Притяжение

Гаврилов таскался в клинику к Саше каждый день, пока был на больничном, в надежде увидеть любимые глаза и согреть холодные руки, а Саша лежал под капельницами, замурованный в гипс. — Ещё раз увижу тебя здесь — пеняй на себя! — сурово предупредила Ковалёва парня, который ни в какую не слушал персонал, отказавший в посещениях больного. — Вы не имеете права запрещать мне его видеть! Он совершеннолетний, и я не могу оставить его в такой момент, — настаивал Игорь, пытаясь вразумить женщину. Сотрясение периодически напоминало о себе головной болью, но парень не обращал на это внимания. Все мысли были сосредоточены только на том, по кому болела душа. — Пожалуйста, я только взгляну и уйду, — умолял он, когда двое здоровенных парней-санитаров выводили его под руки за то, что «нарушал общественный порядок и оскорблял посетителей». «Оскорблённая» Ирина стояла неподвижно, провожая Игоря взглядом хищницы, явно не желая видеть его рядом с сыном. Игорь стал приходить рано утром, надеясь избежать столкновения с матерью Саши, но и это не помогло. Сиделки передали информацию Ковалёвой. А тут вдруг мама Игоря вернулась с работы вся в слезах. В магазине, где она работала кассиром, обнаружили большую недостачу, и вину полностью возложили на неё. — Я ни копейки никогда не брала, — всхлипывала она, — Обещают проверить видеокамеры, которых у нас никогда не было! На следующий день Ковалёва снова подошла к парню с гипсом на руке и, улыбаясь, поинтересовалась: — Всё ли в порядке с твоей мамой? Потом её голос резко изменился. — Я больше предупреждать не буду. Где работает твой отец, мне тоже известно. Хочешь навещать их обоих в местах не столь отдалённых? Запомни, щенок: или ты исчезнешь из жизни моего сына, или я доведу твою семью до крайности. Завтра я заеду в квартиру сына и чтобы духу твоего там не было. Игорь собрал вещи молча, бросив последний взгляд на квартиру, в которой всё ещё витал запах их общих ночей. На столе он оставил ключи, отпуская прошлое, с которым так тяжело было прощаться. Несколько раз Гаврилов порывался вернуться, чтобы подняться туда, где его любимый лежал после операции, но каждый раз благоразумие останавливало его. «Случайная встреча», думал он, станет более подходящим вариантом и не вызовет нежелательных вопросов. Дни казались вечностью. Работа перестала быть спасением — мысли не отпускали, заставляя совершать ошибки, которые могли обернуться бедой. Начальник, замечая, как Гаврилов с каждым днём всё больше сникает, словно теряя свою сущность, наконец принял решение: «Долечись», — сказали ему, намекая на недавнее сотрясение и снова отправили в отпуск, теперь уже без содержания. Две недели Гаврилов почти не выходил из своей комнаты, лишь изредка сталкиваясь с родителями. — Господи, сынок, да ты же на глазах таешь. Кожа да кости, — причитала мать, с тревогой глядя на нетронутый обед и ужин. — Наверное, аппетит пропал после аварии. Скоро пройдет, — пробовал успокоить её и себя Игорь, натягивая на лицо слабую улыбку. Возвращаясь в постель, он вновь брал в руки телефон, открывал альбом с фотографиями и долго разглядывал те, где они с Сашей были ещё здоровыми, весёлыми, беззаботными. Когда становилось совсем невыносимо, Игорь приходил к дому Саши. Он стоял в тени голых деревьев напротив окон, напряжённо вглядываясь и ожидая в вечернем свете увидеть родной силуэт. Когда это случалось, сердце бешено колотилось, обещая разорвать грудную клетку, если её хозяин не прекратит эти бессмысленные мучения. «Саня, прости меня, за то что я оказался таким слабаком», — шептал он и уходил, смахивая подступающие слёзы.

***

Ковалёв-старший съехал уже на второй день после неприятного разговора с сыном. Где он будет жить, Сашу не интересовало, главное чтобы не рядом. Да, всеми мыслительными процессами в семье заведовала мать, но отец не должен был полностью отдавать решение такого вопроса в её руки. Теперь поздно отказываться и оправдываться. Мужчина это знал и принял укор сына, как должное. Женька пряталась недолго. Уже через день после ухода грозного папаши, заявилась к Ковалёву с мелкой подружкой, которая краснела, прятала от чужих взглядов большие выразительные глаза и кусала пухлые губы. «Кукла», — решил про себя Саша, глядя на это чудо, и мысленно «благословил» Женьку на новую совместную жизнь также отдельно от себя. Девушку звали Оля, и ей было аж целых восемнадцать лет. Дитя с периферии, приехавшее учиться в их город, она снимала квартиру где-то на другом его конце. Оставшись в полной тишине, Саша сидел на кухне, медленно перебирая орешки в вазочке и погружаясь в раздумья о том, как ему строить свою жизнь дальше. Несколько раз палец зависал над кнопкой вызова знакомого номера Гаврика, но каждый раз что-то останавливало, не давая решиться на звонок. Когда он пытался проговорить фразы, которые хотел бы сказать, слова словно испарялись, оставляя лишь неловкую пустоту.

***

Звонок в дверь теперь, когда Саша остался один и никого не ждал, во всяком случае без предварительного уведомления, насторожил. У матери свой ключ, Женька недавно звонила, отец сообщил, что уезжает в очередную командировку. — Привет! На пороге, облокотившись о косяк, с бутылкой водки стоял Воропаев. От парня разило алкоголем, из-за чего нос на конопатом лице сморщился. — Привет, — отозвался Саша, прикидывая, нужны ли ему сейчас неприятности в лице этого типа, которому явно следовало бы начистить физиономию, но не тогда, когда он был пьян в стельку. — Если ты пришёл компанию искать, чтобы выпить — то мимо. Здесь не пьют. — Я не за этим, — промямлил Воропаев, чуть заикаясь. — Поговорить хотел. — О чём? — О жизни… Она такая хреновая… Парень качнулся вперёд, едва не завалившись в прихожую, и Саша, понимая, что выгнать его в таком состоянии не получится, удержал, забирая из рук бутылку. Затащил внутрь, опустил Воропаева на пол, закрыл дверь и сделал пару шагов назад, оценивая ситуацию. Бутылку отправил на стол. Затем взял стул, поставил его напротив и сел, скрестив руки на груди. — Ну, я слушаю. — Чего? — Про жизнь, которая у тебя, по всем признакам, хреновая. — Ааа… Красавчик прищурился, внимательно рассматривая хозяина квартиры. Беспорядок на его голове, слегка потерянное выражение лица и весь его облик казались одновременно нелепыми и, в то же время, притягательными. Но Саша больше не чувствовал прежнего восхищения, перед ним был человек, который когда-то обидел Женьку, и это перевешивало любые симпатии. — Я с шестнадцати живу один, — начал Воропаев, глядя куда-то в пол. — Родители сначала помогали, а потом решили, что и мне пора их содержать. А я что, не должен на ноги встать, семью завести, квартиру купить? Уехал от них подальше, думал, спрятался… Воды дашь? — внезапно сменил тему. Саша молча кивнул, поднялся и через полминуты вернулся, протянув Воропаеву пластиковую бутылку. Парень взял её и жадно, но размеренно глотая, почти полностью опустошил. Переведя дух, он продолжил: — А толку-то… Они звонили и угрожали судом, — продолжил Воропаев, качая головой. — Я не верил, но обещал помогать. Знаешь, как это бывает: сегодня густо, завтра пусто. Так и у меня. Когда работа была нормальная, зарплата хорошая, даже машину себе купил, хотя вот недавно пришлось её продать... Девчонок старался не баловать, наверное, поэтому серьёзных отношений и не заводил… Александр замолчал, не отводя взгляда от Саши, и, кажется, собирался с духом. — Слушай, а правда… что ты это… Воропаев снова замялся, пытаясь подобрать слова, и Саша, не отрывая от него взгляда, только ухмылялся. Если этот парень скажет что-то оскорбительное в его адрес на его же территории, никакое самоуважение не удержит его от того, чтобы наконец как следует размазать это «красивое личико». — Что - "это"? — спросил Саша, уже теряя терпение. — Ну… недра… нетраци… нетрадиционной ориентации, — наконец выговорил Воропаев, смущённо морщась. Саша сдержанно кивнул, холодно прищурившись: — Да, и что с того? Не похож? Воропаев нахмурился, явно пытаясь сопоставить свои ожидания с реальностью. — Нет. Я думал вы все такие… — Манерные? Жеманные?.. — прервал его Саша — Нет, всё гораздо проще. Мы такие же, как и гетеросексуалы. Просто девушки нас не привлекают. В сексуальном плане. Воропаев снова замолчал, продолжая изучать Сашу, словно пытаясь найти что-то, что изменило бы его представление. — Долго ещё? — с раздражением спросил Саша. — Что? — Сверлить меня взглядом долго будешь? — А… нет, — Воропаев нервно сглотнул. — Просто, понимаешь, с тех пор я задумался… — С тех пор, как Женьку изнасиловал? — Саша резко изменился в лице, его голос стал ледяным, а взгляд — жёстким. — Ты чего? — Воропаев выпрямился, явно растерянный, трезвея с каждым словом. — Это она тебе наговорила? Она сама пришла, сама ноги раздвинула! Я её и пальцем без её согласия не тронул! Саша стиснул зубы, его руки невольно сжались в кулаки. — И ты считаешь, что это оправдание? Ты что, не видел в каком она была состоянии? Ты воспользовался ею. Ещё и нас троих предложил разложить. Саша не выдержал. Он резко вскочил со стула, но тут же почувствовал резкую боль в ноге. Скривившись от боли, он всё же наклонился и обеими руками схватил Воропаева за свитер на груди, приподнимая, чтобы быть лицом к лицу. — Если бы не эта чёртова нога, я бы давно к тебе пришёл, сволочь! — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Воропаев не сопротивлялся, его руки рефлекторно тянулись вверх, чтобы помочь себе подняться на ноги и оказаться на одном уровне с Сашей. Когда ему это удалось, он снова чуть не упал, хватаясь за Ковалёва. Стоя посреди коридора, два парня фактически обнимали друг друга, с той лишь разницей, что один готов был избить другого, а этот другой висел на первом, готовый принять любое наказание. Небольшая потасовка могла быстро закончиться, если бы Саша решил выставить нежданного гостя за дверь. Но, стоя, Воропаев проявил недюжинные способности для пьяного парня. Он резко притянул Сашу к себе и с силой впился в чужие губы, вовлекая Сашу в неожиданный поцелуй. Ковалёв замер в растерянности. Боль в ноге не давала возможности сделать резкий рывок или оттолкнуть Воропаева, который был чуть выше и шире в плечах. Тот лишь сильнее прижимал его к себе, будто бы цепляясь за последнюю надежду, и целовал жадно, как в последний раз. Саше не хватало воздуха, его руки безуспешно попытались оттолкнуться от стены, ухватиться за что-то, но лишь скользнули по спине Воропаева, и он невольно ответил на поцелуй. Этот момент полного замешательства длился всего несколько секунд, а Саше показалось, что целую вечность. Наконец силы обоих покинули, и они оба на выдохе отступили друг от друга. Шальная, глупая улыбка на лице Воропаева и злое, полное ярости лицо Ковалёва выглядели в этот момент, как две стихии. — Классно! — расплылся в улыбке Александр. — Придурок! — зло выплюнул Саша и сразу начал толкать гостя к выходу. — Да постой… Женька же сказала, что я тебе нравлюсь. Чего ты? Я открыт к экскри…периментам. — Зато я закрыт для экскри…ментаторов. Поэтому вали, и чтобы я тебя больше не видел, — выплюнул Саша, яростно сжимая кулаки. Но Воропаев даже не подумал уходить. Вкус поцелуя, напряжение внизу живота, желание обладать этим парнем — всё это вспыхнуло с новой силой после слабого сопротивления Саши. В следующую секунду Воропаев сделал резкое движение, хватая Сашу и притягивая к себе. Оба рухнули на пол, как два подростка, сражающихся без правил. Саша яростно зарычал от бессилия, но травмированная нога, к счастью, не сильно пострадала — вся тяжесть пришлась на Воропаева, который, не теряя времени, сменил тактику и оказался сверху, крепко удерживая Сашу. — Ты не так уж и хочешь, чтобы я ушёл, — выдохнул Воропаев, почти шепотом, прижавшись к его уху. Да, Саша был в полном раздрае. Физически он давно хотел этого парня, но это было до того, как Женька рассказала ему, что случилось. И даже если она отчасти была виновата, вся ответственность лежала на мужчине. Вот на этом, который сейчас дышал в лицо перегаром, но всё равно был притягательным, сексуальным и… желанным. Саша испугался своих мыслей. — Да, — выдохнул Саша, резко дернувшись вперёд. — Хочу тебя… трахнуть! — Он неожиданно перехватил расслабленного Воропаева за запястья, перевернул его на бок и, напрягаясь, оседлал, завалив на спину. — Эээй… так не пойдёт, — усмехнулся Воропаев, хоть в его голосе мелькнуло напряжение. — Ты не можешь быть сверху. — Почему же? — Саша склонился ближе, его дыхание обжигало, и в глазах мелькал вызов. Воропаев на мгновение растерялся. Улыбка исчезла, уступая место растущей тревоге. Он почувствовал явное преимущество Саши, несмотря на то, что тот периодически морщился от боли — больная нога постоянно напоминала о себе. Но сила, с которой Саша его удерживал, заставляла Воропаева сомневаться в том, что он сможет перехватить контроль. Мысль, что его «распечатают» здесь и сейчас, вызвала панику. Нет, этого не может быть. Свою задницу он не собирался отдавать ни при каких обстоятельствах. Но чёрт возьми, целоваться с этим парнем Воропаеву действительно понравилось. Это были новые ощущения, новое волнение, которому трудно было сопротивляться. Желание, настойчивое и непривычное, заставило его забыться. Александр откинулся назад, тяжело дыша, каким-то внутренним чувством понимая: Саша не будет предпринимать ничего без его согласия. Так и случилось. Ковалёв, словно насладившись видом расслабленного, слегка пьяного тела, медленно поднялся. Его шаги, хромающие и неуверенные, отдалялись, пока он не скрылся в другой комнате. — Выметайся, — раздалось вскоре из-за двери. — И водку свою забери. Воропаев с трудом поднялся, словно вмиг утратил весь свой прежний лоск. Вздохнув и неуклюже задевая углы, медленно направился к выходу, больше похожий на побитого щенка, чем на того уверенного парня, которого прежде видел Саша. Ковалёву казалось, что эти приключения, которые липли на его задницу, никогда не закончатся. Нужно было сосредоточиться на учёбе, предстоящих зачётах и экзаменах, а не целоваться с похотливым самцом, который был не в состоянии держать себя в руках. Ни один волосок не дрогнул на теле Саши, никаких озабоченных он к себе не подпустит, хватит! Плавали - знаем! Однако ещё один визит ему пришлось пережить уже на следующий вечер, когда в дверь скромно звякнули, словно предупреждая о новой неприятности. — Вот это да, кого я вижу! — Саня расплылся в ехидной усмешке, вперившись взглядом в бывшего водителя, который стоял перед ним, потупив глаза. Руслан выглядел ещё более жалким, словно побитая собака, с расплывшейся по лицу отметиной, которую он тщетно пытался скрыть, опустив голову. — Можно войти? — А зачем? — Саша встал в любимую позу, скрестив руки на груди, с насмешкой в голосе. — Я хочу объяснить, — проглотив ком в горле, тихо произнёс Руслан. — Что объяснить? — не унимался Ковалёв, хотя понимал, что такие разговоры лучше вести за закрытой дверью. Саша сделал шаг в сторону, впуская нежданного гостя внутрь, но не спуская с него настороженного взгляда. — Ты наверное слышал, — осторожно начал Руслан, подбирая слова, — о том, что… — Ты спишь с моей матерью, — помог Саша, не давая затягивать паузу, — Знаю. — Я… Мы… — Да, так бывает. Если ты пришёл просить прощения, то я не царь и не бог, чтоб отпускать грехи. Руслан сделал шаг вперёд. Его глаза вспыхнули огнем, парень кусал губы и был похож на маньяка, готового кинуться на свою жертву. На миг он показался Саше похожим на загнанного в угол зверя, готового на всё. «Ещё один озабоченный», — промелькнуло в голове, и Саша отступил, вспоминая, где лежит что-нибудь потяжелее, чем можно было бы отбиться в случае необходимости. — Возможно, ты просто не знаешь всей ситуации. Дай мне объяснить всё с самого начала, — попросил Руслан, сделав паузу, чтобы не спугнуть Сашу. Он больше не приближался, видя, что его действия только усиливают тревогу и замешательство в глазах собеседника. — Я ничего не хочу знать, ни о тебе, ни о своей матери, ни о ваших отношениях, — резко перебил его Саша. Его голос был твёрдым, хотя внутри всё кипело. — Давай просто сделаем вид, что ничего не было. Между нами. Он попытался изобразить безразличие, выдавив слабую улыбку, но глаза остались холодными, а поднятые брови выдавали нервозность, которую он не мог до конца скрыть. — Саш, пожалуйста. Я не хотел так. Позволь мне всё исправить. Давай забудем, что было, и попробуем начать сначала. Просто дай мне объясниться, — Руслан говорил всё тише, отчаянно надеясь, что Саша всё-таки его услышит. — Не-не-не… О чём ты вообще? — Саша замахал руками, отступая назад, пока не оказался за столом, который теперь разделял их, словно барьер. Он почувствовал себя чуть увереннее на безопасном расстоянии. Сердце перестало бешено колотиться, хотя тревога всё ещё глухо отзывалась внутри. Теперь, когда он видел, что Руслан не представляет угрозы, напряжение слегка отпустило. Но мысль о том, как хорошо было бы иметь в доме видеокамеры или, хотя бы, газовый баллончик на случай таких непрошеных визитов, не покидала его голову. — Давай ты уйдёшь, и мы забудем всё что было. Надеюсь, отец тебе мозги вправил достаточно, чтобы в следующий раз не тянуло кувыркаться с замужними, — Саша старался говорить спокойно, но в голосе всё равно звучали колкие ноты. Руслан машинально дотронулся до рёбер, словно вспоминая недавнюю встречу с Ковалёвым-старшим. — Ты, наверное не знаешь, какая твоя мать на самом деле. Она… — Прекрасно знаю, что она из себя представляет. Но обсуждать и слушать о ней от такого, как ты, не собираюсь. — Саша шагнул вперёд, хотя сам понимал, что вряд ли сможет что-нибудь сделать против такого здоровяка. — Если не хочешь, чтобы я спустил тебя с лестницы, — тут он, конечно, переоценивал свои силы, — лучше уйди сам, — резко закончил Саша, давая понять, что Руслану пора уйти. Тишина повисла между ними, как тяжёлый груз, который оба не решались снять. Руслан не двигался с места, явно обдумывая сложившуюся ситуацию. Парень с ногой после гипса в любом случае ему не ровня в поединке. Выгнать, и уж тем более, спустить с лестницы не сможет. В квартиру сам пустил — не криминал. Но и обижать, того, кого хотелось любить и оберегать, Руслан не мог, не хотел и не собирался. Столько унижений за последнее время он получил, ещё одно стерпит. Осталось честно признаться в своих чувствах и будь что будет. — Давай вместе жить, — выпалил Руслан, словно на исповеди, и замер, ожидая ответа. — Чего? — Саша протянул вопрос, несколько раз моргнул, а потом разразился смехом, чуть ли не сгибаясь пополам. Смех сменился слезами, которые невольно выступили на глазах, а затем Саша закашлялся, задыхаясь. Руслан тут же подскочил, одной рукой придерживая Сашу, а другой пытаясь отбиться от слабых, но яростных ударов, которыми Ковалёв принялся сыпать в его сторону, захлёбываясь от кашля и эмоций. Когда кашель прекратился, Руслан прижал к себе всё ещё вздрагивающее и всхлипывающее тело, зарываясь носом в макушку и вдыхая знакомый запах. — Буду на руках тебя носить. Желания любые исполнять. Всё что захочешь. Деньги не проблема — я ведь у вас работал только из-за тебя, а так у меня и диплом есть, и работу найду хорошую. Саш, давай попробуем. Саша давился воздухом, не зная, что ответить на такое предложение. — Это что, ты так в любви признаешься? Интересненько… — наконец сказал, пытаясь выкрутиться из захвата крепких рук. Следующая мысль, пронзившая Ковалёва, мгновенно отрезвила его, и напряжение в теле сменилось спокойствием. Он даже позволил себе расслабиться в крепких объятиях Руслана, который, ничего не подозревая, продолжал осыпать его легкими поцелуями, притягивал ближе, будто стараясь раствориться в этом мгновении. — Русь… — Саша слегка улыбнулся, случайно касаясь его губ своими. Он чувствовал, что пора заканчивать с этой иллюзией, не давая ложные надежды. — Ты же в курсе того, как мать поступила с Гавриком? Ну, с моим парнем? Движения Руслана замерли, его руки остановились, а поцелуи, ещё секунду назад такие страстные, повисли в воздухе. Он на мгновение перестал дышать, осознавая смысл сказанных слов. Руслан резко отстранился, хотя его руки всё ещё удерживали Сашу за плечи. Лицо исказилось тревогой, губы плотно сжались, как будто он пытался сдержать поток вопросов. — Ты… ты знаешь? — голос прозвучал напряжённо. — Как ты узнал? Вы с ним виделись? Он что-то рассказал? Саша внутренне напрягся, чувствуя, как между ними быстро вырастает непреодолимая стена. Он сделал шаг назад, пытаясь высвободиться из его рук, и вдруг осознал, что прикосновения Руслана стали невыносимыми, будто обжигали кожу. В сознании мелькнула мысль: он знал. Руслан был замешан в этом так же, как родители, и теперь всё скрытое начало выходить на поверхность. — Ты! Ты мне сейчас всё расскажешь, — Саша сделал ещё шаг назад и с прищуром посмотрел на Руслана. — Полагаю, пора расставить все точки над i. Руслан нервно крутил головой, будто пытаясь найти что-то, за что можно зацепиться взглядом. Он подвинул стул, неуклюже сел и тяжело вздохнул. — Полгода я завидовал твоему Гаврику, — начал он тихо, не поднимая глаз. — Полгода был вашей тенью, старался не отсвечивать, не спалиться перед Ириной. Она ведь только недавно просекла, что я к тебе неровно дышу… когда на руках тебя нес. Потом, как настоящая шпионка, устроила за мной слежку. Руслан сжимал неизвестно откуда взявшуюся салфетку в руках, его пальцы побелели от напряжения. Он лишь изредка поднимал взгляд на Сашу, словно боялся увидеть ответ в его глазах. — Меня ЭТО не интересует. Ты знал, что Игорю наговорила мать, и почему он ушёл, не пытаясь со мной связаться позже? Рассказывать, что сыграл одну из первых скрипок в этом деле — значит поставить точку в их и без того не сложившихся отношениях. Попробовать все исправить? Но как? Вид Ковалёва говорил о том, что пощады не будет, коль скоро даже матери он этого не простил. — Да, я знал. Когда Игорь пришёл в больницу в первый раз, с ним что-то случилось — кажется, потерял сознание из-за сотрясения. Ирине сказали, что к тебе посетитель, и она узнала, кто это был. Тут же запретила его пускать. Когда он не прекращал ходить, она пригрозила ему, чем — не знаю. Саш, я её не оправдываю, просто… — Конечно, — усмехнулся Саша, — она же расчистила тебе дорогу своими руками. — И да и нет. Я был связан и искал пути выбраться из капкана, в который сам себя загнал. Мне нет прощения… — Ты прав. Саша хотел добить парня чем-то жёстким, типа: «прости, я вообще не собирался заводить отношения, тем более серьёзные, тем более с тобой. Это было так, на пару раз». Но глядя на его лицо понял, что ему и так достаточно досталось. Саша сглотнул, внутренне сжавшись от собственных мыслей. Как будто слова уже прозвучали, и ему стало от этого мерзко. Но всё-таки он промолчал. Парень напротив поднял взгляд, в котором смешались боль и отчаяние. — Знаешь… я ведь думал, что ты другой, — голос был тихим, почти сорванным. Саша почувствовал, как неприятная тяжесть опустилось на плечи. Он не мог смотреть ему в глаза, не сейчас. — Да, я сам не знаю, кто я, — пробормотал Саша. — И это всё не должно было так закончиться… Молчание повисло между ними, слишком тяжёлое, чтобы его можно было нарушить сразу. — Ты хочешь вернуть Игоря? — вопрос прозвучал тихо, словно боясь спугнуть. — Я не знаю… Нам нужно хотя бы встретиться и поговорить. Но я не уверен, что он захочет продолжить общение. Особенно с человеком, который идёт в придачу к такой семье, с такими родителями. — Ты не отвечаешь за их поступки, — голос собеседника дрогнул, но остался твёрдым. — Но я и не пытался что-то сделать. Даже не настаивал, чтобы увидеть его, чтобы спросить, объяснить… — Может потому, что ты уже тогда решил, что ему не нужен калека? — В словах прозвучала горечь, будто вскрывалась давно забытая рана. Саша нахмурился, напрягая память. Мелькнули фрагменты того разговора с матерью, её холодный голос. Она и вправду сказала что-то вроде «зачем ему калека». И он зацепился за эту фразу, не пытаясь опровергнуть или возразить. — Я должен встретиться с ним. Попросить прощения — и за себя, и за мать. — Хочешь, я помогу тебе? — голос Руслана был слишком спокоен для предложения такого масштаба. Саша вздрогнул, не ожидая подобного, и на миг замер, переводя взгляд на Руслана. Влюблённый мужчина предлагает помочь вернуть бывшего — это действительно огромная жертва. Неужели он всерьёз? — Помочь? Каким образом? — спросил он, стараясь удержать тон равнодушным, хотя внутри всё дрожало. — Отвезу. Подожду, если нужно. Могу даже быть свидетелем, — Руслан запнулся, опустил взгляд и неуверенно добавил, — Или… признаюсь, что был не прав. — В чём это ты был не прав? — Саша нахмурился и уставился на него, подозрительно прищурив глаза, как будто хотел вытрясти из Руслана каждую скрытую деталь. Этот явно что-то недоговаривал. Руслан нервно сглотнул, глядя в сторону, как будто там могло найтись спасение. Его лицо покрылось лёгким румянцем смущения, и, не зная, как выпутаться, он осторожно начал: — Твоя мать… Ирина… попросила меня поговорить с Игорем. Ну, припугнуть его немного. Мы с санитаром вывели его из больницы и… я сказал, что в следующий раз он уйдёт с двумя поломанными руками, если снова появится. Саша побелел от возмущения и ярости, его голос сорвался: — Ты дурак? Зачем? Он и так пострадал, ещё и вы… — Да, дурак, — Руслан вздохнул и опустил голову, словно пытаясь спрятаться от чувства вины. — Я не думал… точнее, я тогда думал только о себе. Саша закрыл лицо руками, пытаясь переварить услышанное. Он не знал, что возмутило его больше — наглое вмешательство или то, что за его спиной решали его судьбу. — Ладно. Я позвоню, если будет нужно. Саша лгал, и он знал это. Соблазн принять помощь от Руслана был огромен — особенно как от человека, который явно был готов на всё ради него. Но в глубине души Саша понимал, что встреча с Гавриком, должна быть личной. Без свидетелей, без тех, кто будет ждать в машине, не вмешиваясь, но при этом всё равно оставаясь рядом. Он должен был сам, один на один, поговорить с ним. Попытаться объяснить, попросить прощения — это касалось только их двоих, и ничья помощь, каким бы добрым или искренним ни был Руслан, это не изменит того факта, что это его ответственность