Притяжение

***

Любовь Сергеевна пришла в назначенное время и с удивлением обнаружила, что Саша всё ещё лежал в постели. — Сашенька, ты не заболел, милый? — женщина склонилась над ним, нежно касаясь его лба прохладной рукой. — Вроде температуры нет. Как самочувствие? Может, маме позвонить? — Всё нормально, тёть Люб, — сонно ответил Саша, отмахиваясь. — Просто поздно лёг. — Ну хорошо, тогда я пока на кухне что-нибудь приготовлю и испеку твой любимый пирог. Потом постель свежую застелю, — улыбнулась она, слегка коснувшись его щеки, и тихо вышла, оставив в комнате ощущение заботы и тепла. «Почему она не моя мама?» — с грустью подумал Саша, принимая сидячее положение на кровати. Теперь уже не было смысла подходить к окну. Интерес к парню напротив окончательно исчез. Внутри остался лишь лёгкий осадок и что-то неприятное, связанное, скорее, с Женькой, чем с малознакомым человеком. Конечно, с самого начала следовало понять, что это просто мимолётное увлечение и ничего серьёзного. Но Саша позволил себе увлечься, поддавшись Женькиной затее познакомиться с симпатичным соседом, и вот что из этого вышло. Она ведь, правда, хотела, как лучше, а получилось — как всегда. Странно, что уже прошли сутки, а Женька ни разу не позвонила и не написала. Обычно она не могла долго обходиться без общения. Тревожное состояние накатило волной, но тут же отпустило, как только он вспомнил, с кем и куда она направилась после того, как… предала его, своего друга. Саша тяжело вздохнул и посмотрел в потолок. Ему не хотелось думать о том, что у них там произошло. В конце концов, она большая девочка, хоть и утверждала, что не интересуется парнями. Ага, особенно после того, как он лично видел их жаркий поцелуй. — Глупо это всё, — пробормотал он, уставившись в потолок. — Зачем вообще позволил ей втянуть меня в эту историю? Его мысли прервал лёгкий стук в дверь. Любовь Сергеевна, осторожно заглянув, улыбнулась. — Сашенька, пирог почти готов. Ты будешь сейчас завтракать? Саша сел в свою «карету» и выкатился из комнаты, позволяя женщине делать её работу. Есть совсем не хотелось, но пришлось выпить чаю и съесть кусочек соблазнительно пахнущего пирога, перед тем, как принять таблетки. Плохое настроение Ковалёва было отчасти связано со вчерашним разговором с Тохой. Тот, не дождавшись ответа, вновь написал, что всё понимает и больше не будет тревожить Сашу своим вниманием. На это Саша честно ответил, что сейчас у него нет настроения не только для встреч, но и даже для переписки. И действительно, так оно и было. Рассматривая чужое фото в сто тридцать пятый раз, Саша вдруг осознал, что не хочет переходить с этим человеком на другой уровень общения. Это напомнило ему сайт знакомств: сперва смотришь на фото, выбираешь понравившегося человека, а потом идёт этап общения и узнавания друг друга, прежде чем встретиться. У них с Тохой всё вышло наоборот. Они начали общаться, а потом фото стало лишь напоминанием того, что могло бы быть, но чего он, по сути, уже не хотел. И теперь, когда Тоха обещал больше не беспокоить, Саше стало немного жаль этого парня. Всё-таки какое-то время они общались, причём общение было интересным. В конце концов, они просто могут быть друзьями. Чушь! Тоха давал понять это с самого начала: осторожные намёки, шутки с подтекстом, комплименты, которые уже не казались просто дружескими. Саша читал это между строк, но всё ещё колебался. Ему не хотелось разочаровать Тоху, но и принимать чьи-то чувства, когда его собственные были такими спутанными (собственно, теперь он бы их и чувствами не мог назвать, так, увлечение в сети), он тоже был не в состоянии. Разговор в итоге вышел сухим и коротким. Саша пообещал, что когда ему будет удобно, он сообщит о встрече. Но сам внутренне оттягивал этот момент. Звать к себе домой Тоху было страшно — не только потому что тот казался старше, чем Саша мог бы представить, но и потому, что его собственная квартира, его личное пространство, вдруг стало казаться слишком уязвимым. Возраст Тохи до конца оставался загадкой — фотографии с фильтрами и хорошим светом ничего толком не говорили, разве что, на них был человек, которому было важно понравиться. Но Саше не хотелось рисковать. «Лучше встретиться на нейтральной территории,» — написал Саша, снова выдержав паузу. Ответ от Тохи пришёл почти мгновенно, как будто тот ждал этого сообщения. «Как скажешь». Глядя на экран телефона, Саша никак не мог понять, хочет ли видеть Тоху вживую, испытывая уже какую-то странную отстранённость от всей этой ситуации. Хотя, возможно, через неделю, когда он наметил эту встречу, что-нибудь произойдёт, и Тоха сам откажется от этой идеи.

***

Руслан не знал, что и думать. Его раскусили, и произошло это с такой внезапностью, что пришлось приложить усилия, чтобы скрыть своё удивление. Всё, что случилось на кухне, было совершенно не в его стиле: он привык контролировать ситуацию, но теперь всё выскальзывало из рук. Саша — сын хозяйки и по совместительству его работодательницы, повёл себя совсем не так, как Руслан ожидал. Тот всегда казался тихим, спокойным, почти незаметным. Руслан не думал, что этот парень способен на резкие перемены, но Саша вдруг проявил характер, который, казалось, до этого скрывал глубоко внутри. Это уже не был тот безобидный юноша с ногой в гипсе, перед ним был кто-то совсем другой: ловкий, хитрый, как зверёк, который внезапно почувствовал власть над хищником. Значит, всё-таки прокололся. Не надо было пялиться и прижимать к себе, когда переносил из машины на коляску и домой, хотя, как иначе вести себя с тем, кто болен, и кого приказали оберегать и кому помогать? Тут Руслан лукавил перед самим собой: Ирина Ковалёва не просила ни о какой особой помощи, он сам вызвался, и уж, тем более, оберегать. Присматривать — вот то, о чём вечно занятая мамаша просила своего водителя раз в день, помимо тех двух поездок в больницу. Парень после поцелуя, вернее, после того сообщения и странного снимка какого-то мужика, будто бы отодвинул произошедшее на шаг, нет, на десять шагов назад. Руслан не мог поверить, что их поцелуй был просто прихотью, игрой Саши. До этого — да, были шутки и издёвки. Но так не целуются просто ради забавы. Или всё-таки целуются? Пообещав заехать вечером, водитель так и не смог сдержать своё слово и даже не сообщил причину. Да и что объяснять? Сам напросился, его никто не звал. Не явился, хотя сам же и переживал из-за этого: парень остался один, с гипсом на ноге и без посторонней помощи. Единственное утешение — в холодильнике была еда, и женщина, которая приходит готовить и убирать, должна была прийти утром. А он постарается освободиться хотя бы после обеда. Работать на семью Ковалёвых становилось всё труднее, но за те деньги, которые платили, Руслану приходилось с этим мириться. После операции Светлана стала открыто говорить об ориентации сына, не стесняясь и порой даже не выбирая слов. В том, что дальше водителя эта информация не пойдёт, она была уверена. Ещё до аварии Руслан замечал, что между Сашей и его другом была не просто дружба. Один раз он видел, как они вернулись из магазина, и по их взглядам и лёгким прикосновениям было понятно, что между ними нечто большее. Тогда Руслан не позволял себе думать о Саше, а если и появлялись такие мысли, он старался их гнать подальше. До этого поцелуя.

***

Женька долго плакала в ванной, стоя под душем и не замечая времени. Перед этим её долго и мучительно рвало над унитазом. Александр выжал её, как лимон, меняя позы, подолгу не кончая, в конце грубо сжимая запястья. Несмотря на это, он продолжал шептать нежности, от которых у девчонки кружилась голова. Сначала ей очень нравилось. Казалось, для Воропаева она была единственной и неповторимой. Слова, которые ей до этого никто не говорил, лились рекой. Было так приятно, что она понравилась такому красавчику, и что он выбрал именно её. Хмель от выпитого постепенно испарялся, голова стала проясняться, а тело начало ныть и болеть, особенно в промежности. — Мне больно, — повернула голову, стоя в коленно-локтевой. — Лапуль, тогда будем закругляться, — Воропаев выглядел дьявольски красивым в этот момент, и когда он попросил закончить по-быстрому, она уже не смогла отказать. Часть спермы брызнула в гортань, остатки попали на лицо, когда она закашлялась. Вернувшись в спальню, обнаружила спящего любовника, легла на самый край, пытаясь забыть о происшедшем и заснуть. — Женя! Жень… Мне нужно на работу. Ты как, в порядке? В порядке рыжая не была. Поспать удалось совсем немного, ещё и тело болело так, будто по нему проехались трактором. — Да. Если выпью кофе, буду в полном порядке, — солгала, вставая и одеваясь. Александр и тут отступил от своих правил, понимая, что выставив Женьку, на большее рассчитывать не придется. На пробежку вышел, оставив ночную гостью отдыхать. Приготовил и напоил кофе. Пожелал хорошего дня и поинтересовался, куда она направится после занятий. — На подработку, а потом… Не знаю. — Давай ко мне. Будем думать, как мириться с твоим другом. Ты же не можешь оставить его сейчас одного. В голове девушки тут же пронеслись события прошедшей ночи. Весь тот ужас, который она на себе испытала, всю боль, пусть даже и начиналось всё прекрасно, и даже с некоторым удовольствием и приятными ощущениями. Нет, повторения она точно не хочет. Особенно такой кульминации произошедшего. Спасибо, попробовала и наелась, в полном смысле этого слова. Но сказанная фраза о примирении с Сашей, вкупе с тем, что ей совершенно не хотелось возвращаться домой, возымели своё действие и она натянуто улыбнулась в ответ на предложение. Она сто раз попросит прощения, она сделает для Сашки что угодно, лишь бы он её простил. Да, они проверили и поняли, что этот красавчик не по мальчикам. Рыжую будто ударили обухом по голове: вот оно! То самое, что может спасти её от глупого, необдуманного поступка, который она совершила. — Нет, прости. Я, пожалуй, сама. Не думаю, что он захочет тебя видеть после всего, что случилось, — уклончиво ответила Женя, допила кофе и направилась к двери, чтобы обуться. — А ты бы не хотела попробовать втроём? Он же тебе нравится! Это твой шанс, да и опыт не помешает. Неужели не хочешь узнать, как оно бывает? А я тебе помогу. — Александр облокотился спиной о стену, скрестив руки на груди.- Ты знаешь, мне он тоже понравился. Женька застыла, не веря своим ушам. Она действительно это услышала? — Ты серьёзно? Думаешь я… он… Мы на такое согласимся? — А почему бы и нет? И потом, ты ведь не можешь ручаться за своего друга? — Ты нормальный? Ты думаешь, ему нужен секс ради развлечения? Ты… Ты… — Женька сбилась, слова застряли в горле. Несколько часов назад она сама предала Сашу. Тогда она не думала, будет ли ему больно. Но сейчас, когда она услышала предложение о сексе втроём, внутри что-то оборвалось. Это показалось ей оскорбительным, низким. Хотя, возможно, её задело не предложение, а удар по собственному самолюбию. Она отступила на шаг. Мысли вихрем кружились в голове, но они не давали ответов, а только запутывали ещё сильнее. Парень смотрел на неё с лёгким недоумением, будто не видел никакой проблемы в своём предложении. Его взгляд был спокойным, даже равнодушным. — Да ладно тебе, не делай из этого драму. Все это пробуют. В чём проблема? — Его слова прозвучали, как удар по лицу. Женя почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, смешанная с острой болью. Она повернулась к двери, молча надеясь, что если уйдёт сейчас, то успеет остановиться, пока не сделала что-то необратимое. — Лапуль, я не предлагаю дважды. У тебя есть мой номер, и до вечера я жду от тебя ответа. Воропаев и здесь не сомневался в том, что раунд будет закончен в его пользу. Сомнение сквозило в лице девушки, видно было, что она просто боится. Так бывает со всеми. Но любопытство побеждает и берёт верх над стеснением и комплексами. Может, она и бисексуальна, но в его постель прыгнула смело и решительно. Так почему бы не попробовать то, что он ей предлагает? Этот Саша на самом деле лакомый кусочек, а то, что у него нога в гипсе, так это не помеха сделать то, что многие геи умеют лучше девчат. Да и анал захотелось попробовать с парнем. Женька вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Щёки пылали, сердце колотилось, а тело охватила мелкая дрожь, переходящая в раздражение. Ей срочно хотелось закурить, а лучше — выпить, чтобы заглушить это дикое, неприятное ощущение, разрывающее грудь изнутри. Ноги сами понесли её не в сторону учёбы, а туда, где можно было найти и то, и другое — домой. Пусть мать оттаскает за волосы, пусть отец влепит пощёчину и не одну — она всё стерпит. Даже если кто-то начнет приставать. Женька ускорила шаг, направляясь в родной дом. Пусть. Её рвало на куски: от ненависти к себе, от чувства, что ничего нельзя изменить. Заслужила. Сама виновата.

***

Когда и на следующий день рыжая фея не появилась и не позвонила, Саша начал волноваться. Нет, такая себя в обиду не даст, но и потерять единственного близкого друга Ковалёву не хотелось бы. «Любовников у нас может быть сколько угодно, а друзья на вес золота, их с кондачка не приобретешь». Даже если предположить, что Женька действительно повелась на красавчика и решила попробовать с парнями — это её дело. А то, что эксперимент у Саши с тезкой не удался, так что ж теперь?.. — Не сильно-то и хотелось! — вслух соврал сам себе Саня, глядя на двор, в котором второй день не было видно Воропаевской машины. — Продал, что-ли? Блин, куда все подевались? То, что Руслан так и не приехал, как обещал, Саша заметил только на следующий день. В квартире стало гнетуще пусто после ухода тёть Любы, и ощущение уныния усилилось. Он включил телевизор, лениво пролистал каналы, но ничем не заинтересовался. Тогда Саша открыл ноутбук, скачал несколько фильмов и даже начал один смотреть, но не мог сосредоточиться. Вспомнив о том, что нужно заглянуть на сайт группы, он неожиданно обнаружил множество сообщений от одногруппников с пожеланиями скорейшего выздоровления после повторной операции. Некоторые шутили: «Никто не знает, где живёт тихоня-Ковалёв, а то вдруг загнулся, и мы без пирожков останемся!» Саша читал сообщения и невольно улыбался, испытывая лёгкую грусть. Он пожалел, что за всё время учёбы так и не завёл по-настоящему близких друзей среди одногруппников, предпочитая их обществу времяпрепровождение с Гавриком. Снова… Стиснув зубы и сжав кулаки, обвёл квартиру злобным взглядом, вспоминая своего бывшего и то, как ошибался в человеке, которого выбрал, которому доверился, которого… наверное любил. «Где ты, сволочь? Приди и посмотри мне в глаза. Скажи в лицо, что использовал меня.» Эти мысли не давали покоя. Саша чувствовал, как внутри всё закипает от гнева и боли. Ему нестерпимо хотелось взять телефон, набрать этот проклятый номер и услышать голос, который когда-то приносил радость. Высказать всё, что так долго копилось, всё, что терзало его изнутри. Он держал это в себе месяцами, скрывая за маской безразличия, играя в равнодушие, как будто ему было всё равно. Но ведь сердце болело. Болело от предательства, от пустоты, которую оставил в душе Гаврик. Машину отец сразу отдал в ремонт, но вернуть обещал только после окончания учёбы. Саша меньше всего сейчас переживал за эту груду металла, не очень-то и хотелось. Вон, Руся отвезёт и привезёт, стоит только свистнуть. Настроение Саши резко сменилось на приятное, и на губах появилась невольная улыбка, когда он вспомнил их поцелуй. Руслан целовался, как будто это было искусством, с такой уверенностью и страстью, что Саша даже сейчас ощущал это на губах. Воспоминание смешивалось с лёгким чувством эйфории и удивления. А что если бы Тоха не прислал фото и не сбил весь настрой? Оставил бы Саша водителя? Вернулся бы он, как обещал? Хочет ли он продолжения? А он сам? Вопросы вихрем носились в голове Ковалёва, не давая покоя. Женька! Саша взял телефон и быстро набрал короткое сообщение: «Приходи. Нам нужно поговорить». Час прошёл в напряжённом ожидании, но ответа так и не последовало. Он с раздражением снова набрал её номер, но после череды длинных гудков сбросил вызов, ошеломлённо уставившись на экран. — Вот как?! Ну и пожалуйста! — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Что тут у меня вкусненького? — пробормотал Саша, открывая холодильник и удивляясь обилию еды. Теперь сразу станет понятно, что он ничего не ест. Он достал остатки пирога, пакет молока и с удовольствием прикончил большую часть, урча от удовольствия. Аппетит пришёл внезапно, словно только и ждал, чтобы лишний рот покинул этот дом. «Мам, мне нужны костыли», — отправил он сообщение, преследуя сразу две цели: во-первых, пора начинать ходить и тренировать хотя бы одну ногу, а во-вторых, костыли привезёт Руслан, который разбавит это непрошеное одиночество. К тому же, целоваться с ним понравилось, как ни крути, а там, может, у них ещё какие интересы совпадут. Ковалёва не заставила себя долго ждать — буквально через минуту телефон разразился громкими аккордами марша Прокофьева из оперы «Любовь к трем апельсинам». Саша машинально взял трубку, не успев подготовиться к шквалу, который тут же на него обрушился. — С каких это пор ты решил на костыли встать? После первой операции ты отказался от них, и мы же специально тебе поставили тренажёр! Теперь вдруг вожжа под хвост попала? Через неделю физиотерапия начнётся, неужели не можешь потерпеть? Саша растерянно слушал разгневанный голос матери, не понимая, что вызвало такую бурную реакцию. Почему она так нервничает из-за каких-то костылей? Это же проще простого — взять их в больнице и потом спокойно вернуть. Никаких лишних расходов, никаких хлопот. Но её тон выдавал, что дело было явно не в них… — Я всего лишь хочу самостоятельно передвигаться вне дома. Я не инвалид, прикованный к креслу, и не хочу никого обременять. На том конце провода послышалось раздражённое сопение, а затем мать уже более спокойным, но всё же строгим тоном ответила: — Хорошо, я завезу тебе костыли, как освобожусь. — А что, Руслан у нас больше не работает? — с ехидцей поинтересовался Саша. — У нас? — резко переспросила мать. — Ты ещё не заработал на личного водителя! — и с этими словами она бросила трубку. Саша смотрел на погасший экран телефона, ошеломлённый резкостью её реакции. Он покачал головой и усмехнулся: — Ну и ну, мамочка. Какие же собаки тебя сегодня покусали? Мысли снова вернулись к костылям. Это ведь действительно другой уровень свободы. Только те, у кого перед домом ровные асфальтированные дорожки, могут радоваться новеньким креслам-каталкам с пультом управления. А у Саши, если выходить на улицу чуть подальше от нового дома, перед глазами возникают разбитые дороги и ухабы. Дома, конечно, проще, но и там не слишком-то развернёшься. А с костылями, он подумал, можно будет хоть потренироваться, и даже удастся «сбегать» в магазин или в кафе — на свидание. Правда, свидания теперь вызывали только чувство тревоги. Саша снова задумался о том, что зря пошёл на этот шаг с Тохой. Теперь ему не только не хотелось встречаться с ним лично, но и общаться не хотелось, от слова «совсем». Ковалёв понял одну важную вещь: все его попытки надавить и ускорить процесс общения оказались ошибкой. Ему не следовало добиваться голосовых сообщений, фото или встречи. С самого начала стоило спокойно принять правила игры, предложенные Тохой, не демонстрируя свою «правильность» и стремление сделать всё по стандарту. Для чего ему это было нужно? Чтобы в итоге увидеть что-то, что вызвало лишь разочарование? Всё могло бы пойти иначе, если бы он не стремился доказать что-то несуществующее и оставил всё в естественном ритме. «Привет.» «Саша? Как приятно, что ты написал. Я уже думал, что до нашей встречи мы не будем общаться. Ты разочарован?» «Почему я должен быть разочарован?» «Из-за фото. Оно немного… старое.» «Сколько тебе лет?» — снова спросил Ковалёв, отчаянно пытаясь прояснить хоть что-то о своём потенциальном собеседнике. «Я ещё не такой старый, как ты мог подумать.» «Ты специально не говоришь, чтобы не разочаровать меня?» «Я не хочу, чтобы ты судил человека по его внешности и возрасту.» «Но если между нами большая разница в возрасте, как ты себе представляешь реальное общение?» «Пока ты не попробуешь, не сможешь понять и оценить», — последовал уверенный ответ. Саша смотрел на экран, пытаясь осмыслить суть происходящего. Его явно клеил мужчина, которому далеко за сорок, а может быть, даже за пятьдесят? Мысль о возрасте преследовала его, но дело было уже не только в этом. Он не хотел этих отношений с самого начала и уже не стремился к дальнейшему общению. Даже если бы Тохе было тридцать, желание исчезло. Просто… он больше не хочет никого. «Прости, я не готов. Нет, я не хочу. Мне это не нужно!» — быстро набрал Саша и, почти с облегчением, закрыл телефон. Но через мгновение чувство вины подкралось неожиданно, и он вновь открыл переписку, добавив дрожащими пальцами: «Прости, пожалуйста». Саша отключил телефон и вернулся в комнату, устроился на кровати, чувствуя, что снова готов поспать. А ещё лучше — заснуть и проснуться через месяц, когда снимут гипс. Ещё не полностью проснувшись, Саша почувствовал в комнате чьё-то присутствие. Лёгкая улыбка скользнула по его губам, в предвкушении очередной колкости в адрес Руслана, но, открыв глаза, он встретился с суровым взглядом матери. Ирина стояла у его кровати, всем своим видом выражая упрёк. — Костыли, — коротко кивнула она в сторону стены. — Через неделю осмотр у врача. Если что-то нужно — звони или пиши заранее. У меня нет времени бегать по первому твоему щелчку. Саша не успел даже ответить, как она уже направилась к двери. — Мачеха! — прошипел он сквозь зубы, не сдержав раздражения. — Я всё слышу, — холодно бросила Ирина, не оборачиваясь. — Начни вести нормальный образ жизни, и я буду любящей матерью. Дверь громко захлопнулась. Саша резко встал, подпрыгивая на одной ноге, и, морщась от боли, добрался до окна. Ему открылось то, чего он собственно и ожидал: Руслан услужливо придерживал дверь перед Ириной, бросив мимолётный взгляд на окна Саши. Лишь на мгновение их глаза встретились, прежде чем Руслан быстро отвёл взгляд, словно ничего не заметил. — Тю, что это за цирк?.. — пробормотал Саша, разочарованно глядя на сцену за окном. — А я-то думал, он мужик, а он ссыкло… Ожидать, что парень снова захочет общаться после его холодного, равнодушного прощания в последнюю встречу, было наивно. Даже глупо. Но Ковалёв всё равно не мог избавиться от этого странного чувства. Оно сжигало его изнутри. Нотки обиды, почти незаметной, но настойчивой, и странная ревность, от которой он сам не знал, куда деться, всё же зацепили его. «Всё закончилось, ещё не начавшись», — подумал он с горьким привкусом на губах и закрыл глаза, пытаясь избавиться от нарастающей волны раздражения. «Не очень то и хотелось» — в очередной раз солгал сам себе.

***

Женька бежала, не замечая, как слёзы текли по её лицу, смешиваясь с уличной пылью и ветром. Она отчаянно растирала их ладонями, но поток не собирался прекращаться. Когда силы её покинули, ноги словно приросли к земле, Женька прислонилась к ближайшему дереву, с трудом пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Перед глазами всё ещё стояла картина, которую она увидела, когда открыла дверь и переступила порог дома. То, что открылось её взгляду, перевернуло весь мир, заставив бежать, будто это могло помочь ей спрятаться от реальности. В квартире стоял стойкий запах секса, смешанного с алкоголем. Неразборчивые хлюпающие звуки, стоны, маты — всё перемешалось в общей какофонии. Совершенно голая мать стояла на четвереньках и… Женя всё бы отдала, чтобы не видеть того, что с ней делали несколько мужиков, один из которых был её собственный муж. Ноги принесли девушку к единственному знакомому дому, куда она могла прийти в любой ситуации, особенно, когда было больно. Женька стояла между двумя подъездами, словно между двумя дорогами, которые вели в тупик. Куда бы она ни повернула, там её ждали либо упрёк, либо отвращение. К Саше она не могла войти — в его глазах слишком явственно читалось разочарование, когда она от него уходила. Рыдая, она знала, что своим поступком разорвала невидимую нить, связывавшую их дружбу. Воропаев же… Его предложение продолжало жечь изнутри, вызывая тошноту, ей не хотелось даже думать о его квартире, его взгляде и близости. Она шагнула назад, прижала кулаки к груди и закрыла глаза. Воздух был тяжёлым, удушливым, как воспоминания. Её словно придавило всё, что произошло за последние дни. Чувство бессилия нарастало. Женька прикусила губу и отошла от подъездов, сделав шаг в густую тень, где чувствовала себя хоть немного защищённой от всего происходящего. Ноги подкашивались, и она обессиленно опустилась на корточки, прислонившись к шершавому стволу дерева. Глаза были сухими — слёзы, казалось, иссякли, оставив внутри лишь пустоту. В груди всё сжималось от бессилия, но плакать больше она не могла, закрыла лицо ладонями, пытаясь взять себя в руки, и хотя бы немного унять дрожь. В этот момент в кармане завибрировало. Звук, словно удар током, заставил её вздрогнуть. Дрожащей рукой она вытащила телефон и уставилась на входящий. Так и не ответив, смотрела на потухший экран. А затем сообщение от Саши короткое и безапелляционное: «Не заставляй меня спускаться за тобой.» Она прочитала его дважды, но пальцы не двигались, будто приросли к телефону. В голове крутилось тысяча мыслей, а ответ не находился. В этот момент пришло ещё одно сообщение: «Жень, поднимайся, поговорим» Саша, как всегда, дежурил у окна и конечно же заметил её метания. Женька с трудом проглотила комок, вставший в горле. Конечно, она не позволит ему спуститься и, конечно, поднимется сама. Им нужно поговорить. Во всяком случае, ей нужно извиниться. Сто…тысячу раз. Набрав полные лёгкие воздуха, рыжая медленно поднялась на ноги. Её тело сопротивлялось, но она заставила себя двигаться, шаг за шагом направляясь к двери знакомого подъезда. Возле квартиры остановилась, крепко сжимая ключ в ладони. Её сердце билось слишком громко, заглушая посторонние звуки. Ещё один вдох, ещё один шаг… Дверь плавно открылась. Саша спокойно отъехал в сторону, давая ей пройти. Женька стояла на пороге, как будто каждый шаг вперёд был равносилен прыжку в неизвестность. Она медленно переступила порог, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Саш, прости меня… — её голос дрожал, словно от холода. — Я дура. Правда. Саша молча толкнул дверь за её спиной, оставляя их в этом маленьком замкнутом пространстве. Он не отводил глаз, но и не сказал ни слова, будто ожидая чего-то большего, чем просто раскаяние. Женька смотрела на него, ощущая, как нечто тяжёлое оседает на её плечи. Это был тот самый момент, когда она могла начать оправдываться. Сказать, что специально хотела продемонстрировать Саше гетеросексуальность Воропаева, и что это была ошибка. Но слова застряли в горле, перекрытые волной отчаяния. Вместо объяснений Женька разревелась, тяжело опускаясь на пол перед ним, прикрывая лицо руками. — Я такая дура… — сквозь всхлипы проговорила она, будто сама себе выносила приговор. Саша напрягся, растерявшись от её слёз. Он привык к её резкости, дерзким взглядам, но сейчас перед ним была совершенно другая Женька — сломленная и хрупкая. — Эй, малая… — встревоженно позвал он, пытаясь приблизиться, но вытянутая нога в гипсе мешала маневрировать. Саша подтянулся ближе, насколько позволяла его неуклюжая поза. — Эй-эй, тихо… Пошли на диван, — голос его сменился на мягкий, но всё ещё звучал с той властной интонацией, с которой старшие братья обычно утешают младших. Он осторожно дотянулся до её руки, крепко сжав ладонь. — Расскажи, что случилось. Женька, всхлипывая, подняла голову, обрамлённую прядями растрёпанных волос, и, не в силах больше сдерживать эмоции, ухватилась за его руку, как за последний шанс. Она уткнулась лицом в его здоровую ногу, сдавленная рыданиями, которые вновь захлестнули её, будто только сейчас она позволила себе почувствовать всё, что держала внутри. — Ну, давай, расскажи, — тихо повторил Саша, сжимая её руку чуть сильнее, как будто этим мог удержать её от дальнейшего падения в бездну отчаяния. Он терпеливо ждал, пока Женька привела себя в порядок — сходила в туалет, умылась, отпила немного воды, хотя на его предложение перекусить или выпить чая она решительно отказалась. Этот отказ заставил Ковалёва насторожиться ещё больше, но он не стал давить. Рыжая присела на край дивана, напряжённая, с красными от слёз глазами, которые она безуспешно пыталась спрятать, громко всхлипнула, словно перед тем, как броситься в омут с головой. — Я… я честно не знаю, зачем позволила ему поцеловать меня… этому… этому… — Красавчику, — тихо подсказал Саша, выждав паузу. — Да, — её голос дрожал. — И мне… — Понравилось, — закончил за неё Ковалёв, внимательно наблюдая за её реакцией. Женька подняла на него ошеломлённые глаза, словно её вдруг разоблачили на месте преступления. — Он… — начала она, но не могла продолжить. — Классно целуется, да? — кивнул Саша, прищурившись. — Иначе бы ты не пошла потом к нему домой. Женька откинулась на спинку дивана, словно силы окончательно покинули её. Лицо снова исказила гримаса отчаяния, которое ощущалось тяжёлым грузом на её плечах. — Саш… — её голос был еле слышен, будто она стеснялась того, что произошло. Он наклонился ближе, насколько позволяла его вытянутая нога. — Я прекрасно тебя понимаю, — мягко сказал он, словно признавая её чувства. — Бывают моменты, когда кажется, что делаешь что-то неправильное, но это не значит, что ты плохая. Просто иногда всё идёт не так, как мы ожидали. Она смотрела на него, потерявшись в своих эмоциях, и в этот момент поняла, что Саша действительно понимает. Не осуждает, не упрекает — просто принимает её такой, какой она есть. Только сейчас Саша понял, что не может злиться и обижаться на эту глупышку. Но когда он увидел её под окнами — растерянную, сломленную, как будто потерявшую опору — всё в нём перевернулось. Она напоминала ему куклу-марионетку, которую жизнь лишила всех нитей, и Саша понял: в таком состоянии она могла натворить с собой что угодно. Не успел он обдумать свои чувства, как Женька упала ему на грудь, захлебываясь слезами. — Прости меня… Я недостойна такого друга, как ты, — рыдала она, пряча лицо в его футболке. — Прости, пожалуйста. Саша выдохнул, словно выпустил из себя ту злость, которую ещё недавно держал внутри. Он осторожно погладил её по волосам, стараясь утешить. — Я не сержусь на тебя. Уже, — мягко добавил он и даже улыбнулся. Рыжая всхлипывала так громко и жалобно, что было невозможно сердиться. — Всё нормально, малая. Что-то ещё случилось, кроме того, что ты с ним целовалась? Женька замерла, будто не ожидала этого вопроса, и отстранилась, но его тёплый взгляд не давал ей спрятаться. — Да… — начала она, пытаясь найти слова. — Всё гораздо хуже, Саш. После того… я не смогла уйти. Понимаешь? — её голос снова задрожал. — И я чувствую себя такой… грязной. Женька начала рассказывать о том, что было после того, как они поднялись с Воропаевым в его квартиру. Саша слушал её молча, не отрывая взгляда от потолка, но было заметно, как его челюсти сжались. Он резко повернулся к Женьке, его взгляд стал холодным. — Мне не нужны подробности, — отрезал он. — Он тебя обидел? Женька нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Нет… Он был… не грубым, — пробормотала она, едва заметно пожав плечами. — Но и не нежным? Она сглотнула, её голос дрогнул. — Сначала мне даже нравилось, а потом… Она замолчала, ощущая, как к горлу подступает комок. Про то, что под действием алкоголя или просто неуверенности она позволила ему больше, чем планировала, она умолчала. Слишком стыдно, слишком противно от самой себя. Саша долго смотрел на неё, как будто пытаясь уловить недосказанное, а потом решил сгладить углы и неловкость, ухмыльнулся, и его голос приобрёл лёгкую насмешливую интонацию: — Ты же вроде всегда по девчонкам была? Или, всё-таки, бишка? — с лукавым прищуром спросил он, перебирая волосы Женьки, лежавшей у него на коленях. Она на секунду прикрыла глаза, не зная, как ответить, а потом, словно бросаясь в омут с головой, пробормотала: — Саш… Он мне предложил тройничок. С тобой. Его рука застыла в воздухе, пальцы судорожно сжали прядь волос, причиняя боль. Женька закусила губу, пытаясь терпеть, но не выдержала и тихо пискнула. Саша сразу отпустил её волосы и, будто очнувшись, быстро убрал руки. — Прости, — его голос звучал глухо, он отвернулся, пряча лицо. Женька сжалась, как пружина, не решаясь поднять глаза. — Я его послала… ну, не в прямом смысле, конечно, хотя надо было. Ты простишь меня, Саш? — она говорила быстро, будто боялась, что не успеет сказать всё, пока хватает дыхания. — Я не хочу тебя терять. Но это ещё не всё… Слова словно застревали у неё в горле, пока она пыталась объяснить, но лишь наталкивалась на собственное волнение. Женька всхлипывала, хотя пыталась удержаться, но на её лице уже блестели слёзы. — Я пошла домой… А там… мама… И отец… Она с трудом глотала воздух, стараясь не сорваться окончательно. — Я расскажу, — она подняла руку, когда Саша хотел её прервать, — они вместе… с тем, кто… кто лез ко мне. Оба… С двух сторон, а мама… она… Её слова оборвались всхлипами. Она прижалась к Саше, как к единственному якорю в море хаоса, её плечи содрогались от подавленных рыданий. Саша обнял её крепче, его сердце болезненно сжалось, как будто он тоже чувствовал эту удушающую боль, прекрасно понимая о чём шла речь. — Тсс, — прошептал он, поглаживая её по голове, стараясь придать своим словам хоть немного спокойствия. — Я здесь. Всё будет хорошо. Я с тобой. Он знал, что эти слова звучат как ложь, знал, что ничего не может исправить этот кошмар. Но сейчас важно было хотя бы на мгновение дать ей почувствовать, что она не одна, что в этом мире всё ещё есть кто-то, кто готов её выслушать. Женька продолжала всхлипывать, медленно отпуская накопившуюся в ней боль. — Ты знаешь… — пробормотала она сквозь слёзы, глядя в сторону, будто не решаясь смотреть ему в глаза. — Я не могу туда вернуться… Не смогу смотреть им в глаза. Саша тихо вздохнул, продолжая гладить её по плечам. — Ты можешь остаться здесь. Сколько потребуется.