Папик

— Ан… Анжей? Вы — Ани? Что, тот самый? — Юся смотрела на Анжея со злостью, любопытством и безмерным удивлением одновременно. Ани даже показалось, что она сейчас спросит: «Так вы настоящий?» Но девушка только хлопала ресницами, быть может чуть скрупулёзнее его изучая. Причём не только лицо. — Ну, во-первых, да, это моё имя. А во-вторых, я не принимаю скоропалительных и лёгких решений. Но главное, в-третьих, что произошло с Виком и где мне его найти? — Ладно… Так… — было заметно, что Юсе нужно было собраться с мыслями и вернуться в момент. — Первое, приятно познакомиться, мама сегодня с младшим в больнице, ногу гипсуют, поэтому бумаги она вам потом покажет. А кассу, если надо, могу и я. Второе, это не может не радовать. Третье, с Виком произошли вы, — почти обвинительно выдала она, — а искать его на дереве. Это метров пятьсот вон туда. Оно такое извилистое, ветвистое, вы не пройдёте мимо. Только вы лучше дайте ему время, он когда в себя придёт, сам вернётся. Сейчас Крис из разведки выйдет и вам тут всё покажет. — Давайте лучше я сам тут осмотрюсь, Пасха когда закончит с Настей сюсюкать, вы ему передайте, что я помогу. Пусть едет. — он уже собрался уходить, но что-то его остановило. Не что-то, а воспоминания о том, каким счастливым был Воробышек, когда помогал юному супермену. — Юся, я постараюсь помочь, но если тут и правда всё так плачевно, то моя помощь будет именно в том, чтобы выйти из этого хотя бы без ещё больших потерь. И я не хочу, чтобы вы видели во мне врага — ни ты, ни Крис… — Да что вы… Что вы понимаете?! — она глянула через плечо на босса, но тот не отрывался от трубки. — Когда тут всё это началось, мы думали, что всё, снесут к чертям наши места. И даже смирились. А потом Илья Валентинович дал нам надежду. И работу. Прошлым летом тут всё сносилось, грязь была, всякие машины. А потом затихло всё. На зиму. И мы сюда приходили поболтать, пиво попить, ну, типа наше секретное место. А потом, в марте, тут установили часть этих конструкций, домики-конструкторы, и мы стали зависать уже внутри. У нас здесь целая жизнь прошла! Как бы по-детски наивно это ни звучало, Ани слушал внимательно и серьёзно. Потому что для Юси это было важно. И для Вика, наверное, тоже. — Мы здесь секретами делились, планы и мечты свои рождали… Потом появился Илья Валентинович однажды. В начале марта — там такой снег валил, в он ночью бредёт здесь и матом кроет. Что все сроки вышли, что тут должно было быть всё по-другому, что его наебали… Он нас нашёл, чуть не выгнал, но он был под шафе немного… И, короче… Он рассказал, что это должно быть за место. «Под солнцем». Пригласил нас на первую точку на выходные. Показал всё. А там всё так круто! И мы после школы сюда стали приходить и представлять, что тут у нас так же… И мы тут работаем… А потом Вик нашёл Илью Валентиновича и предложил помочь, ну открыться, хоть так… Тут всего три полосы должно быть, но есть пока одна. И брус Вик тоже предложил. Ну, пока не достроим. И пейнтболл они с Криссом устроили. У нас и план есть, пойдёмте покажу! Тут же каждый гвоздик мы сами… Там стройбаны приедут на пару часов, а потом их прораб куда-то в другое место отправляет. А мы сами… И в дождь, и ветром диким… Потом Алек стал приезжать, показывал, как безопасность работает, схемы чертил, про физику много рассказал, как правильно с детьми работать, чтобы не поубивались… — Ты покажешь, — перебил её Анжей. — Но позже. Мне Вика надо найти. Мне не нужно, чтобы мои помощники на ближайшее время бегали от меня, как чёрт от ладана. — Мг… Помощник значит… Вы только ему такое сразу не скажите, а то не поговорите толком, он псих ещё тот стал… Вон туда вам. Найдёте. Пока Ани шёл «вон туда», у него в голове то был клубок из мыслей, то пустота. И радость от встречи, и смущение, и страх, и любопытство, и волнение о том синяке. Как же он не заметил тогда, в мае, что парень так изменился? Что и не Воробышек он уже, а скорее Орлёнок. Он дошёл до места неожиданно. Деревья сменяли одно другое, а потом вдруг возникло оно — Дерево. Странное, исковерканное будто, красивое, сильное, будто дуб из Лукоморья. Вик нашёлся на ветке, словно кот. Он почти лежал, опираясь на ствол, и у Анжея мурашки по спине побежали от страха. — Ты без страховки так больше не делай. — А то что, по попе получу, папочка? — Получишь по мозгам, и тебе не понравится. Я так инфаркт получу. Может, спустишься, и поговорим? Вик спустился в два широких движения, спрыгнув в итоге почти под ноги Ани. И тот понял, что был не так и далек от истины, когда говорил про инфаркт. — Во-первых, я тебе не папочка. Ты знаешь моё имя, хотя мне интересно, как именно ты его узнал. Во-вторых, я рад тебя видеть, Вик. И рад, что у тебя такие увлечения. Положительные. — Что, боялся, что я попаду в плохую компанию и лишусь девственности по пьяни? — Волновался, что мои слова прозвучали впустую, и что мои предположения о том, что ты человек разумный, а не долбодятел, окажутся ошибочными. Вик отступил на шаг, улыбаясь уголком губ. Он не выглядел самодовольным, но суть сказанного ухватил. — Так значит, волновался обо мне? — Мы в ответе за тех, кого приручили… — улыбаясь одними глазами ответил Ани. Вик аж подавился воздухом от такого ответа. — А кто тебе сказал, что ты меня приручил, Экзюпери хренов? — Я просто не хотел говорить «подобрали», — усмехнулся Анжей, понимая, что и Воробышек сейчас вспоминает обстоятельства их встречи. И не только их, видимо, потому что выражение лица его менялось. Пока пацанёнок окончательно не уплыл в ненужную степь, Ани вырвал его из собственных мыслей. — Ты чего сбежал? Вик побледнел немного, но больше бежать не собирался. — Подумал, ты мне счёт за еду выставишь… Мы с мамкой всё съели. — Ну и хорошо! Не боись, не выставлю. Поел, и слава богу. Пойдём? Хочу на ваш план посмотреть… Они до самой ночи просидели над этим планом, и стоит сказать, фантазия молодых людей била ключом. Иногда по голове, как в том анекдоте. Идея Криса о пейнтболе была годной, но требовала доработки, плюс разрешений администрации района. Поставить новые полосы препятствий, сделать зону для шашлыка и навес от дождя, организовать вышку для прыжков с тарзанкой, создать сценарии для тимбилдинга или квестов для детей и взрослых. Всё это требовало работы, времени, сил. Юся ушла в девять, Крис продержался до десяти. Всё же, работа в разведке для команды пейнтбола — это не просто пробежка, и парень устал и проголодался. А вот Вик с Ани до хрипоты спорили о том, когда парк может принимать гостей, нужна ли реклама новой точки, в конце концов, можно ли брать оплату за то, что сейчас уже реализовано. — Вик, ты за маму не боишься? Она же волнуется. — Она в ночной сегодня, а с утра у неё смена в библиотеке. Так что она давно уже спит. В этот момент желудок парня громко взревел. Он облизал губы, закусив нижнюю. — Пора расходиться, — подвёл итог Вик, и это то, что Ани не мог выговорить уже несколько часов. Хотя он должен был быть взрослым в этой ситуации, а никак не наоборот. — У тебя ужин дома есть? Или как в прошлый раз? — А тебя ебёт? — ощетинился Вик, надевая мастерку. У Анжея словно в голове прояснилось, будто что-то мешало ему думать всё это время, а теперь наконец, мозги заработали. — Поехали поедим, а? Раз уж ты не торопишься, а я всё равно в это уже вляпался, расскажешь мне, как у вас устроена кадровая смена. Я так понял, вы там трое каждый день. А если откроемся, и кто-то из вас заболеет? Или просто психанёт и заберётся на дерево? Нужно кого-то ещё искать, а зарплаты где брать? Тем более, осенью начнётся учеба. — Слышь, чел, ты извини, но после «поедим» я ничего больше не слышал. Мне кажется, я сейчас полмакдака съем. — Здоровое питание для молодого организма? — Готовое питание для молодого организма! Давай закрываться. Ты там рубильник выключи, а я закрою… Пока Вик возился с замками, Ани вызвал такси. Нечего подростку по ночам по лесу шляться. Подумал так и засмеялся над самим собой. Они тут в зимние ночи зависали с пивом и тем, о чём Юся не рассказала, а он тут блюдёт непонятно что. — Подбросишь? — Вик появился из темноты, и Ани неловко отшатнулся. — Там таксон уже едет… Ани стало понятно, почему громогласное приветствие Юси они с Пасхой услышали ещё до того, как въехали в ворота. Дорога с вышки видна как на ладони, а Вик её последней закрывал. — Почему нет, но ты не ответил, у тебя дома есть что поужинать? Мы можем зайти за пельменями… — Куда? У нас круглосуточных нет… И вообще — бутеры никто не отменял, — такси наконец подъехало, и Вик бодренько устроился на заднем сиденье. Когда Ани сел с другой стороны, Воробышек хитро зыркнул на него и нарочито громко начал: — Папочка, а давай в Мак скатаемся… А я тебе массаж сделаю… Анжей усмехнулся вытянувшемуся лицу водителя в зеркале заднего вида. — Одним массажем не обойдёшься, сынуля, поехали ко мне, — Ани назвал адрес и задумался, а Вик притих. — Слушай, тут пешком до дороги хороших десять минут… — спустя пару минут начал Анжей. — Все пятнадцать, — поправил его рассуждения Вик. — Во-от… А что, если мы организуем доставку до ворот? Пешком идти не все хотят, а если кто-то на шашлык приедет, что ж они, за рулём будут? Надо как-то это тоже продумать. — Мыслишь, как старик. Есть же самокаты. Нужно просто с ними договорится, чтобы тут была точка проката. И нам 5% с аренды, если едут в нашу сторону. А? — Туше, — Ани улыбнулся, глядя на то, насколько Вик доволен и своей идеей, и тем, что смог укатать взрослого мужика. — Только вот на самокате там до первой ямы. Так что дорогу нужно будет класть, а это деньги… — Так надо открываться нормально, чтоб деньги были! — Чтобы открываться, Вик, нужно, чтобы мы работать могли. А тут пока не то, что условий нет, оно тут всё только на вашем энтузиазме держится. Даже десять клиентов для нас сейчас — это полная задница… Я вообще понятия не имею, что делать с этим непотребством! Тут не то, что без ста грамм, тут без литра не разберёшься! — Так ты меня к себе везёшь, чтобы споить, а потом заниматься всякими непотребствами? Папочка? — выпалил снова Вик, и Ани дал ему затрещину. — Я тебя к себе везу кормить. А ещё хочу узнать получше о том, куда влез. Партнёр хренов… Ну какой из меня партнёр, я ему просто денег подкинул… — Партнёр по жизни или по бизнесу? — снова ехидно квакнул Вик и рассмеялся собственной шутке. — С карты списываем, голубки? — голос таксиста прозвучал настолько пренебрежительно и надменно, что Вик тут же затих, а Ани напрягся. — С карты, и чек, пожалуйста, на электронную почту. И ваши полные реквизиты — хочу сообщить вашему начальству о вашем некорректном поведении и комментарии. Вик уже вышел из машины, присвистнув от того, в каком районе оказался, а когда Ани тоже хлопнул дверью, постучал в водительское окно. — Знаешь, лучше быть голубком, чем пидором… — он сказал это серьёзно, тихо, будто тайну какую-то ему доверил, а потом с таким же серьёзным лицом отошёл от машины. — Вот что ты за человек такой, а? — Ани покачал головой и кивнул на подъезд. Когда Вик унюхал разогретый плов, у него аж голос заняло. Молча ждал, пока ему порция в тарелку упадёт. И это оказалось очень кстати, потому что, когда Анжей обернулся, он понял, что ещё и аудиосопровождения сейчас он бы просто не вынес. Воробышек стоял, прислонившись бедром к столу в одном полотенце и с мокрой головой. За какие-то пять минут успел, хитрец. — Считай, что ты мне ответной услугой отплатил, — не понял замешательства Анжея Вик, глядя, как тарелки зависли в воздухе. — Да, пожалуйста, чувствуй себя как дома, — с сарказмом выдавил Ани, а потом решил не шутить. — На самом деле, просто спрашивай, если тебе что-то в чужом доме нужно. Мне не жалко, но это вообще-то некрасиво. — Ну блин, — дожидаясь вилки, Воробышек как-то даже сгорбился. — Извини. Просто целый день на жаре, волосы все в песке, аж на зубах скрипит… — и как только прибор оказался в его руке, в нём снова проснулось ехидство. — А я для тебя хочу быть чистеньким, свеженьким и сладеньким… — Выключи стерву, Вик, и садись за стол. Наляпаешь на пол, сам и помоешь… Анжей никогда до этого момента не понимал расхожую бульварную фразу «порнографический стон». Теперь понял. — За такой ужин я всё что хочешь помою, и пол, и посуду, и спинку тебе потру… Ани молча жевал, почти привыкнув к стилю общения Вика. За это время — а уже вообще-то полгода прошло — он изменился. Расслабился как-то, стал более спокойным и раскованным. Вон, козыряет торсом, не стесняясь ни капли. Да и шутки его стали нарочитыми, будто автоматическими. Кажется, он окончил свою борьбу против мира, взбрыкивая лишь по энерции. А может, это просто усталость в нём говорит… Анжей только успел подумать о том, что кажется, всё понял про этого мальца, как тот тихо спросил: — Ты… Помнил меня? Анжей отмер, будто обжёгся об этот взгляд, этот вопрос. И всё снова стало непонятно. — Такое эпичное падение в лужу хрен забудешь… — Ани перевёл тему и встал, убирая пустые тарелки. Он понял, о чём спрашивал Вик, но не видел смысла говорить об этом. — И всё-таки… Ты мне расскажи всё, что можешь, про то, как тут нутрянка устроена. Я в бизнесе — ноль без палочки. Но Пасхе я обязан помочь. И вам тоже. Вик поежился под прямым взглядом Ани, и тот понял, что не так уж парень и изменился. — Но сначала я принесу тебе что-нибудь переодеться. Когда Анжей принёс стопку чистой одежды, Вика на кухне не оказалось. Дверь на балкон была широко распахнута, а яркое пятно белого полотенца будто светилось в темноте. Полвторого — почти самое тёмное время ночи. Воробышек стоял у настежь раскрытых окон, раскинув руки широко, словно готовился взлететь. А между пальцами правой руки, которая опиралась на бетонное ограждение, была зажата сигарета, кончик её тлел и иногда вспыхивал красным от ветра. Вик глубоко затянулся, с удовольствием выдохнул дым. — Погоди включать папочку, Ани, дай покайфовать… Так хорошо… — сказал он, не оборачиваясь, а сам Анжей и не понял даже, что подошёл так близко, что может посчитать позвонки, аккуратно выпуклые, чёткие, от виднеющегося L4 и заканчивая C7. От таких мыслей Ани смутился, сильно, это отбросило его на двенадцать лет назад, когда эти названия для него имели какое-то значение. Он не вспоминал об этом так давно… И не называл поясничные и шейные позвонки медицинскими терминами, больше нет. Будто пытаясь стереть старые воспоминания, он ещё раз скользнул по спине, отслеживая поясницу, поднимаясь выше, к грудному отделу и останавливаясь на шее, где позвонки прятались под отросшими волосами. И только потом понял, что пялится на полуобнажённого мальчика-подростка на балконе чужой квартиры, вместо того чтобы его одеть и спать уложить. В прямом смысле отправить на гостевой диван, чтобы утром всё же попробовать поговорить. Вик развернулся в полоборота, снова затянулся, запрокинул голову, показывая жилистую шею, с силой выдыхая дым. — Это такой кайф, просто мечта… Отправив окурок в полёт из окна, он совсем повернулся к Ани, и снова серьёзно, совершенно неправильно, будто неправдиво даже, но очень искренне сказал: — Спасибо тебе. Мне было так вкусно, и так спокойно, и сигареты у тебя крутые. И мне так хорошо сейчас… Вот из души тебе спасибо, Ани. Это… — Анжею показалось, что глаза Вика сейчас заслезились, и тут же захотелось его утешить, но чувство страха сковало ноги. Вик мотнул головой. — Короче, спасибо. Это мне? Он смело шагнул через порог, взял стопку вещей и летящей походкой направился в ванную. А из Ани будто всю душу вынули. Он об этом Воробышке из души волновался. И видно было, что что-то его тревожит, что-то беспокоит. Что что-то в его жизни не так. Не выдержав слабости в ногах, Анжей сам вышел на балкон и уселся на своё любимое место. Закурил, снова глядя на высотки соседнего района, и голова опустела. Через минут десять перед ним появилась чашка кофе. — Это что? — Это понятная и хорошо работающая кофеварка. Тут американо, а у меня то же, только с молоком. Сахар надо было? Анжей махнул головой. Сделал глоток и снова затянулся — он и не заметил, как взял вторую. Вик тоже закурил, на этот раз смело встретив взгляд Анжея. Снова дерзко вскинул бровь — и когда научился — и опять выдохнул дым в потолок. — Ты окурки в пепельницу клади. Не мусори. — Так ты мне разрешаешь курить? — Вик чуть не поперхнулся дымом. — Как бы ты меня не называл, я тебе не папочка, и не мама с папой, чтобы что-то разрешать или запрещать в этом отношении. Здоровье твоё, сам решения принимаешь. Да и не мне тебе пенять… Анжей впервые подтвердил, что действительно понимает разницу в смыслах, а не привычно проигнорировал намёк или сменил тему. И это ещё сильнее подзадорило Воробышка на колкости. Только вот помимо привычного ехидства в его тоне так явно прозвучал серьёзный интерес, что Ани пожалел о своём выборе слов. — А если бы ты был моим папочкой, запретил бы? Анжей вздохнул и отчаянно захотел взять третью. Ещё больше он захотел оказаться здесь одному и смотреть сейчас на ту самую многоэтажку, которую видел еженощно вот уже месяц как. И ещё хотел вернуться в сегодняшнее утро и пропустить звонок от Пасхи — вот так, малодушно и по-детски просто не знать, что бизнес, доля которого ему принадлежит, разваливается. Но его Воробышек — тот, о ком он так или иначе думал эти полгода, о котором волновался, который чем-то запал в душу — вот он, стоит перед ним, затягивается умело, чашку кофе в руках держит цепко и смотрит. Так, будто от его ответа зависит что-то, что вот-вот разобьётся. Дибилизм! — Вик, ты нарываешься на грубость? Ты какую цель преследуешь? От меня что, намёки какие-то исходят, посыл я тебе какой-то даю, чтобы ты такие вопросы задавал? Какой из меня папочка, тем более тебе? Ну, допустим, не любишь ты прекрасный пол, хотя этот факт вызывает некоторые сомнения, но допустим. Окей, у меня с этим ровно. Так и занимайся своей личной жизнь за закрытыми дверями. Попадись на моём месте кто-то другой, в лучшем случае пересчитал бы тебе зубы. А в худшем отделал бы так, что в больничке бы отслеживаться пришлось. Зачем ты с первым встречным такие эксперименты ставишь, это что, игра по-твоему? — Нет, не игра, — буркнул Вик, и вот теперь он точно превратился в того самого Воробышка — нахорохорился весь, подобрался, даже щёки надул. Только в плечах стал шире, вообще крепче стал и, кажется, подрос немного. В полном молчании они допили кофе, и Ани хотел уже подниматься, чтобы наконец пойти спать — день был жёсткий, а завтра будет ещё хуже, но Вик вдруг рваным движением схватил пачку, снова прикурил, на этот раз тут же подвигая пепельницу ближе к себе. Сделал пару затяжек, снова выдыхая дым в потолок, демонстрируя длинную шею и ходящие от напряжения желваки. — Ты что, — неожиданно хрипло и горько начал он, кипятясь внутри, но стараясь не звучать малолеткой-обиженкой, — думаешь, что я притворяюсь или стебу тебя? Думаешь, это понарошку, или на спор? — Вик поднял больной взгляд на Анжея, но тут же отвёл в сторону. — Просто ты мне понравился. Сразу же. Ещё когда в лужу меня толкнул. Я сразу подумал, что это несправедливо, что такой красивый мужик, а такой мудак. И голос у тебя такой, что хочется слушать. А когда ты ещё и по-человечески со мной так… И дома с ногой этой… Если б не она, я б тебе пакеты вынес… Понимаешь ты это? — с вызовом, со сдавленным криком спросил Воробышек, теперь уже взгляд не уводя, наоборот, вперивая его прямо в карие глаза напротив. — Просто. Понравился. Сильно. Или ты думаешь, мне просто потрахаться не с кем?! — Я как-то не слишком думаю о твоей сексуальной жизни… — ответил Ани и укололся о лёд, сковавший серые глаза. — Я понял. Всё, закрыли тему. Работаем мы с Юсей каждый день, — Вик сказал это без паузы, без какого-то перехода, тем же тоном, и Ани даже не сразу понял, что парень отвечает ему на его уже дважды заданный вопрос. — У Криса пару раз в неделю курсы, так что без него обходимся. Если какие вопросы возникают, у Умары Федлиховны есть телефоны юриста и ещё кого-то по техчасти, и Алек тоже на связи. Но там что один, что второй не сильно жаждут помогать, у них своей работы хватает. Если надо что-то крупное починить, мы звоним Санычу, но проблема не в том, что что-то ломается, а в том, что там нихрена не сделали, что обещали. Деньги слили, а дорогу ты и сам видел. И полосы тоже только заложили. А там надо это… Ну… Благоустройство городу сдать. И МЧС пройти, и администрация должна принять. А на это деньги надо. Я потому и предлагал открыться в чёрную. Потому что до осени два месяца осталось. А мы до требований заявки на девяносто процентов отстаём. И дергать сотрудников основного «Места» — это тоже плохо, потому что они же там работают на прибыль… — Ох, постой, Вик, постой. Слишком много информации… Ты мне будто бизнес-план зачитываешь — не одупляю я… — Я могу ещё раз повторить, и ещё раз, пока ты не поймёшь, как нам помочь. Ты понимаешь, это место… Ну, который первый парк. Я видел, как там люди работают, что они там делают, и как все там радуются и отдыхают… Меня это… Я ожил будто! Я впервые понял, что хочу делать что-то такое. Я же там все досточки сам зачищал, это… — Вик выдохся, сомневаясь, нужно ли вообще об этом Ани слышать. — Ты — наша последняя надежда, потому что Илья Валентинович ничего там не может сделать. — Блядь, ну и задачка… И сроки у неё — вчера… — Анжей всё же вытянул ещё одну сигарету из пачки. — Я хочу помочь, но из меня бизнесмен, как из свиньи… А, впрочем, Пасха об этом уже знает… — Но ты же как-то сколотил состояние, чтобы так жить… Значит, деньги зарабатывать умеешь… — Я, скорее, тратить их не умею, Вик… И вообще… — объяснять, что он тут живёт по стечению обстоятельств, было не к месту, а ещё в голове крутился один момент, который Ани никак не мог уловить. — Давай так. Сейчас по постелям. Я тебе в гостевой постелил уже. А завтра с утра покумекаем, не могу уже, голова не варит… — Ну, по постелям, значит по постелям… — Вик проследил, как Анжей затушил сигарету, а потом вошёл в квартиру. У дивана остановился, не зная, куда идти. Ани закрыл балкон, сожалея, что сразу не пресёк эту безответственность, но лучше пусть проветрится за ночь, а потом он и гостиную проветрит. — Вторая дверь налево, — бросил он Вику, а сам понёс кружки в кухню. И не ожидал увидеть, что его ждут, когда направился в ванную. — Спокойной ночи, Анжей, — тихо произнёс Воробышек и ушёл, и Ани показалось, что что-то исчезло из его глаз. И из голоса тоже.