину, где на полу украшенного фресками павильона в груде разложившейся на лохмотья одежды неторопливо развеивался сквозняком по белому мрамору черный горелый прах, - Он полез на противника, что ему не по зубам, и вот… что с ним стало. И это произойдет с каждым из тех, кто посмеет вступить на эту землю без моего на то дозволения. Это уже произошло со всеми из вашего ублюдочного племени, позорящего имя нашего великого Прародителя и весь наш род. Вы… два изувеченных Богом и Судьбой морально и физически куска дерьма — будете моим посланием. Наглядным пособием всем и каждому, демонстрирующим, что бывает с теми, кто считает, что способен тягаться со мной, либо с теми, кто мне дорог. Бессмертна только душа, а вы… отнюдь нет. Я… понятно объясняю?.. Несколько секунд молчаливо замершие перед Кардиналом вампиры сверлили его ошалевшим парализованным взглядом, отрывисто и интенсивно закивав лишь когда Марко пнул Яшку под колено, заставив Гунария встрепенуться, дабы не дать брату упасть. — Мне плевать, как вы будете выбираться отсюда… - продолжил Антонио, расправив плечи ощущая, как живая тьма клубится под его ногами, нашептывая и внушая, подстрекая к новым пыткам и жертвам, - Но чтобы к следующей ночи, когда я открою глаза, вас обоих в этой стране уже не было. Он прищурился, заметив, как заскулили братья, прижимаясь друг к другу глядя на то, как будто имеющий собственную волю и вес, мрак, точно меховое манто, окутывает фигуру Кардинала, придавая ему еще более жуткий и инфернальный вид, чем когда он просто применял свои силы внушения и гипноза. Это существо все меньше и меньше походило на человека, представляя собой потусторонний симбиоз живой плоти и материи самой Бездны. Тысячами тысяч наполненных кровью глаз следя за своими потенциальными жертвами. — Пошли вон с глаз моих! - прорычал он, оскалившись так, что Яшка, не удержав равновесия в подогнувшейся ноге, все-таки рухнул на землю, увлекая Гунария за собой. — Пошли… ради всего святого, пойдем отсюда скорее! Гунарий схватил брата под руки, дав ему опереться на себя. Он тоже был ранен, но еще держался на каком-то невероятном волевом усилии, что давал ему его внутренний Зверь, жаждущий в этот момент лишь одного — забиться в безопасный угол, дабы получить возможность в покое и тишине залечить свои раны. Не оглядываясь, стараясь двигаться так быстро, как это было возможно, тем не менее запинаясь через шаг о подворачивающиеся ноги Яшки, Гунарий, даже не пытаясь разбирать дорогу перед ними, увел брата прочь по самому освещенному пути… зная, что зловещему монстру, сотворившему эту кровавую баню со всей его стаей, на открытом свету будет чуть более сложно до них дотянуться. Все то время, что длился этот анекдотический перфоманс, Антонио стоял на прежнем месте закрыв глаза… вслушиваясь в шипящий шепот и увещевания голосов, рвущихся к нему из глубин изнанки миров. Он уже давно научился отстраиваться от их влияния, помня, чем это может быть чревато, ведь он читал все отчеты об испытаниях, проводимых на полигоне замка Бельмонт еще на заре их с Беатрис знакомства. Он помнил каждый из них наизусть… и знал, что бывает, если пойти на поводу у той силы, что находится за чертой. Сладостное безумие кровавой бойни… конца и края которой нет. Упоительный катарсис льющейся крови, которой так много, что кажется, будто можно ею захлебнуться. Слишком искушающе, чтобы когда-либо воспользоваться таким шансом… Он отрывисто сморгнул скопившееся в теле напряжение, в миг устав от навязчивого шепота в своем подсознании. Не желая вдумываться в то, как выглядел в этот момент, он опустил взгляд на все так же стоящего перед ним Слугу, сцепив руки за спиной терпеливо ожидающего, когда его Хозяин отдаст ему следующий приказ… — Ключи от машины все еще у тебя?.. - лишь спросил Антонио, замерев с чуть приподнятой головой, взглядом сверху вниз посмотрев на юношу перед собой. — Да, мой господин… - поклонился ему Марко. Коротко. Лаконично и смиренно. Совсем не свойственно той расслабленно-почтительной манере, в которой обычно они оба общались между собой. Будто почувствовавший своим обостренным чутьем окутавшую Кардинала потустороннюю ауру иных измерений, Слуга инстинктивно становился кротким и демонстративно покорным. — Прибери здесь… я буду ждать тебя внутри. Он двинулся с места, медленно проходя мимо Марко, глядя перед собой пустым, бесконечно уставшим взглядом. Мысленно он уже был внутри салона, проваливаясь в дрему на кожаных сидениях, когда услышал голос за своей спиной. — Куда изволите отправиться?.. — Домой… к ней домой. Я обещал ей, что вернусь…