Связанные душами

      Звонок из больницы застаёт Вэй Ина дома на кухне, готовящего А-Юаню и Вэнь Нину, которого он пригласил пожить с ними на летних каникулах, ужин. Он только недавно вернулся с работы, от которой уже трещала голова, потому что кроме своей собственной рекламной фирмы, Вэй Ин решил помочь Лань Цижэню с семейной компанией по мере своих сил.       Это было сложно, потому что корпорацией "Гусу Лань" всегда занимались братья Лань, сначала оба, а потом после несчастного случая с Сиченем один Ванцзи. Теперь же они потеряли их обоих. Всё это очень сильно подкосило Лань Цижэня, поэтому Вэй Ин, сам едва выбирающийся из кошмара после смерти Лань Чжаня, решил хоть как-то помочь старшему родственнику.       Да, он считал А-Юаня, Вэнь Нина и Лань Цижэня своей семьёй, хотя и не был связан с ними кровным родством. Общее горе лишь сильнее сблизило их. Лань Цижэнь после всех трагических событий даже попросил Вэй Ина называть его шифу. Им больше не на кого было надеяться. Лань Чжань ушёл, а Сичень, возможно, никогда не сможет вернуться к полноценной жизни.       Именно поэтому новости из больницы застали Вэй Ина врасплох. Когда доктор сказал ему, что Сичень вышел из комы, Вэй Ин испытал настоящее потрясение. Миска с тестом для блинчиков, которое он старательно взбивал до этого, выпала из его рук, разливаясь лужей на полу. Вэнь Нин и А-Юань, занятые раскраской на обеденном столе, уставились на него в недоумении. – Что вы сказали? – едва слышно смог произнести Вэй Усянь в телефон. – Господин Вэй, не волнуйтесь. Я говорю, что господин Лань Сичень вышел из комы сегодня днём. Сейчас он на первичном обследовании, в целом чувствует себя нормально, и думаю, завтра вы сможете увидеть его. Господину Лань Цижэню мы уже сообщили, он обещал приехать в ближайшее время. Поэтому, господин Вэй, завтра вы сможете навестить вашего родственника, но прежде прошу вас зайти перед визитом к нам. Я ознакомлю вас с результатами обследования и объясню, что делать дальше. – Х-хорошо, – срывающимся голосом произнёс Вэй Усянь, – я обязательно приду. Спасибо, доктор.       Выключив телефон, Вэй Усянь невидящим взглядом уставился перед собой. Он не понимал, что чувствовал в этот момент. Потеря Лань Чжаня нестихаемой болью разрывала ему душу, даже сейчас, полтора месяца спустя после трагедии. Эти семь недель были самыми мучительными в его жизни. Он буквально собирал свою растерзанную душу по кусочкам, вытаскивая себя шаг за шагом из того отчаяния, которое накрывало его с головой. Рядом с ним были те, кто зависел от него, те, ради кого он должен был быть сильным. Могла ли Судьба сжалиться над ними и вернуть хотя бы одного из братьев Лань, чтобы облегчить их ношу после ужасной потери? – Баба! – А-Юань соскочил со стула и бросился к Вэй Усяню, хватаясь за его ноги.       Вынырнувший из своих мыслей Вэй Усянь подхватил ребёнка на руки. – Всё хорошо, малыш, осторожно, не вымажься в тесте. Твой баба такой неуклюжий, – улыбнулся ему Вэй Ин. – Вэй-сюн, звонили из больницы? – поинтересовался Вэнь Нин.       Вэй Усянь посмотрел на парня и ответил: – Да, они сказали, что Сичень вышел из комы.       ***       Ночь Вэй Ин провёл беспокойно. Что-то странное и непонятное томилось в груди. Радость – разумеется она была, облегчение тоже. Но также были смятение и страх.       Сичень не знал, что Лань Чжань погиб и скорее всего не знал, что Вэнь Цин тоже мертва. Кто и как должен будет сообщить ему эти новости?       Был А-Юань. Мальчик не знал своего отца, он был слишком мал в тот год, когда Сичень и Вэнь Цин попали в аварию. Для А-Юаня его настоящий отец был незнакомым человеком. Но теперь, когда Сичень очнулся, он ведь заберёт А-Юаня себе, Вэй Усянь должен будет отдать ребёнка отцу – от этой мысли его сердце сжималось. Он не должен быть таким эгоистичным. Но отдать А-Юаня...       А ещё их собственная история с Сиченем. История, которая незримо стояла между ними все эти годы, которую они втроём так и не смогли отпустить. Это тоже пугало.       Промучившись без сна до утра, Вэй Ин уже к 9 часам был в больнице, оставив Вэнь Нина с А-Юанем дома, решив, что встретиться с отцом А-Юань может и позже. Сначала надо понять в каком состоянии сейчас находится Сичень. Лань Цижэнь обещал прилететь из Шанхая к обеду. Пока же Вэй Ин решил самостоятельно посетить больницу и поговорить с лечащим врачом.       Его приняли в небольшом аккуратном кабинете почти сразу. Доктор Лу поприветствовал его и предложил присесть. – Господин Вэй, позвольте мне рассказать о состоянии господина Лань, – начал доктор, – проведённое обследование показало, что в целом здоровье господина Лань Сиченя в порядке. Есть небольшая мышечная слабость, что неудивительно, два года он провёл в лежачем состоянии, и его передвижение пока затруднено, однако, ему можно потихоньку вставать и пробовать ходить, но делать это нужно с осторожностью. С этим мы можем справиться. Гораздо большее беспокойство у меня вызывает уровень его эмоциональности. – Что вы имеете в виду? – спросил Вэй Ин. – С виду всё кажется нормальным, но он почему-то абсолютно не обеспокоен тем, что провёл в коме два года. Он не расспрашивает о семье, небольшой интерес он проявил только при упоминании вашего имени, когда я сообщил господину Лань, что звонил вам. А ещё по его лицу невозможно прочитать эмоции, он постоянно выглядит холодным и сдержанным. Скажите, господин Вэй, он всегда был таким?       От слов доктора Вэй Усяню почему-то стало не по себе. То, как описывал доктор Сиченя больше походило на описание Лань Чжаня, мог ли Сичень измениться после столь долгого нахождения в коме? – Просто если это не особенность характера господина Ланя, – продолжил господин Лу, – тогда мы можем подозревать, что у него есть скрытые нарушения мозговых функций, полученные в результате длительной комы.       Обеспокоенный Вэй Ин сделал глубокий вдох и ответил: – Я понимаю ваши опасения, доктор, но в семье Лань очень строгие правила. Сдержанность и безупречность – основные постулаты. Лань Сиченя и его брата воспитывали так с детства. Я смогу сказать вам лучше, изменился ли господин Лань Сичень после того, как поговорю с ним. – Хорошо, я вас понял господин Вэй, – произнёс доктор. – Также я хотел бы сказать, что господину Лань пока не рекомендуются сильные эмоциональные потрясения, поэтому советую вам, господин Вэй, пока не посвящать его в трагедию вашей семьи. Это может спровоцировать непредсказуемую реакцию. Стоит повременить. Лучше сосредоточьтесь на позитиве, и расскажите ему хорошие новости. – А если он спросит сам? – Постарайтесь отвлечь внимание, всё же лучше пока не рисковать. Господину Лань пока противопоказаны сильные волнения. Также ему придётся пройти курс реабилитации, прежде чем он сможет вернуться к обычной жизни. – Сколько это займёт времени? – Всё зависит от организма господина Лань, но думаю, не меньше месяца, – ответил доктор. – Хорошо. Благодарю вас, доктор Лу, – произнёс Вэй Усянь, – могу ли я уже увидеться с ним? – Да, конечно, я провожу вас.       Мужчины направились по коридору в палату Лань Сиченя.       Жуткое волнение охватило Вэй Усяня. Он и сам не знал, почему он так нервничает, но ничего не мог с собой поделать.       У двери палаты он остановился. Доктор Лу первым открыл дверь и зашёл внутрь, приветствуя пациента: – Господин Лань, у вас посетитель.       Вэй Усянь несмело сделал шаг вперёд, всё ещё находясь за спиной господина Лу. Почему-то в этот момент его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Доктор повернулся к нему и сказал: – Я оставлю вас, господин Вэй, если возникнут проблемы, зовите медперсонал.       Вэй Усянь лишь кивнул головой. Доктор отошёл в сторону, покидая палату.       Вэй Ин поднимает взгляд и сталкивается с шоколадным пристальным взглядом Сиченя. Он на мгновение делает судорожный вздох, потому что этот взгляд слишком похож на так хорошо ему известный другой, и застывает на месте. А потом спустя мгновение он пытается взять себя в руки и улыбается слегка кривоватой улыбкой. – Здравствуй, Сичень, – выдавливает он из себя, не зная, как унять свою странную внутреннюю дрожь. Почему он так разволновался?       Мужчина напротив безмолвно продолжает смотреть на него своим невыносимо пристальным взглядом – жадно, голодно, пронзительно. Вэй Ина от этого взгляда словно прошивает током – это пугает.       А потом Сичень выдыхает: – Вэй Ин...       От того, как он называет его, от интонации в его голосе – словно он ждал его целую вечность – Вэй Усянь бледнеет.       Это не Сичень, так его имя мог произносить только Лань Чжань. Но ведь это невозможно! Он должно быть сходит с ума – от того, что они так похожи, от той тоски и одиночества, которые стали его постоянными спутниками со дня смерти Лань Чжаня, от той безумной надежды, что Лань Чжань где-то может быть жив, и он просто ещё не смог вернуться к нему.       Вэй Ина начинает трясти. Зря переживал доктор Лу, видимо, именно ему, а не Сиченю может понадобится помощь медиков, чтобы справиться с готовой вот-вот накрыть истерикой.       Вэй Усянь поспешно отворачивается, делая шаг в сторону. Он должен удержаться, должен справиться со своим глупым бешено бьющимся сердцем, с накрывшими его так не вовремя чувствами. Сичень не должен видеть его таким, ему противопоказаны потрясения. – Прости, – срывающимся в жалкий возглас голосом обращается он к Сиченю, всё ещё не поворачивая головы.       Ему нужно немного времени, пару минут, чтобы восстановить дыхание и успокоить мысли.       Сичень молчит. Вэй Ин чувствует его обжигающий взгляд на себе, однако мужчина не произносит ни слова, давая ему время.       Он закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов, как учил его психотерапевт, к которому он обратился после трагедии. Постепенно паника отступает, и он находит в себе силы, чтобы снова посмотреть на Сиченя.       В глазах цвета шоколада беспокойство и желание помочь, именно так смотрел на него Лань Чжань, когда... нет, нет, он не будет думать о нём, он не может! – С тобой всё в порядке? – раздаётся в тишине больничной палаты голос Сиченя и Вэй Ин снова вздрагивает.       Паника всё ещё прячется где-то на краю его сознания, готовая в любой момент вырваться наружу, но он не может позволить себе поддаться ей. Из его горла вырывается нервный смешок, но Вэй Ин всё же находит в себе силы произнести: – Извини, я слишком переволновался. Увидеть тебя снова живым, это... – он не заканчивает фразу.       Сичень молча и всё ещё обеспокоенно смотрит на него и говорит: – Я понимаю. Не мог бы ты подойти ближе?       Вэй Ин сглатывает и улыбается. Его улыбка всё ещё нервная. – Конечно...Да... Извини, – он произносит это и, не глядя на Сиченя, неловко направляется в его сторону, присаживаясь у его кровати.       Теперь между ними не более полуметра.       Они молчат.       Вэй Усянь смотрит на свои руки, не в силах поднять взгляд. Почему это так тяжело? Он ведь провёл столько времени в этой палате ранее.       Однако, почему-то осознание того, что Сичень, с его таким похожим на Лань Чжаня лицом, сейчас настолько близко – пугает. Вэй Ин может говорить с ним, как будто говорит с Лань Чжанем, может увидеть его улыбку, тоже такую похожую на редкую улыбку его любимого, но это не Лань Чжань.       Возможно, зря он пришёл сюда в одиночестве, надо было дождаться Лань Цижэня. Может быть тогда встретиться с человеком, который так похож на его мужа внешне и который знал его также хорошо, как и сам Вэй Ин, было бы не настолько больно.       Он не знает с чего начать разговор. Он не знает, как его начать.       А потом Лань Сичень берёт его за руки именно так, как любил Лань Чжань – нежно перехватывая его пальцы своими, разворачивая его руки ладонями вверх и поглаживая своими большими пальцами центр ладони.       От этого касания Вэй Ин замирает, он не может пошевелится, его взгляд медленно поднимается, встречаясь с шоколадным взглядом Сиченя, и он едва слышно может произнести: – Ч-что..?       В его глазах страх, непонимание, недоумение.       А затем человек, так безумно сильно похожий на Лань Чжаня произносит: – Вэй Ин, это я – Лань Чжань, я вернулся.       Вэй Усянь смотрит на мужчину и не понимает смысла сказанных им слов. Кто из них сошёл с ума? Он или Сичень? Возможно, не зря доктор переживал за своего пациента.       Он молчит, а Сичень, или...       Мысли Вэй Ина путаются, прозвучавшие слова звучат так безумно. – Вэй Ин, поверь мне. Я знаю, что это звучит так, будто я сошёл с ума, но это действительно я, Лань Чжань, – мужчина замолкает, понимая, что ему не верят.       Вэй Ин не может произнести ни слова. – Ты помнишь, что я сказал тебе в последнем видео? "Ты лучшее, что было в моей жизни. Ты – моё сердце. Моя любовь. Моя душа." В том горящем и падающем самолёте я мог думать только о том, что мне безумно жаль, что я больше никогда не смогу увидеть тебя. Я не мог уйти, не сказав тебе, как сильно я люблю тебя, Вэй Ин. Я так хотел быстрее вернуться домой, к тебе и А-Юаню. В тот день ты обещал, что не позволишь мне ночью спать, – мужчина улыбнулся.       Эта улыбка и слова, сейчас звучавшие для него, казались Вэй Усяню каким-то волшебным сном – нереальным, невозможным.       Безумная надежда на то, что это всё правда, и никто из них не сошёл с ума, трепыхалась в разбитом сердце, вкручивалась в воспалённый разум, медленно и мучительно собирала в одно целое его расколотую душу.       Тем временем в комнате продолжали звучать всё ещё желающие его убедить слова. – Я понимаю, что всё это выглядит странно, я и сам не до конца понимаю, как это произошло, но это действительно я, в теле Сиченя. Мы встретились с братом в каком-то ярком, необычном пространстве, и смогли поговорить. Он находился там с того самого дня, как произошла автомобильная авария. Он объяснил, что не мог идти вперёд и не хотел возвращаться. После нашего разговора он сказал, что больше не будет задерживаться, но прежде заставил вернуться меня. Ты помнишь наши с ним амулеты? Мы рассказывали тебе эту историю в кафе в день нашей первой встречи. Эти амулеты оказались каким-то странным артефактом, сработавшим как привязка для души и тела. Мой кулон сгорел вместе с самолётом и моим прежним телом, а кулон Сиченя, он и сейчас всё ещё на мне, на этом теле, и он был на брате в том пространстве. Когда Сичень там одел его на меня, я очнулся уже здесь. Это всё, что я помню. Вэй Ин, ты всё ещё не веришь мне?       Вэй Усянь смотрел на мужчину перед собой, пытаясь осознать рассказанную им историю, всматривался в каждое его движение, вслушивался в каждую интонацию и сказанное слово, и понимал, что он готов поверить. Ему нужно было ещё что-то, какие-то факты, которые знали только они с Лань Чжанем, самая малость, чтобы принять это. – Какие отношения нас с тобой связывают? – внезапно спросил Вэй Ин, уже понимая, что он падает в пропасть.       Лань Чжань внимательно посмотрел на него, а затем уверенно ответил: – Ты мой супруг. Мы поженились в прошлом году на Тайване, провели там неделю, попали на праздник духов, где тебе пришлось танцевать танец Повелителя мёртвых, и ты сказал, что их тайваньский бабл-ти с тапиокой полный отстой.       Вэй Усянь широко раскрытыми глазами смотрел на мужчину перед собой, даже не замечая, как по его лицу стекают слёзы. – Лань Чжань... Это и правда ты?       Вопрос Вэй Усяня прозвучал жалко. Эмоции настолько сильно захлёстывали его, что он не мог держать себя в руках, срываясь в рыдания.       Лань Чжань притянул его к себе, заключая в объятия, и тихо произнёс: – Это на самом деле я. Я вернулся к тебе и А-Юаню. И я постараюсь больше не причинять вам такую боль. Прости, что оставил тебя. Я не хотел, чтобы ты страдал.       Они оставались в объятиях друг друга до тех пор, пока рыдания Вэй Ина не стихли.       Вместе со слезами ушли боль и опустошение последних недель, стихло ощущение потери, а в израненном сердце появился маленький росток надежды на счастье.       Следующие пару часов они провели в разговорах об их прошлом, вспоминая события и факты, принадлежащие только им двоим. Каждое общее воспоминание бальзамом ложилось на сердце Вэй Ина, потому что было подтверждением того, что всё это действительно правда, а не бредовая фантазия его разума.       Вэй Ин всё ещё иногда срывался на слёзы просто потому, что осознание того, что Лань Чжань вернулся к нему, пусть и таким необъяснимым образом, накрывало его волнами, вызывая множество эмоций, с которыми он не мог справиться.       Лань Чжань ни на минуту не выпускал его руки из своих.       Несколько раз в палату заглядывал кто-то из медперсонала, с подозрением глядя на заплаканного Вэй Ина, но убедившись, что с их пациентом всё в порядке, их снова оставляли наедине.       К часу дня в палату поспешно вошёл Лань Цижэнь в сопровождении доктора Лу и молча замер у порога.       Медик же в это время внимательно посмотрел на присутствующих и обратился к Вэй Усяню: – Господин Вэй, у вас всё хорошо? – У нас всё хорошо, доктор Лу, – ответил вместо него Лань Чжань.       А затем он обратился к Лань Цижэню: – Рад видеть тебя, дядя. – Сичень, – прочувственно произнёс Лань Цижэнь, не отрывая подозрительно поблёскивающих глаз от племянника. – Я понимаю всю важность вашей встречи, – снова вмешался доктор Лу, обращаясь ко всем присутствующим, – но пациенту следует отдохнуть. – Простите, доктор Лу, – наконец смог ответить Вэй Ин, – дайте нам, пожалуйста ещё час, мы все очень ждали этого момента.       Доктор Лу с сомнением посмотрел на присутствующих, однако всё же ответил: – Хорошо, у вас ещё час, но после этого господину Лань Сиченю нужно будет отдохнуть и пройти необходимые процедуры. – Спасибо, доктор Лу, – искренне поблагодарил его Вэй Усянь, – мы обещаем, что не будем нарушать режим.       Доктор Лу кивнул и, бросив на них троих ещё один внимательный взгляд, вышел из палаты.       Лань Цижэнь медленно подошёл к больничной койке, тяжело опускаясь на стул рядом. – Сичень, – снова повторил он, и на его лице появилась слабая улыбка, – С тобой всё хорошо.       Лань Чжань быстро переглянулся с Вэй Ином, словно задавая безмолвный вопрос, и Вэй Усянь, сжав сильнее его руку, ответил лёгким кивком.       Лань Цижэнь, заметив их взаимодействие, с недоумением посмотрел на обоих, и слегка нахмурился.       Тем временем Лань Чжань снова повернулся к дяде и произнёс: – Со мной всё хорошо, дядя, но я не Сичень, я Ванцзи. – Что? – непонимающе посмотрел на него старший мужчина, а затем беспокойно перевёл взгляд на Вэй Усяня. – Это правда, шифу, мы не сошли с ума, по крайней мере, не оба сразу, – попытался неуклюже пошутить Вэй Ин. – Это действительно Лань Чжань, но в теле Сиченя. –О чём вы говорите? – спросил Лань Цижэнь, оглядывая то одного, то другого. – Дядя, ты помнишь того монаха, который спас нас с Сиченем в детстве и подарил нам амулеты, запретив их снимать?       Лань Цижэнь пристально посмотрел на Ванцзи и в его глазах как будто промелькнуло понимание.       Эта история всю жизнь вызывала у него вопросы. Он сам стал свидетелем божественного промысла, когда тот монах открылся перед ним в том храме. Хотя Лань Цижэнь долгое время после той встречи считал, что сам придумал себе это всё. И всё же он как никто знал, что эта встреча и Небожитель, явившийся перед ним, были реальными.       Лань Чжань, убедившись, что дядя его слушает, продолжил: – Этот монах не был обычным человеком и эти амулеты, которые он нам дал, тоже не просто украшение.       Лань Цижэнь, посмотрев на племянника, тяжело вздохнул и произнёс: – Рассказывай.