Use me

            Шикарная и со вкусом обставленная квартира встречает братьев привычной тишиной и лёгким ароматом ванили. Риндо на мгновение прикрывает глаза, ощущая, как тело наполняется спокойствием и умиротворением: им с Раном редко удаётся попасть домой так рано, да ещё и в пятницу вечером.       Не хочется вообще ни о чём думать, да и зачем, если любимый старший брат рядом? Младший Хайтани открывает глаза и сразу же замирает, будто ребёнок, пойманный за воровством печенья со стола. Ран стоит слишком близко, возвышаясь над Риндо и закрывая широкими плечами вид на светлый коридор. Фиолетовые глаза старшего Хайтани таинственно блестят, а на губах играет слабая улыбка.       — Обо мне думал? — Ран усмехается, больше напоминая лиса на охоте, что уже загнал свою добычу в угол.       — А ты бы удивился, будь иначе? — парирует Риндо, но не пытается обойти старшего брата. Ему самому нравится происходящее.       — Скорее, я бы взбесился и заревновал, — длинные пальцы касаются подбородка младшего Хайтани, и Ран склоняется над ним, ведя носом по мягким лиловым волосам, пахнущим черникой и шоколадом. — Я весь вечер мечтаю нагнуть тебя, детка.       — Минета тебе было мало? — Риндо сглатывает, когда старший брат кладёт ладонь на его пах и гладит, вызывая мгновенную эрекцию. Этот голод знаком обоим, и его практически невозможно унять.       — Риторический вопрос.       Ран проводит языком по приоткрытым губам, наслаждаясь вкусом. Младший подаётся вперёд, требуя большего, и Хайтани-старший ласково улыбается. Он накрывает сладкие губы своими и целует, а Риндо жмётся ближе и обнимает руками широкие плечи. Нет желания противостоять этой тяге, что давно проросла внутри их скелетов, оплетая крепкими стеблями.       Обоим Хайтани нравится существовать в своём порочном коконе, сотканном из запретной любви, крышесносного секса и бесконечной страсти, что не угасает с годами, а только возрастает. Ран жадно скользит языком внутри рта Риндо, сходя с ума от сладкого вкуса брата; это сильнейший наркотик, любимая зависимость, и старший Хайтани только увеличивает дозу.       — Я хочу поиграть, — шепчет младший Хайтани, и Ран отлипает от его губ, с явным интересом смотря на брата.       «Какой же ты красивый, малыш», — чувство ослепляющего восторга смешивается с волной всепоглощающей любви, и старший еле сдерживает себя, чтобы вновь не начать целовать Риндо.       — Вот как? — Ран игриво усмехается и проводит подушечкой пальца по нижней губе младшего Хайтани, наслаждаясь мягкостью и шелковистостью плоти. — Во что же моя детка хочет поиграть?       — В это, — Риндо, точно заправский фокусник, вытаскивает из кармана пиджака блестящие наручники, что ярко сверкают новизной даже в мягком свете настенных бра.       — Где ты их взял? — усмехается Ран и выхватывает «браслеты» из пальцев брата.       — Я, по-твоему, самый бедный человек в Японии? Купил, — фыркает младший Хайтани, а сам смотрит на длинные пальцы Рана, балдея от их изящества и красоты: настоящее оружие, что может приносить сильнейшее блаженство, а может запросто искалечить. Брат встречается с ним глазами, рождая безумие прямо из воздуха.       — Хочешь контроля, детка? — старший Хайтани, точно змея, гипнотизирует Риндо фиолетовыми омутами, на дне которых клубятся вожделение и голод.       — Скорее, проверить твою выдержку, любовь моя, — младший знает, что их общая жадность не поддаётся никакому контролю. — Интересно?       — Дьяволёнок, — Ран притягивает младшего брата к себе и вжимается пахом в его живот, скалясь, как дикое животное. — Не боишься последствий?       Риндо плавится под властным взглядом старшего брата, в котором отчетливо горит собственничество и нарастающий голод. Старший Хайтани не терпит соперников и любого посягательства на то, что считает своим, а младший брат — главное сокровище старшего короля Роппонги. Их дыхание смешивается, а пространство вокруг искрится, наполняясь нетерпением и похотью.       — Ты меня запугиваешь? — нагло усмехается Риндо и приподнимается, касаясь языком приоткрытых губ Рана.       — Детка, — шепчет старший и обхватывает ладонью упругую ягодицу брата, слегка сжимая. — Я предупреждаю: если заиграешься, я буду трахать тебя столько, сколько сам захочу и не позволю кончить ни разу.       Внизу живота стягивается крепкий узел, и Риндо закусывает губу от открывающихся перспектив. Игры с Раном — опасная затея, но слишком манящая. Брат слов на ветер не бросает, и младшему Хайтани действительно не стоит слишком сильно дразнить Рана. Парень мягко улыбается и обнимает старшего Хайтани за шею, запуская пальцы в короткие сиреневые пряди волос.       — Сниму их сразу же, как ты скажешь, — говорит Риндо, а Ран сминает его губы своими, бесцеремонно проникая языком в тёплый рот младшего брата. Хайтани-старший гладит щёки, нёбо и ровный ряд зубов; вылизывает Риндо, наслаждаясь происходящим и понимая, что в очередной раз сходит с ума от умопомрачительного вкуса младшего брата.       — Двигайся медленно, когда будешь на мне, — просит Ран между горячими поцелуями, пока наощупь ведёт Риндо в их спальню. Старший не пытается избавить младшего Хайтани от одежды, предоставляя это в его руки: так будет даже интереснее.       — Стриптиз тоже хочешь? — Риндо запрокидывает голову назад, а Ран целует смуглую шею, обводит языком выступающий кадык и оставляет за собой череду багровых пятен, точно лепестки бархатных роз.       — Заманчивое предложение, детка, — старший Хайтани усаживается на огромную кровать, выбранную специально для их диких и частых занятий сексом. Он любуется Риндо, что стоит меж его широко разведённых ног. За грудной клеткой рассыпаются мириады золотистых шаров, что несут в себе любовь и эйфорию — оба Хайтани единое целое, и так будет всегда. — Но я и без этого умираю от желания разложить тебя.       Риндо улыбается — так нежно и красиво, что у старшего на мгновение сердце останавливается, а низ живота сводит от яркой вспышки возбуждения. Ран чувствует, как вместо крови по венам начинает течь голод, и мужчина облизывается. Младший Хайтани кладёт ладонь ему на щёку и гладит острую скулу, а затем седлает колени и жадно целует, тесно сплетаясь языками. Талию обхватывают крепкие руки, и Риндо тает в этом объятии, точно ванильное мороженое на солнце.       — Я люблю тебя, — шепчет Ран брату в губы. — Безумно люблю.       У младшего от этих слов по загривку идут мурашки, и он стонет, откидывая голову назад, а старший Хайтани набрасывается на смуглую шею, оставляя после себя череду багровых засосов, потому что вкус кожи Риндо — изысканное лакомство, и Ран хочет больше и больше с каждым разом.       — Я не смогу без тебя, — выдыхает младший Хайтани, и снова целует Рана, обнимая за шею. Они, не переставая целоваться, оказываются на середине кровати. Старший проводит руками по крепким узким бёдрам Риндо и сжимает упругие ягодицы.       — Трахни меня, — взгляд старшего Хайтани — без капли покорности — заводит неимоверно, и младший проводит языком по губам. Риндо садится прямо, чувствуя крепкий горячий стояк Рана, упирающийся ему в задницу. — Давай, детка, я притворюсь послушным.       — Какая невероятная щедрость с твоей стороны, — пальцы ложатся на перламутровые пуговицы, и вскоре рубашка исчезает с тела старшего Хайтани, а руки он сам заводит к изголовью, позволяя пристегнуть себя. — Мне нравится твоя покорность.       — Не заигрывайся, детка, — Ран даже в таком уязвимом положении не выглядит приручённым, хотя Риндо прекрасно знает, что ради него старший брат сделает что угодно, лишь бы угодить своему любимому. — Лучше присаживайся скорее.       — Сюда? — невинно интересуется младший Хайтани и проезжается задом по члену Рана, скрытому под брюками. Старший кусает губу и слабо стонет, вскидывая бёдра вверх. — Ещё?       — Да, только загони мой член в свою жадную дырку, хорошо, детка? — от его улыбки по коже идёт дрожь, и Риндо закусывает изнутри щёку, лишь бы немедленно не сделать так, как говорит старший Хайтани. — Давай же, объезди меня ещё разок. Моя детка ведь так любит кататься на моём члене.       — Любит, — не отрицает очевидного младший Хайтани и начинает медленно раздеваться. Он чувствует, как начинает плавиться от жаркого взгляда Рана, что практически воспламеняет его кожу. Полы рубашки расходятся в стороны, и Риндо стягивает ткань с широких плеч. — Нравится?       — Ты восхитителен, любимый, — честно отвечает старший Хайтани, с чистейшей эйфорией думая, что весь этот роскошный мальчик принадлежит только ему. — Позволишь коснуться?       Младший Хайтани чувствует, как медленно воспламеняется под взглядом Рана, что наполнен чистейшим голодом; на дне жемчужных зрачков — вожделение, тесно переплетённое с безумием, и Риндо думает, что готов душу дьяволу продать за то, чтобы вечность быть одержимостью старшего брата. Он проводит ладонями по крепкой груди и напряжённому животу Рана, а затем обхватывает руками изголовье кровати и наклоняется над старшим Хайтани.       — Мне нравится твоя покорность, — Риндо знает, что дёргает тигра за усы, но не может остановиться. Ощущение крепкого горячего члена под ягодицами — будоражит и толкает на авантюру.       Ран не отвечает, смотря на брата стремительно темнеющими от жажды и желания глазами. Фиолетовая радужка завихряется точно грозовое небо, но младший не боится, готовый пойти навстречу неукротимой стихии, точно зная — старший брат никогда не причинит ему вреда. Хайтани-старший облизывается, ощущая на языке фантомный вкус кожи Риндо.       — Хочешь, чтобы я умолял тебя? — тихо интересуется Ран, а у Риндо мурашки идут по загривку, когда он видит, как старший приподнимает голову, приближаясь к его груди. — Придётся дорого за это заплатить.       — Что ещё я могу отдать тебе, если весь твой без остатка? — младший ласково касается пальцами губ Рана, и тот целует подушечки, прикрывая от наслаждения глаза.       — Хочу коснуться тебя, — Риндо улыбается и позволяет брату совершить желаемое. Он откидывает голову назад и стонет, когда чувствует губы и язык, что ласкают твёрдую горошину соска, иногда прихватывая её зубами. Ран рассыпается на атомы, а затем собирается снова, пропитываясь желанием и жаждой насквозь, как губка. Хайтани чувствует, как его детка инстинктивно прогибается сильнее, елозя задницей по твёрдому члену, и от этого под веками вспыхивают звёзды. — Объездишь меня?       Старший хоть и обездвижен, всё равно играет доминирующую роль, и Риндо не может не усмехнуться, потому что легко поддаётся на манипуляции Рана. Их общее желание велико, но жадность и голод старшего Хайтани — необъятны. Младший брат снимает с плеч рубашку и касается ремня на своих брюках. Он раздевается медленно, буквально купаясь в кипучей смоле фиолетового взгляда Рана, что смотрит диким зверем, готовым в любой момент напасть.       Великолепное тело — уже полностью обнажённое — предстаёт перед глазами старшего Хайтани, и Ран любовно оглаживает взглядом каждый миллиметр, уже предвкушая, как оставит свои следы на смуглой коже. Заставит Риндо заплатить за каждую томительную секунду ожидания.       Длинные пальцы касаются пуговицы на брюках старшего Хайтани и ловко избавляют мужчину от лишней одежды, оставляя абсолютно нагим с дерзко стоящим членом, истекающим смазкой. Риндо непроизвольно облизывается, глядя на красную головку, чувствуя вкус братовой смазки на языке.       — Так хочешь отсосать мне, детка? — голос Рана, приправленный ехидством, заставляет младшего Хайтани стряхнуть с себя наваждение. — Неужели настолько любишь папочкин член?       — Прикрой рот, любимый, — фыркает Риндо и устраивается на бёдрах брата, насилу сдерживаясь, чтобы не застонать от соприкосновения с твёрдой горячей плотью. Хайтани-старший усмехается, ёрзая под младшим, чтобы распалить ещё больше. — Какой же ты засранец.       Младший стонет и откидывает голову назад, царапая короткими ногтями грудь Рана. Его сводит с ума даже такая малость, а ведь старший Хайтани ещё даже не внутри.       — Трахни меня, — говорит Ран, будто сам дьявол нашёптывает приказы на ухо Риндо. — Используй для своего удовольствия мой член.       И младший готов подчиняться этому соблазнительному голосу, поддаться на любую провокацию, лишь бы в очередной раз стать одним целым со старшим братом. Риндо расплывается в хитрой улыбке и берёт в руки тюбик с лубрикантом. Глаза Рана становятся чёрными провалами на лице, когда он видит, как младший Хайтани поворачивается к нему спиной и шире разводит колени. Длинные пальцы, блестящие от смазки, скользят меж ягодиц, и старший Хайтани шумно сглатывает.       — Тебе хорошо видно? — интересуется Риндо, помогая себе другой рукой: он раскрывается перед братом, позволяя наблюдать за тем, как подготавливает сам себя. Пальцы медленно скользят внутрь, растягивая сфинктер, и по телу ползёт наслаждение, точно тёплая вода.       — Не хочешь воспользоваться моим языком? — Ран кусает губы и дёргает руками, но всё без толку — наручники крепко держат его в ловушке, не позволяя коснуться великолепия, представшего перед глазами. Розовая дырка младшего брата — обожаемая до жарких спазмов — легко принимает внутрь два пальца Риндо, а старший Хайтани умирает от знания, как внутри узко и горячо. — Прошу, малыш, дай мне вылизать тебя.       — Ты сделаешь это, когда кончишь в меня, — аметистовые глаза сверкают, точно чистейшие брильянты, и Ран жарко стонет, а сознание само вырисовывает горячие перспективы. — Трахнешь меня своим языком, да, любимый?       — Да, детка, я поимею тебя, — разум воспалён от возбуждения и голода. Всё тело горит от томления и желания, что только крепнут с каждой секундой. Хлюпающие пошлые звуки лишь усиливают эффект, и старший Хайтани сходит с ума от этого. — Пожалуйста…       Риндо улыбается и меняет своё положение, кладя ладонь на изнывающий член Рана. Мягко водит вверх и вниз, размазывая гель по эрегированной плоти, а старший не сводит с него внимательного взгляда, обещающего скорое отмщение. Младший привстаёт и касается головкой своих ягодиц, сразу же ощущая волнующую дрожь, прокатившуюся волной по низу живота. Риндо встречается взглядом с Раном и начинает медленно опускаться на член старшего брата.       Медлительность младшего брата — одновременно худшая и лучшая вещь на свете. Хайтани-старший чувствует, как его наполняет безумие, пока Риндо насаживается на его член, обхватывая горячей влажной узостью своего тела — великолепное ощущение. Ран отчаянно хочет ускориться, вогнать плоть по самые яйца, выбивая из груди брата громкие стоны, но лицо Риндо, на котором расцветает истинное наслаждение, не позволяет сделать этого. Его детке нужно эфемерное чувство власти над старшим братом.       Большой и горячий член Рана слишком правильно и хорошо ощущается внутри. Младший Хайтани замирает на несколько секунд, когда опускается на него до конца. Чувство абсолютной заполненности внутри — наркотический приход, и Риндо не собирается «слазить» с этого. Он откидывает голову назад, слегка изгибается в пояснице и начинает медленно двигаться.       — Жаль, я не могу коснуться тебя, детка, — Ран облизывает губы, любуясь младшим Хайтани. Мышцы его живота напряжены, а под смуглой кожей можно различить очертания собственной плоти, когда Риндо вновь полностью опускается на член. — В тебе невероятно хорошо, малыш.       — Не сме-ей двига-а-аться, — слегка задыхаясь от наслаждения, говорит младший Хайтани. От медленного ритма удовольствие ощущается совсем иначе, словно плотная метель, неспешно окутывающая всё вокруг.       — Да, мой господин, — произносит Ран, тяжело дыша. Вид брата, трахающего его, завораживает: Риндо мягко и тягуче двигает бёдрами, касается ладонями живота старшего брата и пошло стонет, чем полностью выносит разум Рану. — Ты такой красивый.       — Весь в любимого старшего брата, — отвечает младший и кладёт пальцы на губы старшего Хайтани, мягко поглаживая. — Мой единственный король.       — Поцелуй меня, — Рану это необходимо, как глоток воды путнику в пустыне. Риндо наклоняется, и старший жадно присасывается к опухшим розовым губам, сминая и кусая их. Языки сплетаются, и поцелуй выходит влажным и грязным, наполненным жгучей страстью, точно кайенский перец смешанный с мёдом — слишком вкусно.       Старший Хайтани откровенно плавится, чувствуя, как от каждого движения младшего брата, в нём растёт градус наслаждения; оно плотное и всеобъемлющее, и Ран ощущает себя пьяным в стельку. Тяжесть обожаемого тела — как любимое объятие, не хочется чтобы это заканчивалось. Его лелеямый колокольчик двигается непревзойдённо, будто танцор, сводящий с ума своей пластичностью и сексуальностью.       Риндо теряется во времени, пока они с братом продолжают предаваться разврату. Всё тело горит от удовольствия, которого становится только больше с каждой секундой, и оно циркулирует в крови, расходясь сиреневыми пузырьками по организму. Член Рана так правильно надавливает на чувствительную точку внутри младшего Хайтани, что тому хочется немедленно взорваться, подобно фейерверку. Риндо и сам не замечает, как его движения становятся чаще, потому что желание кончить превращается в навязчивую идею.       — Терпи, детка, — Ран больно кусает брата за губу, оттягивая упругую плоть и проводя по ней языком. — Сначала я.       Риндо хочется эгоистично послать старшего Хайтани, но мысль о том, что после этого Ран трахнет его языком, слегка остужает пыл младшего, и он обхватывает свой член ладонью у основания, продолжая двигаться на горячей плоти старшего брата. Ран пользуется тем, что его мальчик теряется в наслаждении и начинает подмахивать бёдрами в ответ, разнося по спальне влажные шлепки двух тел.       — Да-а, — выдыхает старший Хайтани, закатывая глаза от наслаждения. Горячее нутро брата становится жаднее с каждой фрикцией, и Ран не хочет, чтобы это заканчивалось. Риндо стонет, и от этого по влажной горячей коже идут мурашки. — Такой старательный мальчик, так хорошо принимает меня…       От слов брата — этой сладкой грязной похвалы — низ живота наливается огнём, и младший Хайтани непроизвольно сжимает мышцы таза, заставляя Рана зарычать и кончить, наполняя Риндо изнутри горячей спермой. Хайтани-старший проводит языком по губам, мечтая поцеловать своего любимого колокольчика, а тот падает ему на грудь и скулит, мучаясь болезненным стояком.       — Освободи мне руки, — просит Ран. — Я помогу, детка.       Риндо приподнимается и снимает с брата наручники, ласково касаясь покрасневших запястий. Старший Хайтани жадно обнимает младшего за талию и касается губами лиловой макушки.       — Давай, любимый, потерпи ещё немного, — нежно говорит Ран и поглаживает ладонями дрожащие бёдра. — Я выйду из тебя, а ты постарайся не пролить ни капли.       Риндо чувствует себя опустошённым, когда член старшего брата выскальзывает из него, а сам Ран осторожно выползает из-под Хайтани-младшего, чтобы сразу же оказаться сзади него и оставить жадный поцелуй на смуглой ягодице. Он кладёт ладони на упругие половинки и опускает голову, накрывая растраханный анус губами и проникая внутрь языком.       Младший шире разводит ноги и громко стонет, а на его член ложится тёплая ладонь Рана, начиная поглаживать возбуждённую плоть. Проворный гибкий язык ласкает изнутри, гладя горячие шёлковые стенки, и Риндо дрожит, чувствуя наслаждение, ползущее по телу терпкой тягучей волной. Старший трахает его, заставляя сходить с ума от своих действий и их порочности — слишком правильно и сладко.       — Ещё-о-о! — громко просит младший Хайтани и выгибается, чувствуя себя совершенно невероятно. Их с братом будто окутывает сияющая золотистая сфера, и она наполнена любовью и страстью, что являются абсолютно и полностью обоюдными. Риндо сам насаживается на язык Рана, а его рука накрывает пальцы старшего Хайтани, ласкающие его член.       Старший продолжает ублажать брата, чувствуя, что сам снова заводится от этого. Да и как могло быть иначе, когда любое движение Риндо — катализатор для возбуждения Рана? Младший Хайтани подмахивает бёдрами, скулит и изгибается, чем напрочь сносит голову старшему брату. Это невероятное чувство — знать, что только ты можешь довести своего любимого до такого животного состояния. Ран оставляет мокрый поцелуй на пояснице Риндо, и, прежде, чем тот успевает возмутиться отсутствию действий, вгоняет свой член в горячее узкое нутро брата.       Перед глазами сверкает, и Хайтани-младший сдавленно стонет, а Ран уже тянет его к себе, обнимая поперёк живота и разворачивая к себе голову, чтобы впиться голодным поцелуем в призывно раскрытый рот. Они снова начинают двигаться, смешивая свои похоть и желания в одно целое. Влажные шлепки разносятся по спальне, точно брызги шампанского, и оба брата пьянеют от этого.       — Ты так глубоко во мне, — взгляд Риндо — мутный от наслаждения — бьёт по хребту огненной волной, и Ран в очередной раз осознаёт, что безоговорочно и навсегда влюблён лишь в одного человека на земле. Его чувства к брату не поддаются никакому контролю, и старший Хайтани готов в избытке их отдавать Риндо, лишь бы тот всегда мог чувствовать себя любимым.       — Ты и я — одно целое, — старший целует младшего брата, и тот глухо стонет, а затем бурно кончает в ласкающую ладонь, пачкая постель тёплой спермой. — Я люблю тебя.       Хайтани валятся на кровать, сплетаясь в тесном нежном объятии, и Риндо думает только о том, что хочет остановить это волшебное мгновение: в мире есть только они одни. Руки Рана любовно оглаживают талию и бёдра младшего брата, а он сам прижимается щекой к влажной горячей груди и слушает частое биение любимого сердца.       — Я люблю тебя ещё больше, — выдыхает Риндо, и старший Хайтани расплывается в хитрой улыбке. Он опрокидывает брата на спину и закидывает одну ногу на своё плечо. Длинные пальцы проникают в растраханную им же дырку, и младший стонет от волны наслаждения.       — Смотри внимательно, я докажу тебе обратное.       Игра возобновляется.