Папик

Ани проснулся от ощущения, что ему не хватает воздуха. Он резко сел, отчего голова кольнула давно позабытой болью, но воспоминания опять нахлынули, как девятый вал. Ему, кажется, приснилось, что Воробышек признавался ему в любви. Тряхнув голов для верности, он снова зажмурился — виски пронзила иголка. Слишком белые простыни давили на глаза, не давая даже приоткрыть их. Он застонал, пытаясь найти оправдание неожиданному похмелью. Воспоминания вчерашнего вечера всплывали теперь постепенно. Он сжёг кастрюлю. Потом к нему ворвался Вик. Потом он снова уснул, хапанув на голодный желудок. Сон… Это же был сон, да? Потом… Потом паста… Вик ему готовил пасту, а потом они… Матерь божья! Они отправили письмо Екатерине! А потом… Потом он чем-то обидел Воробышка и тот отправил его спать. Он не помнил тонкостей, только взгляд — разочарованный какой-то, больной, грустный до печенок. Опять в голове всплыла картинка похорон канарейки, и Анжей решительно открыл глаза. На тумбочке у кровати стоял стакан воды и распакованная таблетка аспирина. Господи, храни раба твоего Вика отныне и вовеки веков… Аминь! Булькнув лекарство растворяться, Ани с нетерпением смотрел на процесс, подставив лицо под мелкие брызги от реакции. Выпив все залпом, он откинулся на подушки. Это ведь был сон, так ведь? Прокрутив ещё раз в голове вчерашнее, Анжей сделал вывод, что письмо точно не было сном — он бы такое даже не приснил. Очень не хотелось вставать, но слишком многие вопросы требовали прояснения. В голове полегчало, и Ани направился в ванную. Отчего-то стало страшно выйти, и он малодушно взялся за телефон, чтобы позвонить Воробышку. Услышать, обижается он или нет… И вообще, ждать ли его где-то на кухне, или как… Обозвав себя ссыкуном-малолеткой, Ани всё-таки вышел из комнаты. В конце концов, он здесь живёт. Пока. Вика он нашел — о чудо — в кухне. Он пыхтел у открытой двери холодильника, создавая сюр дверцы на ножках. Вспомнив вчерашнюю изморозь от кондиционера, Ани вдруг совершенно ясно понял, что малец-хитрец сделал это нарочно, чтобы заставить Анжея одеться. Потому он первым делом навестил ванную и вернулся к себе за одеждой. За это время в кухне ничего не изменилось, кроме того, что у дверцы холодильника появилась горбатая спина и задница, обтянутая спортивками. Анжей громко прочистил горло, и тут же услышал звонкий удар внутри злосчастного холодильника, который стал громко пищать, оповещая, что температура упала ниже условной нормы. Вик выглянул из-за дверцы, закрыл ее и тут же полез в пакет на полу. — Я снова сделал без спросу. Я взял твои ключи и твое портмоне. Не знал, какую можно карту, поэтому платил наличными. Вот чек. Там еда, средство для мытья посуды, прихватка. И порошок. Я последний высыпал. Теперь Ани понял и его напряжённый взгляд, и тихий, будто бы подавленный голос. Он снова оправдывался, какие-то обрывки воспоминаний вчерашнего вечера возвращались в голову, но улавливалась не суть, а эмоция. Анжею это категорически не нравилось. Его в этой оторве прежде всего восхищала его неадекватная дерзость, задиристость, готовность за свое мнение глотки рвать. Образно, конечно, выражаясь. Как он ему в их первую встречу наподдавал! Да таких словесных дуэлей у Ани и с взрослыми людьми на перечет бывало. Такие изменения в звонком, ярком Воробышке, пусть и сероватом иногда, Анжея пугали. Меньше всего его хотелось таким видеть в их общении. Неприемлемо. Совершенно. — Ты на хрена в магазин ходил? — негромко спросил Ани, и знал, что услышит он все такое же блеяние. — Жрать у тебя нечего. Я из ничего тебе завтрак не приготовлю. Вчера был финальный выход. Сегодня только шпроты без хлеба… — и вроде смысл дерзкий, а тон снова не тот. Слишком тихо. Слишком мало эмоций. — А портмоне мое на хрена брал? — Так… — постарался как-то возмутиться Вик, но что-то не выходило. — Так у меня ж денег нет… И вообще, я как лучше хотел… — снова он скатился в оправдание, и Анжей уже тупо злился на того подростка, который куда-то спрятался и не хочет показывать зубы. Нельзя так общаться. Ни с кем, никогда, никому. Ну, разве что, ему самому, когда Воробышку пишешь про пожар и трубку потом не берешь. — Блядь, а наличные на хрена трогал?! — гавкнул Анжей, и что-то в глазах Вика наконец тронулось. Треснуло будто ледяное смирение. — Так а я тебе что, Гудини, бабло из кармана доставать, когда его там не было?! И вообще! С хера ли я должен платить за твои продукты?! Ты что, девочка-ванилька за тридцать, что я тебе должен подносить пакеты со жратвой вместо букетика, чтобы ты ноги раздвинул?! Не охуел ли ты?! Я! Тебе! Чтоб ты не окачурился! Холодильник забил, и даже на курьерский чай не взял, не то, что за услугу, а ты тут еще орешь?! — Ну, правильно всё, — абсолютно в тон ему ответил Анжей, и Вик от неожиданности замолчал. Он ожидал перепалки, уже разогнался даже, чтобы дальше свою линию гнуть, а тут подтверждение его правоты. — Сходил! Расплатился! Карточка вот эта, если что! Без пароля в продуктовых! — он швырнул на стол бумажник, вернув в нее свою расчетную карту. — Спасибо вообще-то! — А ты чё орешь тогда? — по лицу Вика было видно, что он охренел от такого режима общения. А Анжей улыбался, что тоже не добавляло адекватности разговору. — А ты чё оправдываешься? — все еще наезжая, но уже не скрывая своей радости ответил Ани. — Ты давай, выключай вот этот свой режим хорошего мальчика… — и уже совсем спокойно закончил. — Я не знаю, ты нарочно это делаешь, или это у тебя само так выходит, но ты, Вик, ни хрена не покладистый, не послушный, и у тебя на все есть свое мнение. И не надо мне тут отыгрывать вот эту Настеньку из Морозко. «Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе синяя…» И еще одно. Никогда не оправдывайся за свои решения, Вик. Решил, сделал, значит такой твой выбор. Если решил, значит думал, что делаешь правильно. А если не думал, значит дурак, и об этом тоже нужно сказать. А не блеять вот это вот… Фух… — Анжей выдохнул и успокоился окончательно. — Спасибо тебе за помощь. Вроде, вчера мы так и договорились? Что будешь помогать? Так вот, спасибо, — воспоминание об этих словах коротко прорезалось в памяти, и Ани с радостью это воспроизвёл. Значит, не все так страшно было вчера. — Пожалуйста, — улыбнулся Вик, но пока не знал, как ему отреагировать на такой жесткий разговор. Если раньше они жестили, но оба понимали, о чем это — типа их фишка, то это было по-настоящему. Ани по-настоящему разозлился. А Вик по-настоящему испугался, что все, вышвырнут его сейчас за шкирки, и финита ля комедия, доигрался — фот и фся лубофф. Эти мысли пронеслись у него в одночасье, а потом он вспомнил о чем-то действительно важном. — Ой, ты садись, садись давай! Вик залез в шкаф, достал оттуда комок полотенец, развернул его и аккуратно выложил из сковородки на тарелку толстенький высокий омлет. Еще теплый. Дал Ани вилку и поставил стакан чая, в который целых три ложки сахара нафигачил. — Мне мама говорила, что после пьянки никогда не надо свежих овощей и сильно жирного. И лучше не яйца, а омлет — так желудок не страдает, а белок в организм поступает. Лучше вот такое, а с чаем бутер с маслом. Только со сливочным, а не какой-нибудь там маргарин… Я тебе ещё помазку творожную купил, тоже неплохо, главное, чтоб без добавок была, счас… — пока Анжей умял омлет, Вик соорудил бутерброд и положил его на тарелочку. — И чай обязательно сладкий. Анжей смотрел на это и не знал, плакать ему или смеяться. Потому что это с одной стороны умиляло до слез, как Воробышек взрослого мужика учит переживать похмелье, а с другой — было вообще не смешно, потому что вчерашний сон грозился стать воспоминанием. — Спасибо, Вик… Очень вкусно. И за аспирин спасибо. Мы с тобой что-то вчера натворили, так? Не пойму, только, чего меня так накрыло. Я же вроде немного выпил. — Полбутылки на ваш светлый лик — это по-твоему немного?! Уставший, голодный… Как-то меня удивляет, что ты с белым другом обниматься не полез… — Какие полбутылки?! — Ноль семь полбутылки… И не надо меня ни в чем подозревать… Я больше сотки не выпил, а там осталось вон смотри… — он показал бутылку, которая опять стояла на своем месте. Осталось там всего ничего. — Она хоть и начатая была, но я запомнил… — Что-то меня занесло… — Ани провёл рукой по волосам ото лба к затылку. И снова словил какой-то флешбек. — Не то слово батюшка… Непотребствами занимались, да ещё и отрока чуть не… Э… Забыл слово, не важно, — быстро переменил тему Вик. — Итак, у тебя моим законным распоряжением два выходных от нас и от твоего Стекотово. Чем займёшься? Первой мыслью было отлежаться, поскольку память о пробуждении была все ещё болезненной, но к своему удивлению, допивая чай Анжей понял, что уже вполне сносно себя чувствует. И Ани ужаснулся. Чем наполнить свои выходные он не знал. — Так… Ну, тут всё совсем печально, доктор в дополнение к диагнозу идиотизм, повлекший за собой переутомление, ставит вам ещё один — трудоголизм в тяжёлой степени. Лечение — целый день в постели с ноутбуком и хорошим кино, а завтра пешая прогулка, и нет, не по всем известному адресу, а по лесу… Без обязательств по благоустройству территории. В тишине и полном отсутствии коллег! Я тебе сейчас на обед супчик сварганю и поеду. А вечером уже и доставку можно… — Ты не обязан обо мне так заботиться, Вик, это же не первое мое похмелье, ей богу… — Первое, пока ты спасаешь «Сказки и каски». Так что считай, это вложение в кадры… — отбрил он комментарий Ани и ловко уложил помытую курицу в кастрюлю с водой. — Ты когда так готовить научился? Вик смутился, голову ниже в кастрюлю опустил, пока приправы туда закидывал. — Да вот, за последний месяц. Мама хочет к тётке в деревню на весь отпуск. А я не хочу. Я ей сказал, что от голода не сдохну, вот, доказываю потихоньку. — Тогда у меня новый план, раз это мой выходной. Давай-ка глянем, что ты там накупил… — Ани заглянул в холодильник. — Ты, я смотрю, основательно так затарился. Но это хорошо… Приготовим кое-что из моего любимого. Удивишь маму новеньким рецептом. Разглядывая полки, набитые продуктами, у Анжея возникло два вопроса. Первый, как малец это все дотащил. Потому что место было забито под завязку. А второй — знает ли он, что Ани живёт один. Судя по собранной тут корзине, Вик некоторые позиции покупал точно впервые. Но сыр, который они вчера выудили, одиноко занимавший всю полочку, тоже купил. И не зря, Ани понравилась такая паста. — Ты что больше любишь, бри или камамбер? — Без понятия, — Вик смахнул слезу от ядерного лука. — Я камамбер не пробовал, а бри попробовал вчера. Вкусный. — Ну… Это ж круто! — И чё тут крутого, когда сыр стоит треть из того, что я обычно покупаю? — насупился Воробышек, но морковку чистить не перестал. — А то, что тебе ещё предстоит новые вкусы узнать. Разобраться, что вкусное, а что тупо просто так нахваливают, потому что дорогое, — такой ответ Воробышка расставил на свои места все предыдущие мысли. И про лангустины, и про каперсы и про запасы сосисок. — О, ты и кинзу взял! — Чего? Это петрушка! — Нет, это кинза. Понюхай, они просто похожи… И это круто, потому что именно она-то и нужна. Будем сегодня на грузинском готовить! Как знал, а! И сливки… Ну, готов? — Да чё готов? Сейчас только пол десятого! До обеда ещё как до луны. Смысл готовить? — И то верно. Тогда давай так. Бульон пусть варится, сейчас морковку с картошкой нарежем, потом закинем, а ты мне пока про Инжира расскажешь. Это чё за перец, и чё он такой острый? — Это ты меня что-ли пародируешь?! — Вик изумился, а потом засмеялся. — Похоже… Вопрос на самом деле был серьёзным. Инжиром оказался тот самый инженер, которого Лера предлагала уволить. Пока этого не сделали, но всю его работу перепроверяли. Ну, типа партнер решил свой аудит провести. И много что выяснилось. Что-то уже исправили без отрыва от производства, а скалодром даже закрыли на неделю, потому что нужно было доукреплять. И работа не сложная, хоть и трудозатратная и недешевая. Но он ведь мог об этом и раньше сказать. А если кто-то пострадает? В итоге этот товарищ позвонил Умаре Федлиховне, а нарвался на Криса. И тот ему выдал такое, что у Инжира в пять минут словарный запас пополнился на несколько десятилетий. И в итоге он там и на клевету стращал, на иски и всякое такое. Плохую рекламу обещал в СМИ… Ну, многое в общем сорвалось с его языка. А Крис, не будь дураком, сказал, что новый партнёр все так порешает, что и самого Инжира порешат. Крис конечно дал джазу, но кому будет приятно слушать угрозы? Особенно если не знаешь, пустые они или нет. Вот, теперь Анжею реально придётся что-то решать. Супчик сварился, а Вик все рассказывал и рассказывал. И про Юсю, и про Птичь — одноклассника их, и про то, как будет круто в парке сделать детскую зону для совсем мелких. Потому что мамки с детьми двухлетками — это такие недооценённый клиенты! Они своих старших приводят, на руки им сдают, а у самих аж глаза блестят. А если малыш не кричит на руках у Юси, так и сами лазят вместе со старшими. Но Юся у них одна. Но Логиня сказала, что нужен будет сотрудник соответствующей квалификации. И там всякие тоже разрешения. Анжей про себя думал, что им чертовски повезло, что никто на проверку не нарвался. Это же штрафы адские. Но сказать об этом не решился — слишком радостная мордашка была у Воробышка. А почему Воробышек, если глаза у него серые, а у воробьев они черные? Чем больше Ани с Виком сидел, тем сложнее и тяжелее мысли находили пристанище в его голове. От них хотелось сбежать в «здесь и сейчас», но они утягивали Анжея в далекое прошлое. Туда, где все было больно, страшно, несправедливо и мерзко. Много лет прошло с тех пор, как Анжея тяготело его прошлое. Но сейчас ему не удавалось так же просто, как обычно, выбрать другие мысли. — Ты останешься сегодня? — неожиданно для себя спросил Ани, и Вик замер на полуслове. — Я иногда тебя совсем не понимаю, Анжей. Большую часть времени мне все ясно, и все просто. Но иногда ты меня путаешь, и я тебя не понимаю, — серьезно и просто ответил Воробышек, и Ани понял, что полное имя от него он слышит довольно редко. И всегда это в какие-то особенные очевидно для Вика моменты. Эта мысль все ещё больше усложнила, особенно, когда он опять вспомнил свой сон. Ведь сон, да? — Да, не вопрос. Развлекать, так на полную катушку. Пойдем готовить что-то там на грузинском… Обед скоро. Анжей совершенно непривычно для себя почувствовал себя ребенком. И это ему не понравилось. Такое… На этот раз уязвимое чувство. Не беззаботное, не лёгкое. Опасное. Они приготовили чкмерули. Вик с удовольствием перетирал чеснок в ступе, пока Ани подогревал сливки и разбавлял их, чтобы убрать лишнюю густоту. Курица вышла как всегда ароматной, и Ани было неожиданно приятно, что Воробышек оценил кинзу. А после обеда Анжей решился показать ему террасу. — Я же вообще-то кухни и встроенную мебель на заказ делаю. А тут… Вот такой челлендж я просто не смог пропустить. Пол уже улёгся, уже пропитан, но пока только пара слоёв. В среду приедет человек от Сивого — это мастер по доске, он сварит ограждения. Как бы здесь ни было красиво — безопасность на первом месте. Вот у той стены, что без окон, будет мебель. Нам сейчас нужно разметить, сверить распил по параметрам, а потом просверлить доску, чтобы крепёж установить. Я думал в цемент все дюбелевать, а Сивый подсказал, что тогда доску только искорёжим. Чем больше надрезов и стыков, тем больше шанс, что волна пойдёт сильная. Поможешь? Вик выглядел так, будто попал в сказку. Каждое слово Ани впитывал, переспрашивая, уточняя, пока не поймёт окончательно. Анжей уже и забыл, как это — с помощником ненатасканным работать. И неожиданно принял для себя тот факт — что это дело его любимое. Что он от такой работы наполняется. — Вот так мне надо отдыхать, Вик. Вот от этого у меня душа поёт. Воробышек только улыбнулся. Радостно и грустно одновременно. — Это заметно. Спать легли снова поздно. Говорили о письме, которая Екатерина получит утром в понедельник, если у неё тоже на телефоне рабочей почты нет. Или уже получила, но отвечать не торопится. Ноги и руки тянуло от уже непривычной работы, и Ани чуть не предложил Вику массаж сделать. Вадим его учил, что надо простучать мышцы, чтоб не забились, и не было в этом ничего такого. Но вот Воробышку предлагать такое показалось неправильно. А в воскресенье утром Вика уже не было. Был тёплый салат с мясом под крышкой и полотенцем и чай с лимоном и мёдом. А Воробышка не было. И это было ужасно. Расписание, с лёгкой руки Вика внедрённое в жизнь Анжея, принесло свои плоды уже в первую неделю. Ума оказалась не просто умнейшей женщиной, но и опытным профессионалом. Она с полуслова понимала, какие вопросы возникают у Ани и давала на них простые, но развёрнутые ответы. В итоге, первую половину дня Анжей занимался вопросами парка, потом, часа в два он садился с Умой за просмотр сканов, а потом ехал в Стекотово. Валера в тот понедельник позвонил ему уже в полдевятого. Что ты, мол, там за революцию устраиваешь… Анжей честно ответил, что наелся быть диковинной собачкой, распределил обязанности, как ему удобно. Вопросов больших нет, а с маленькими он и сам справляется. Валера пообещал приехать в первой половине августа и дал добро на всё. Просто на всё. И с того момента Ани периодически что-то отправлял Екатерине, которая, если надо, писала, кому поручила, или какую надбавку хочет за этот кусок. Даже в выходные вышла поработать, когда Ума нашла косяк в ряде типовых договоров. Оказывается, если людям платить, они работают. Вот так просто. Стройка началась неожиданно. Вот, кажется, Лера только высылает разрешения и согласования, вот экспертиза возвращается, и тут — бригада на пороге. К этому моменту всё было готово, и, кажется, только Ани удивился. Вик же бегал от объекта к объекту, отчаянно пытаясь посмотреть на всё и сразу. У него появился свой комплект ключей от квартиры Ани, и периодически он принимал поставку или запускал мастеров. Приезжал по выходным, помочь с мебелью и террасой, и даже помогал выбирать систему раздвижного потолка, но на ночь больше не оставался. Стоила, кстати, эта штука, как полквартиры. Не этой, но, в принципе, да. И Валера, когда увидел идею, чуть не завопил от счастья. Он, оказывается, о таком даже не догадывался. То есть видел в кино, но чтоб у него на крыше такое… Балдел как дитё, спрашивал фото, и всё не мог дождаться, когда её привезут и установят. Вик его радость разделял, следил за рабочими и мастерами, бегал за покупками иногда и даже обзавёлся «своими» спортивками и майкой-работайкой. Только после тех выходных между ним и Ани установилась прочная и понятная обоим граница, которую Вик не пересекал. И Ани был ему благодарен, однажды утром в пустой квартире поняв, что ему самому её сохранять и так очень непросто. Близость и мягкость общения потерялась, осталось понятное, приятельское, наполненное шутками и подколками разговорное что-то. Рабочие на «Сказках» выполнили основные грязные работы, и настало время апробации. Ещё не полос и мест занятости, а пока только пределов прочности. Это было довольно скучно, но необходимо. Вик периодически отпрашивался, составляя планы дома, отправляя окончательные чертежи, но все понимали, что он хандрит. И Ани тоже понимал, но учитывая их нынешний статус кво не лез. В Стекотово тоже все вроде успокоились, особенно когда поняли, что херни новый пингвин не пропустит. Ума получила надбавку лично от Ани. Тот когда увидел свою первую зарплату, сразу подумал, что это дивиденды упали не на тот счёт. А когда разобрался, позвонил Валере. Наорал как на последнюю гадину. Его слышал весь парк. — Да не зарабатываю я таких денег! Это что за подарки-подачки? У нас ведь чёткий уговор был! Мне что, теперь всю жизнь на тебя батрачить, с такими деньгами! Да ты… Ума потом отвела его в сторонку и кое-что объяснила. И Ани стало стыдно. Эта женщина в своё время имела зарплату с многими нолями, просто ей не повезло оказаться рядом с людьми, которые нечисто играли. И тень на её репутации лежала обоснованно. Но она сказала, что если Анжей не видит ценности своего труда на Стекотово, это не значит, что другие такие же слепцы. Что человек, сделавший своё дело с ноля, ещё и прибыльным остающееся столько лет, лучше видит. У него просто оптика лучше. И Ани ему не просто бумажки подписывает, а даёт дело сохранить и долг семье отдать. Так что лучше засунуть в жопу свою недалёкость и узколобость и молча делать свою работу. Вот за этот совет ей ещё и премия пришла. Потому что совет был дельный. Не совать свою мыслю в чужую голову. Она на то и своя, что личная, почти интимная вещь. В тот момент, когда вроде бы всё в жизни Ани наладилось — и дело идёт, и парк строится, и терраса почти готова — а получилась она лучше, чем Анжей себе представлял, с неба грянул гром. Точнее телефонный звонок. Он Юсю никогда не слышал по телефону, а потому не сразу понял, что это она. Однако услышав знакомое имя понял — сегодня недетки отдыхают. И праздновать день рождения Криса решили с полуночи. Юся обвиняла его в том, что он очень плохой человек. Что он Вика обманул, дал надежду, и теперь это уже не Вик, а какой-то другой человек. Неправильный человек. Услышав эту фразу, Анжей весь сдулся, но выманить у девушки, где они заседают, так и не смог. Вик трубку ожидаемо не снял, Крис тоже. А Ани до утра не уснул. «Вы же ему прямо ни разу не сказали, что натурал. А сами с девочками хихикаете, комплименты раздаете, ручки протягиваете. Но никого рядом не держите. И он надеется. И эта надежда его убивает». Вот так сказала Юся, и Ани всё никак не мог понять, какими своими словами или действиями он Вику какую-то надежду дал. Ведь наоборот, прямо сказал, что… А что он ему сказал? Так и пролежал до утра. То ли правый, то ли нет. А на завтра тот самый гром не закончился: день рождения Криса в «Сказках» праздновали всем составом, включая работяг. И одну полосу препятствий всё-таки открыли. Ту, первую, на которой Вик Макса провожал, укрепили, доделали, и она стала первой ступенью — то бишь самой простой. Вторую пока не ставили — нужны были спецнавыки, а вот третью привезли практически в сборе, только веревки и сетку нужно было натянуть. Вик ожил, вместе с Алеком настраивал каждый узелок, перепроверял сцепки и крепления, и прям с дрожью в руках ждал, когда страховку окончательно закрепят. Все и забыли уже, что именинник тут не он. — Ты обещал, Ани, да? Можно? Ты обещал, всё, что хочу… Можно? — возбуждённо спрашивал он каждые десять минут. Ани смеялся и кивал. Можно. Такому Вику вообще всё можно. Крис как раз закончил испытывать шашлычную зону, позвал всех к столу, но Вик просто не мог дождаться. Он махнул, мол, оставьте мне мяска кусочек, и нацепил шлем. — Ну иди, голодный же. Я сейчас пройду, и прибегу! Ну всё проверили же! — Я не могу тебя оставить одного. Это неопробованный рубеж. Если что-то где-то… В общем, экстремал-любитель, ты - как хочешь, а я тут подожду. Вик с готовностью кивнул и ступил на первую перемычку. Путь был непростым, а летнее солнце перекрывало обзор. На высоте пяти метров над землёй Вик перебирал руками верёвку, добираясь от одного дерева к другому. Наблюдать за ним было и страшно, и безумно интересно. То, как он ловко справлялся с простыми на вид переходами, как замирал, думая, как решить задачку — куда поставить ногу, за что зацепиться, чтобы пройти дальше… Он мелкими шагами перебирал тонкие кольца, чтобы не провалиться вниз, потом змеёй огибал столбики, продвигаясь вперёд, вперёд, вперёд, а где-то пятился наоборот. Потом, используя страховочный трос, перепрыгивал пустоту, потом замирал, думая, и снова шагал… И все это смело, сильно, свое тело зная и давая ему шанс показать свои лимиты. Потом полз по трубе, потом… Бесчисленное множество раз «потом», когда у Ани уже горло пересохло от волнения, Вик вышел на финишную прямую. Уже у земли почти, так, мелочи — по шинам пробежать, да на тарзанке низкой прокатиться. Только у Вика уже руки тряслись от напряжения, майка промокла вся наскозь, пот струился по лбу, заливая глаза. Возможно, полную трасу нужно будет предлагать только после первого и второго этапа здесь же. И то, не подряд — тяжело. Это был тяжёлый путь. Заканчивался он тонким брусом, на котором висели мешочки с песком. Балансировать на таком и так непросто, а тут ещё и препятствия огибать или отодвигать… Вик, конечно, справился, хоть и выглядел он устало. Шорты съехали на косточки и держались, наверное, только благодаря ремням безопасности. Майка задралась от резких движений, и теперь, прижатая теми же ремнями, скрутилась под мышками. Руки, зажатые в спортивные перчатки с обрезанными пальцами, слегка подрагивали. — Я смог, Ани… — хрипел он на последних шагах, отстегивая карабин страховки. — Я сделал! Первый, никто ещё тут не ходил! — он сиял глазами, дышал надсадно, глубоко, и от него веяло такой силой, таким счастьем, будто оно внутри у Воробышка просто не вмещалось. — Конечно смог, Воробышек, конечно, я не сомневался! Ни секунды! — крикнул ему Анжей, и Вик спрыгнул прямо к нему в руки. Покачнулся, но не упал, обнял коротко и отстранился, чтобы прямо в глаза сказать. — Смог, Анжей… Анжей, я смог! — выдохнул он восторженно, и у Ани в голове словно плейер включился. «Ан-жей… Ан-жей… Как волна на берегу»… Вернувшись в момент, Ани пожалел тут же. Потому что Вик выглядел таким… Неописуемым. Как солнечный свет в руках. Как элексир счастья — только сожми в ладонях, и будет тебе твоё. И смотрел он так, что взгляд отвести было невозможно. Глаза Воробышка то опускались на губы Ани, то возвращали прямой взгляд, его губы были чуть приоткрыты, и дыхание, всё ещё прерывистое, тяжёлое, создавало между ними те самые волны, о которых так услужливо напомнила Анжею его память. «Ан» — вдох, «Жей» — выдох. — Анжей — прозвучало вдруг совсем близко. Руки Вика уже не просто лежали на плечах, они ласкали. Невесомо, незаметно, но их прикосновения обжигали нежностью. Пальцы задевали обросший затылок, который всё некогда было подстричь, и эти перышки в волосах вызывали панику и блаженство. — Анжей, — шёпотом снова произнёс, нет, попросил Вик, и Ани почувствовал свои руки на его талии — сжимающие крепко, прижимающие к себе тонкое тело. — Здесь не время и не место о таком спрашивать, — тихо, строго сказал Анжей и отошёл на шаг. Потом ещё, и ладони Вика упали с его плеч плетью. — Пойдём, ополоснёшься и поешь. Вопреки своим собственным словам, Анжей пошёл в противоположную от душевых сторону, оставив Вика за спиной. Он присоединился к команде, похвастался успехом Воробышка, оценил, как на самом деле круто устроили зону для отдыха, и то, что звукоизоляционная стена действительно защищала основное поле парка развлечений от музыки. Перекусив, он отложил мяса и овощей Воробышку, но не заметил, когда тот появился в компании. Ума отвлекла его новым документом. Слушая восторженные комментарии Вика о прохождении полосы препятствий в воздухе, он не мог сосредоточиться, а потому переместился в офис. Вопрос был серьёзный. — Что-то здесь не так, Ани, а что, понять не могу. Просто чувствую. — Умара Федлиховна, ну уж вы то… Я меньше всего от вас такой фразы ожидал… Вы же… Эксперт покруче всех вместе взятых в Стекотово! — Ты пойми, я с точки зрения финансовой, бухгалтерской, даже юридической всё проверила. Не подкопаешься. Но я знаю, что это подписывать нельзя. Нельзя и точка. А как объяснить это твоим, как обосновать… Посмотри, а? — Ума, если вы не нашли, то что я… — А ну прекрати прибедняться! У тебя светлая голова, холодная логика, опыта на полкомпании соберётся. Может, ты и не любишь эти все бумажки, но ты за ними можешь увидеть реальный бизнес, а не нормы бухинструкции и законов. Сел и читаешь! Я тебе сейчас кофе принесу. Пока молодежь гудела, Ани действительно кое-что понял в своих потугах. Он такой договор уже подписывал. Когда ещё сам пытался разобраться. И его тоже смутило что-то, но документов было так много, что он подпись поставил. Набросав письмо Екатерине, он перечитал его и решил, что нужна помощь. Умы нигде не было, зато ему всунули в руки порцию торта, и Анжей позволил себе отвлечься от тяжёлых мыслей. Опять было страшно. Но делать было нечего. Пока тортик медленно уменьшался в объёме, Ани думал, насколько удивительный коллектив собрался в «Сказках». Парню восемнадцать исполняется, а он выбрал среди пары ровесников и абсолютно взрослых людей его отмечать. Понятно, что вчера они тоже отмечали, но вот они сейчас — Крис, Юся и Вик вместе с ребятами из бригады, и с новым безопасником, с мужиками из авторского надзора отжигают под Би-2, и кто их слушает ещё? И время проводят вместе не формально, потому что надо так — на работе проставиться, а потому что подружились. Служивые подсказали, что в сценарии для пейнтбола исправить, какие точки обстрела установить, и даже помогали с работами. — Мне кажется, что совсем недолго, и можно открываться, — осторожно начал Вик, понимая, что Ани не заметил, как тот подошёл. — Мне бы так хотелось увидеть открытие… Поработать для первых настоящих гостей… Илья Валентинович на выходные приезжал, сказал, что всё готово… — Не всё, Вик. Не всё, но скоро… Знаешь, я думаю, что через пару недель можно будет… На сентябрь можно всё готовое в продажу давать. А к похолоданию, думаю, оставим пейнтбол и шашлычную зону. Скалодром и полосы зачехлим, тир крытый сделать если успеем, тоже оставим. Мне кажется, ещё пара месяцев, и можно передавать всё Пасхе. Вопросы наладятся потиху, Умара Федлиховна тут вам и за финдиректора и за всех кого угодно. — Ты чего такой загруженный? — аккуратно спросил Воробышек, будто по льду шёл. Боялся, слышно было, что боится, и Ани это разозлило. И расстроило тоже. Но не время сейчас впадать в истерики. — Ой, ты что, не поехал сегодня к своим мутантам? — Не поехал. Там вопрос один есть, мне надо письмо Екатерине отправить, вот, Ума куда-то пропала… — Что за письмо? Ани достал телефон и показал Вику. Помог же он однажды, может и сейчас что подскажет. Он в этом действительно опыта ту поднабрался, и голова у него светлая. — Неа, — через пару минут откомментировал Вик. — Так, ты просто сообщи, что сегодня подписания не будет. Не надо оправданий, ты зам или кто? Дела у тебя и точка. И ещё. Ты попроси в принципе все документы такие отсканировать. Не только то, что тебе уже слали. Пусть поднапрягутся. И сроки поставь короткие — прям полчаса — час. И адресуй лично Екатерине. Напиши, чтобы она персонально исполнила. А то ты тут написал то, что мне можно было сказать, или Валере. Вон, Умаре Федлиховне той же. А не секретарше. Не надо такой обеспокоенностью делиться, раз уж ты не уверен в своих подчинённых. А судя по тому, какой ты взвинченный, повод для недоверия есть. — Кто ты? Верни не моего задиристого Вика, у которого язык без костей и фильтр между ним и мозгом отсутствует… — не думая, пошутил Анжей, переписывая текст сообщения. Получилось очень коротко, даже грозно. Но совет был дельный, это он от растерянности так разоткровенничался. Тишина Ани не напрягала, но потом он отправил почту и поднял глаза на Воробышка. Тот будто ждал именно этого, чтобы ответить. — А он не вернётся, Анжей. Дело прошлых лет. Закрытое, приговор вынесен и исполнен. Поздно обжаловать, — он говорил это ровно, спокойно, будто и не было трагичного подтекста в этой фразе. — Ты останешься здесь? Крис фейерверки купил… — Останусь. Там есть вопрос, и мне, кроме Умы никто его решить не поможет. — Напиши Лере. Если Ума не поможет, напиши ей. Она крутая… — Вик выглядел довольным, вдохновленным, таким живым, что захотелось промотать их разговор в памяти, чтобы понять, что его так обрадовало. Но из домика вышла Ума, и Ани поторопился к ней. Когда Екатерина прислала ответ, Анжей схватился за голову. Договоров за период его подписи было четыре, но ещё были и те, что подписывал прежний зам. Он всё это тут же показал Уме, и она села за компьютер, чтобы лучше видеть текст. А Ани читал с телефона. Читал, читал, и понял, что его насторожило. Поднял ещё один договор, и ещё, а потом открыл тот, что был пока без подписи. — Ёбаный в рот, чтоб тебя… Вот же сученыш! Выблядки! Вот как крутанули! А я, долбоёб, шесть лет в деле, и не заметил! Идиоты, и я, и… Не, я идиот, а они сучьи дети! Капать-переёбывать! Это ж подсудное! Утырки! Да я их землю жрать заставлю! Ани несло, он даже не заметил, что в кабинет заглянул какой-то мужик, но когда увидел Ани в его мстительном монологе, быстро ретировался. Ума стоически пережидала, когда он выдохнется. — Это, кстати, был наш почти бывший инженер. Я так понимаю, он хотел с тобой поговорить, но передумал. И это к лучшему. Ты, может, объяснишь? — Умара Федлиховна, это ёбаный пиздец. Они не с документами химичили, не с ценами, и даже не километражом… Вот, видите? — Ани тыкнул пальцем в графу веса, — не может шкаф, заявленный как ДСП, столько весить. И параметры эти для этих материалов вообще не подходят. Они просто грузили под видом мебельных распилов и декора, и что там ещё, какие-то более тяжёлые материалы. Не знаю точно, что там происходит, но под этими весами точно не эти элементы перевозятся. И не первый раз. Как я так мог проколоться? — Ани, ты понимаешь, что это — потенциальная статья? Тут варианта два — или глаза закрыть, или идти с этой вот стопочкой в органы. И времени на принятие решения у тебя всего-ничего. — Я ещё кое-что понимаю. Это бизнес Валеры. И это его решение, а не моё. Слушай… — Анжей замолчал на мгновение, а потом его осенило. — Умочка, ты же просто гений! — он выскочил из кабинета и помчался к машине. Если подсуетиться, можно будет конкретно всё разрулить. Выворачивая на парковку, которую ещё только разровняли, Анжей увидел ребят, во весь азарт соревнующихся в дартс. Это идея! Можно внедрять! На ходу продумывая варианты развития событий, номер Валеры и маршрут, он не заметил, что Вик сорвался за ним. Парень нагнал его у самой машины. — Ани, Ани, ты куда? А салют? Ты же сказал… — Воробышек резко затормозил, а Анжей уже повернулся, чтобы попрощаться. Вик влетел в него, не справившись с инерцией на песке, и так и застыл близко-близко. — Ты же мне тогда сказал не время… Ани сделал резкий шаг назад, опять, и в этот момент что-то громко шмякнулось на гравий. Вик тоже отступил и уставился на свой телефон. — Блин… — он поднял аппарат и протер от пыли. — Да, нормально, это просто стекло разбилось. Работает… — Вик закинул телефон в карман, не уводя вопросительный взгляд от глаз Ани. И вопросы в нём были такие тяжёлые, такие страшные, что Анжей раздражённо повел подбородком, запрокинув голову. Его сжатые зубы скрипнули так, что даже Вик услышал. — Ты извинись за меня, что не прощаюсь, но у меня очень срочное дело. Смотрите, долго мужиков не держите, у них семьи дома, ещё там скандалов не хватало… Бывай! Ани вскочил в свою Шкоду, на ходу выкручивая зажигание. Хлопнул дверью и даже не посмотрел на Воробышка, когда выруливал с парковки. Надо её всё-таки заасфальтировать и разметку с ГАИ согласовать. Скоро открытие. Скоро осень.