Притяжение

***

Совершенно забыв про визит в больницу, Саша дернулся от звука открывающейся двери. — Что-то ты зачастила в последнее время, — не без раздражения сказал он матери. Ирина обвела комнату внимательным взглядом и сморщила нос. — Ты не один? — У меня живёт Женя. Временно. Родительница картинно закатила глаза, вздыхая. В душе она была бы рада союзу своего сына даже с этой крашеной девчонкой: хорошенькая, добрая, внимательная. Девушка переживала за её сына, дежурила в больнице после аварии. Это можно было принять за что-то большее, чем дружба. Но на вопрос, «Ты любишь моего сына?», та только улыбнулась и ответила: «как друга, не более». То, что ответ не понравился Ирине, было бы мягко сказать, такая нахлынула неприязнь. Женька сразу попала в список «не тех». Ирина сморщила губы, чувствуя, как раздражение поднимается волной. — Ясно, — сухо бросила она. — Живёт у тебя, значит. — Временно. У неё трудности с родителями — добавил Саша с подчёркнутым спокойствием, чувствуя, как по телу проходит неприятная дрожь. — И пока я на костылях. — Понятно, что временно, — голос матери стал чуть более резким. — Но, Саша, ты сам подумай, кого впускаешь в дом. Саша почувствовал, как у него напряглись плечи. Он посмотрел на мать, чуть прищурив глаза. — Чего ты хочешь? — устало спросил он, перемещаясь на одной ноге в кухню подальше от спальни, где спала подруга, несмотря на позднее утро. — У тебя осмотр. Собирайся, у меня мало времени. — Блин… Совсем забыл. — пробурчал Саша, разворачиваясь в свою комнату, — Твоё присутствие обязательно? Вообще-то я и сам могу. — Без меня ты бы лежал в занюханной больнице и неизвестно, что бы с тобой сейчас было, — с привычными нотами нетерпения кивнула на загипсованную ногу. — Поскорее, я спешу. — Руслан бы мне помог, если тебе так некогда, — Саша раздражённо цокнул языком, разворачиваясь в сторону своей комнаты. — Забудь про Руслана. Мать опустилась на диван, доставая косметичку и поправляя макияж. На секунду Саша завис в непонимании сказанного, но когда они вышли на улицу, напряжение с новой силой окутало парня. Саша на мгновение замер, осмысливая её слова. Что значит «забудь»? Что она имеет в виду? Этот вопрос повис в воздухе, не давая покоя. Ирина уже сидела за рулём, когда Саша аккуратно устроил костыли на заднем сиденье. Напряжение снова окутало его, как туман, стягивая грудь. — Так что с водителем? Заболел? — стараясь скрыть внутреннее беспокойство, Саша сделал вид, что это просто любопытство. Ирина мельком глянула на него через зеркало заднего вида. Её глаза были холодными и цепкими, как у чужого человека, и не оставляли места теплу или пониманию. — Что-то вроде того. А что это ты о нём переживаешь? — тон матери был спокойным, но скорее издевательским. — Да так, — ответил Саша, как можно безучастнее, пожав плечами. — Ладно, какая разница? Давай, поехали, хочется поскорее покончить с этими визитами. Ирина молча завела машину, но Саша чувствовал, что разговор далек от завершения. Родительница привезла Сашу не в клинику, где ему недавно сделали повторную операцию, а туда, где началось его лечение после аварии. Знакомые стены, полузабытые лица людей, чьи имена уже стёрлись из памяти, встретили обычным гулом и запахом медикаментов. Не задавая лишних вопросов, Ковалёв поспешно двигался на костылях за матерью, молча кивая врачам и персоналу. Ирина, как обычно, строгая, здоровалась с ними то холодно, то чуть теплее, в зависимости от того, как её приветствовали. — Артём Викторович, — вдруг окликнула Ковалёва, обращаясь к группе мужчин в белых халатах, — можно вас на минутку? От разговаривающих отделился мужчина средних лет, заметив Ирину, тепло улыбнулся и сделал шаг вперёд. Лицо стало серьёзным, когда он приблизился и пожал протянутую руку Ковалёвой. Саша, остановившись за матерью, прищурился, внимательно рассматривая доктора. — Тоха? — прошептал он едва слышно, на лице одновременно мелькнули изумление и недоумение. — Артём, огромное спасибо, что помог нам попасть на прием без очереди, — продолжила Ирина, сам понимаешь — времени вечно ни на что не хватает, и в этой жизни вряд-ли что-то изменится. Сашу передёрнуло от слащавого тона матери и её улыбки этому человеку — тому самому, кто флиртовал с ним по телефону. Он пристально смотрел на мужчину, узнавая знакомые черты с того самого фото, которому, вероятно, было уже десять или пятнадцать лет. Как этот человек собирался объяснить свою «не молодость» двадцатилетнему парню, оставалось загадкой. Артём сразу понял, что его рассекретили, он заметно нервничал, бросая быстрые взгляды на Сашу и путаясь в словах. Тем не менее, выдавил из себя, что для такой женщины, как Ирина, он готов сделать всё возможное и невозможное. — Как жена? Дети? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась Ковалёва. «Тоха» бросил быстрый взгляд на Сашу, нервно всхлипнул и коротко ответил, что все здоровы. Саша не смог сдержаться и прыснул, смеясь всё громче. — Простите, — сказал он, прыгая на одной ноге и прижимаясь к стене, чтобы не потерять равновесие. — Извините, нервное, — замахал рукой, отталкивая руку матери, которая пыталась поддержать его под локоть. Артём бросил горький взгляд на Сашу, с трудом выдавил из себя извинение и, коротко попрощавшись, поспешно удалился, стараясь не встречаться глазами с коллегами, что стояли в длинном коридоре. — Где твои манеры? Правила хорошего тона, в конце концов! — прошипела мать, повернувшись и вперив в него злой взгляд. — Ты понимаешь, сколько этот человек для нас сделал? Для тебя лично? — А кто это? — Саша прекратил смеяться, как ни в чём не бывало, и с притворным любопытством спросил. — И вообще, мне просто смешно стало. Шутку вспомнил, — попытался он неловко отшутиться. — Как кто? Ах да, тебя не представили, ты ведь был без сознания. Доктор Павлов, Артём Викторович, — анестезиолог с большой буквы. Слова матери заставили пазлы в голове Ковалёва сложиться. Он начал понимать, каким образом попал в поле зрения этого, вероятно, бисексуального престарелого мужчины: увидел, прооперировал, влюбился. Наверное, всю операцию любовался. Спросить мать, знает ли доктор о его ориентации, было бы слишком неловко. Не могла же она направо и налево разглашать «семейные тайны»? — Передавай ему от меня низкий поклон и самые искренние слова благодарности, — сказал Саша уже совершенно серьёзно, после чего поспешил в рентгеновский кабинет. Отсутствие Руслана начало действовать на нервы, но Саша благоразумно решил больше не расспрашивать мать, которая и так потеряла терпение, спустя полчаса ожидания в клинике. С личным водителем всем было бы проще. — Езжай, куда тебе нужно, я на такси доберусь, — предложил он, заметив, как Ирина украдкой поглядывает на часы и нервно постукивает пальцами по столешнице. В этот момент доктор вышел за снимками. — У меня действительно важная встреча, — с облегчением в голосе произнесла Ирина, умоляюще взглянув на сына. Затем резко встала, благодарно кивнула и торопливо покинула кабинет врача. Как только родительница скрылась за дверью, Саша вытащил телефон и стал набирать текст сообщения: «Сижу в больнице. Подыхаю от скуки. Ещё и домой на такси придётся тащиться. Было бы здорово уехать отсюда с тобой и закончить начатое» Улыбнувшись краешком губ, отправил и стал ждать. Сообщение тут же было прочитано и даже было видно как с той стороны набирают текст. Однако потом всё замерло и абонент стал «не абонент». «Какого хрена творится?» Первой мыслью было, что Руслан позвонит и они поговорят, но телефон молчал. Молчал и тогда, когда вернулся врач и показал снимки, на которых всё было отлично. Ещё пара недель — и долой гипс вместе с костылями, а также ненавистный гробик на колёсах. Док хвалил хирурга за грамотно проделанную повторную операцию. Саша кивал и снова смотрел в телефон, слушал и ничего не слышал. Стало как-то не по себе. Он в открытую предлагал себя, а его динамили. Когда Саша вышел от врача, решимости заняться собой и больше никого к себе не подпускать прибавилось. — Саша… — услышал голос и притормозил, делая вид, что поправляет костыль. Навстречу шёл Павлов Артём Викторович собственной персоной. Мужчина выглядел уставшим, печальным и озабоченным. Ковалёв мысленно закатил глаза в ожидании неприятного разговора. — Я хотел поговорить, но не при таких обстоятельствах, — начал анестезиолог. — Простите, — Саша сразу решил взять официальный тон, чтобы расставить все точки над «i», — но о возрасте-то можно было сразу сообщить?! «Или хотя бы тогда, когда я спросил об этом в лоб?», — подумал он. Лицо немолодого мужчины было самым обычным, с морщинами и складками, совсем немного похожим на того молодого мужчину с фото. Конечно, другая прическа, впалые щеки… — Я не знал, как. Это бы тебя сразу отпугнуло, а я хотел общаться. — До первой встречи? О чём вы вообще думали? У вас жена, дети. — Да, это неразумно с моей стороны, особенно, если кто-то узнает. «Тоха» чуть наклонил голову, в его взгляде читалась щенячья просьба. — Не от меня, не переживайте, — тут же успокоил Саша, решив, что разговор окончен. — Саша, в моём возрасте трудно принять то, что я осознал. Я всю жизнь отрицал внутреннюю часть себя, другого, старался соответствовать требованиям, принятым общественностью. Но видимо, рано или поздно, эти цепи рвутся, и истина выходит наружу. Так и случилось со мной. По коридору сновали люди, и Саша крутил головой, понимая, что никому нет дела до разговора врача и пациента. — Наверное, мне нужно было сидеть на специальных сайтах или ходить в известные заведения, но так случилось, что я увидел тебя и понял, что… Не знаю, что на меня нашло тогда. — Когда? После аварии или раньше? Знаете, я не могу вам советовать, но таким способом, по-моему, познавать себя очень подло. Саша поскакал на одной ноге, ловко орудуя вспомогательными палками, моля бога, чтобы на входе стояли в ожидании машины такси, как они это делают, когда никому не нужны. На удачу, одна из них как раз высаживала двух пассажиров, и Ковалёв махнул костылём, привлекая внимание. Только добравшись домой и встав под струи тёплой воды, парень отпустил ситуацию, снова рассмеявшись. Какой же он чудик. Глупый и наивный. Решил поиграть по чужим правилам и в чужие игры. Как можно играть чувствами других, когда им так больно? Та гамма эмоций, которые выдавали пожилого влюблённого человека, его безнадёга и положение, в которое он сам себя загнал, были страшнее… Смерти? Нет конечно. Павлов, успешный доктор, семьянин, отец нескольких детей, (возможно Сашиного возраста), вдруг понял, что его тянет к мужчинам. И скорее всего, не вдруг, а давно, и он всё это время мучился в этом состоянии. Возможно, не мог просто найти доступного парня на один день, возможно, в конце концов, просто решил бы попробовать. Нет же… Принципы. Воспитание. А морочить голову пацану — пожалуйста. И не факт, что признался бы, если б не настойчивость Саши. Крутил бы виртуальный роман, дрочил бы втихую. Саша вздрогнул от таких мыслей. Мужчину было по-человечески жаль. В субботу утром Женька расцеловала Ковалёва, снова перевоплощаясь в прежнюю фею. Нагруженная спортивной сумкой, пообещала до поздней ночи воскресенья не являться ни под каким предлогом. — Ты договорился с Русланом? — уже перед выходом спросила рыжая. Последние два дня девушка уходила рано утром и возвращалась поздним вечером радостная и счастливая. «Влюбленная» — понял Саша, но расспрашивать подругу не стал, чтобы не спугнуть это самое счастье. «Потом сама всё расскажет», — был уверен на все сто. — Нет. Мы с ним не встречались и не разговаривали с того самого «недосвидания». Так что я, как верный друг, буду ждать тебя с бала. — Уууу, — бросила сумку Женя и присела на корточки, как всегда это делала, перед конопатой мордашкой. — Я думала, всё на мази, а вас нужно постоянно контролировать. Дай мне его номер, — протянула руку ладошкой вверх. — Не нужно. Я не хочу. Да и не нравится он мне, — он старательно соврал, не моргнув. — Что? Вот этот громила, который тебя на руках носил? Саш, разве тебе не скучно? Ты же сам говорил. Стерпится-слюбится. Давай, — потрясла ладонью. — Я ещё не унижался перед всякими Русланами. Успокойся. Это был просто эксперимент. — Всё! Я никуда не еду! — сумка была отброшена в сторону, Женька устроилась на полу с надутыми щеками, не собираясь двигаться. — Ты просто многого не знаешь. Я отправил ему смс-ку, а он так и не ответил. Не приехал. Вот и всё. — Какую? Куда? Когда? — не понимающе уставилась фея. — Да из клиники, когда делал рентген. Жень, мне кажется, с ним что-то случилось. У него не бывает свободного времени — это раз. Ещё и постоянные сообщения и звонки… Точно! — Глаза у Саши расширились от пришедшего понимания, — С ним что-то случилось. — Саня принялся тыкать пальцем в экран телефона, пытаясь написать текст. — Хотя нет. Может он просто выходной. Мать бы сказала, если б что-то такое было, — успокоился и расслабился. — Саш… Санечка. Мне нужно бежать. Ребята ждут. Я быстро — туда и назад. Даже раньше. А Руслан ещё придёт, вот увидишь. Не скучай тут без меня. Опаздываю. Шустро подскочив, подхватила сумку и ринулась к двери, когда раздался настойчивый звонок. — А вот и он. Я знала, — подмигнула рыжая, распахивая дверь. На пороге стоял Ковалёв-старший, с чемоданом, устрашающей физиономией и фиолетово-синей гематомой с левой стороны лица. — Па? Саша уставился на отца, вставая и прыгая навстречу на одной ноге. Женька, отодвинутая в сторону, тоже с стояла с открытым ртом, не смея пошевелиться и вымолвить слово. — Я поживу у тебя — не против? Такого вопроса Саша не ожидал. — И тебе здравствуй. Что-то случилось? Вы поругались с мамой? Ты с ней подрался? Она тебя выгнала? Почему? — Да! — коротко ответил родитель, оставив чемодан и грузно опустившись на мягкий диван. Он прикрыл глаза, расслабился и глубоко вздохнул. — Сынок, ты должен знать. Мужчина устало смотрел на сына. Синяк на его лице смотрелся смешно и нелепо. Саша никогда не видел отца пьяным или замешанным в скандалах или драках. Да, они часто с мамой ругались и даже кричали о том, что устали и хотят развода. Это было давно и казалось, что с тех пор, пока Саша с ними жил, родители перестали об этом говорить. Хотя, он ведь больше не интересовался этим, как только начал жить отдельно со своим парнем. Гаврик стал часто всплывать в воспоминаниях. «Какими бы ни были наши родители, они у нас одни» — говорил он и гнал Сашу проведать «стариков». — О чём? — напрягся Саша. — Твоя мать… — С мамой всё в порядке? — Саша подался вперёд, сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. — С ней — да, а вот с её любовником не совсем, — отец придвинулся ближе и положил свою руку на его. Оба чувствовали, как их руки слегка дрожат, и это не ускользнуло ни от одного из них. — В смысле, любовником? — Саша не верил своим ушам. Это было неожиданно, хотя не сказать, что совсем невероятно для их семьи. Но чтобы вот так, застать мать на месте преступления?.. — Ты его убил? — ляпнул он, сам испугавшись своих слов. — Нет, сынок, — голос отца был спокоен, даже немного ироничен. — Но лицо ему немного подправил. И парочку рёбер, возможно, тоже. С этими словами отец протянул вторую руку, на которой Саша заметил красные припухшие костяшки. Он невольно залюбовался этим противоречивым образом. Отец всегда был худощавым, но жилистым, и не так, чтобы это бросалось в глаза, но сильным. Он рассказывал, что в школе был грозой класса и головной болью учителей, хотя сейчас его было сложно представить в драке. Спокойного и уравновешенного мужчину мало что могло вывести из себя. От отца Саша унаследовал только веснушки и немного упрямства. Сейчас в его голове царил хаос от мыслей и непонимание. Женька зашевелилась в своём углу, и Ковалёв машинально повернул голову в её сторону. — Девушка, можно мне воды? — тихо спросил отец, как будто его голос не хотел нарушать эту странную атмосферу. С рыжей он ни разу не встречался. Знал о ней лишь от жены: у сына есть подруга, которая помогает после аварии и операции. Женька молча швырнула сумку на стул и метнулась на кухню. Отец поднял бровь, бросив полный немого вопроса взгляд на сына. — Женька, — шёпотом объяснил Саша. — Временно живёт у меня. Просто подруга, — добавил он, поймав взгляд отца, и чуть напряженно посмотрел ему в глаза. Отец медленно кивнул, но тут же, неожиданно, его лицо смягчилось. — Сынок… — это прозвучало так тепло, что у Саши ёкнуло сердце. Он не слышал этого обращения давно, с тех пор, как отец узнал об его ориентации. — Я должен попросить у тебя прощения. То, что ты… другой, — он сделал паузу, как будто собирался с мыслями, — это такая мелочь. Прости, это не важно. Что по-настоящему важно — так это то, что люди не должны врать друг другу. Без доверия всё разваливается. Слова отца звучали неожиданно искренне, и у Саши, даже в сидячем положении, подкосились ноги от этого признания. Женя принесла и передала в руку мужчины стакан с минералкой. Тот благодарно кивнул, чуть улыбнувшись. Выпил медленно, до самого дна и вздохнул. — Может, лёд приложить? — неуверенно предложила Женька, указывая на гематому. — Вам сильно досталось. — Ссук… — Ковалёв-старший осёкся, решив не выражаться при девушке, и продолжил сквозь зубы: — Наглец! Пригрели змею в доме. Как я раньше не понял?! — В смысле, в доме? Ты о ком сейчас? — Саша нахмурился, не понимая, о чём говорит отец. В голове закрутились мысли, ведь он не знал ни одного человека, кого родители могли бы принять у себя в отсутствие сына. Может, какой-то родственник объявился? Да нет, не может быть. — Русланчик, ссука, — отец всё-таки не удержался и выругался, не заметив, как Женька прикрыла рот ладошкой, а Саша замер в шоке, широко раскрыв глаза. — Водитель наш. Представляешь? Слова эхом отразились в тишине. Саша не мог поверить своим ушам, а отец продолжил, теперь уже почти яростно: — А ведь мог бы догадаться! «Нужно съездить туда на три дня», «Ты поезжай, договорись и всё устрой, а я останусь». Постоянно выпроваживала меня, чтобы кувыркаться с этим ублюдком, пока меня нет! Внезапно смех сына разорвал эту напряжённую атмосферу, прерывая «исповедь рогоносца». Теперь отец посмотрел на него с полным изумлением, не понимая, что именно вызвало такую реакцию. — Ты чего? — наконец спросил он, всё ещё не веря, что его сын смеётся в такой момент. — Па… Пап… — Саша вытер выступившие слёзы, — Прости… Щас, — успокоившись, набрал в лёгкие воздуха и выдал правду-матку как на духу. — Если тебе от этого станет легче, Руслан, походу, такой же как я. Ему нравятся мужчины. Он подкатывал ко мне. Даже не так, у нас с ним кое-что было. Нет, не подумай, — помахал рукой, когда отец привстал, — не всё. Так, баловство. Теперь уже Женька кашляла в ладошку и не сдерживала приступ смеха, стараясь делать это как можно тише. К общему веселью присоединился Ковалёв-старший, стукнувший себя по коленям. — Это немыслимо! Ай, да Русланчик! Ай, да сукин сын. Веселье прекратилось, когда рыжая запищала, схватила сумку, извинилась и попрощалась с отцом Саши и пулей выскочила из квартиры. — Сынок, прости, — снова начал Ковалёв и потянулся к сыну. Обнимать отца было приятно и уютно. Саша забыл, когда последний раз касался своего родителя вот так. — Ну, и где я могу кинуть свои престарелые кости? — смахивая непрошенную слезу, спросил старший, после сантиментов, которых совершенно не стеснялся. — Вот здесь можешь, — постучал по дивану Саша, — Не могу же я выгнать девушку из комнаты, ради бомжа, пусть он и мой отец. Оба засмеялись. Душевное родство и тонкая связь вновь обрели силу. — Я сильно не побеспокою. Мне бы завтрак и поздний ужин, да семь часов сна. Ещё душ и… — Хватит с тебя, — толкнул отца в плечо, поднимаясь. — Давай помогу, — тут же вскочил отец. — Я сам. Мне нужно поскорее избавиться от этого, — кивнул на костыли. — Сынок, если что-то нужно, говори. Не надо одному нести это бремя. Я долгое время был, как слепой котёнок, но теперь… — Пап, не надо, — снова не дал договорить, видя, как трудно даются эти слова родителю. — Я в порядке. У меня Женька, Любовь помогает. — Любовь? — прищурился, нахмурив брови. — Сергеевна. Убирает, готовит. — Аааа… — кивнул отец не задавая больше лишних вопросов. О том, чтобы у сына была наличность, он следил лично, пополняя сыновий счёт. Позже Саша наблюдал, как отец стоял у окна с чашкой чая и долго смотрел в одну точку, размышляя о чём-то далёком и важном. Собственные мысли терзали и не давали покоя. Ковалёв пытался задвинуть их в отдалённые уголки своей памяти, но сделать этого ему не удавалось. На фоне проблемы отца и матери они казались ничтожными. Саша начал перебирать произошедшее за последнее время. Сначала в дом напротив переехал красавчик-тёзка, который одним своим существованием влез под кожу и поселился в мыслях. Это был тот случай, когда человек просто понравился и просто хотелось… секса. Первая зарубка — не сотвори сексуального кумира в голове своей, не зная точно, гей ли он. Или хотя бы бисексуал. Дальше в его жизнь проник некто, под весёлым именем Тоха. Пробрался, наследил, заинтересовал. Провальный вариант — знакомиться в чатах, не видя и не слыша человека. Знал, но зачем-то пошёл на эту авантюру и был разочарован. И вот самый интересный и продвинутый случай с семейным водителем. Ловелас? Жиголо? Охотник за пожилыми богатыми дамочками? Но параллельно клеить сына дамочки?.. Кто кого соблазнял — это конечно еще вопрос, но Саша не сомневался, что рано или поздно Руся подкатил бы к нему свои яйца. Уж очень многозначительными были его взгляды, да и прочие моменты всплывали в голове и говорили именно об этом. Теперь смотреть на это было смешно. И обидно.

***

Руслан не понимал, как и когда всё вышло из-под контроля. Он был уверен, что продумал каждую деталь. План был прост: завершить рабочий день, попросить расчёт или, в крайнем случае, добиться отпуска. Всё должно было пройти гладко, как он и рассчитывал. Но что-то пошло не так. Ирина закатила настоящую истерику. Она обрушилась на Руслана с упрёками за то, что он не отвечал на её звонки и держал в неведении столько времени. В пылу гнева даже пригрозила оставить без премии и уволить, если её подозрения подтвердятся. Что именно она имела в виду, Руслан не понял, но упорно стоял на своём: телефон он действительно забыл в машине, когда вышел прогуляться по торговому центру во время законного перерыва, который сама Ирина ему и дала. Пришлось незаметно поставить телефон на беззвучный режим, чтобы, если придут сообщения от Саши, (а Руслан на них очень надеялся) не пришлось объясняться, почему тот ему пишет. Переписку с ним Руслан предусмотрительно удалил — и правильно сделал, потому что спустя пару часов Ковалёва неожиданно потребовала телефон и начала копаться в нём, как в своём собственном. На следующий день всё стало ещё хуже: любовника просто оставили дома без объяснений. — Я вернусь совсем скоро, — бросила Ирина на прощание, оставив Руслана взаперти в квартире. И, что хуже всего, он понимал, что его свобода теперь зависела только от неё. А через минуту после ухода грозной любовницы парень понял, что его телефон она прихватила с собой. — Что это такое? Разъяренной львицей женщина влетела в квартиру, тыча в лицо Руслану сообщение от Саши. Проще всего было отказаться или свалить всё на сына-педика, о чём он часто слышал разговоры между спорящими родителями. Но Руслан лишь повёл бровью и вернулся за стол, где собирался поужинать вдвоём или теперь уже в одиночестве. — Что ты хочешь от меня услышать? — Ты спишь с моим сыном? — Голос Ирины звучал властно, как всегда, привыкшей, что её требования беспрекословно выполняются, а угрозы вызывают если не ужас, то хотя бы нервное напряжение. Сын давно отбился от рук, перестав быть покорной собачонкой. Да, он всё ещё уважал родителей, слушался, но уступал редко, твёрдо отстаивая свою позицию, но сейчас… Руслан же был послушным с первого дня. Теперь видя, как он реагирует на её повышенный тон и игнорирует вопрос, уверенность женщины слегка пошатнулась — Нет, я с ним не сплю. — Тогда что это?! — Ирина зло прищурилась. — Я давно догадывалась, но теперь знаю точно! — Не сплю, но очень хотелось бы, — Руслан взял стакан и плеснул себе виски. Он уже прикладывался к нему несколько раз после ухода Ковалёвой, не планируя напиваться к её приходу. Сейчас он был готов залпом выпить двести граммов, не меньше. — Мне давно и очень сильно нравится твой сын. Да, я люблю и мужчин тоже. И это нормально в наше время, если ты вдруг не в курсе. Бисексуальность — слышала? Руслан спокойно опрокинул виски и тут же налил себе ещё. — Выпьешь? — предложил он. Женщина стояла неподвижно, словно парализованная, не в силах ни двинуться, ни произнести хоть слово. — Он мой сын. — А я любовник. Заметь, молодой, сильный и красивый. Ты пользовалась мной. Я на тебя работал. Мы друг другу помогали, скажем так, получая удовольствие и выгоду. Заметь, не я тебя соблазнил и затащил в постель. Не я требовал за это плату. Ты всё сделала сама. — Замолчи! — голос сорвался, губы задрожали, а на красивом лице отразилась гримаса злости и боли. Взяв в руку стакан Руслан поднялся, подошёл ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки. Поболтав янтарную жидкость, медленно отпил, неотрывно глядя в глаза женщины. — Я же сказал вчера, что хочу уйти. Почему ты не дала мне этого сделать? — Ты ничтожество. Я уничтожу тебя, — прошипела она. — Давай, — парень спокойно развёл руки в стороны и ухмыльнулся. — Что ты сделаешь? Пожалуешься мужу? Рука, занесённая для пощёчины была перехвачена, а женщина прижата к мужской груди. — Мы оба в этой грязи, и ты пострадаешь больше меня. Мне терять нечего. Зачем Руслан впился в губы, зачем подхватил отбивающуюся Ирину на руки и понёс в спальню, он и сам не знал. Несколько минут борьбы и оба, измотанные, с яростью накинулись друг на друга, чтобы в последний раз испытать муки ада и запредельную страсть. — Если ты оставишь Александра, я прощу тебя. Ковалёва закурила прямо в постели, не имея сил встать и пройти в ванную, что всегда делала сразу после секса. — Мне не нужно твоё прощение и я от тебя ухожу. Саша мне слишком сильно нравится, чтобы отказаться от него и поменять на такую, как ты. Руслан одевался и искал второй носок, когда дверь в спальню открылась, и оба увидели хозяина дома.

***

Ещё одна неделя прошла тихо и размеренно. Отец, как и обещал, уходил рано, приходил поздно, ел мало, мешал ещё меньше. Женька скрывалась за показным безразличием, избегая разговоров о новых отношениях, но пообещала вскоре всё рассказать, когда «настанет время». Саша с головой ушёл в учёбу. Часы пролетали в онлайн-занятиях и конспектах, словно реальный мир отступил на второй план. Три мимолётных знакомства остались болезненным пятном в его памяти, и теперь казались далёким, ненужным прошлым. К окну он почти не подходил — яркая весна на улице лишь раздражала своей напористостью и невозможностью свободно бегать по свежей чистой земле. А ещё через неделю гипс наконец сняли, и Саша почувствовал лёгкую дрожь в коленях — отчасти от долгожданной свободы, отчасти от опасений сделать первый шаг. С тех пор, как отец переехал к нему, мать словно исчезла из его жизни. Она не звонила, не приезжала, словно невидимая стена выросла между ними. Доктор, взглянув на двух Ковалёвых, коротко удивился, но вопросов задавать не стал. — Ну что, молодой человек, теперь всё в ваших руках. И ногах, — улыбнулся он, довольный результатами рентгена. — Физиотерапия, плавные нагрузки, и через месяц можете кросс сдавать. Саша кивнул, но радости не почувствовал. Всё казалось каким-то чужим и нереальным. Медленно вставая, он опёрся на костыли, больше от страха, чем от боли. Казалось, что нога вот-вот подведёт. Он осторожно, скрипя зубами от напряжения, доковылял до туалета, где, закрыв за собой дверь, позволил себе впервые за долгое время тяжело выдохнуть. — Добрый день, Саша, — из соседней кабинки неожиданно вышел Павлов, слегка смутившись от внезапной встречи. — Здравствуйте, Артём Викторович, — ответил Саша, напрягшись, но стараясь не показать этого. — Рад видеть, что у тебя всё в порядке. Я видел твои снимки, — Павлов улыбнулся одобрительно, но в его взгляде читалось что-то большее, чем просто профессиональный интерес. — Хм… Спасибо, — буркнул Саша, не зная, куда девать глаза. — Ирина попросила, чтобы ты позвонил ей и передал результаты, — добавил Павлов, как бы невзначай, но это имя тут же выбило Сашу из равновесия. Он сконфузился, почувствовав внутренний дискомфорт от упоминания матери. — Если вам не трудно, сделайте это сами, — спокойно ответил Саша, заканчивая мыть руки. — Саша, — Павлов сделал шаг ближе, понизив голос, — наверное, будет правильным сказать тебе то, о чём ты, скорее всего, ещё не знаешь. Парень вытер руки бумажным полотенцем, медленно развернулся, опираясь на рукомойник и не выпуская костылей. — Ещё остались секреты? — с усмешкой поднял бровь, чувствуя скрытую напряжённость в воздухе. — Во что же, по-вашему, меня до сих пор не посвятили? Его лёгкая улыбка, мелькнувшая на лице, выдала не столько любопытство, сколько едва скрытую усталость от постоянных интриг. Павлов на мгновение задержал взгляд на его лице, словно впитывал каждую черту. Конопатое лицо мальчишки, которое когда-то так сильно захватило его воображение, снова напомнило о том, как сильно он был им увлечён. Несколько месяцев безмолвного восхищения превратились в скрытую рану, нарушив его упорядоченную, размеренную жизнь. — Сразу после аварии к тебе приходил парень с гипсом на руке, — Павлов заговорил медленно, внимательно наблюдая за реакцией Саши. — Он несколько раз пытался попасть в твою палату, но Ирина Степановна запретила персоналу его пускать. Я видел, как она разговаривала с ним… угрожала, требовала, чтобы он ушёл. И тогда я понял, что это не просто друг — вы жили вместе, да? Саша напрягся, сжав костыли так, что побелели костяшки пальцев. Услышав эти слова, он почувствовал, как старые, тщательно скрытые раны вновь открываются. Слова Павлова висели в воздухе, придавливая тяжестью прошлого. — Именно тогда я и обратил на тебя внимание, — продолжил Павлов, чуть сжав губы, словно решаясь на признание. — Я не мог перестать думать о том, что видел. И… рискнул позже начать с тобой общение, хотя совершенно не знал, как это правильно сделать. Честно говоря, всё вышло не так, как я рассчитывал. Павлов замолчал на секунду, давая Саше переварить услышанное. — Прости, что не сказал тебе раньше, — его голос звучал мягче, почти извиняясь за прошлое, которого он, возможно, до конца не осознавал. — Я поступил неправильно. Саша молчал, чувствуя, как в груди всё больше разгорается смесь гнева и обиды. Его взгляд потяжелел, устремившись в одну точку на полу, где сейчас казалось безопаснее всего. — Вы… Вы все… — слова застряли в горле, ком не давал договорить. Ему хотелось сказать многое, но в этот момент всё будто потеряло смысл. В отчаянной попытке отгородиться от этого человека, он схватился за костыли, но дрожащие руки его не слушались, и они с грохотом упали на пол. Слёзы невольно хлынули из глаз, заливая лицо жаркой волной бессилия и обиды. Если бы Павлов не подхватил его вовремя, Саша бы упал на холодный кафель. — Прости. Прости меня, глупого старого дурака, — тихо произнёс Павлов, голос его дрогнул, выдавая искреннее раскаяние. Саша сжал зубы, чувствуя, как всё внутри кипит от противоречивых эмоций. Он резким движением оттолкнул Павлова, не нуждаясь в его жалости, не в силах вынести ни его прикосновения, ни слов. Быстро схватив протянутые костыли, он, насколько это было возможно в его состоянии, поспешил прочь. — Па, скажи, пожалуйста, ты знал, что Гаврик приходил в больницу? Ты знал, что он не бросил меня, как сказала мама? Ты всё это знал? — Саша посмотрел на отца с болью и гневом в глазах, словно пытаясь достучаться до чего-то давно утраченного между ними. — Сынок… — Ковалёв-старший тяжело вздохнул, избегая взгляда сына. — Тогда мы с мамой думали, что так будет лучше. Он стоял у машины, опустив плечи, словно ожидая неизбежного удара. Слова сына резали больнее, чем он мог ожидать. Саша медленно сел на переднее сиденье, ярость кипела внутри него, как будто его предали ещё раз. — Лучше? — зло повторил он, захлопывая дверь с такой силой, что стекло задребезжало. Когда отец сел на место водителя, продолжил, — По-вашему, забота моего парня могла плохо повлиять на моё выздоровление? Вы так решили за меня? Отец нервно сжал руль, молча слушая упрёки. Саша сверлил его взглядом, сжав губы, будто боялся, что если продолжит говорить, всё разлетится на куски. — Мы… думали, что ему не место там, — тихо ответил отец, не поднимая глаз. — Ты был в тяжёлом состоянии. Мама… она просто хотела, чтобы всё прошло гладко. — Прошло гладко? — Саша фыркнул, усмехнувшись через стиснутые зубы. — Наверное вы решили, что если выбросить его из моей жизни, я стану другим? А вы хоть раз подумали обо мне? О том, что я чувствовал, когда он исчез? Ты понимаешь, что всё это время я его ненавидел, думал, что он меня предал? — Саша не выдержал, голос сорвался на крик. Ему казалось, что в машине становится тесно, воздух давил, словно не хватало места для его боли и разочарования. — Сынок… — начал было отец, подбирая слова, которые могли бы хоть немного смягчить ситуацию, но Саша не дал ему возможности продолжить. — Отвези меня домой. И… уезжай от меня, пожалуйста, — сухо добавил он, глядя прямо перед собой. Саша отвернулся к окну, его лицо застыло холодной маской. Снаружи мелькали дома, деревья, люди, но он их не видел. Внутри всё кипело, продолжать этот разговор не имело смысла. Отец, сжав руль до боли в руках, медленно завёл машину и тронулся с места, понимая, что путь к сыну снова будет долгим и тернистым.