Притяжение

Александр никогда раньше не сталкивался с подобным. Обычно его романтические победы заканчивались тем, что он выставлял девушку за дверь или просто прекращал любое общение. Но с этой рыжей интриганкой всё пошло не так, как он планировал. Женю нужно было уже этим вечером затянуть в постель, хотя он и старался избегать отношений с теми, кто жил так близко. Обычно его «знакомые» приходили к нему вечером и, либо уходили до полуночи, либо, в редких случаях, он выпроваживал их перед своей утренней пробежкой, что вызывало у них обиду и служило отличным поводом для разрыва. Интерес девушки он заметил с самого начала, когда она тщательно подстроила их знакомство. Теперь, чувствуя себя униженным и оскорбленным, Воропаев был совершенно сбит с толку. Когда он вышел из квартиры, мысли в его голове завертелись с удвоенной скоростью, складываясь в логическую цепочку: неслучайное знакомство, взгляды из окна, на которые он обратил внимание, случайно поймав взгляд Саши. Точно! То, что произошло в квартире, оказалось неожиданностью для Жени — он заметил это по её лицу, когда подошёл к ней слишком близко. Но там было и желание — явное и неприкрытое. Однако, только сегодня. В предыдущие их встречи она была абсолютно равнодушна к его обаянию, смотрела на него, как на обычного прохожего. Разве что, с небольшой искрой интереса. А вот Саша… Догадка молнией пронзила математический склад ума Воропаева, и он хищно улыбнулся. Его глаза загорелись, как у хищника, учуявшего добычу. Вытащив пачку сигарет, он привычным движением выбил одну, закурил и, прикрыв глаза, на мгновение погрузился в свои мысли. Всё складывалось именно так, как он и предполагал: «не сестра» и «не девушка» вот-вот должна появиться на пороге. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Выдохнув облако дыма, Воропаев кинул короткий взгляд на дверь, ожидая её появления. Тем временем Женька поднялась с колен, бессильно потерев глаза. Слёзы, размазанные по лицу, жгли кожу, но она не обращала на это внимания. Уходить и оставлять Сашу в таком состоянии было бы неправильно, не по-человечески. Но и оставаться здесь после всего, что произошло, когда он чётко дал понять, что не хочет её видеть, было бы ещё хуже. Нужно дать Саше время, да и самой разобраться в своих чувствах и в том, что произошло за последние сутки. Слишком многое навалилось на неё, и ещё эта бессонная ночь — всё это было невыносимо тяжело для её хрупких плеч. С усилием подавив новый приступ слёз, Женька медленно пошла к двери, каждое её движение словно было пропитано горечью и усталостью. В этот момент Воропаев, казалось, услышал её шаги за дверью. Внутреннее напряжение достигло предела. Его разум работал на полную мощность, пытаясь предсказать следующий ход событий. Улыбка медленно исчезла с его лица, уступив место холодной решимости. Он был готов к встрече, готов узнать правду, которую интуиция подсказывала ему, но которую он всё ещё боялся признать. Обмен короткими взглядами завершился, и каждый из них отвернулся: Женька уставилась вдаль, разглядывая двор, а Александр сделал очередную затяжку, отводя глаза в сторону. — Ну что, ваш план не удался? — спросил он, глядя перед собой. — Ты о чём? — Женька не спешила поворачиваться, но в её голосе послышалась нотка раздражения. — О том. Чего хотели-то? Как узнали, что я сын Горбунова? На деньги развести решили? Кстати, когда за ремонт отдашь? — он бросил взгляд на неё, словно ожидая признания. — Чего? — рыжая сощурила глаза и резко повернулась к нему, теперь её взгляд был совсем другим, колючим и холодным, — Какой Горбунов? Развести? Ты серьёзно сейчас? Женька раздражённо фыркнула, вытаскивая из кармана купюру и протягивая её Александру, сморщив нос от недовольства. Она не ожидала снова встретиться с ним, тем более, так скоро, и уж точно не собиралась выслушивать тот бред, который он сейчас нёс. — Сдачу оставь себе, — бросила она, отводя взгляд. — О как? Значит, вы из богатеньких? — он прищурился, чуть приподняв бровь. — Чего тогда от меня хотели? Если бы не дядька, я бы вообще в эту историю не поверил. У вас, я смотрю, хороший дуэт — одна находит лоха, другой на инвалидной коляске пасёт, а потом что? Соблазняете. Я вот только не понял, как у вас роли распределяются. А что дальше? Обвинение в домогательствах? Тебе вообще восемнадцать-то есть? Женька резко повернулась. Её глаза вспыхнули гневом, и она на мгновение замерла, словно подбирая слова. Воропаев ухмылялся, не сводя наглого взгляда с обескураженной Женьки. — Ты нормальный вообще? Паспорт показать? — голос дрожал от возмущения, но она старалась держать себя в руках. — Господи… как внешность иногда бывает обманчива, — Женька закатила глаза и покачала головой, словно не веря в происходящее. Затем неожиданно шагнула вперёд, смело вырвав недокуренную сигарету из пальцев Александра. Глубоко затянувшись, она подняла на него взгляд, в котором уже не было ни растерянности, ни страха, только вызов. — Что, слова закончились? — бросила она, выпуская клуб дыма в его сторону. — Я по девочкам. А Саша — гей. Ясно тебе? Ухмылка резко исчезла с лица Воропаева. Он тихо выдохнул: — Бляяя… — глядя на окурок в руках этой «чокнутой», как он мысленно окрестил взбалмошную девушку. Молча достал из пачки новую сигарету и прикурил, в очередной раз недоумевая. — Теперь я вообще ничего не понимаю, — произнёс он, затягиваясь и скептически прищурившись. — И не надо. Иди, занимайся своими делами, — отрезала Женька, опускаясь на лавку и обхватывая себя за плечи, словно защищаясь от чего-то невидимого. Между этими двумя повисло молчание, и теперь вызывающий взгляд рыжей потух, уступив место усталости и скрытой уязвимости. — Дура я, — наконец прошептала Женька, уставившись в колени. — Хочешь потерять друга — начни искать ему парня. — Что ты сказала? — переспросил Воропаев, нахмурившись. Он уже собирался развернуться и уйти. Всё это казалось ему глупым и бессмысленным. Ему порядком надоел этот цирк. Однако любопытство, да и желание докурить сигарету, заставили его задержаться. Подойдя ближе, он не смог не заметить, как плечи Женьки слегка подрагивают. Крупные слёзы скатывались по её щекам, и все её прежние колкости и дерзость исчезли, уступив место тишине и боли. — Эй… — Воропаев нахмурился ещё сильнее, сжимая её плечо чуть крепче. — Так. Давай ко мне. Успокоишься и расскажешь всё с самого начала. Взяв не сопротивляющуюся девчонку за руку, потянул к своему подъезду, автоматически глянув на окна Ковалёва. — Дурдом! — констатировал факт, заметив знакомый силуэт.

***

Саша сделал последний глоток холодного кофе и перебрался на кровать. За окном мелькала привычная картина. Но увиденное не вызвало удивление, а лишь усугубило обиду, которую он пытался скрыть. Предательство той, кому доверял безоговорочно, жгло внутри, хотя он пытался убедить себя, что ему всё равно. «Я же не переживу, если ты с ним замутишь,» — эта фраза, когда-то сказанная в шутку, теперь звучала в его голове с болезненной ясностью. Женька… Та самая, которая всегда уверяла, что парни её не интересуют. Врушка. А теперь что? Снова что-то не поделила со своей? Саша вдруг осознал, что в её исповеди был не просто шум хаоса — он упустил что-то важное. Она говорила о том, что дома всё вверх дном, и кто-то лез в её постель… Поссорилась со своей, и теперь… Теперь она рядом с тем, кого сама же привела к нему. Для него? Ковалёв тихо выругался, кутаясь в одеяло. Таблетки начали действовать: боль утихала, сон подступал всё ближе, окутывая его своим мягким, тёплым одеялом забвения. Просыпаться было мучительно. Боль в ноге заставляла искать удобное положение. Саша с протяжным стоном перекатился на бок и, приоткрыв глаза, столкнулся взглядом с сидящим напротив Русланом. — Ты теперь здесь как у себя дома? Когда хочу, тогда прихожу? — недовольно рыкнул Саша, осознавая, что ему срочно нужно в туалет. — Помоги мне, в санузел надо. Руслан мгновенно подскочил. Сначала попытался помочь подняться, взяв за руку, но заметив, как Саша скривился от боли, молча откинул одеяло и подхватил его на руки. — Осторожнее, я могу привыкнуть, — усмехнулся Саша, обвивая руки вокруг шеи водителя. — Ещё немного, и мне начнёт это нравиться. — Это просто помощь, — отозвался Руслан ровным тоном, не обращая внимания на его слова. — По просьбе твоей матери. Кстати, она тоже здесь была, но не дождалась. — Дальше я сам. Но если хочешь, можешь остаться, — игриво поднял брови Саша. Ему всё больше нравилось наблюдать за реакцией и проверять нервы этого, казалось бы, всегда сдержанного молодого мужчины. Мысль вывести Руслана на эмоции забавляла его, подогревая желание продолжать подначивать. — Пф… — Руслан фыркнул, сделав шаг назад, и, недовольно сжав губы, прикрыл дверь за собой. Саша услышал тихий скрип и уловил тень раздражения на лице Руслана, что лишь раззадорило его ещё больше. — А что, мамуля хотела узнать, не сдох ли её сын-урод? С чего вдруг такое беспокойство? — пробормотал Саша, с зубной щёткой во рту, прыгая на одной ноге к двери. Приоткрыв её, он бросил через плечо: — Ну что, можно мне мою карету? Руслан, не говоря ни слова, тут же подкатил инвалидное кресло и помог Саше усесться. Ковалёв украдкой наблюдал за ним в зеркало, едва сдерживая ухмылку. Руслан явно старался избегать прямого взгляда, его лицо оставалось спокойным, но это только усиливало интерес. — Твоя мама, — начал Руслан осторожно, — беспокоится о тебе. Ей не всё равно. — А батя? Он хоть бывает дома? — Саша сплюнул пену и потянулся за безопасной бритвой. — Юрий Борисович снова в командировке, — быстро ответил Руслан. — Как всегда, — с ухмылкой бросил Саша, скользнув взглядом по его лицу. — Слушай, Русь, составишь мне компанию? Руслан нахмурился, не сразу поняв, к чему тот клонит, и настороженно уточнил: — В каком смысле? — Позавтракаешь со мной? — Саша широко улыбнулся, явно наслаждаясь моментом. Руслан помедлил, раздумывая над предложением, но затем всё-таки ответил: — Ну… можно кофе. — Тогда включай чайник, — скомандовал Саша, с довольным выражением на лице. Когда, через пять минут он вкатился в кухню, на столе стояли не только две чашки с дымящимся кофе, но и аккуратно нарезанная колбаса, сыр, варенье и небольшая миска с творогом. Руслан явно постарался, хотя сам выглядел так, будто всё это было для него рутиной. — Ого, вот это сервис, — усмехнулся Саша, оглядывая стол. — Ты сказал «позавтракать», — Руслан пожал плечами, отводя взгляд. — Тем более что всё это уже было в холодильнике. — Ничего себе, ты ответственный, — Саша с довольным видом взял чашку кофе и сделал глоток. — Кстати, а ты всегда такой… заботливый? — Это моя работа, — коротко ответил Руслан, присев напротив и потянувшись к своей чашке. — Ирина Степановна просила. — А если бы не просила? — Саша прищурился, изучающе глядя на него. Руслан замер, так и не отпив кофе. — К чему этот вопрос? — Ты делаешь только то, что просит моя мать? — В основном, да. — А если я попрошу? — продолжил Саша, не отводя взгляда. — Да. — Что «да»? — Ты тоже можешь меня попросить. — То есть, тебе так хорошо платят? — голос Саши стал холоднее, почти провоцирующим. — Не жалуюсь, — спокойно ответил Руслан, не моргнув глазом. — Тогда поцелуй меня, — бросил Саша, абсолютно серьёзно, без малейшего намёка на шутку, и замер, ожидая реакции. Руслан не сразу ответил. Его взгляд стал напряжённым, а пальцы замерли на ручке чашки. В воздухе повисло молчание. — Ладно. Отомри. — Саша хмыкнул и отпил кофе. Затем, как можно беззаботнее потянулся к сыру, когда заметил, как Руслан поставил чашку и поднялся. То, что изначально было брошено как шутка, из игры начало перевоплощаться в реальность. Сердце Ковалёва застучало быстрее и сильнее. Поверить в то, что этот брутал сейчас его поцелует было так же трудно, как в то, что Саша вдруг встанет и пойдёт. Секунды растягивались, будто вечность, пока расстояние между ними не исчезло. Руслан, тяжело дыша, навис над Сашей, словно в нерешительности, что делать дальше. Саша чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он поднял голову, встретившись с пронзительным взглядом водителя. Руслан пристально изучал его лицо, будто пересчитывая каждую веснушку, как если бы пытался найти в них ответ, что дальше. Затем, не торопясь, Руслан медленно наклонился. Саша затаил дыхание, его мысли были молниеносны: смешанное предвкушение, любопытство и желание увидеть, как далеко Руслан готов зайти. Губы Руслана замерли всего в сантиметре от его. Напряжение в воздухе стало почти невыносимым, и на мгновение казалось, что весь мир замер. Но вместо ожидаемого поцелуя, Руслан отстранился. Его голос прозвучал хрипло и тихо: — Ты играешь не в те игры, Саша. Ковалёв нахмурился, слегка разочарованный, но в то же время заинтригованный. Он ухмыльнулся, поднимая брови: — Боишься? Руслан молча взял свою чашку, сделал небольшой глоток и, не отводя взгляда, добавил: — Я просто не хочу делать то, что ты сам не уверен, что хочешь. Саша не верил своим ушам. Только что этот парень, похоже, признался, что мог бы поцеловать его — мужчину. Весь его взгляд, действия до этого момента, буквально кричали о том, что он не просто может, но и хочет. И дело явно было не в деньгах, которые ему платила семья Ковалёвых. — А если я действительно хочу? — Саша прищурился, пристально глядя на Руслана. — Ты ведь и сам этого хочешь. Руслан шумно сглотнул, избегая взгляда, но напряжённость в его движениях выдавала внутреннюю борьбу. — Допустим, — тихо, почти шёпотом, ответил он. — Тогда сделай это, — твёрдо бросил Саша, его голос звучал не как просьба, а как вызов. Руслан замер, ощущая вес сказанных слов. Он поднял глаза на парня, в чьём лице не было ни шутки, ни игры. Медленно, будто проверяя сам себя, Руслан снова приблизился, на этот раз, решительнее. Его рука легла на плечо Саши, и в этот момент между ними не осталось ничего, кроме тягостного ожидания. Руслан медленно наклонился, их губы соприкоснулись, сначала осторожно, будто проверяя границы, а затем увереннее. Первые секунды оба смотрели друг другу в глаза, словно проверяя на прочность, пытаясь угадать мысли, спрятанные за зрачками. Взгляд замер на грани сомнений и невысказанных слов. Первому надоели эти гляделки Саше, и, заглушив рвущийся стон, он прикрыл глаза. Одно короткое мгновение — и он отдался поцелую со всей страстью, которую пытался подавлять все это время. Саша вцепился пальцами в плечи Руслана, как будто в попытке удержаться на грани реальности. В этом поцелуе было всё: гнев, боль, желание, напряжение, накопившееся за месяцы одиночества и разочарования. Руслан замер от неожиданности, но через секунду ответил с той же силой. Поцелуй стал безумным, словно ни один из них не хотел признавать, что может наступить конец этого мгновения. — Мой радар совершенно не работает, — признался Саша, когда оба, наконец, насытились этим безумством. Руслан слегка скривился, пытаясь сменить неудобную позу, но всё равно не торопился разгибаться, продолжая крепко удерживать Сашу в своих объятиях, будто не собирался отпускать. — Не ожидал? — с усмешкой спросил Руслан, приподняв одну бровь. — Пф… Ты себя видел? От такого можно и по печени схлопотать. Но ты так нежно носил меня на руках, что я сразу заподозрил неладное, хоть и не верил. Саша произнёс последние слова, когда Руслан аккуратно «выдрал» его из стула на колёсиках и закружил по кухне, несмотря на вытянутую в гипсе ногу. Ковалёв не удержался, пискнул, ойкнул, а потом громко рассмеялся, как будто это был самый безумный аттракцион, в который он когда-либо попадал. Руслан лишь сдержанно улыбнулся, продолжая их импровизированный танец среди кухонных шкафов. Странное ощущение овладело Сашей. А именно то, что ему было абсолютно всё равно — с кем он находится и что может случиться дальше. Если бы Руслан предложил ему провальсировать в спальню, он, скорее всего, отказался бы. Но от петтинга — вряд ли. Вот только как об этом сказать? Размышления Саши прервал внезапный звонок. Сначала телефон Руслана зазвонил с неприятной вибрацией, а следом раздалась трель эсэмэски на его собственный мобильный. Руслан бросил на Сашу извиняющийся взгляд, аккуратно посадил обратно в кресло и, не дожидаясь реакции, быстро ответил на звонок, удалившись в дальний угол коридора. Саша не особо заинтересовался тем, что могло отвлечь Руслана. Его внимание полностью поглотило короткое сообщение от Тохи, мелькнувшее на экране телефона. «Саша! Если ты всё ещё не против, я бы хотел с тобой встретиться» Через несколько секунд на экране появилось изображение. Ковалёв уставился на мужчину, чей серьёзный взгляд был устремлён на него с экрана мобильного. Хорошо за тридцать, ни примечательной внешности, ни особой харизмы — совершенно не тот типаж, который мог бы привлечь Сашу. И что-то странное было в этом снимке — как будто он пострадал от влаги или был снят на камеру с плохим качеством, вызывая ощущение, что фото переснято с бумаги. Если в людях и есть странности, то вот, например, такие, когда выбирают фото и находят не самое удачное. Или, может быть, человек просто не фотогеничен. — Кто это? — за спиной раздался голос Руслана, который бесцеремонно разглядывал присланное изображение. — Знакомый, — Саша быстро закрыл вкладку и, отодвинувшись от стола, откатился ближе к окну. Вспомнилась Женька, и мысль о том, что она осталась у Воропаева на ночь, нисколько его не трогала. Выглянув во двор, он не увидел знакомую машину на привычном месте и с грустной ухмылкой посмотрел вдаль. — Мне нужно ехать. Ирина Степановна ждёт, — сказал Руслан, поправляя куртку. — Пока, — отозвался Саша безразлично, не удостоив его взгляда. Он продолжил смотреть в окно, хотя там ничего интересного не происходило: почти пустой двор, несколько котов нежились под тёплыми лучами весеннего солнца. — Я вечером заеду, — бросил Руслан, задержавшись на мгновение у дверей, ожидая хоть какой-то реакции. — Как хочешь, — Саша пожал плечами, всё так же не отрывая взгляда от пейзажа за окном. Руслан вышел, оставив за собой тишину. Саша слушал, как его шаги глухо удаляются по лестничной площадке. Всё ещё не поворачивая головы, он прикрыл глаза, устало откинувшись на спинку стула. Ощущение пустоты отразилось в лёгком сдавленном чувстве в груди — не от того, что ушёл Руслан, не от того, что, кажется, он потерял подругу, а от гнетущей тишины, которая вновь накрыла его одиночество. Он медленно выдохнул и всё-таки отвёл взгляд от окна. На экране телефона всё ещё висело закрытое приложение с тем странным фото. Рука машинально потянулась к окошку галереи и палец нажал на кнопку с папкой, которую однажды хотелось удалить. Гаврик никогда не стеснялся делать совместные селфи. «Почему друзья не могут оставить фото на память? Разве это преступление?» — говорил он, беря Сашу за руку, переплетая их пальцы и тут же нажимал на кнопку. Обнимал за плечо, строил рожицы, показывал язык в камеру, тянулся губами к его щеке — и снимал, снимал, снимал… Затем пересылал фотографии на телефон Ковалёва и настаивал, чтобы тот сохранил их в отдельную папку. «Наш первый семейный альбом», — говорил он с полнейшей серьёзностью, ничуть не беспокоясь, что кто-нибудь может обнаружить этот милый компромат. Тогда это казалось Саше смешным и нелепым. Но после их разрыва ему захотелось удалить не только фотографии, но и всю папку, уничтожить всё, что напоминало о том человеке. Однако что-то его остановило — фотографии можно стереть, но воспоминания никуда не денутся. Они останутся, вплетённые в ткань его жизни, неизбежные и вечные. И он решил оставить этот «компромат» как молчаливое напоминание о том, что могло бы быть, но не сбылось. — Сволочь! — выдохнул он, глядя на радостное и счастливое лицо рядом со своим на снимке.

***

Женька с любопытством оглядывала небольшую квартиру на последнем этаже пятиэтажки, которую снимал Воропаев. Окна действительно не выходили во двор, как они с Сашей предполагали. Всё здесь было аккуратным, почти безликим — ни намёка на постоянство. Хозяин, усадив гостью за кухонный стол, тут же поставил чайник и, не медля, достал из шкафчика красивую бутылку дорогого виски. Не спрашивая, разлил по стаканам и протянул один девушке. — За знакомство, — с лёгкой улыбкой приподнял свой стакан и, не раздумывая, отпил почти половину. — Ну, давай, рассказывай. Желательно с самого начала. Отпив глоток и отставив свой стакан, Женька, смакуя каждое слово, начала свой рассказ с самого начала — с той встречи, когда впервые увидела Ковалёва на вокзале. — Дурдом! — выдохнул Александр, затягиваясь очередной сигаретой. За время её рассказа он успел выкурить почти полпачки, но выражение лица оставалось спокойным, будто всё это было просто ещё одной историей, которых ему доводилось слышать немало. Женька посмотрела на него, ожидая реакции, но тот лишь отпустил лёгкую усмешку и стряхнул пепел в пепельницу, словно пытаясь осмыслить услышанное. — То есть, ты всегда думала, что парни тебя не привлекают, но на Сашу смотрела как на объект вожделения? — переспросил Александр, поднимая бровь. — Да что ты понимаешь, красавчик, — громко шмыгнула носом Женька, с явным раздражением, но потом смягчилась. — Признайся, Сашка ведь классный. А какая у него кожа? А руки? Да я залипаю на них, не могу оторваться! А веснушки? Это же произведение искусства, — она снова вздохнула, будто пытаясь выбросить эти мысли из головы, но не могла. Громко выдохнула, словно отпуская что-то внутри. Воропаев не был гомофобом, хотя в выпускных классах однажды подрался с парнем, которого одноклассники называли "педерастическим на вид". Тот был утончённым, с аристократическими замашками: длинные волосы, серьга в ухе, и постоянно читал книги в одиночестве, избегая общения. В университете Александр несколько раз ловил себя на том, что в штанах шевелилось, когда он видел улыбающихся и обнимающихся парней. Однажды, когда залез на порносайт за "обновлением опыта", случайно наткнулся на гей-видео и возбудился настолько, что пришлось сбросить напряжение. После этого матерился, чертыхался и обещал себе больше не касаться этой темы, боясь, что это может быть заразным. — Я, как дура, приревновала Сашу к его бывшему, — с горечью начала Женька, избегая взгляда Воропаева. — Наверное, если бы не авария и не та подлость, с которой Гаврик так с ним поступил, я бы и дальше тешила себя надеждой. Но он стал другим — замкнутым, грустным, и дело не только в ноге. А потом он увидел в окно, как красивый парень заселяется в дом напротив... Ты бы видел, сколько было в его взгляде горечи и тоски. Она замолчала, сжав стакан, и, не дожидаясь, пока виски согреет её изнутри, залпом допила уже вторую порцию, которую успел налить Воропаев. — То есть, он влюбился в меня с первого взгляда? — хмыкнул Александр, делая вид, что вовсе не удивлён. — Ну, такое часто случается. А ты что? Была с парнями? Воропаев чувствовал, как возбуждение нарастает уже только от темы разговора. Мысль о том, что он понравился мальчишке, тешила его самолюбие, хотя это было неожиданно. И чтобы отвлечься, нужно было сосредоточиться на другом — на Женьке, которая была здесь и сейчас. — Нет, конечно, — бросила Женька, с вызовом посмотрев на него. — Я и с тобой то чисто ради интереса поцеловалась. — Только ради интереса? — Воропаев провёл языком по верхнему ряду своих ровных зубов, приближаясь к ней и нависая. Его голос стал ниже, почти мурлыкающим. — Может быть, у тебя появился и другой интерес? Рука плавно скользнула по её талии, чуть приподнимая со стула и притягивая ближе. Рыжая кокетка, слегка смутившись, одарила его лукавой улыбкой, и в этот момент Александр увидел перед собой не её — а парня в инвалидной коляске. Те грустные глаза, которые так контрастировали с твёрдым, почти упрямым подбородком, не давали ему покоя. "Что если?" — мысль вспыхнула неожиданно, как искра, и тут же стала чем-то большим. Что если действительно попробовать? Исследовать эту странную симпатию, позволить себе выход за рамки привычного? Или хотя бы начать с эксперимента — втроём? Пальцы, ещё минуту назад уверенно держащие девушку, чуть ослабли. Он снова взглянул ей в глаза, пытаясь угадать, как она отреагирует, если предложить нечто большее, чем невинный флирт. В голове начали вырисовываться образы: её тонкий силуэт рядом с ним и тем парнем, их общее дыхание, напряжённое, волнующее. Смешение желаний, сомнений и чего-то нового, едва уловимого, но уже так манящего. Александр почувствовал, как сердце забилось быстрее. Мысли Женьки метались от Саши к этому парню и обратно. Она всё ещё чувствовала вину перед Ковалёвым, который лежал с гипсом, полагаясь на её помощь. Но перед обаянием и харизмой Воропаева она не могла устоять. Он искусно пользовался своими преимуществами, и каждое его движение, каждый взгляд, цепляли её всё сильнее. Возвращаться домой было нельзя. После последнего скандала с родителями следующий шаг в их холодной войне, вполне мог закончиться рукоприкладством или полным разрывом, возможно с вмешательством полиции. Уходить совсем из дома она пока не могла себе позволить — нужно было закончить учёбу. "Вот закончу и уеду", — пыталась она себя успокоить, но мысли о будущем в этот момент казались далёкими и неважными. — Интерес, может, и есть, — прошептала она, чувствуя, как её голос срывается на тонкую дрожь. — Но не уверена, что смогу полностью удовлетворить твои потребности… Её слова звучали уклончиво, почти как отговорка, но тело уже подчинялось инстинктам. Она прогнулась, касаясь его, чувствуя, как спортивное тело притягивает её всё ближе. Губы сами собой потянулись к Александру, и, не успев осознать, что делает, она прильнула к нему. Поцелуй был горячим, вызывающим. Рука скользнула по его бедру и тут же ощутила, что Воропаев был готов к её страсти. Тот миг, когда её пальцы коснулись ощутимой твёрдости, заставил её сердце стучать ещё быстрее. Впервые Женя касалась мужчину там. Она не ожидала от себя такой прыти, но понимала, что пути назад уже нет. — О каких потребностях ты говоришь? — Воропаев ухмыльнулся, мягко, но уверенно ведя Женьку в сторону спальни. Его руки ловко освобождали её от одежды, а взгляд, исполненный хищного предвкушения, уже видел её обнажённой. — Никакого минета и анала, — быстро, почти отрывисто отчеканила Женька, помогая ему избавиться от рубашки. В её голосе звучала смесь вызова и границ, которые она ясно устанавливала. Воропаев кивнул, усмехнулся шире, чувствуя привкус лёгкой победы. Девчонка подчинилась, и это была та самая реакция, которую он всегда получал. Женька думала, что держит контроль, что выдвигает свои условия, но он знал, как такие вещи обычно заканчивались. Она хотела страсти, внимания, уверенности — и он был готов ей это дать, но немного иначе, по крайней мере на эту ночь. Её тело было тёплым и податливым, кожа вспыхивала от его прикосновений, и в полумраке спальни всё происходило будто в замедленном кадре. Она прижималась к нему всё ближе, отбросив последние сомнения, но Воропаев, чувствуя власть, не спешил. Он растягивал удовольствие, играл с её нетерпением, будто проверяя границы на прочность. — Ни о чём не думай и не жалей! — прошептал он ей на ухо, губы касались бархатной шеи, — Главное — расслабься, и тебе понравится больше, чем ты думаешь. Женька закрыла глаза, пытаясь не думать о завтрашнем дне, о Саше, о всех тех последствиях, что неизбежно последуют. Она знала, что это было неправильно, но в этот момент её разум замолчал, уступая место желаниям, которые взяли над ней верх. Спальня погружалась в тишину, нарушаемую лишь редкими вздохами и едва слышным шорохом одежды, падающей на пол.