Папик

Возвращаясь домой в ту субботу мимо съезда на окраину, Анжей едва не повернул. Воробышек врезался в память, и Ани не мог не прокручивать в голове утренние события. Опомнившись, он уверенно направил машину в левый ряд, улыбаясь своим мыслям. Его жизнь была очень обыденной, он постоянно встречался с новыми людьми, но это всегда были пустые реплики в магазинах или рабочие разговоры с заказчиками. Друзья редко выходили на связь — у каждого жизнь своя и непростая, и вот таких бесед с кем-то случайным у Ани не бывало. Равно как и простого человеческого общения с кем-то не случайным. Понимая, что такие рассуждения очень обостряют чувство одиночества, Анжей переключился на насущное. Сегодняшний мужик планировал разъезжаться с женой, и ему в новой квартире нужна была базовая комплектация почти всего. Ани в таких обстоятельствах скорее купил бы готовые модули — пробежаться по мебельному, тыкнуть в самое дешёвое и простое, и за неделю можно обставить типовую однушку. Тут, правда, однушка была не типовая, да и клиент тоже. Чем-то он Анжея зацепил, да так, что вместо быстрого разговора об общих вопросах, он больше слушал запросы и делал выводы. Исходя из которых о базовой комплектации речи здесь не пойдёт. В итоге Анжей пообещал прислать свои идеи к понедельнику. Уже зарулив в знакомый двор, Ани понял, что так и не забрал пакеты с едой. И отчего-то вместо раздражения расхохотался. Он их заметил в кухне в углу у холодильника, но как-то вылетело из головы. Ему представилось, как Вик, пока жарились гренки, хлопотал у холодильника, чтобы собрать еду обратно в пакеты. Ани казалось, что малец себе не оставил ни крошечки, даже хлеб и колбасу упаковав. Интересно, а спиртное он тоже поставил, или себе заныкал? Нет… Почему-то Анжей был уверен, что такой гордец не присвоил бы даже глазированный сырок. Пока Ани поднимался к себе, ему почему-то привиделось, как Вик, заметив оставшиеся продукты, бросился к двери. Как звал его на весь подъезд, чтобы вернуть забытое. Как расстроился. А потом, сидя на кухне, долго думал, вернётся ли Анжей за всем своим съестным запасом. И нелогично захотелось вернуться. То ли за продуктами, то ли, чтобы Вик не расстраивался. Закурив, Анжей стоял на балконе, чуть приоткрыв окно, чтобы порывы ветра не открывали вечно слетающий замок. В магазин идти не хотелось. Плюнув на свои планы приготовить себе что-то вкусное, домашнее, он заказал себе большую пепперони. Пока ждал заказа, позвонил поставщику, чтобы забронировать листы ДСП, а потом оформил пропуск в гараж на завтра. Звонок курьера он встретил с радостью, но запах расплавленного сыра снова напомнил ему о Воробышке и настроение испортилось. И дался ему это паренёк… Ну, живёт себе безотцовщина — он таким же был. Ну, матом ругается и за девочек заступается. Ну, мысли у него дикие в голове, и язык без костей… Сухой, тощий, обычный, наверное, подросток. Наивный, но смелый. Серый весь, а иногда такой яркий, что аж глаза слепит. Что о нём думать-то? Помог ребёнку, накормил, совет дал, может, и выживет в жизни взрослой, если научится базар фильтровать. Баста на этом. Усилием воли дожевав уже ненавистную пепперони, Ани выбросил коробку. Этого малого хотелось как-то защитить и порадовать. Да хотя бы той же пиццей. Только вот с чего? У Анжея жизнь своя, у того своя. Только обе эти жизни какие-то похожие… Похожие самой неприятной деталью — одиночество у них почти одинаковое. На этом Анжей решительно остановил поток мыслей и принялся за чертежи. Жизнь у Ани пошла своим чередом, да только Воробышек периодически в ней вспоминался. То взгляд его дерзкий, хорохористый, то кривляния иностранного языка, то чудеса владения русским матерным. Но иногда ночью приходили во снах серые глаза — те, распахнутые широко, словно в страхе, но скорее в вызове. Вик дерзнул, и Ани ему такую дерзость позволил. С тем мужиком, что от жены ушёл, Анжей работал долго. Почти три месяца. И каждый раз проезжая мимо знакомого съезда, тянуло вернуться. Проверить, жив ли наглец, как у него там, в однушке на третьем. Не нужно ли помочь… И только почти закончив заказ, Анжей понял, что Вик, видимо, вытащил его паспорт из куртки, потому что полным именем он не представлялся. А это Воробышкино «Анжей» разбудило Ани сегодня утром. Будто неребёнок рядом сидел на кровати и мягко так будил. И, кстати, разбудил вовремя, потому как будильник молчал. А на встречу к клиенту опаздывать было нехорошо. На самом деле они с этим Валерой нормально разобщались. Было в нём такое интересное качество, что Ани только спустя пару недель смог его сформулировать. Валера жизнь свою под себя подстраивал, а не сам подстраивался. Причём не вот это глобальное «вытворяю, что хочу», а в мелочах. И если сразу Анжей вообще не догнал, зачем ждать что-то недели, а что-то и месяцы, если можно купить готовое, раз уж съехать надо срочно, то ещё пару раз встретившись для определения размеров и более конкретной концепции, понял. Валере надо было, чтобы ему жить было удобно. И чтобы ничего ему жить не мешало. Даже вешалка с бестолковым крючком или кухонная дверка, которая плотно не открывается из-за нетиповой планировки кухни. Вообще ничего. В общем, своеобразный товарищ. Вот, для примера — как-то принёс он карабин с балкона. Молча. Дождался, пока Ани слезет со стремянки, и пристегнул его к разгрузке. А потом туда острие отвертки всунул, чтобы та не болталась, не выпадала, но доставалась легко. — Вот разгрузка — это тебе помощник, или вредитель? — объяснил он Анжею. — Ну, помощник… — Мг, только вот у тебя то съедет, то сползёт, то в ногу отвёртка воткнётся. А это же твой рабочий инструмент! Как молоток или шуруповёрт. Я вот тут пока стоял — посчитал — ты за полчаса свою отвертку поправил восемнадцать раз. А за день это сколько? А за неделю? Ты прикинь, сколько ты в совокупности сил на это тратишь? И вот вроде бы рассуждает как душнила, но, когда вечером Ани приехал домой и разложил разгрузку, ещё пару часов не мог успокоиться. Это ж мелочь — отвёртку поправить. Но удобнее же её вообще не поправлять. В итоге, когда он спустя пару недель появился снова у Валеры устанавливать купе в спальню, тот расплылся в улыбке: разгрузку Ани купил другую, причём не в маркете, а штучно, на заказ — под его цели и задачи. И да, работать и правда стало не то, что легче, но удобнее и самое главное — приятнее. Он когда на свою разгрузку смотрел, сразу чувствовал, что он о себе позаботился, о своём труде, о рабочем процессе и своём спокойствии и безопасности. Так что общался Анжей со своим заказчиком с удовольствием. И даже расстроился, когда закончил и с кухней, и с купе, и даже со спальней. Деньги, конечно, всегда приятно получать, а с таким заказом вышло очень прилично, но как-то жалко было расставаться с таким интересным клиентом. В итоге уже в начале мая Ани позвонил Валере и предложил сделать ещё и балкон по цене поставщика. Типа скидка за опт. Валера с интересом согласился. С балконом всё было, с одной стороны, печально, и работы было много. В том числе и той, на которой Анжей не специализировался. Но с другой… С другой стороны, сам по себе балкон, точнее, лоджия была прекрасной. И с неё, оказывается, был выход на террасу. Исполнен он был странно, со спуском вниз на несколько ступеней. Валера, заселяясь в жильё, не слишком всматривался в окна, и искренне думал, что это просто крыша. Зато когда увидел то, что буквально раскопал за завалами Ани, обрадовался как ребёнок. — Слушай! Любые бабки, но сделай мне красиво… — Валера был очень доволен новостями. — Да, я не из-за денег, Валера, вы поймите, я же не каменьщик. Я по дереву, по пластику работаю, там, могу, конечно, чисто по логике сработать и с камнем на столешницу, но тут же надо другой опыт… Я поспрашиваю рекомендации у своих, посоветую кого-нибудь. А как закончите с террасой, можно будет и балкон сделать. У вас, кстати, такая раскатка интересная, что вам материалы проще на кране поднимать, чем через квартиру затаскивать… — Да что ты мне всё выкаешь, выкаешь… И не надо мне никого советовать, у тебя руки растут из очень правильного места, и управляются они тоже местом правильным, а не жопой. Накидай идею, посмотри, вот как ты понимаешь, как это сделать… Я людей вокруг себя лишних не терплю, и тех, кого ценю — просто так не отпускаю. Я просто знаю, что ты по уму сделаешь… — Так у меня ж заказы… Валера, я не возьмусь… Я ж полгода буду вокруг да около ходить… Валера задумался, а Ани всё никак не мог отвести глаз от вида за окном. Минут через пять, когда Анжей уже стал собирать мерный инструмент, хозяин квартиры снова заговорил: — А давай так: я через месяц к своим еду. Тут у меня ребята подхватят, а мне надо помочь слегонца старшему. Меня здесь всё лето не будет, а то и дольше. Ты тут живи, и работай. А что, технику за неделю оставшуюся установят, готово уже всё… А ты, может, в этой атмосфере как-то быстрее сообразишь, что тут можно сделать… Тут же в разное время суток по свету всё по-разному… Соглашайся, Анжей, ты и денег заработаешь и меня выручишь… — Валера, спасибо, конечно, но у меня есть, где жить… — Ага, то-то ты живёшь там. Ты там спишь, а сам мотаешься то на распил, то на производство, то машину в гараж… И отсюда тебе ближе. Соглашайся, Анжей. — Почему мне кажется, что есть какая-то ещё причина вот такому вот настойчивому предложению? Валера не стал юлить: — Есть. Пойдём, я тебя хоть кофе угощу, раз кофемашину уже установили. И поясню. Кофе был сварен и даже какие-то бутерброды сотворились, но Валеру какого-то чёрта понесло в гостиную. Он расположил журнальный столик выше, чтобы не кланяться ему каждый раз, когда тянешься к чашке кофе, уселся напротив окон, пока не занавешенных шторами, и только потом заговорил. — Есть у меня такое предчувствие, что пока меня не будет, сюда заявится моя жена. У нас ведь даже скандала не было… — Валера помолчал снова, но теперь это молчание было наполнено другими эмоциями. — Я пооткровенничаю, с твоего позволения… Мы не ссорились, не делили ничего, просто я понял в один момент, что и ей жизнь порчу и свою просираю. Я собрал свои вещи, объяснил ей, что мы оба дурью маемся, что ни она меня не любит, ни я её. Мы друг друга уже даже не ненавидим. Соседи на общей жилплощади. А мне хочется жить. И ей того же посоветовал. Она только плечами пожала и сказала: «Уходи». Было это после Нового года. Я документы подал в суд, сюда переехал. — Он осмотрел то, что у него вышло сотворить здесь за эти месяцы. — Она стояла лет, наверное, шесть, её и не трогал никто. Досталось в наследство от бати. Пригодилось наследство-то. — Снова Валера помолчал, на этот раз куда дольше. — И всё было тихо с её стороны. Ну, я так думал. А оказалось, что она за мной следила. Думала, что у меня кто-то появился, что я тут блядую… А мне этого не надо. Не в том смысле… — Ну, я понял, — Ани чувствовал себя неловко поначалу, но сейчас, наблюдая за тем, как и что рассказывает его клиент, проникся к нему уважением и сочувствием. — И что, сейчас думаете, она к вам влезет? Это ж подсудное дело… — Слушай, я человек не жестокий. У нас суд через пару недель, и всё станет официально, и тогда да, это уже действительно взлом с проникновением, но мне-то зачем её топить. Она мне чужой человек уже столько лет… Но когда-то ведь была близким. Мне плевать и на любовников её, и на деньги — что моё, то моё, она меня сильно не разденет. Но это место — оно для меня значит много. Это впервые по ощущениям — мой дом. Ты не думай, я не отлетевший, но вот дышится мне здесь, как дома, как в детстве. И она как-то поняла, что здесь у меня всё хорошо. — Думаете, захочет отомстить? Не любовнице, так новому дому? — Ты знаешь, мне кажется, я её перестал знать. А ещё сильнее кажется, что никогда и не знал. Ничто из её прошлых поступков не подтверждает эту мою навязчивую идею, но я не могу отделаться от мысли, что вернусь на пепелище. Может, я её тебе продам? А потом обратно куплю? Видя, какими глазами смотрел на него Анжей после этого предложения, Валера попытался объяснить. — Может, у меня и правда кукуха едет, но я прям вот будто бы знаю, что оставь я мой дом пустым, что-то случится. Я думал арендаторов найти на лето. Но опять же — левые люди, кто их знает, что они тут учудят… Я уже и страховку продумал, надо только развод до конца довести, чтобы страховые выплаты, если что, не делить потом… Анжей, ну, помоги мне. — Валера, давайте я подумаю. Я не соглашаюсь пока, но и не отказываюсь. Мне надо всё как-то продумать. — Ну, вот и ладненько. Хоть так… По пути домой он был настолько погружён в свои мысли, что совершенно забыл о том, что ему нужно было сегодня забрать бус, потому как завтра ему распил загружать. Чертыхнулся и поехал на разворот. Валера был прав, как-то так вышло, что постепенно все основные производственные и рабочие адреса стали ближе к этой части города. И Ани просто никогда не задумывался о том, что логичнее поменять место жительства, чем постоянно наматывать круги на его обожаемой шкоде. Он обвыкся в своей арендованной квартирке, — бабушатнике, как шутили его друзья, — и не слишком думал о собственном удобстве. Да и вообще, он бывал в таком количестве квартир, но по большому счету, удобными по интерьеру, планировке, атмосфере или хотя бы по банальной эргономике были единицы. По пальцам одной руки... Мысли об атмосфере чужого жилища снова вернули его в дом к Вику. Там было тепло, тесно, слишком много вещей для такого скромного метража. И там тоже не было удобно. Но там было хорошо. Растерянный таким выводом, он в очередной раз отмахнулся от своего неадекватного мозга. В доме Воробышка он выспался. Позавтракал. Поговорил с кем-то живым и настоящим. Ани разозлился на самого себя и усилием воли заставил задуматься о том, что предложил Валера. В итоге, дома он был куда позже, чем рассчитывал, зато за время вынужденного пути на базу и обратно обдумал предложение Валеры более чем предметно. И решил согласиться. Во-первых, за время работы с Валерой он вдохновился его принципом тотальной адаптации быта под себя. И даже в своём бабушатнике уже кое-что поменял. Не кардинально — всё же дом чужой, но даже в мелочах это чувствовалось. Во-вторых, он работал с одной и той же тематикой уже лет шесть, и за это время кухни-шкафы-прихожие уже поднадоели. Да, это был всегда уверенный доход, а ещё он поднаторел работать без напарника, иногда приглашая кого-то для чисто силовой поддержки. Начинал он с Вадимом, и был благодарен ему за то, что привёл его в это дело, показал, рассказал, научил зелёного неуча, как можно своими руками деньги зарабатывать. Но через какое-то время Анжею надоели периодические запои наставника, а ещё его всегда коробила его позиция «без лоха и жизнь плоха». Ани нравилось работать на совесть, видеть радость людей, когда они принимают новую мебель и она соответствует их ожиданиям. И лучше медленнее, но качественнее. В общем, они разбежались с Вадимом года три уже как, а то и раньше. Конечно, с напарником и быстрее, и легче, но найти кого-то постоянного он не мог. И был ещё один момент, не слишком укладывающийся в простую и до нелепого обычную жизнь Анжея, и проще было быть одному, чем врать кому-то, кто будет знать его лучше, чем разового нанимателя. В общем, набравшись опыта, Ани постепенно терял интерес, повторяя из раза в раз типовые заказы. И Валера, с его нетиповым подходом, не только к мебели, но и к жизни, вызвал в нём неизбежное, если подумать, желание перемен. И даже не совсем понимая особенности ремонта террасы, Анжей успел продумать и материалы, и систему отлива воды и даже вспомнил о том, что у него есть хороший специалист по корабельной доске. Майские праздники у Анжея всегда были насыщенными по заказам — выходные же. Он устал, как собака, но чувствовал себя вдохновлённым — каждый день он узнавал что-то новое о предстоящей работе, созванивался и переписывался с Валерой, чтобы рассказать о своих идеях. А потом вдруг окунулся в вакуум. Просто в один из дней он понял, что новых заказов на ближайший месяц нет — он отказывал всем звонившим "срочникам" в угоду создания террасы с многосоставным уличным гарнитуром, старые он исполнил, и Валера ушёл в режим радиомолчания. И настиг Анжея этот вакуум, когда он выходил из подъезда немного тревожной и постоянно причитающей бабушки, которой закончил установку шкафа в прихожей. Пока она без умолку говорила про своих внуков, про рассаду на подоконнике, про цены в магазине, про всё на свете, если подумать, Ани сосредоточенно делал свою работу: подгонял глубину выемок под дюбеля, тихонько жужжал шуруповёртом, настраивал отвес, чтобы дверь не открывалась сама, но и не стопорила при закрытии. А потом клиентка ушла в кухню, достала из шкафчика деньги, положила под зеркало в прихожей. И Ани словно очутился в февральской ночи, мокрый до нитки, хватающий ключи от машины, чтобы сбегать за пакетами с продуктами. А потом, уже в сухих джинсах, сытый и чуть напряжённый, в февральском утре, прямо напротив этих дерзких глаз. Что-то не так он сделал в тот день, раз его так сильно отбрасывает в прошлое. Раз за разом. Ани забрал оплату, наказал хозяйке звонить, если что не так, и спустился вниз. Планировка её квартиры была один в один с той самой, где он так опрометчиво очутился. Район был другой, другой этаж, запах в подъезде, да и в самой квартире тоже. Но Анжея будто обухом по голове ударили воспоминания. Он вернулся домой, понимая, что это был последний шкаф в этом весеннем сезоне, и почувствовал пустоту. Ни работы, ни заказов, ни друзей, которым можно позвонить просто так. Вакуум. Ани не скатывался в депрессию, просто отметил про себя, что такого в его жизни не было уже очень давно. Очень. Понимая, что Валере нужно закрыть вопрос с разводом, ничего нового он пока не придумает, пока не осмотрит материал и собственно место работы, Анжей стоически выносил свой отпуск. Он отоспался, по-настоящему, не «с будильником на полчаса позже», а просто без него. Навёл порядок на балконе, свозил свою ласточку на ТО, помыл сам, с удовольствием натирая серебристо-серые бока. Съездил на рынок стройматериалов и целый день провёл в на первый взгляд пустых разговорах. Но на деле он выяснял, с кем из продавцов можно иметь дело, какие материалы где подвисли, кто сейчас распродается, а у кого склады пустые, но цены держат высокие. Этому его тоже Вадим учил — разузнать обстановку на местах. Прикинуться тупым как пробка, а ещё лучше прикинуться клиентом. И из целого вагона говна и лжи выдергивать важные ценные сведения. Он с наружными работами дел никогда не имел, но очень хотел сделать для Валеры действительно классное место. А ещё он съездил в тот самый двор, куда отвозил Воробышка. Дважды. Один раз рано утром, чтобы увидеть, как Вик, играя с жестяной банкой в футбол, безбожно опаздывает в школу. Ани не ожидал его увидеть, он вообще без ожиданий туда поехал, просто чтобы как-то расшатать эту самую паузу внутри собственной грудины, и эта недовстреча стала внезапной. Анжей и сам не понял, что это было, зачем ему это всё, но за Воробышка было тревожно. Второй раз Ани оказался там вечером спустя неделю. И на этот раз он ехал, надеясь на то, что сможет на него посмотреть. Просидел около часа, просто так, напоминая себе, что у него отпуск, он может делать, что хочет, а ещё убеждал себя, что он взрослый, почти тридцатилетний мужик, и такая придурь в мозгу - это причина пойти к доктору, а не во двор к малолетке. Впрочем, когда Ани, затушив окурок, вернулся в авто, готовый уже уехать, все эти мысли улетели. Потому что его проблема как раз появилась в его поле зрения. Пацанёнок шёл в развалочку, майская жара наполнялась уже вечерней бытовухой, автовладельцы играли в тетрис, стараясь припарковаться поудобнее. Вик с сигаретой наперевес дефилировал, не иначе, сверкая подвздошными косточками над низко сидящими джинсами. Анжею тут же захотелось дать ему ремня. И фигурально, и буквально — он почти даже потянулся к пряжке, чтобы вытянуть свой ремень из лямок и подарить малолетнему идиоту. Остановился вовремя. Мальцу просто повезло, что у него во дворе не живут нормальные пацаны, которые за такую блядскую походку рехтуют лицо совсем не по-детски. Ощущение вакуума растворилось в солнце, играющем в русых прядках, и Анжей успокоился. Всё у Вика в порядке. И тут пацан наклонился, чтобы перевязать кеды. А у Ани остановилось сердце. На боку под задравшеймя майкой был огромный синяк. Уже разноцветный, где-то подживший уже, а где-то ещё румяный, наверняка болезненный и отёчный. Зажав сигарету в зубах, Вик споро вязал узлы, а его недавняя, очевидно, травма для Ани была как собственная. Он уже собрался выйти из машины, как Вик дёрнул щекой, быстро вытянул сигарету изо рта и спрятал её под собственной подошвой. — Хэллоу, маманя, а я ещё не обедавший! Вик грибочком вырос перед сухой женщиной лет пятидесяти, перехватил её огромный пакет и тут же другой рукой занырнул в его недра. Достал оттуда батон и, даже не отломав кусок, вгрызся в него зубами. Нечего там Анжею делать. У Вика есть семья, которая о нём позаботится. А он просто мимокрокодил. Не сказать, чтобы от души отлегло, но и вакуум не вернулся. Ани завёл авто, только когда Вик с мамой скрылись в подъезде. И решил больше не приезжать. Переезд прошёл буквально за неделю. Валера помог, хотя из своих вещей у Ани был только набор ножей да пара баулов со шмотьём. Кастрюльки-сковородки он оставил будущим жильцам своего бабушатника, выбросить их было жалко, но тащить за собой всё нажитое как-то не с руки. Особенно, когда инструментов у него - три ящика. Перед своим отъездом Валера накрыл стол, поставил хороший коньяк и даже организовал им повара на вечер. Заодно отметил и свой развод. Отметил культурно, без песен и матерных частушек, скорее, чтобы точку определённую поставить в своей жизни. На утро он давал последние ЦэУ. — Смотри, тут интернет, комп, пользуйся, вообще, чувствуй себя как дома. Я постараюсь приехать через месяцок — всё-таки бизнес так кидать тоже некрасиво. Я планы свои тебе сообщу, чтоб не помешать, если что. Ты ориентируйся вот как — у меня там до начала осени точно будет всё под завязку забито, так что, я как начну разгребаться потиху, я тебе так и скажу — вижу свет в конце тоннеля, можешь подыскивать себе новый дом. Если надо, у меня риэлтер классный, она бате эту квартиру помогла найти. Мы ей можем написать твои требования, чтоб она так, руку на пульсе держала, а как я с семьёй под финиш пойду, отзвонимся ей. И последнее — про деньги. Ты смотри, как тебе проще. Можешь покупать, что там надо, а потом мне выставишь всё в счёт, можешь мне скидывать реквизиты на оплату, я сам буду платить. Я тебе аванс скинул, ты по мере возникновения новых статей расходов не стесняйся, меня беспокой. Давай, на связи. Валера ушёл, оставляя Анжея обживаться в чужой квартире. Ани вышел на балкон, открыл окно настежь, уселся на табуретку и подтянул ногой пепельницу поближе. А потом смачно выругался. С такого ракурса окно лоджии выходило аккурат на район, где жил Воробышек. Вот же… Обживаться долго не пришлось. Когда Валера так жёстко выразился, что Ани в квартире только спит, — это было правдой. И пока Анжей организовывал свои рабочие процессы и доставку материалов, он дома почти не появлялся. А когда приступил к работе, никаких лишних мыслей в голову не лезло. Сивого он уговорил поработать над полом вместе. Даже предлагал денег за науку. Сивый поржал. Он был мастером отменным, и доску под его чутким руководством выбрали самый сок. Почему-то заковать террасу в камень или плитку Ани воспринял как кощунство. Вообще весь процесс подготовки к настилу, обрезы, выемки, шлифовка — это для Ани было чем-то вроде сказки. А когда стал вырисовываться прям реальный рисунок — он аж проставился от счастья. Сивый оценил. Работы было ещё много, но руки чесались. А значит, и работа спорилась. В паузе, когда доски должны были отлежаться, Ани взял несколько заказов на кухню, а ещё сделал обещанный гарнитур для прихожей ребятам, которые уезжали на полгода в командировку, и он не успел всё в одни руки закончить. Молодая пара, девочка на вид так и вовсе дитё, но смотреть на них было приятно — столько в них нежности было друг к дружке. И с родителями отношения классные. К слову о родителях, парень для тёщи тоже попросил стенку сделать, и Анжей не смог отказать. Так прошли первые недели лета, потом приехали модули для ограждения, тогда же встал вопрос о согласовании работ с товариществом собственников. И Анжей открыл в себе талант общения с представителями местной власти. Всё это было захватывающим, непростым, но сильно развивающим делом, однако оно заполняло только дни. А по вечерам Анжей как дурак располагался на балконе, куда поставил удобный стул и высокий модуль для пепельницы, а ещё купил неплохой журнальный столик, куда складировал пачки от сигарет, бумаги, которые просматривал, если охота было поработать, и ставил свой кофе, если хотелось немного покайфовать. Как дурак, потому что неизменно смотрел на высотки соседнего района и думал про то, что и в какой момент поехало в его мозгах, если он так волнуется о чужом дитятке. Может ему своих пора заиметь? Или лечиться пора? Может, вместо риэлтера, пойти к психиатру? Кукуху подлечить? Начало июля встретило Ани тревожным звонком. На его друга наехали. И не кто-то, а власти. Стечение обстоятельств по сути — одно из многих в последние полгода, если подумать, но Анжей не на шутку напрягся. Как-то слишком много изменений и внезапностей навалилось. И от жизни, и внутри него самого тоже. Во-первых, Валера пока приехать никак не мог. Деньги скидывал по теме и без, будто просто так, и Ани уже стало напрягать такое количество переводов. Ему ж потом вернуть придётся, а это банки, счета, проводки. Не любил он это дело. Во-вторых, звучал Валера не просто напряжённо, а будто у него вся жопа в мыле и ему вот-вот вдунут туда, и не пошутят, а вставят по самые яйца. А в-третьих, собственно, Пасха позвонил и тоже звучал так себе. Но по телефону только попросил о встрече. Когда Пасха года три назад просил денег в долг, Ани как-то даже не задумывался о вопросе. Ну надо, ну бери. Деньги были не лишними, но Пасха был тем человеком, который почку продаст, но всё исполнит, как обещал. Они не были вот прям близкими друзьями, но росли в одном дворе, а потом волею судеб вместе оказались в чужом городе. То есть, оказались по отдельности, но судьба свела. В общем, Пасха человеком был надёжным, Ани это знал всегда, потому и денег в долг дал. А когда настал момент возврата, Пасха Анжея удивил - предложил забрать не деньги, а долю. В бизнесе, ёбтвоюжкочерыжку! Анжей не слушал особо его бизнес-план, а оказалось, что Пасха открыл парк развлечений на свежем воздухе. И дела у него пошли такие, что он планировал расширяться. Ани только плечами пожал — пока ему наличные ни к чему, в банке за это время тоже кое-что накопилось, если прям припрёт, а у друга дело растёт. И они договорились про какие-то там дивиденды. И да, раз в квартал приходили ему деньги на счёт, а он оказался соучредителем небольшого бизнеса. Анжей туда не лез принципиально, и положа руку на сердце, готов был просто забрать то, что одалживал, даже без процентов. Но за то время, что Пасха раскручивал свой бизнес, у него на счету уже была почти половина от суммы. Может уже и больше, как-то в этому году не слишком он время этому моменту уделял. Анжей вёл свой маленький бизнес сам, отдав банку на аутсорс и бухгалтерию, и юридические моменты. Платил банку ежемесячно сколько они там просили за сопровождение малого бизнеса и не парился ни о чём, кроме собственно результата своей работы. Договор ему составили типовой, в болванку только вид мебели и цену вписать. Поэтому он и бизнесменом себя не считал. Так, ремесленник. А вот Пасха за эти годы стал реальным человеком бизнеса. Хоть и небольшого. Они встретились в кафе, и Пасха с ходу стал рассказывать, что случилось. Первый свой парк он открыл на границе спального района и сельхоз зоны. И это было прям очень удачным решением. Парковки свободны, музыка никому не помешает, делай, что хочешь и что площадь позволяет. А вот второй филиал ему добрые люди подсказали перекупить и города. Как раз был аукцион, с молотка отдавали за бесценок, и идея была очень сладкая. Вот только на её реализацию времени ушло — год. И денег у Пасхи стало не хватать. Он всю прибыль, кроме дивидендов Анжею, туда вбухивал, но контролить успевал только основное «Место под солнцем». А стройку он завалил. Пасха не звучал так, будто оправдывается, а резал правду-матку прямо в глаза. У него родилась дочка, жена требовала ухода и внимания, её сын от первого в первый класс как раз пошёл… Бытовуха, короче, но упустил он момент. И вот сейчас он стоит перед выбором — или продавать опять с аукциона как нереализованный проект своё детище, в котором только пару дорожек запущено, и то всё выглядит жутко и страшно, то ли искать деньги и срочно — до нового осеннего сезона открываться. — Ты вообще на свой бизнес посмотреть не хочешь? Там работают классные ребята, они душой за это дело болеют, понимаешь, я их подвести не могу. И Настюху свою не могу оставить, ей уже лучше, но Кася у нас боевая девчонка, и я должен там помогать. Я по полдня на работе, по полдня с семьёй и по полдня на стройке. Только времени в сутках так много нет. Я скоро сдохну, Ани. Помоги, а? Просто помоги. — Слушай, Пасха, я в бизнесе как свинья в балете. Ты мне чётко скажи, что сделать, я сделаю. И вообще, ты чего столько времени молчал? Давно надо бы позвонить! Но чем тебе мебельщик поможет? Я твоё место хоть убей не займу. А ещё у меня заказ висит, сейчас у меня неделя нормально со временем, а потом буду распил сшивать, это надолго… Я хочу помочь, но… — Давай ты сначала посмотришь свежим взглядом, что я там наворотил. Может, там всё говно, а ребята просто очарованы этим местом, и смотрят на него через розовые очки. Денег вбуханых жалко будет конечно, но лучше вовремя выйти из жопы, пока дырка не закрылась и тебя там не похоронила. Поехали, а? Анжей поехал. Чем ближе они подъежали к месту, тем жёстче себя чувствовал Ани, потому что авто приближалась к дому Воробышка. У того самого, тупейшего перекрестка без поворота налево Пасха развернулся и налево повернул. Дорога была херовая, неотстроенная, но знак уже убрали. И только сейчас Анжей понял, что лесополоса, по которой проходит это недоразумение, которое кто-то назвал Тёплым проездом, скрывает тот самый недостроенный бизнес. — Дамы и господа, встречайте, встречайте, встречайте! Владелец сея грандиозного центра развлечений, в также наших душ и кошельков, Пасховский Илья Валентинович! Собственной персоной, на собственной автотранспорте, аплодисменты и благодарности, можно в обратном порядке! Громкий нахальный голос из динамика принадлежал какой-то девушке, но саму её было не видно. — Это Юся. Она у нас тут за тамаду. Познакомишься сейчас, выходи давай… Ани вышел, но девушку искать было неинтересно. Всё его внимание осталось на парне, который помогал мальчику лет семи пройти через полосу препятствий. — Держи карабин, держи карабин крепко, а теперь передвинь его в следующую зону! Вот, умница, ты справляешься, молодец! Так, здесь иди по самым широким краям досок. Ближе ногу! Да, ближе, вот, держись за трос или за карабин и держи баланс. Шагай. Шагай. Ещё шаг и ты у цели, стоп! Согни ноги в коленях! Во-от! Вот оно! Молодец! Мысленно даём друг другу пять, но пока надо ещё лодочку проехать. Залазь… А, да, она качается… Иначе было бы просто! Мальчик боялся, его звонкий голосок было не разобрать, но он что-то говорил своему инструктору, и тот подбадривал как мог. Волосы парня слиплись от пота, а широкие плечи то и дело напрягались, когда он помогал удерживать трос своему подопечному. Майка-алкоголичка промокла по позвоночнику, мышцы бугрились от усилий. Анжей не мог отвести взгляд и зажмурился, чтобы не смотреть, но уши заткнуть было бы совсем неприлично. А хотелось, потому что радостно взвизгнул и снял мальца с высокой ступни не кто иной, как Воробышек. Ани почувствовал лёгкий приступ тошноты и отвернулся в поисках Пасхи. Тот на глаза пока не попался, зато в поле зрения опять появился Вик. Он шёл по тонкому брусу без страховки, балансируя руками. — Давай, Макс, попробуй! Я закрою карабин на трос, и даже если ты упадёшь, это будет короткий взлёт вверх! Помнишь, я тебе показывал, как группироваться, если ты падаешь на страховку? Ну, хочешь? Смотри, я как Бетмен! — Вик снова стремительно пробежался по брусу в обратном направлении. Макс рассмеялся и тут же вскочил на первую ступеньку. — Так, герой, стоп! Стоп! Давай-ка ты сейчас сбегаешь в башню и наденешь на себя плащ супермена, а я тут кое-что сделаю… Ани наблюдал за ними вполоборота, и видел, как Вик достал ключ и подтянул несколько гаек на брусе, проверял тугость болтов, снова что-то подтянул и встал на брус ещё раз. Потом бросил ключ обратно в поясную сумку и раскинул руки, ожидая пока вихрь с коротким красным плащиком, обрезанным, видимо, чтобы не мешать страховке, влетит в его обьятия. — Ты такой быстрый! Ну что, готов балансировать? — Знакомься, — отвлёк его от этого вуайеризма Пасха, — это Юся. Её мама тут бухгалтерит, а она помогает со всем остальным. Она и пара её друзей. — Драсти. Вы тот самый партнёр, который хочет нас прикрыть? Вик! Вик, завязывай давай! У Макса пятнадцать минут назад как время закончилось, добродетель ты наш! — Мам? Ну мам, ну можно ещё немного? — тут же раздалось по всей территории, а потом ему вторым голосом отозвался и Вик. — Ну мам, ну можно Макс ещё чуть-чуть поиграет? — обращался он, конечно, к подруге. Пасха очень неприлично заржал, а Ани так и стоял, не зная, отчего у него так дрожат руки. — Вик, тут нас закрывают, иди сюда. Разговаривать надо! Воробышек тут же напрягся, но с Максом продолжил проходить полосу. И только когда тот спрыгнул, Вик потрепал мальчика по волосам, сняв защитный шлем, отстегнул страховку и дал пять за попытку. Он несколько раз поддерживал его, потому что задача для его возраста была непростой. Отправив гостя к маме, Вик развернулся и, как был, потный и растрёпанный, пошёл в сторону начальства. Ани постарался взять себя в руки, обернулся к Юсе и задал, наконец, волнующий его вопрос: — Ну, почему сразу закрывать? Меня вообще о помощи просили. И какой я партнёр? — Равноправный вообще-то в таких решениях. Вы что, документы не читали? Анжей растерянно посмотрел на Пасху, но тот только пожал плечами. Он всем своим видом показывал, что он вообще-то об этом говорил, но Ани никогда не вникал. Только подписывал документы, которые ему друг принёс. Анжей чувствовал себя глупо, потому что не воспринимал всерьёз то, что рассказывал ему Пасха. А тот, наоборот, сделал всё, чтобы те вложения, которые они оба внесли на первоначальном этапе, окупились и преумножились. — И мне за это очень стыдно, но почему же закрывать-то? — Был уже один такой помощник тут… — начала Юся, но Вик, подошедший к ним, её перебил. — Что, собираетесь убить курицу, которая вот-вот снесёт золотое яичко? — он нагло вскинул подбородок, но когда его взгляд зацепил, наконец, гостя, лицо Вика стало растерянным. — Анжей? — больше выдохнул Вик, а спустя три секунды его глаза распахнулись ещё шире, будто он вот-вот заплачет, Воробышек облизал губы и сорвался в бег.