Притяжение

Саша ощущал неприятный комок в груди от того, что всё ещё зависел от денег родителей. Когда Руслан заехал за матерью, та села на переднее сиденье с явным недовольством на лице, и от неё сразу же стали исходить холодные отчуждённые флюиды. — Где ты нашёл этого профессора? — Ирина сразу перешла к делу, даже не удосужившись поздороваться. — Знакомый посоветовал, — спокойно ответил Саша. — К нему запись на полгода вперёд. Хорошо хоть, что цены в его клинике разумные и демократические, — мать вынула из сумочки помаду и принялась аккуратно подкрашивать губы, словно пытаясь скрыть за этим действием своё раздражение. Саша взглянул в зеркало заднего вида и заметил, что Руслан внимательно следит за ним, будто ожидая какой-то реакции. Едва сдерживая себя, чтобы не показать водителю язык, Саша лишь прищурился и едва заметно улыбнулся уголками губ. — Это мой новый знакомый, — сказал он как можно беззаботнее, не отрывая взгляда от зеркала. — Похоже, профессор его родственник. Слова прозвучали нарочито небрежно, но Саша знал, что именно такой тон необходим, чтобы не дать Ирине повода для новых замечаний. А ещё хотелось увидеть реакцию Руслана на «нового знакомого». Зачем Саша всё это делал, он и сам не понимал. Профессор, пожилой мужчина с сединой на висках, мельком взглянул на вошедших, затем снова опустил глаза на бумаги, лежащие перед ним. Его рука начала привычное движение по листу, а голос зазвучал спокойно и уверенно: — Как я уже упомянул, у нас есть возможность провести операцию вашему сыну в ближайшее время. Анализы и рентгеновские снимки мы уже запросили. Дополнительные обследования проведём непосредственно перед операцией. Повторю: в вашей ситуации ничего угрожающего нет. Главное — правильно организовать реабилитацию и физиотерапию. В нашей клинике работают отличные специалисты, и у нас есть все необходимое оборудование. Вот направление — профессор размашисто поставил свою подпись, приложил печать и передал несколько бланков Ирине. — Вам покажут, куда идти, и объяснят все детали процедуры до и после операции. Саша, взволнованно посмотрев на мать, снова перевел взгляд на профессора: — Как это — покажут куда идти? То есть, уже сейчас? — Да, операция назначена на поздний вечер. Прошу прощения, у меня еще один пациент, — профессор поднялся, слегка кивнул и вновь устало опустил глаза на свои бумаги, ясно давая понять, что встреча окончена. Ирина, так же не ожидавшая подобного развития событий, молча взяла бланки и покатила коляску с сыном на выход из кабинета профессора в приёмную. — Ма? Я не понял, вот так сразу? Без подготовки? Я бы тапочки, зубную щётку, в конце концов, зарядное взял… — Зачем тебе тапочки? Какое зарядное? Утром уже дома будешь. — Ирина, не отвлекаясь от своих мыслей, обратилась к секретарше: — Девушка, объясните нам пожалуйста, куда идти и что делать дальше. Молодая женщина взяла из рук Ирины бланки и начала объяснять: — Александра сейчас отвезут в предоперационную. Там проведут несколько процедур и подготовят к операции. После неё Саша останется под наблюдением от трёх до пяти часов. Утром сможете забрать сына домой. А это, — секретарь протянула один из бланков, — нужно оплатить на втором этаже. Ирина быстро пробежалась глазами по квитанции, удовлетворённо кивнула и последовала за женщиной в коридор, где их ждал Руслан. — Отвези Сашу в палату. Я буду ждать тебя в низу. Саша ошарашенно посмотрел на мать. Она, как будто не на операцию его оставляла, а, как когда-то в детстве — у соседей, собираясь сьездить с отцом в ресторан или на вечеринку. Но больше всего обидно было, что родная мать не глядя, вышла, даже не пожелав удачи. Челюсть невольно отвисла от удивления, а затем и обиды. В уголках глаз заблестели слёзы, и ему с трудом удалось сдержать их, чтобы не разрыдаться прямо здесь. — Не переживай, — тихо проговорил Руслан, пытаясь приободрить Сашу. — Мне сказали, — кивнул в сторону секретарши, — что у профессора золотые руки. Сейчас он делает по две операции в неделю, а раньше и по несколько в день справлялся. Возраст, сам понимаешь. Руслан заметил, как изменилось выражение лица Саши, и понял, что его тревога только усилилась после встречи с матерью. Он наклонился к парню, словно пытаясь создать ощущение уюта в этой обстановке, хоть и не выглядевшей больничной, но и не совсем домашней. О том, что парня оставят на операцию ни один из них не подозревал. — Знаешь, хорошая новость в том, — продолжил Руслан, — что твоим случаем занимается настоящий профессионал. И, честно говоря, он выглядит уставшим не потому, что ему сложно, а потому что берёт на себя только самые важные операции. Всё будет нормально. Саша посмотрел на Руслана, чувствуя, как его страх немного ослабевает под влиянием этих слов. — Если хочешь, я могу побыть с тобой. Отвезу Ирину Степановну и вернусь. Буду здесь, пока всё не закончится. Хочешь? Услышать такое от человека, которого совсем недавно пытался задеть и над которым открыто издевался, было неожиданно и… стыдно. Саша не сразу ответил, но затем кивнул, понимая, что, несмотря на свою внешнюю уверенность, ему действительно сейчас нужна поддержка. — Спасибо, Руслан, — выдавил он тихо, всё ещё борясь с подступающими слезами. Руслан сразу заметил изменения в лице и настроении парня и решил хоть как-то поддержать мальчишку, в отличие от сумасбродной мамаши.

***

Руслан сдержал своё слово и приехал в клинику, как только отвёз Ковалёву домой. — Как ты? — тихо спросил он, глядя на Сашу, сидящего в больничной коляске. — Сказали ждать. Скоро начнётся, — ответил Саша, нервно сцепив пальцы. — Чем раньше начнут, тем скорее всё закончится, — попытался улыбнуться тот, чью улыбку Саша ни разу не видел. В свои двадцать восемь Руслан выглядел потрёпанным жизнью мужчиной, через многое прошедшим. Ковалёв раньше не обращал на него внимания, считая его всего лишь очередным маминым помощником, бездумно выполняющим поручения. Да и встречались они всего несколько раз, пару раз — до аварии и столько же, после. Когда тёплая ладонь неожиданно легла на его плечо, Саша невольно замер. — «Бриллиантовая рука» помнишь? — вдруг заговорил Руслан. — Тут всё так же: наркоз — очнёшься — гипс. Да не парься, ты же это уже проходил, — с усмешкой добавил он, похлопывая Ковалёва по плечу, а затем, неожиданно и неумело потискал его за щеку. Саша всего минуту назад начал уважать этого здоровяка и даже подумывал направить на него свои флюиды, но неуместная шуточка и излишняя фамильярность мгновенно сбросили Руслана в его глазах на несколько ступенек вниз. Выпроводить его сейчас было бы неприлично, но находиться рядом становилось всё неприятнее. Саша поймал себя на том, что уже мечтает поскорее оказаться на операционном столе у профессора. К счастью, спустя короткое время, появилась молодая женщина, которая сообщила, что пришла отвезти его на операцию. — Не переживай, — снова улыбнулся Руслан, и в этот момент Саша осознал, что ему было хорошо от того, что водитель предложил остаться и поддержать его в такой трудный момент, несмотря на их почти мимолётное знакомство. Женька, к сожалению, сильно расстроилась, когда Саша сообщил ей о внезапных изменениях, и пообещала приехать, как только освободится. Тоха снова молчал, не подавая признаков жизни в онлайне, и Саша окончательно решил для себя, что пора завершать это знакомство.

***

— Ну что? Живой? Саша с трудом открыл глаза и огляделся. Комната была залита мягким светом ночника, а также фонаря, что пробивался сквозь голубые шторы. Обстановка казалась непривычно домашней для места, где он должен был бы очнуться после операции. На тумбочке стоял чайник, а вокруг не было ни намёка на медицинские приборы или капельницы. Он попробовал пошевелить ногой, но сразу почувствовал, как будто в неё вонзились сотни маленьких иголок. Боль была резкой, как удар молнии, и он инстинктивно скривился, решив больше не экспериментировать. — Болит, — сдавленно произнёс он, кивнув на ногу. Руслан, сидевший рядом в удобном кресле, мгновенно отреагировал на движение Саши. Он отложил телефон, на котором до этого что-то читал, и подался вперёд. Его лицо было полно искреннего беспокойства. — Как сильно? — в его голосе проскользнули нотки тревоги, которых Саша ещё не слышал от Руслана. — Я попрошу вколоть обезболивающее, хотя доктор сказал, что можно только через два часа после операции. — Пока терпимо, если не двигаться, — ответил Саша, стараясь не показать, насколько ему больно. Он опустил глаза, чувствуя неловкость, когда встречался взглядом с этим парнем. — Сколько сейчас времени? — Скоро три, — Руслан взглянул на часы. — Ты можешь ещё поспать. Хочешь воды? Он встал и подошёл к столику, на котором стояли бутылки с водой и несколько пластиковых стаканчиков. — Да, пожалуйста, — ответил Саша, наблюдая, как Руслан наливает воду. Он приподнял одеяло и с тоской заметил катетер, подтверждающий его беспомощное состояние. Сделав пару глотков, Саша тихо поблагодарил и понял, что сон вновь подкрадывается к нему, словно тягучий туман. — А ты? Так и будешь сидеть здесь? — спросил он, чувствуя себя неудобно от мысли, что Руслан проведёт ночь в кресле. Водитель пожал плечами, не придавая этому значения. — Днём посплю. Я привык. Мне хватает нескольких часов. Саша знал, чувствовал, что Руслан останется здесь, с ним. Тёплая волна усталости накрыла его, и он больше не мог сопротивляться сну.

***

Любовь Сергеевна заканчивала уборку. Из кухни доносились запахи мяса и выпечки. — Как ты, солнышко? — всплеснула руками женщина, увидев на пороге вкатывающегося в тележке с ногой на вытяжке Сашу, — Прости, не успеваю. Ирина только поздно вечером позвонила и попросила всё подготовить. — Тёть Люб, ну что вы. Неужели я бы хоть что-то сказал против ваших пирогов или порядка, который вы наводите после такого засранца как я? — Вот ещё, скажешь тоже, — выпустила из объятий и строго посмотрела на Руслана, всё ещё держащего ручки кресла. — После тебя убирать одно удовольствие: стирка, пыль, да посуда, и то, иногда. Ангел, а не ребёнок. Только прости, но чаще задерживаться у тебя я не смогу — внуки одолели. У мелкого зубы режутся, невестка совсем не спит ночами. — А мне и не надо. Раньше ж как-то справлялся… Это мама попросила? Саше стало противно от того, что из больницы его ни мать, ни отец не встретили. Ну естественно, они ж вечно заняты, ещё и сынок лишняя обуза. — Она хочет для тебя как лучше, — поджала губы Любовь Сергеевна и осмотрела комнату, — Ну что ж, я тогда пойду? — снова наклонилась и обняла своего любимчика, чуть больше задерживая его в своих заботливых руках. Едва Любовь Сергеевна пересекла порог квартиры, бросив на охранника последний гневный взгляд, у Руслана зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и его лицо мгновенно посерьезнело. Саша уловил изменение в его выражении, но не успел понять причину. Руслан, казалось, собирался что-то сказать, но вместо этого молча слушал звонившего. Через несколько минут Руслан отключил вызов, извинился, словно был за что-то виноват, и, не глядя в глаза Саше, покинул квартиру. Оставшись один, Ковалёв почувствовал, как странное напряжение, рядом с этим человеком постепенно уходит, оставляя после себя пустоту и усталость. Он глубоко вздохнул, стараясь восстановить дыхание. Родные стены, знакомый интерьер — всё было как прежде. Пакет с лекарствами был разобран, обезбол выпит. Хотелось побыть в тишине, но этому не суждено было случиться: собственный телефон взорвался трелью входящего: — Не спишь? — Женька явно была на взводе, что ощущалось по голосу, выдававшем нетерпение и какой-то азарт. — И тебе привет, — спокойно ответил Саня. — Ты ещё в клинике? — Только что закатился домой. Сижу в полном одиночестве и думаю, чтобы такого разбить о стену, чтобы стало веселее. — Не вздумай ничего бить! Я уже лечу, — приказным тоном сообщила и бросила трубку. — На метле, что-ли? — уставился на тёмный экран, который снова дзынькнул входящим сообщением. Саша от неожиданности вздрогнул. Сообщение пришло с незнакомого номера. «Это Тоха. Давай встретимся» Несколько долгих секунд в полной прострации. Тоха видел, что его послание прочитали и ждал ответ. Саша это понимал, но совершенно не знал, что сказать: встречаться было соблазнительно, и в тоже время не очень удобно. Приглашать совершенно незнакомого человека к себе домой он не собирался. На стороне — не представлялось возможным хотя бы несколько первых дней после операции. Да и какого черта он должен с ним встречаться? Нет, сначала он насладится общением с этим человеком по телефону, услышит его голос, попросит фото, привыкнет к тому, что они знакомы не только по переписке. Ощутит весь спектр взаимодействия на расстоянии «вытянутой руки», а сам тем временем немного восстановится. В конце концов ему лично сейчас некуда торопиться. А Тоха пусть подождёт. «Я сейчас не могу. Только что вернулся домой после операции. Но буду рад поболтать и обменяться фото» Саша отправил сообщение, которое тут же было прочитано. Он улыбнулся, представив картину, как два парня в разных частях города сидят и смотрят в свои телефоны в ожидании. «Саша, я сейчас на работе, но попозже обязательно позвоню. Как прошла операция?» «Всё прошло отлично. Теперь осталось ждать» Ждать чужое фото Ковалёв не стал. Сделав снимок своей вытянутой ноги в гипсе, он вытащил из папки недавнее селфи и отправил Тохе. Надежда получить фото в ответку рухнула, когда абонент через несколько минут стал оффлайн. — Да пошёл ты… — с раздражением выкрикнул Саша, резко покатившись к окну. Он развернул коляску по диагонали, стараясь занять удобное положение для лучшего обзора. В обеденное время увидеть во дворе красавчика было маловероятно, поэтому Саша просто положил одну руку на подоконник, опустил на неё голову и погрузился в свои мысли. Эмоциональные качели с Тохой его порядком измотали. Тот вёл себя как дрессировщик, то подкидывая лакомый кусок, то оставляя его голодать. Цели Тохи оставались непонятными, он явно не собирался до конца открываться. Ещё этот «хороший знакомый», через которого Тоха якобы узнал о нём и раздобыл номер телефона… Как же надоело играть в эти шпионские игры. Саша прикрыл глаза, чувствуя, как его снова клонит в сон. Как открылась дверь и в квартиру зашли несколько человек, Ковалёв не услышал.

***

С Юлькой, своей бывшей девушкой, Женька столкнулась нос к носу в магазине. Обе застыли в немом изумлении, не решаясь заговорить. Женя покрутила в руках пакет с сахарной пудрой и улыбнулась. — А я на кондитера учусь. — Молодец, — похвалила Юлька, поправляя выбившийся розовый локон за ухо, в котором Женя заметила ещё несколько колечек. — У меня тоже жизнь не стоит на месте. Женя прикусила губу, чувствуя, как внутри всё сжалось от неожиданной встречи. Она отметила, как за последние полгода изменилась Юлька. Раньше её движения были порывистыми, небрежными, а сейчас в каждом жесте сквозила некоторая утончённость, возможно, даже немного показная. — Звучит интригующе, — ответила она, пытаясь сохранить невозмутимость. — Рада за тебя. И что же нового? — Татуировка, — Юлька подмигнула, приподняв рукав и показав кусок новой работы, где росла виноградная лоза, обвиваясь вокруг колючей проволоки. — Это часть истории… Но ты ведь не любила такие детали. Женя почувствовала, как на языке вертятся слова, но сдержалась. Вместо этого она медленно кивнула и снова взглянула на пакет в руках. — У каждого своя история. Главное, чтобы она была настоящей. Юлька тихо рассмеялась, легко, почти искренне. В этот момент Женька заметила, что на её запястье появился ещё один браслет, с маленьким подвесом в виде разбитого сердца. — Да, настоящее всегда самое сложное, — согласилась Юлька, и в её голосе проскользнула горечь. Женя отвернулась к полкам, стараясь не выдать свои чувства. — У тебя есть кто-нибудь? — Женька почувствовала рядом с собой нежные нотки дорогого парфюма. Юля стояла сзади, почти вплотную. — Тебе интересно, как быстро я нашла тебе замену? Увы, разочарую или обрадую — я до сих пор одна. А как твоя «мамочка»? Юлька фыркнула. Вспоминать их разрыв было неприятно для одной и больно для другой. Интрижка с женщиной, почти годившейся в матери двадцатилетней девушке, могла остаться незаметной для её подруги, но Юля не смогла устоять перед соблазном перед опытом и зрелостью, даже несмотря на то, что её новая знакомая была замужем. Женщина оказалась ко всему ещё и деспотичной ревнивой сукой. Заподозрив Юльку в измене, избила и оставила привязанной к кровати в съёмной квартире, где они встречались. Через шесть часов вернулась и развязала несчастную, которая не кричала и не звала на помощь только потому, что была обнажённой привязана к постели, а рядом лежали использованные игрушки из сексшопа. «В следующий раз наказание будет намного жёстче» — пообещала любовница, пытаясь зализать раны, оставленные на запястьях. «Следующего раза не будет», — набравшись смелости, выплюнула в самое лицо Юлька и бросила той под ноги ключи от квартиры, прихрамывая и гордо покидая квартиру. — Представь себе, я рада. Давай выпьем кофе, поговорим… — не стала ходить вокруг да около бывшая, тряхнув волнистой гривой и кивая в сторону кафетерии. Женька сделала безразличное выражение лица, покрутила в руках разрыхлитель и ванильную эссенцию, забросила всё в корзину и медленно пошла вдоль прилавков. — Ну давай, посидим, раз уж встретились, — ухмыльнулась, обдумывая, как ей себя вести с той, что предала, а теперь, кажется, хочет вернуть всё назад. Нет, так просто Женька эту изменщицу в свою жизнь не пустит. Помучает, как минимум неделю или дней десять. После недолгого разговора неистово целовались в кабинке туалета, а ещё через десять минут ехали к Юльке на дачу. И не важно, что за зиму там промерзли стены, и времени на растопку печки должно было уйти, как минимум, минут сорок, а из еды в сумке была только сахарная пудра и разрыхлитель с ванилью. Обе были безумно рады начать всё с начала, задвинув обиды и разочарования куда подальше. Историю 'маман» Юля не собиралась освящать дословно, сказала только, что сучка оказалась недостаточно хорошей в постели, тем самым намекая на Женьку, и делая той комплимент. Однако, когда обе спали под двумя стареньким одеялами, среди ночи Женя услышала писк телефона, встала попить воды и после очередного оповещения заглянула, кто и что там пишет её девушке. «Слава богу удалось взять моим путевки в санаторий. Так что целая неделя в начале мая наша. Жду не дождусь, когда ты будешь скулить подо мной, моя стервочка» Женя перечитала написанное, пролистала переписку выше и села на стул, даже не ощущая ногами ледяной пол. Получалось, что её сейчас тупо обвели вокруг пальца, использовали, сделали козой отпущения, только чего ради и за что? Конечно, Юлька в нескольких своих сообщениях явно отказывала тётке и даже несколько раз грубо послала. Но ведь дальше ничего такого не было и мадам явно собиралась неплохо провести со своей стервочкой время в отсутствие мужа и ребёнка. Женька с тоской и жалостью подумала, что никому нельзя верить, и что зря пошла на поводу у своей бывшей, так быстро согласившись на примирительную поездку на дачу. Надо было недельку помурыжить, глядишь — глазки бы и открылись. Собравшись по-быстрому и потихому, выскочила из дома и прибыла на станцию как раз к первому поезду до города. Уже сидя в вагоне, поняла, что покупки для торта остались у «недолюбовницы». Ну да ничего, пусть подсластит пилюлю разоблачения. Дома тоже ждал сюрприз. После очередной попойки с друзьями, в квартире было не продохнуть. На её кровати кто-то бессовестно храпел, лёжа поперёк. Не раздумывая столкнув пьянчужку на коврик и укрыв куртками с вешалки, чтобы не замёрз, Женька улеглась, не раздеваясь, и сразу же уснула. Благо, после подобных мероприятий родители отсыпались до третьих петухов, и можно было поспать подольше, тем более, ни на учебу, ни на работу ей в этот день не нужно было. Однако, подольше не получилось. Та самая пьянь, что спала «этажом ниже» проснулась из-за яркого весеннего солнца и, видимо, решила, что упала с кровати. Мужчина за сорок, а на вид за все пятьдесят, попытался сдвинуть преграду в виде Женьки, но та, проснувшись и испугавшись неожиданного прикосновения, зарядила несчастному ногой прямо по лицу. На крики и отборные маты повыползали родители и другие участники попойки и, не разобравшись, начали обвинять сначала мужика в домогательствах, а затем, увидев огромную шишку и синяк на скуле, напали на Женьку, которая «чуть не угробила самого лучшего друга, «почти брата». Вытолкав всех за дверь, Женя сцепила зубы, переоделась и выскочила на улицу, сталкиваясь лицом к лицу с Юлькой. — Какого ты сбежала? — пошла в наступление бывшая. — Такого. Я тебе не лохушка. Не надо меня за дуру держать. Иди тётку свою обхаживай. У вас целая неделя праздников в начале мая будет. — Что? Ты лазила в моём телефоне? Да ты… — Ага, чтобы тебя не разбудить. Неблагодарная. Вокруг орущих, и готовых вот-вот вцепиться друг другу в волосы девушек, уже начали останавливаться прохожие, но те, занятые разборками, никого не замечали. — Мы не вместе. Она просто хочет чтобы я вернулась. — Да ты что? И поэтому она ждёт — недождется, когда её стервочка начнет на ушко скулить и подвывать. Сука. — Что? Юлька отвесила звонкую пощёчину, развернулась и быстрым шагом зашагала к остановке. Кто-то из зевак заохал, кто-то зааплодировал, мужчина в шляпе сплюнул и выругался. Женька, сдерживая слёзы, направилась в сторону, где жил Ковалёв, проклиная тот день, когда познакомилась с этой стервой. Подниматься к приятелю в расстроенных чувствах не решилась, сев на лавку у подъезда, где её и нашёл Александр. — Малая, ты чего тут? Женька подняла глаза на Воропаева, несколько раз всхлипнула и тоненьким голосом завыла, сморщив усыпанный веснушками нос. Александр присел рядом, приобнял и тихо сказал протяжное «Тшшш…» Женя уткнулась мокрым после рыданий носом в куртку парня, а следом обняла его шею руками, прижимаясь покрепче. Щека всё ещё ощущала сильный удар, хотя душа разрывалась от обиды: её обманули, и ей же вмазали по лицу. — У меня есть хорошая новость: твой комп готов! — он решил приободрить девушку, заметив, что та несколько успокоилась и оторвала своё лицо от куртки, ставшей в нескольких местах мокрой. — Угу, — вытерла под глазами и под носом, и только после этого подняла на Александра свои заплаканные глаза, — Спасибо. Пошли к Сане? — Тогда я сбегаю за ноутом, — улыбка на лице красавчика только ухудшила настроение Женьки. Сейчас ей хотелось одного — чтобы её крепко обняли и поцеловали. В губы. Уж очень захотелось почувствовать их вкус. Пока Воропаев ходил домой, Женька быстро набрала сообщение: «Мы с красавчиком поднимаемся к тебе». Однако, ответа не последовало, и уведомление о прочтении тоже не появилось. — Какого…? — прошипела рыжая, немного волнуясь. Когда они нашли Сашу, крепко спящим у окна, Женька потянула Александра на кухню. — Он после операции. Странно, что никого нет дома. Я думала, что хотя бы мать первое время могла побыть с ним. Хотя, по-моему, ей всё равно. — Да, я знаю. — Воропаев не любил распространяться о своих связях и не стал говорить, что знаком с самим профессором. О своих профессиональных успехах и навыках старался умалчивать. То, как быстро он нашёл неполадки и восстановил интернет связь всей клиники, было его не первым успешным делом. — А где ваша мама? Женька засмеялась, прикрывая рот ладонью. — Это его мамашка. И он мне не брат. Просто очень хороший друг. — И ты здесь не живёшь? А я думал… То есть, вы пара? — Нет же, говорю, он просто друг. Женька не сразу осознала, что начала флиртовать, не сводя глаз с парня, которого недавно сватала своему лучшему другу. Александр тоже проявил интерес и не отводил взгляда от милого лица девушки. — А знаешь, мне показалось, что ты хотела меня с ним познакомить и… свести, что-ли. Женька моментально изменилась в лице и посмотрела в сторону спящего хозяина квартиры. Такой проницательности от Воропаева она не ожидала. Да и где она могла накосячить? Когда? — И с чего вдруг такие выводы? — понизив до шёпота голос, спросила она. — Да сам не знаю. — Парень расслабился, разглядывая полочки с кухонной утварью. — Просто вот уже некоторое время мне не даёт покоя паранойя: мне кажется, что за мной следят. Я несколько раз видел Сашу в окне. Он будто подглядывал. Ещё один случай, когда ему помогли выбраться из машины. И потом, когда ты оставила нас одних, как будто специально ушла, я был уверен, что ты сделала это специально. — приподнял бровь и улыбнулся, а Женька, заметив, как красивый парень становится ещё более привлекательным, чуть не взвыла от досады. Рыжая набрала воздуха и собралась всё выложить, ничего не утаивая с самого начала их истории, как вдруг Воропаев подошёл и встал так близко, что все слова тут же вылетели из головы. — Я признаю, что ошибся. Я вообще в любом парне, который смотрит на меня, (а я, поверь мне, знаю себе цену), вижу педика. Тем более, я считал вас братом и сестрой. Александр говорил тихо, медленно, растягивая слова, как будто смакуя каждое из них. Он наклонился ближе к Женьке и она почувствовала его тёплое дыхание на своей щеке. Девушка хотела ответить, особенно после того, как он оскорбил её приятеля, и даже открыла рот, чтобы возмутиться, но Александр это понял по-своему. Он внезапно накрыл её губы своими, притягивая к себе, и его руки мягко, но уверенно обвили её тонкую талию. То, о чём только недавно мечтала Женька — исполнилось. Губы Воропаева были и нежными и требовательными одновременно. Не увидев препятствия со стороны девушки, он стал углублять поцелуй. Язык бесцеремонно блуждал во рту, сплетаясь с языком Женьки и та уже не могла остановиться, отвечая и страстно целуя в ответ. — Не помешал? Саша медленно приходил в себя, чувствуя, как затекли шея и спина, что мешало ему свободно двигаться. Услышав приглушенные голоса, он замер, стараясь уловить их содержание. Когда разговор стих, Саша осторожно выпрямился и медленно повернулся. Александр стоял спиной к нему, а Женька, скрытая за Воропаевым, не могла его заметить. Новая коляска двигалась совершенно бесшумно, что позволило Саше подъехать незамеченным. Их внимание было так поглощено разговором, а затем и поцелуем, что они едва ли могли его услышать. — Саша? — Женька резко отшатнулась от Александра, её лицо мгновенно изменилось, став испуганным и виноватым. Глаза метались, не находя, на чём остановиться, но снова и снова взор возвращался к немигающему взгляду Ковалёва. — Привет, Саша. Мы хотели тебя разбудить, но ты так крепко спал… — пробормотал Александр, пытаясь сгладить неловкость. Он сразу заметил, как сгустилась атмосфера. Женька еле сдерживалась, чтобы не сорваться, её нервозность была почти осязаемой. В то же время, Ковалёв смотрел на них с едва заметной усмешкой, за которой пряталась глубоко затаённая боль. — Ребят, я не знаю, что тут у вас происходит, но давайте без меня. Вот список того, что я купил и заменил, и сумма за ремонт, — достал из кармана сложенный блокнотный листок и небрежно положил его на стол. — Честно, дурдом какой-то, — добавил он, заметив, что его слова остались без внимания, а те двое продолжали сверлить друг друга взглядами, полными напряжения и скрытой злобы. — И не брат с сестрой, и не пара… Что за чертовщина? — Александр со злостью сплюнул под ноги и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к выходу. Саша ухмыльнулся. Обида? Разочарование? Он и сам не знал, как охарактеризовать то чувство, которое раздирало его изнутри. Он ожидал многого от своей феи, но только не удара под дых. А Женька молчала, кусая припухшие губы, до сих пор влажные от поцелуя с её уходящим наваждением. Всё правильно. Влюбляться в натуралов — последнее дело. Знал же, подозревал. И всё равно поддался очарованию, чтобы теперь утонуть в разочаровании. — Саш… Саня… — Женька упала на колени перед Ковалёвым, схватила его за руку, когда он уже собирался откатиться назад. — Это не то, что ты подумал. То есть да, мы поцеловались, но это случилось так неожиданно, что я сама не поняла, зачем поддалась. Это он, Саш, он сам полез, честно! Я рассталась с Юлькой… окончательно. А дома снова все в хлам пьяные, и какой-то идиот утром полез ко мне в кровать… Саша, я не знаю, что делать. Всё это меня так достало… Саша смотрел на неё, пытаясь осмыслить, что же он должен сейчас сделать. Сказать: «Всё нормально, не переживай»? Или просто указать на дверь, потому что в этот момент видеть её рядом с собой он физически не мог. И завтра вряд ли захочет. Слова застряли где-то в горле, не находя выхода. Тишина повисла между ними, становясь почти невыносимой. Саша чувствовал, как внутри всё сжимается, как разрастается пустота. — Может, тебе лучше уйти? — наконец произнёс он, ощущая, как его слова, словно острые осколки, разрывают тонкую нить, связывающую их недавнюю дружбу. Почти братскую. Женька всхлипнула, потом ещё раз, и на её щеках появились тонкие дорожки слёз. Всего час назад она собиралась предложить Сане пожить у него, помочь восстановиться после операции, зная, что как и в прошлый раз, он будет совершенно один. Ведь после аварии она несколько раз оставалась у него ночевать, хотя он предлагал ей комнату, зная, как тяжело ей живётся с родителями. Сейчас её желание выглядело эгоистичным — просто сбежать из родительского дома, хоть на время. Наивно было рассчитывать на то, что Саша позволит ей остаться после всего, что произошло. — Ты меня прогоняешь? Саша закатился в свою комнату и закрыл дверь.