Папик

«Грёбаный ливень зимой! Ну конечно… В принципе, что ожидать-то от средней полосы…» Анжей стоял под козырьком магазина, тяжёлые пакеты по традиции оттягивали руки, но выходить под стену дождя не было никакого желания. Он пристроился поближе к колонне, чтобы не мешать потоку людей, каждый второй из которого проклинал погоду и тех, кто на какой-то хер смотрел прогноз и взял с собой зонтик. Толку с него, когда на улице, как в душе с хорошей сантехникой, — льёт сильной струей и бесперебойно. Прижав пакеты ногой поближе к колонне, Ани пытался найти зажигалку в кармане. Сигарета уже прилипла к губам, вся измочаленная, а газовая Зиппо — подарок от старого друга — всё не находилась. Предчувствуя, что сорвёт кожицу на нижней, Анжей аккуратно высунул язык, чтобы хоть как-то смягчить этот момент, но сзади его резко толкнули, и мимо пронёсся какой-то придурок прямо под дождь. Сигарета упала, рванув нежную кожу, где-то в магазине послышался ор охранника, но когда Ани отвёл глаза от намокшей в луже «палочки здоровья», всё, что он смог увидеть — это невысокую фигурку, замершую, как заяц, за колонной. Облизав губу, он хотел уже рявкнуть на этого дебила, чтоб не повадно было людей толкать, как охранник распахнул дверь и разразился отборным матом — Анжей аж обзавидовался. Это послужило триггером замершей фигурке, та плавно оторвалась от колонны и, сделав глубокий вдох, рванула бежать, совершенно не глядя на белый внедорожник, что выезжал с парковки как раз в то же самое мгновение. Не думая особо, Ани рванул за ним и едва успел схватить за шиворот и уронить на плитку. — Лежать… — зло, но тихо проговорил он в слишком тонкую для такой погоды куртку, и человек, на удивление, послушался. Как Анжей и думал, выходить под ливень тучному охраннику не улыбалось, он ещё с минуту пораспинался, придерживая дверь ногой, а потом, видимо, замёрз и, хорошенько сплюнув на крыльцо супермаркета, ушёл в тепло. — Украл чё? — спросил Ани, поднимаясь, а потом и помогая подняться своей добыче. Добыча отрицательно мотнула головой. — Ты бы смотрел, куда прёшь! Сигарету прямо изо рта выбил… — он лизнул саднящую губу и скривился. Не больно, но прям неприятно до дрожи над коленками. — А потом ещё и под машину чуть не угодил, идиот… — В этот момент вышеуказанный идиот, находясь в крепкой хватке парня, приподнял капюшон, и на Анжея уставились два пронзительных глаза. Серые, глубокие, утопленные глубоко, а может, просто из-за общей тощести паренька такое впечатление создавалось. — Те лет-то сколько? — А тя ебёт? Ты че, ИДН? Или как? Анжей хотел было возмутиться, но губы мальчишки уже начали синеть и дрожали от холода. Мало того, что дождь не добавлял теплоты, так они ещё и в луже успели поваляться. На вид добыче казалось лет четырнадцать, и Ани совершенно внезапно стало неловко, что он этого ребёнка уронил, мог бы и помягче. Хотя лексикон слегка смущал. — Охрана почему докопалась? — Нахамил! Нежные там все… — мальчишка определённо храбрился, чувствуя тяжёлую руку на предплечье, но то, как он съёжился весь от очередного порыва ветра, явно намекало на то, что он сейчас просто окочурится. Ливень перекрикивать уже поднадоело, поэтому он просто потянул неудачливого хама за собой. — Э, те чё надо?! — Пакеты забрать. Поможешь! Ты мне должен! — Так я всё прощаю, — крикнул мальчишка и попытался выкрутиться из хватки, да не свезло. Они уже зашли под крышу, так громко говорить было не обязательно, и мальчик сообразил, что привлекать внимание в непосредственной близи к охране магазина тоже не стоит. — Чё надо, спрашиваю?! Ани поднял пакет, тот что полегче, и вручил его мальчику, а сам поднял второй. — Чё-чё… Через плечо! Домой тебя подвезу. Зима, недоумок, пневмонию сейчас встретишь! С чего Анжей так расчувствовался, он и сам не знал. Но мальчика и правда было жаль. Может потому, что в детстве у него был то ли приятель, то ли так, знакомый — тоже на воробышка был похож. Глаза серые, сам тоже серый, как этот, дерзкий, нелепый, и совершенно беспризорный. В детстве Ани его жалел, да помочь никак не мог. А этому вот — может. Дойдя до своего авто, благо припарковался близко ко входу, он посмотрел сурово на Воробышка и сказал: — Ты вот сейчас подумай, если умеешь. Ливень, минус скоро сменит плюс — ночь почти. Ты мокрый. Тебе импотентом стать охота?! — На последней фразе глаза мальчишки проявили искру внимания. — Я сейчас руку твою отпущу и машину открою. А ты в нее сядешь. С пакетом. Понял? — Залью салон, дядя! — Да похуй, — коротко ответил Анжей и отпустил руку. Полез в карман, достал ключи, нажал на кнопочку. Шкода приветливо моргнула фарами. Ани дверь пассажирскую открыл, пассажира загрузил, устроив пакет на пол между его ног поудобнее, поправил ремень безопасности, чтобы мальчик мог дотянуться до застежки, и захлопнул дверь. Свой пакет он поставил назад и только потом сел за руль. После шумной улицы мерный стук капель по крыше машины казался почти колыбельной. — Куда? — не глядя на пассажира спросил Ани, вставляя ключ в зажигание. Когда двигатель заурчал привычно, водитель поднял взгляд на пассажира, так и не дождавшись ответа. И встретил в чужих глазах неприкрытое любопытство. — Ты правда думаешь, что я такой дебил? Прям взял, и назвал адрес? Чтоб ты меня потом выследил и поимел? Анжей немного опешил от такого поворота. — Обычно говорят «убил»… У кого что болит? Я не педофил, если что. — А я и не ребёнок, если что! — возмутился пассажир, но сиденье с подогревом и мягкий обдув тёплым воздухом создали относительный комфорт и немного смягчили и размазали его интонацию. — Окей, неребёнок, я тут пытался доброе дело сделать. И ты мне должен, если что. Я тебе жизнь спас! Валялся бы сейчас под колесом Рэндж Ровера, дожидаясь скорой, если бы не я! — Да если бы ты свой зад не приютил возле той колонны, я бы в тебя не вписался! Отдохнуть решил, старичок? Тяженько сумки то со снедью до обители одинокой тащить? — не к месту включилось радио — видимо, доиграла запись на флешке, отдавая динамики эфиру. «Сигареты с ментолом» и разрывная лирика очень сильно прошлых лет никак не способствовала конструктивизации диалога. — А ты слова-то такие знаешь?! Это ж надо — прям бриллиант образовательной системы, я-то думал, что будет чё-кать и тя-кать… Короче, — не давая вставить свою копейку продолжил Ани уже куда жёстче. — Погрелся, вот и вали, если тебя так напрягает взаимопомощь на дороге. Он честно ожидал, что мальчик просто вывалится из его машины, а в худшем случае ещё и пакет с едой захватит. По крайней мере, его старый знакомый так и поступил бы. Но этот чего-то ждал. Потом шмыгнул носом, видимо, и правда, замёрз, и пробубнел: — Тут недалеко. Прям через дорогу… Через дорогу — это если пешком. Если на машине, то до перекрестка, потом разворот, потом ещё один, потому что поворота налево там нет… То, что пешком — пять минут бодрым шагом, то на машине целых десять, учитывая ливень и светофоры. — Зовут тебя как? — тихонько спросил Анжей, когда увидел, что под мягкий классический рок паренька прям уводит в сон. — Вик, а ты кто? Супермен? Человек-паук? Может, Бетмен? — Ани. И всё-таки, что ты сделал? В магазине? — А те какое дело? — снова вздерзил Вик, и Ани поторопился его осадить. — Не повторяйся. Не ИДН. Мне дела нет. Молчи в тряпочку, если охота, ща доедем… Вик действительно замолчал. И всю оставшуюся дорогу ковырял кнопки радиостанций, чтобы найти что-то из его репертуара. Замечание Ани делать было лень, он просто надеялся, что сейчас завершит это дебильный лабиринт, чтобы проехать три километра до точки, и поедет домой. Вот знал же, что эксперименты — это всегда кризис, всегда стресс. Ну что ему взбрело в голову зайти в магазин здесь? Доехал бы до дома, зашёл бы в привычный ночник, купил бы всё спокойно, и дождь бы мимо прошёл, и… Да ладно, дурное дело — сожалеть ни о чём. — Вот тут право и сразу лево. И вдоль дома до подъезда… — До какого? — вяло отреагировал на комментарий Анжей, но повернул во дворы, где сказали. — Я скажу… — бодренько ответил Вик, а потом завопил довольно: — Стоп! Дом, милый дом… — он вывалился на тротуар, на ходу крича «Спасибо» и захлопывая дверь, но буквально спустя шаг упал на асфальт. Даже сквозь ливень было слышно, как он закричал. Анжей сначала выскочил под дождь, а потом уже подумал, стоит ли это его времени и реакции. Но дело было сделано. — Сука, блядь, да сколько можно?! Твари! В уже довольно толстом слое воды Ани увидел решётку водосбора, которая была приоткрыта и сдвинута на несколько десятков сантиметров. Именно за неё Вик зацепился, и сейчас держался за лодыжку и старался больше не орать. — Идти можешь? Ты просто ходящий магнит к несчастьям. И чёрных кошек не надо… — видя, что новый знакомый почти не реагирует, Анжей просто поднял его на руки и усадил на скамейку — мокрее он точно уже не станет, а так, хоть не в луже жопой. Заскочив в салон, Ани быстро переставил машину вторым рядом у припаркованных авто и вышел к пострадавшему. Вик снова ощетинился, пытаясь казаться «неребёнком» и вообще, «мне помосчь ни нада, я фсё магу сам…». Он поднялся со скамейки, но да, дождь, скользко, и нога-таки болела. — Какой этаж? — просто спросил Ани, подхватывая пострадальца за талию и перенося вес на себя. В конце концов, у них совершенно разные весовые категории, а ещё ночь уже почти, спать-то надо! Это вот у школьников суббота выходной, а у него работы завались! — Какой этаж, Вик? Или закину на плечо, как мешок картошки, и свалю под первой попавшейся дверью! — Третий, блин, ну чё ты, задрал уже! — Даже не пробовал… — пробунел Ани и планомерно перебирал ногами, стараясь не скользить в воде. В подъезде стало легче, но лифт в девятиэтажке даже не пытался проснуться от кнопки вызов. — Ага, может тебе ещё и консьерж тут выйдет поприветствовать… Лифт ему подавай, царь-батюшка, прям… Вес нести проблемы не возникло — всё же такой ребенок для Ани проблемой не был, но достал он уже по самые… гланды. Потому оказавшись на третьем этаже, Анжей поставил его на свои ноги, придерживая лишь слегка, и честно предложил: — Помогу с ключами, заведу домой, и попрощаемся. Ты цел, я невредим, вроде бы неплохое начало. Дома есть кто? — Не знаю… — буркнул Вик. — Разница какая? Спасибо, что доставили, возьмите жвачкой на чай… — он действительно достал из кармана мокрую нераспечатанную пачку Орбита, а потом выудил и ключи. Опираясь на Ани, Вик отрыл дверь и толкнул её. Сила толчка оказалась слабой, и Ани помог. — Ну чё, света нет, дома я один. Значит, мамка в ночную сегодня. Блин, знал бы, хату бы собрал… Эх, — расстроенно сбросил куртку Вик, а потом забылся, наступил на раненую ногу и взвыл. — Сука! — Что ж ты так животных-то любишь… — отчитал его Ани, не в силах сдержать любопытство. Нормальный дом, достаток ниже среднего, но не нищенствуют, на вешалке только женские и подростковые вещи, значит, отец не присутствует. Такие новую кухню вряд ли будут заказывать. А вот шкаф… Вполне-вполне. Мысленно ударив себя по голове сначала ладошкой, а потом и топором, Анжей перевёл внимание на мальчишку. У него тут раненый, а он про работу думает. — Сам себе повязку наложишь? Или ещё не проходили? — Что проходили? ДПЮ? Было дело! Я ж сказал, что не ребёнок! — всё это звучало лишь видимо приемлемо. На деле Вику было реально больно, и что-то подсказывало, что он даже не догадывается, где в его доме лежит марля или бинт. — Чем бы ни было твоё ругательство, давай-ка ты ботинки тоже снимай, а ещё лучше, пойди-ка что-то тёплое надень. Рисковый ты парень, Вик… Или просто тупой, я пока не догнал. — А ты чё в чужой хате тут понты кидаешь?! Анжей тем временем уже тоже снял куртку и промокшие ботинки. Но они ни в какое сравнение не шли с теми, что были у хозяина квартиры. С них просто лились ручьи. Не слушая больше комментариев, Ани прошёл в ванную — за свою работу он столько планировок посмотрел, что понять, где здесь уборная, было элементарно — взял тряпку и какое-то полотенце и бросил одно на голову Вику, а вторую на пол. — Если перелом, нога опухнет и придётся разрезать ботинок, чтобы его снять. Устроит вариант? Вик не стал перепроверять. Он тут же освободился от ботинок, своим шипением напоминая маленькую змею, и с выражающим полнейшее отвращение лицом оттянул мокрую штанину от щиколотки. — Джинсы тоже снимай, с повязкой только хуже себе сделаешь, да и вообще, ты уже трясешься весь от холода. — Косарь! — тут же нагло уставился на своего «спасителя» мальчуган. На непонимающий взгляд пояснил: — За бесплатным стриптизом на этаж ниже… — Больно надо мне твои тощие ляжки разглядывать! У тебя что, пунктик на гейские шутки? — Почему шутки? Может, я серьёзно? — Анжей так посмотрел на пострадальца, что тот заткнулся и потянулся к болту. Щёлкнул, а потом нахмурился. Ну точно — Воробышек хорохористый. — Мне надо треники взять. Подкинь там, на стиралке… Вернувшись с одеждой, Ани присел и осторожно потянул на себя штанину. Вик приподнялся, стаскивая с задницы промокшие джинсы и тут же опнулся обратно на тумбочку. Сам стянул со здоровой ноги жёсткую ледяную ткань и с брезгливостью поправил резинку трусов — они тоже неприятно холодили тело. Подняв спортивки, он уже подумывал, как ему удобнее встать, но мысль о том, чтобы надеть их прямо на мокрое бельё, остудила его пыл. Он неожиданно вздрогнул, наконец понимая, насколько сильно замёрз. Крупные мурашки покрывали всё тело, и Вик, вдохнув, зашёлся приступом кашля. — Так, трусы тоже снимай. Тебе сейчас в горячую воду никак, но согреться надо, — Анжей, не видя очевидное замешательство, принялся трогать ногу чуть выше лодыжки, пытаясь понять серьёзность повреждений. А Воробышек всё сидел, замерев, сглатывая тяжелую слюну, надеясь, что кашель не повторится и он сможет нормально дышать. Однако Ани не упрощал ему задачу — его руки горячими клещами вцепились в больную ногу. — Ну не тупи, Вик! — подогнал его, наконец, мужчина, и страдалец снова вздрогнул. — Ты чего? Новый взгляд на Вика показал Анжею, что происходит что-то не то. Он воспроизвёл в памяти последние минуты и понял, что идиот. — Я отвернусь, — веско сказал он и действительно встал, повернулся в сторону ванной и для убедительности кивнул. Сзади послышалось шипение, почувствовалось шевеление, потом короткий вскрик, и Ани случайно бросил взгляд в зеркало в прихожей. Вик одной рукой упирался в тумбочку, а второй пытался натянуть на влажную кожу треники, и блядь… У него была… Он был полумягким. То есть… Мальчишка реально не шутил, намекая на всякое непотребство, а Анжей своей помощью ему видимо как-то угодил. — Бля, ну тут же не Лувр! — вырвал из тяжёлых мыслей Анжея звонкий сарказм. — Чё ты там за мастерпис разглядываешь? — Так ты ещё и по английский всякую чушь нести умеешь… — Ани повернулся, оценив кучку мокрой футболки на полу и тощий торс мальца. — Умею, могу, практикую. Дальше чё? — Дальше нужен бинт. Лучше эластичный. А под него было бы неплохо смазать… — Анжей запнулся, вспоминая название лекарства, но Вику эта пауза, видимо, намекнула о чём-то. — У меня смазки нет. Закончилась. — Да что ты всё время нарываешься? Морда не рихтована, почки не отбиты? Не пойму, как ты живой ещё ходишь, если на каждом углу свою голубо-розовую херню втираешь… — Да никого не ебёт как-то… — снова сверкнул глазами Вик, а потом добавил. — Только тебя! — Да и меня не ебёт… — Никто! — дерзко закончил Вик и толкнулся языком в щёку, видимо, забыв о своей боли во время перепалки. А вот Анжея уже достало. — Ты прав, никто, я люблю ебать сам. Мне это ближе. А теперь завали варежку и скажи, где у вас аптечка. То, как на Вика Анжей посмотрел, но главное каким тоном он описал свои предпочтения, выбило мальчика из колеи, и он махнул рукой на кухню. — Шкафчик над холодильником! До шкафчика нужно было ещё долезть, потому что он был почти антресолью. Однако огромный короб с лекарствами ловко уместился в руки. В поисках ножниц Ани несколько ящиков проверил, открыл пару шкафчиков и неожиданно увидел начатый тюбик Диклофенака. Захватил его, нож, так и не найдя ножниц, и отправился назад. Вик выглядел уже куда спокойнее, но в то же время чертенята в глазах обещали ещё один раунд словесной перепалки. Выудив бинт и свёрток марли, Анжей осторожно положил нож на пол и расположил ногу Вика на своём колене. — Эластики у тебя нет, так что обойдёмся этим. Дальше он старался не видеть смущённых глаз и румяных щёк. Просто размазал мазь по лодыжке, сверху положил слой марли, чтобы не так давили полоски бинта, и аккуратно замотал. Вздёрнул полотно ножом, завязал крепко и поднялся, наконец, с пола. — Ну, типа, спасибо… — выдохнул тихонько Вик. — Типа, пожалуйста. Врачу покажись, вроде не страшно, но так, на всякий. И жвачку больше не воруй, сам же видишь, карма — та ещё сука… Вик покраснел, но нахамить не успел, Анжей уже повернулся к двери, чтобы одеться. — Слушай, я тебе вроде должен, может, тебе надо чаю? — Мне надо спать. У меня утром заказ рано. А сейчас и так уже ночь. Так что… — Так, оставайся! Мамка всё равно на смене! Анжей потянулся за курткой, неловко сдернул её с крючка, в голове прокручивая маршрут домой. Тут же подключилась память, подсказывая завтрашний маршрут на заказ, и этот условный рисунок на карте внутреннего навигатора создал апатичный вакуум в голове — завтра дорога займёт почти час, сегодня примерно столько же, нехитрые вычисления дали понять, что спать осталось всего ничего. Уже застегнув молнию, Ани уловил в зеркале угрюмый взгляд и закушенную губу, снова ругая себя за это глупое решение зайти в магазин «по дороге», а не у дома. А потом вдруг разозлился. Он не сделал ничего плохого, наоборот, помог парню. Несколько раз подряд. Так почему ему так паршиво? Должно же выйти хоть что-то хорошее из его доброго поступка! Наступив в мокрый ботинок ногой, Ани поморщился, предвкушая холодный ливень и промозглый ветер на улице. — Чё зассал? Оставайся, я не трону… — снова попробовал Воробышек убедить его, будто эта мнимая угроза была единственным, что мешало взрослому мужику остаться ночевать в чужом доме. А Анжей неожиданно понял, что хочет остаться. Что ехать домой лень, а отсюда ему пятнадцать минут до места. Он быстро высунул ногу из ботинка, дёрнул молнию и выбрался из куртки. — Чё, правда, останешься? Круто! Тока у меня к чаю ниче нету… А у тя пакеты в машине остались… Выругавшись про себя, Ани всё-таки влез в обувь и куртку, быстро спустился вниз, переставил машину в образовавшийся в ряду карман — и кому приспичило так поздно выезжать из дома, да ещё в такую мерзкую погоду — подхватил пакеты и поднялся в квартиру. Однушка встретила его свистом чайника и негромким бормотанием под нос. Оказалось, пострадалец вполне активно может скакать и на одной ноге, напевая знакомый рэпчик, тихонько льющийся из наушников. Опасаясь, что Вик испугается, Ани замер в дверях, ожидая, пока мальчуган поставит чайник, покончив с завариванием чая. Тот покрутил пару раз задом и устроив настоящую барабанную дробь пальцами одной руки, опустил, наконец, чайник на плиту. Повернулся и, предсказуемо вздрогнул, выдернул наушник и позволил всему своему запасу сквернословия излиться на гостя. — А ты неплохо так поднаторел в обсценной лексике… — Родной язык, как никак, — гордо отозвался Виктор. Его желудок горестно заурчал, а взгляд опустился к пакетам. Ани поставил их на видавшую виды табуретку и кивнул: — Налетай. Только пельмени надо в морозилку, и овощи… Так, масло в холодильник… — Анжей выкладывал продукты на стол, а Вик споро укладывал их на полки холодильника, разделочный стол, под шкафчик и в морозилку. — О! А это нам… — Точно не пригодится, — выудил из цепких пальцев бутылку виски Ани, отставляя её на стол куда-то себе за спину. — Ещё только не хватало мне несовершеннолетних спаивать… — А совращать, значит, можно? Анжей опешил от такой наглости, даже не обращая внимания на то, что Вик уже налил из чайника воды в кастрюльку, и сейчас уверенно распаковывал пачку пельменей. — То, что ты несовершеннолетний, я и так понял, но всё-таки, сколько тебе лет? — А что от моего возраста изменится? — дерзко вопросил Вик, высыпая всю пачку в кипящую воду. — Соль дай, на столе там… Ани протянул солонку и почесал подбородок. В потом подхватил пакет с огурцами и начал намывать в мойке, разоздав целофан. Вода постепенно наполняла пакет, и в образовавшемся объёме Анжей умело вымыл овощи, выкладывая их на доску. Сходил за ножом, оставшимся в коридоре, вытянул тарелку из шкафчика и споро нарезал парочку. — Ничего от этого не изменится, Вик, я просто поддерживаю беседу. — Долговато ты определялся с ответом, что, такое трудное решение? — Нечего было решать, Вик, я задумался о том, что должно происходить в твоей голове, чтобы ты так отвязно напрашивался на грубость… Понимаешь же, что за такие предположения можно легко получить по лицу… А всё равно разгоняешь тему… Не могу никак определиться, ты существо разумное или полный дебилоид? Вроде есть признаки и того, и другого… Воробышек оскорблённо засопел, кинул лаврушку в кипящую воду, жадно всматриваясь в пар, нетерпеливо ожидая, когда же пельмехи всплывут. — Я не тупой. Ты мне в морду не дашь, я точно знаю. И я не разгоняю тему, я так всегда разговариваю. Просто я кроме своих паханов ни с кем не общаюсь. А тут ты такой дядя нарисовался. Я обычно ваще молчу при взрослых, чтоб типа матом не крыть и не палиться… — А со мной что необычного? — Так я думал, ты меня обратно охране сдашь. Стушевался… А потом как-то прихуел и дальше разговорился… Далась им эта жвачка… — Стоимость этой жвачки кассир из своего кармана оплатит. Потому что охрана заметила, но не догнала. Вас таких за день десятки, знаешь, а девочка и так без премий сидит, а ещё и недостачу покрывать. Думаешь, без лоха и жизнь плоха, да? Типа — магазин богатый, без жвачки не обанкротится? А там люди работают… — Что ж ты меня не сдал, раз такой совестливый? Подумаешь… — Вик дотянулся до тарелок, задев Ани плечом, и стал вылавливать пельмени. — Пожалел, да?! — ни с того, ни с сего выкрыкнул он, будто сорвался на какой-то нежеланный вывод. — Пожалел, да, — Анжей вытянул тарелку из его руки и поставил на стол. — Подожди, пока сварятся нормально. Хлеб лучше нарежь, истеричка. А что плохого в том, что пожалел? Сочувствие нынче не в цене? Гордые мы такие, да?! Вик не отвечал, только сильно стискивал булку хлеба, вдавливая нож в мякоть. Уже сидя за столом, прихлебывая разжижевшую сметану с ложки в прикуску с хлебом, глотая пельмени почти не прожёвывая, Воробышек немного отошёл от своих загонов. — А откуда ты знаешь, что именно касса недостачу покрывает? — У меня знакомый в этой сети завпроизводством. Делимся иногда серыми буднями… Так что и про премию, и про порядок взыскания недостач я знаю. А что это меняет? По-твоему, если охрана за тебя заплатит — это как-то правильнее, что ли? — Да этот гандон наших девок лапает, тварь! Типа, покажите карманы… — передразнил мужика Вик. — Они нас вечно на закупы посылают, чтобы самим не светится. Я Юсе даже за прокладками бегал — сама боится… — Это, конечно, отвратительно, то, что он делает, но вот какая у меня есть для тебя новость… Если кто-то поступает неправильно, то только он и должен пострадать от последствий его действий… — Чёт ты сильно замудрёно чешешь… Девчонки же пострадали… — Девчонки твои страдают от его действий. А он должен пострадать от последствий этих действий, улавливаешь причинно-следственную связь? Он делает плохо и только он должен быть наказан. А не ты, в случае, если подрядишься мстить и пакостить… Дошло? Воробышек кивнул, словно клюнул воздух под своим носом, и Ани невольно умилился. Мальца разморило от тёплой еды и спокойствия. Досёрбывая чай, Вик поднялся из-за стола и снова охнул. — А долго оно будет болеть? — Ты что, ногу никогда не подворачивал? — Анжей тоже поднялся и принялся убирать со стола, сходу моя посуду и заворачивая хлеб в пакет, чтоб не сох. Отложил печенье подальше на столешницу, вытерев руки о видавшее виды полотенце, и замер напротив хозяина квартиры. — Куда меня разместишь? — На моём диване ляжешь, а я на мамином. Ванную ты видел, полотенца там висят. Иди давай, а я потом. Постелю пока… Анжей быстро ополоснулся, выбрав наугад полотенце, и потопал в комнату. Там Воробышек пытался застелить бельё. Старое валялось в куче на полу, а Вик тянулся, как мог, опираясь на колено больной ноги. Футболка его задралась, показывая почти болезненную худобу, и Ани как ни старался, не мог сдержать очередной приступ жалости. — Подвинь ляхи, неребёнок, — не выдержал он и в два счета уложил простынь на твёрдый диван, впихнул подушку в наволочку и укрыл всё это одеялом, криво заправленным в пододеяльник. Вик подхватил постельное с пола и похромал в ванную. Когда он вернулся, Анжей не заметил — уснул. Мысли тянулись медленно, но до странного логично. Этот подросток, видимо, постеснялся, что его бельё несвежее, значит, привык, что мамка всё для него делает — в том числе и постельку меняет. Да, видимо, не так уж и много у неё времени на быт, раз пришлось мальцу постесняться… А вот проблему той самой Юси решать захотел сам — значит, не такой уж и маменькин сынок. Странная нынче молодёжь, они такими не были, а с другой стороны, всё меняется, они для своего межпоколения тоже были странными. Шутки-нешутки у Вика тоже странные, взгляд такой — как у невростеника — то глубокий и взрослый, то и вовсе пустой, но чаще дитё-дитём. Сколько ж ему всё-таки лет? Проснулся он от того, что на него кто-то смотрит. Мгновенно вспомнив, где он, благодаря запаху лавандового Ленора на простынях, Анжей напрягся — если это пришла мама Воробышка, то выглядит это всё не очень хорошо. Но по чуть рваному дыханию Ани быстро понял, что перед ним вчерашний знакомец. — Эй… Анжей… Там это… Полседьмого уже, а ты говорил тебе на какой-то заказ надо рано… Эй… — до его колена дотронулась холодная ладошка, и Ани тут же распахнул глаза. Вик, кажется, совсем не ожидал, что гость быстро проснётся, потому что взгляд его был направлен на самое неприличное для изучения место. Губы быстро облизал юркий язык и глаза заскользили по телу, пока не наткнулись на очевидное удивление в карих напротив него. — Доброе утро… Ты всегда такой жаворонок? — Анжей быстро поднялся, потянулся и тут же схватился за джинсы, каким-то чудом совершенно сухие. — Неа, просто ты же вырубился, а я не знал, ты будильник ставил, нет, да и мамка придёт скоро, нечего ей волноваться ни о чём. — И то верно… — Анжей закончил одеваться и направился в ванную по уже знакомому маршруту. Вик следовал за ним по пятам. — Там… Это … — он смутился, но всё же выдал. — Там завтрак… — его щёки вообще покраснели, даже уши этот румянец захватил, однако большего Ани не увидел — Воробышек скрылся в кухне, а он продолжил умываться. Времени у него было прям впритык, клиент оказался занятой и ждал его к половине восьмого, но он ни за что не отказался бы от завтрака сегодня. — В общем, ешь, приятного аппетита, — выдавил из себя Вик, поставив на стол жареные гренки и стакан кофе. Даже пакетик молока открыл и сахарницу подвинул. Ложкой звякнул, когда на блюдце опускал, а потом всё же сел за стол. Повернул тарелку с нарезкой — мясо, сыр и колбаса. И петрушка сбоку. Анжей на всё это смотрел серьёзно, никак не показав, насколько это мило — такое внимание от Воробышка. Даже ухватил веточку зелени, накрыл ею кусочек мяса и уложил на сыр, создавая себе многоэтажный бургер из ещё теплой гренки. А потом чуть не подавился, когда услышал тихий, но чёткий вопрос. — А ты правду говорил, что любишь сам? Ну… Ебать… — почему-то в этот момент щёки мальчишки не были румяными, наоборот, он побледнел и плотно сжал губы. — Ты опять? — проглотив, уставился на него Ани. — Ты ведь говорил не про девушек, да? — не сбиваясь с нацеленного маршрута продолжил Вик. — С чего ты взял? Мальчишка пожал плечами. Потом поднял глаза и постарался звучать смелее. — Я угадал? — Ани молчал, показательно игнорируя вопросы, сотворил ещё одну гренку с мясом и колбасой, запивая всё кофе. — Я знаю, что угадал. Ну, короче, понятно. Просто я тебе не понравился. Вик вскочил из-за стола, поворачиваясь спиной. Шмыгнул носом, потом чихнул. Глотнул горячего чаю, зашипел снова змеенышем, а потом кивнул головой. — Короче, спасибо, я типа оценил, что ты мне реально помог. И это… — Воробышек сгорбился и развернулся, чтобы что-то ещё сказать, но наступил на больную ногу и снова застонал, на этот раз смачно и со всей горечью выплёвывая ощущения от боли. — Ходить больно, сидеть больно, ждать больно… И чё делать? — видимо, сейчас ему было куда сложнее, чем вчера. Боль истощает, уж это Ани было известно доподлинно. — Надо снова мазью намазать и врачу показаться, — буркнул отчего-то смутившийся такой искренности Анжей и развернулся на стуле. — Давай сюда медматериалы и садись на стул. И не тупи, Вик, утро не резиновое! Ани постарался справиться как можно быстрее и не провоцировать каких-то двусмысленностей, и когда закончил, Вик вроде бы никак не поменялся в лице. Но всё же вместе с повторной благодарностью за помощь выдал и ещё кое-что. — Я ещё хотел сказать спасибо за совет. Я понял, что самому лезть в неприятности, чтобы уменьшить чьи-то чужие и кого-то наказать — это не такой уж и крутой и взрослый вариант. Вообще, я понял. Уже в дверях Вик пожал руку своему новому знакомому, но не смог проводить его молча. Когда Ани спустился на несколько ступеней, мальчишка всё же спросил: — Я тебе ни капли не нравлюсь? Ани обернулся, чтобы увидеть закушенную зубами губу и наивный детский взгляд, каким ребятня смотрит на понравившееся пирожное на витрине — то, которое слишком вредное и дорогое, чтобы родители его купили. Снизу открылась дверь и кто-то зазвенел ключами на лестнице, и Анжей, вместо того, чтобы снова проигнорировать это глупое любопытство, почему-то вернулся. Встал близко, чтобы эхо подъезда не выловило ни слова между ними. — А зачем тебе нужно мне понравиться? Вик отвёл глаза и нахмурился сильно-сильно, отвернулся, словно бы собираясь нырнуть в квартиру, но потом внезапно встал на цыпочки и чмокнул Ани в уголок губ, застав его врасплох. Уставился огромными глазами на удивлённого мужчину, будто и сам от себя этого не ожидал, но глаза кричали: «Теперь понял, зачем?! Так тебе ясно?!» Ани неверяще покачал головой и улыбнулся. Отступил на шаг. — Будь умным, Воробышек! — он потрепал его по макушке и скользнул рукой к подбородку, удерживая стыдливый взгляд юнца, — Будь умным!