Menage a trois

Глубокая ночь. Самое темное время суток — еще немного и небо на востоке начнет сереть. В общем и целом ничего не напоминало о том, что этой ночью произошло нечто сверхъестественное, жуткое и непоправимое. Чья-то дочь больше не вернется домой. Чьи-то товарищи больше не встретят ни одного заката. Вокруг постоянно что-то происходит, но в Вечном городе, даже несмотря на его непрестанную оживленность, это было плохо заметно. Даже они сами не вечны… однажды их путь на этой земле прервется, и каждый пойдет своей дорогой. Как и должно было быть. Но все пошло не по плану, наверно с того самого момента, когда местом их воссоединения стал именно Рим… Пути господни… неисповедимы. Именно об этом размышлял Айзек, сидя в темноте их с Беатрис квартиры на набережной Тибра, когда воздух в помещении сгустился так резко, что мужчине показалось, будто он ослеп. Поморщившись от спазма в попытавшихся набрать воздух легких, он несколько раз быстро моргнул глазами, восстанавливая прежнюю ясность своего сумеречного зрения. Затылок обожгло ощущением чужого присутствия… — Не стали включать свет?.. Как это мило с твоей стороны, друг мой. — Во-первых… - вздохнул Айзек, лишь чуть склонив голову в сторону Антонио, что, на ходу сняв с себя пиджак, опустился в стоящее рядом с диваном кресло, - кто-то подорвал электричество, во всем доме нет света, а пол в коридоре усеян стеклом. Он кивнул на стоящие перед ним несколько подсвечников, обиженно дымящихся свечными огарками. — А во-вторых… - он кивнул себе на колени, - она уснула вскоре после того, как мы вернулись. Я обработал раны еще раз, повязал нормальные бинты и дал ей обезболивающего. Ложиться в кровать она отказалась, сказала, что будет ждать тебя. — Хорошо… - Антонио зажмурился, с глубоким вздохом облегчения отбрасывая голову на спинку кресла, - С ранами все в порядке? Никакой необычной реакции?.. — Трудно сказать, пока не пройдет отек. Нужно будет еще проверить на наличие переломов. Но, полагаю, что эффекта от твоих… «манипуляций» должно было хватить, чтобы нивелировать большую часть угрозы, касающейся возможного заражения крови. — Да… так и есть. Еще раз приношу извинения за случившееся… я не для того пахал, как проклятый, почти сто лет, окучивая для вас безопасный угол, чтобы теперь всякая шушара путалась у меня под ногами. Нужно будет проверить еще раз, где они еще могли наследить… — Хочешь выпить?.. - поморщился Айзек, почесываясь разлохматив волосы на голове, отметив про себя, до какой степени Антонио выглядел уставшим. И без того обычно бледная, его кожа в эти минуты выглядела будто пыльной и нереалистично-безжизненной, - В баре на кухне остался неплохой коньяк… Тот на это предложение лишь молча кивнул, поднявшись с места, вскоре вернувшись с бутылкой и двумя бокалами льда. — Это я ее убил… - предвосхищая события поморщился мужчина, опустившись обратно в кресло с бокалом коньяка. Запустив пальцы за борт колоратки, он сорвал ее с шеи, бросив перед собой на стол, - Ту официантку, о которой я тебе говорил… поэтому здесь нет света и везде разбросано стекло. Демон осквернил ее душу, совратил на свою сторону, уничтожил в ней волю к борьбе. — В тебе еще осталась хоть капля возможностей самостоятельно определить степень осквернения?.. - мрачно ухмыльнулся его словам Айзек, тем не менее стиснув зубы при новости о смерти Софи, - Как ты вообще еще профпригоден?.. — У меня было достаточно времени, чтобы это выяснить, - повел бровью Антонио, прислонив к губам бокал с коньяком, клацнувшим кубиками льда о его клыки, - Пусть у меня и нет твоих талантов, опыта общения с людьми мне хватает… — Беатрис тебя прибьет, если узнает… - покачал головой Айзек, неосознанно стиснув пальцы на плече спящей на его коленях девушки. - Она-то не сомневалась в невинности этой девочки. — Невинный не значит безгрешный… тебе ли не знать. То, что она несла в своей сумке… было серной кислотой, - Антонио подернул губами в невольном оскале, - Даже с учетом приема моей крови в качестве восстановительной терапии, на долгий период времени Беатрис была бы обезображена до неузнаваемости… Через эту девчонку мне бросили вызов, показав, что я, выражаясь твоими формулировками, не «профпригоден». А я привык вырезать паршивых овец и не оставлять свидетелей… и следующего раза не будет. — Если она тебя спросит, тебе придется признаться. — «Если»… это случится, значит так тому и быть. - пожав плечами, он сделал еще один глоток, - Я уже сказал тебе, что эти самозванцы торговали на площади каким-то сомнительным барахлом… - Антонио сменил тему, вновь откинув голову назад, - Но не упомянул — каким именно… Второй рукой он выудил из кармана завернутый в салфетку амулет из палатки Обманщиков, аккуратно положив перед Айзеком, чтобы не шуметь завернутым в нее камнем о стекло кофейного столика. — Мне это ни о чем не говорит, следующей ночью отнесу на экспертизу Хесперосу, но сперва решил показать это Беатрис… она может знать, что это должно значить. — Сомневаюсь, что хочу к этому прикасаться. Не знаю, что ты хочешь услышать от нее, но дьявольщиной от этой штуки разит за версту. Мне даже не нужно раскрывать салфетку… — Не нравится мне все это… с самого начала это дело выглядело мутно. — С учетом того, что это уже второе нападение демонов на нас в этом месяце?.. - ухмыльнулся Азйек, вздернув брови, - Они что-то замышляют, это очевидно… сначала Сент-де-Труа, потом Рим. Будто у них план — успеть собрать кровавых жертв до Рождества. — Я буду должен тебе сотню, если ты окажешься неправ, - недовольно ощерился на слова друга Антонио, про себя надеясь, что это была всего лишь неудачная шутка. — Постарайся не опаздывать в следующий раз… этого будет достаточно. — Что ж… раз уж схватка с порождениями преисподней тебя не взбодрила, полагаю, что это уж точно тебя заинтересует, - таинственно ухмыльнулся Антонио, поставив бокал на стол потянувшись к своему пиджаку, висящему на подлокотнике, - Помнится, моя госпожа была без белья в тот момент, когда мы с ней встретились в банкетном зале… - раскрыв перед Айзеком ладонь, он протянул ему белый хлопковый платок, на котором была аккуратно свернута черная кружевная ткань, - Марко нашел это на трупе, который вы сожгли… Айзек нахмурился, пытаясь вникнуть в слова своего друга, приподняв бровь в момент, когда ему это все же удалось. Несколько секунд он молча сверлил взглядом раскрытую перед ним ладонь, после откинув голову на спинку дивана со вздохом, полным иронии. — На этот раз можешь оставить себе… - улыбнулся он, покачав головой, - Так уж и быть… заслужил. На что Антонио лишь флегматично хмыкнул себе под нос, сжав пальцы на ткани опуская трофей обратно в свой карман. — По крайней мере, мне больше не суждено проиграть тебе «в сухую». — Ты мне не конкурент, - демонстративно потянувшись, вскинув руки за голову, Айзек аккуратно положил ладонь обратно на голову мирно спящей Беатрис, заправив за ухо упавшую на ее лицо прядь, - Выглядишь паршиво… - отметил он, глядя на то, как Антонио, снова откинувшись на спинку кресла, борется с неумолимо слипающимися глазами. — Бывало и хуже… - через какое-то время тихо откликнулся тот, вдохнув полной грудью, будто желая прочувствовать все ароматы окружающего его помещения. - Я просто делаю свою работу… и кои-то веки… она приносит мне удовлетворение. Из темноты послышался сонный стон. Айзек, до этого сидевший на диване в расслабленной позе, неожиданно подобравшись на месте схватился за плечи лежащей на его коленях Беатрис, силясь отстранить ее от себя. — Дорогая, это... не подушка… - ухмыльнулся он, бережно прикасаясь к ее предплечьям, отворачивая ее лицом в противоположную от себя сторону, - Как ты чувствуешь себя?.. — Как будто меня прожевали, а потом выплюнули… - пробормотала она, открывая тяжелые веки, пытаясь сконцентрировать взгляд, - Что это?.. Выпутав левую руку из-под пледа, она протянула ее вперед, коснувшись лежащей на кофейном столике белой ленты… пахнущей кожей автомобильного салона и тимьяном. — У нас гости… - прокомментировал ее заминку Айзек, сжав ее плечо заставив девушку поднять взгляд на сидящего в кресле Антонио, - Еще немного, и он либо сопьется, либо заснет. Так что тебе лучше поторопиться… — Ты пришел!.. - уже более живо откликнулась она, сев на диване, с помощью Айзека, страхующего ее нетвердую походку, поднявшись с места, чтобы приблизиться к сидящему в кресле мужчине. — Я же обещал… - Антонио протянул девушке руку, позволяя ей опуститься себе на колени. Закрыв глаза, когда обняв пальцами его шею она склонилась к нему, чтобы с затаенной жадностью коснуться его губ. Сняв с себя залитое кровью летнее платье, Беатрис переоделась в домашний костюм, состоящий из хлопковой пижамы с сияющими в отблесках уличных фонарей узорами из звезд и полумесяцев. Чтобы дополнить образ сказочных звездочетов, ей не хватало только остроконечной широкополой шляпы. — Зачем ты снял ее… - обиженно проворковала Беатрис, покрутив в пальцах свою находку, - Этот воротничок тебе очень идет… — Это удавка, душа моя… - поджал он губы, осторожно коснувшись ее забинтованных пальцев отбирая ленту, чтобы незаметно отбросить ее в сторону, - Ошейник современных «псов», шипов на котором ты никогда не разглядишь… а сейчас я хочу дышать свободно. — Тогда я помогу тебе… - устало уткнувшись лицом в его шевелюру, Беатрис протянула здоровую руку к воротнику его рубашки, пытаясь расстегнуть верхние пуговицы, - Ты же останешься у нас на время спячки, правда?.. — Что?.. Антонио замер на месте, так и не сумев вмешаться, выбитый из колеи ее внезапным предложением, что было произнесено так буднично и непосредственно, как если бы она снова, как и сотни раз до этого, всего-то навсего предлагала ему чай. — Ты же с ног валишься… засыпаешь на ходу. Ты так много работал сегодня... - пробормотала Беатрис, не отвлекаясь от пуговиц, ускользающих из-под ее заплетающихся пальцев, - А мне так не хочется тебя отпускать… — Может быть ты сделаешь что-нибудь?.. - Антонио поднял на Айзека прищуренный взгляд, предприняв вялую попытку остановить поползновения девушки к своей одежде, - Или это обезболивающее все еще ее не отпустило? — Я не против… если ей так будет спокойней, - пожал тот плечами, получив, наконец, свободу в движениях склонившись вперед, чтобы плеснуть коньяка себе в бокал, пока весь лед в нем не растаял окончательно, - Только ты спишь с дальнего края, мне через три часа вставать на работу. — Дьявол… - прошипел себе под нос мужчина, вновь обратив внимание на Беатрис коснувшись ее шеи, сосредотачивая на себе ее взгляд. Даже впитавшие в себя запах антисептика, ее волосы, небрежно разбросанные по плечам, так и влекли зарыться в них рукой, - Я принес тебе кое-что… взглянешь, может тебе будет, что сказать?.. Обещаю… - он замолк на секунду, обведя пытливым взглядом ее сонное лицо, - Обещаю, что останусь с тобой, если ты этого желаешь. — Ну что там еще?.. - разочарованно простонала она, поворачиваясь в сторону столика, салфетка на котором сама собой развернулась, поддавшись мановению скользнувшей по ней тени, - Ты издеваешься?.. Это печать Нагдиеля… вглядись внимательно, под какими углами изогнуто тело змея… Меня от этой штуки в дрожь бросает. Где ты это взял?.. — Конфисковал у пособников нашей сегодняшней жертвы… - стараясь аккуратно подбирать слова, дабы не растревожить и без того порядком дезориентированную Беатрис, Антонио, тем не менее, не собирался искажать реальность, с которой они столкнулись, - Он приказал им распространить это среди смертных, они как раз ругались с очередным покупателем, когда я явился разгонять их балаган. — Ну конечно они ругались… это же демон раздора, - закатила глаза девушка, отвернувшись от противного ей амулета возобновив борьбу с пуговицами на рубашке Антонио, - А если им было приказано это распространить… жди беды. Бунтов… перестрелок… терактов… — Дьявол… - эхом прошипел Айзек, зажмурившись сжав двумя пальцами переносицу после того, как залпом опрокинул в себя остатки коньяка, - Похоже, что на патрули нас выгонят раньше положенного… пойдут задержания… — Значит, объединим усилия… - кивнул ему Антонио, видя, как каждая пуговица дается Беатрис с трудом, бросив попытки помешать ей, тем более, что рано или поздно ему все равно предстояло избавляться от порядком потасканной за день одежды, - Возьмешь на себя нивелирование последствий, пока я займусь поиском причин… нужно найти и уничтожить все, от чего они успели избавиться за эти две недели. — Это будет непро-осто… - проворковала Беатрис ему на ухо, поведя носом по его скуле из стороны в сторону, - Отвезешь меня к Хесперосу, посмотрим, чем я смогу помочь. — Сперва я позвоню Марко, чтобы следующим вечером он привез сюда чистый костюм, а потом отвезу тебя в Ватикан, чтобы тебе сделали рентген и осмотрели твои руки… - покачал головой Антонио, повернувшись, ненароком задев нос Беатрис своим, - Без полного обследования и анализов ты из города не выйдешь… понимаешь меня?.. — Зануда… - подернула щекой девушка, расправляя воротник рубашки на его груди, - Но без полноценного сна и крепких объятий ты не выйдешь из моей спальни… как тебе такое?.. — Боюсь, это испытание уже выше моих сил… - бесшумно ухмыльнулся он, вновь соприкоснувшись с ней губами. Углубив поцелуй, когда почувствовал, что Беатрис, не сдержавшись, вновь гладит его по волосам. Теперь… он мог позволить себе, наконец, расслабиться, отдавшись теплу ее рук насладиться долгожданным моментом опустившегося на них покоя. Стиснув пальцы на ее талии, он крепче прижал девушку к себе, второй рукой проведя снизу вверх по ее запрокинутой на подлокотник кресла ноге, собирая складками искристую ткань. *** Ранние пташки только начинали распеваться перед приходом рассвета. В то время как ночные жители и борцы за «мир во всем мире» лишь сейчас смогли уличить момент для сна и отдыха. Плотно закрытые ставни и наглухо задернутые шторы не давали ни малейшего шанса солнечным лучам потревожить столь дорого доставшегося этой ночью покоя. Вероятно… этого стоило ожидать. К этому стоило быть готовыми. Как Айзеку и Беатрис в свое время годами приходилось сражаться со всем миром, чтобы заслужить свое право на жизнь и счастье, теперь им предстояло заняться этим по-новой… втроем. У них было так мало времени разобраться со всем хотя бы между собой, а со всех сторон уже жаждали поживиться на их слабостях мстительные негодяи, желающие отыграться за былые обиды. Впрочем… что теперь значили их жалкие усилия. Теперь их целых трое… А раньше она была одна. Одна против целого света. И они были одни. Лучшие друзья с детства… но по-своему одинокие. Потребовалась не одна сотня лет и не одна река пролитой крови, чтобы эти веками длящиеся недопонимания дали трещину, позволяющую прорасти чему-то новому и более надежному, чем страх и ненависть. И каждый из них был готов биться за это до конца… Это была их первая ночь вместе. За многие сотни лет. Но ощущение холодного, чуть затвердевшего во время спячки тела рядом с собой Беатрис помнила все так же отчетливо, как и в день своего перерождения. Как и все, что напоминало ей об отце. Кого-то бы ужаснула только сама мысль о подобном, ведь спящие вампиры воистину похожи на трупы как никогда, но именно сейчас, пусть до этого ее неумолимо клонило в сон, Беатрис не могла сомкнуть глаз, глядя в беспросветную черноту перед собой водя кончиками пальцев по холодным скулам и плечам. Так… необычно. Айзек всегда полыхал жаром, даже во время сна. Его огненное сердце будто не затихало ни на минуту, не давая ей остывать и мерзнуть даже в самую холодную зимнюю ночь. Даже сейчас ей было немного жарко, ведь, будто инстинктивно прижав ее ближе к себе, стиснув поперек талии ее тело, мужчина буквально создавал позади нее эффект сауны. А вот спереди… было тихо. Тихо и прохладно. Кто-то ест мороженое в жаркий день. Так вот она в эту «жаркую» для себя ночь водила рукой по холодной, как лед, коже, чувствуя, как скользит вверх по ее венам потусторонняя изморозь. Ее магия позволяла ей воспринимать такие энергии совершенно иначе… завораживая новым спектром ощущений. Со временем в темноте даже можно будет начать различать тусклые… дрожащие в воздухе тени его безликой безжизненной ауры. Что заиграет такими же тусклыми полутонами лишь после пробуждения. Подумать только… как смерть меняет жизнь. Беатрис ухмыльнулась мыслям об этом, подняв руку выше, неосознанно погрузив ее во все такие же мягкие волосы на затылке Антонио. Накрутила на палец самую длинную прядь, чуть натянув ее у корня потянув назад. Ей показалось?.. Или его пальцы на ее лопатках чуть дрогнули… Она не ожидала от своего мужа такой щедрости. Сама предложившая Антонио остаться лишь в каком-то немыслимом, спонтанном порыве, получившем свое начало где-то в глубине ее сердца, Беатрис и не думала, что ее главная на эту ночь жертва останется в меньшинстве. Видно, Айзек понимал, что даже пусть и в состоянии хладного трупа, но Антонио послужит для его жены компанией более надежной, чем он сам, когда ему понадобится утром идти на работу. Наверняка полную новых невероятных приключений, с учетом полученной этой ночью информации. Что ж… в каком-то смысле все оказались в выигрыше. Желая проверить свою теорию, девушка еще раз захватила пальцами шелковистые пряди, игриво проведя по голове острыми кончиками ногтей. По привычке она носила длинный маникюр, тем не менее ловко управляясь с ним в больнице на зависть всем медсестрам. В этот раз эффект не заставил себя ждать… Из темноты перед ней раздался тихий грудной рык. На фоне когтей, ощутимо остро впившихся в ее кожу, заставив Беатрис вздрогнуть, чуть было не отпустив сжимаемых в пальцах волос. Но ей нельзя было давать слабину… в таких ситуациях — никогда. Лишь встретив лицом к лицу потенциальную опасность можно было попытаться выторговать для себя равные условия, не провалившись в пучину невозврата для грядушего поражения. А она не привыкла сдаваться без боя. Облизнувшись в предвкушении, она склонилась ближе, чтобы коснуться его губ. Дабы продемонстрировать — она знает, что делает, и не станет отступать, испугавшись этого, безусловно призванного предупредить ее, будоражащего кровь жеста. Однако вместо ощущения прикосновения к холодной коже Беатрис почувствовала стиснувший ее запястье капкан. Вздернувший руку наверх, заставив ее отпустить Антонио, тихо зашипев от боли и неожиданности. В эту же секунду ощутив… льдистое касание кончика его языка к своей шее. Неторопливо и волнующееся опускающееся ниже… по ее ключицам и ложбинке между ними приближаясь к груди. Заставив жалобно всхлипнуть, когда острые, как коса Проводника, зубы самым своим кончиком коснулись нежного навершия, заставив рефлекторно стиснуть бедра, тут же плотнее вжавшись ими в тело Айзека, обнимающего ее со спины. Беатрис замерла на месте, не в силах пошевелиться. Зная, что движение вперед сулит ей неминуемое кровопролитие и чувственные пытки, провокатором которых она же сама и выступила. В то время как подавшись назад, она наверняка разбудит своего мужа, который мало того, что рискует не выспаться вовсе, так и выступит закономерным возмездием за ее столь вульгарное в эту волнительную для них всех ночь поведение. Она лишь пошевелила пальцами на затекшей руке, все еще стиснутой стальной хваткой холодных пальцев… как ощутила как нечто пришло в движение позади нее. Руки Айзека на ее талии больше не было. И с замиранием сердца девушка ощутила пробирающиеся меж ее стиснутых от страха бедер пальцы, влажно и без каких-либо препятствий проникнувшие внутрь, заставив Беатрис схватить ртом воздух от неожиданности, когда Айзек согнул фаланги, «насаживая» свою жену на них, как форель на рыболовный крючок… И в тот момент, когда, уже не сдерживая себя, чувствуя неминуемую западню, девушка дернулась, желая оценить силу захлопнувшегося на ней капкана, спереди ее кожи коснулась опьяняющая прохлада мягкого и гибкого языка… в то время как сзади ее ухо обдал обжигающий жар прервавшегося коротким смешком тревожащего чувства дыхания... — Вот и попалась...