Монолог господина чая

      Уже через год мой Габриэль совсем вырос. Он научился считать до ста и читать почти две страницы в минуту. Я почти уверен, что если бы не он, книжный магазин закрылся бы. А ещё он сегодня идёт в первый класс. Я очень горд за него.       Сейчас пять утра, а я ещё не ложился. Мне было безумно тревожно за брата. Я глянул на часы. Первое сентября уже настало! Беспокойство услилось. Как он будет там, без меня? Без моей помощи? А если его начнут травить? А если учитель будет его валить на контрольных? А если он свяжется с дурной компанией? А если его похитят из школы? А если его отравят школьные повара? И таких " а если?.." было миллиард с хвостиком на протяжении всей ночи. И как тут, спрашивается, уснуть?       Мне кажется, я переживал за брата больше него самого. Если он вообще переживал.       Линейка была в девять. Я за это время уже сделал всё, что можно. Погладил его форму, собрал портфель, приготовил ему завтрак, хотя сегодня была не моя очередь, почистил ему туфли, сходил за букетом учительнице, передумал и сходил за другим, ещё раз передумал и купил конфеты, решил, что два букета - чётное число и сходил за третьим, съел конфеты, выпил весь чай, что был у нас в доме, трижды выгулял Дымку, сходил на работу, вспомнил, что взял выходной, ушёл домой, устал, сел почитать "Мефодия Буслаева", успокоился, если этот мальчишка справился с проклятым лабиринтом, Габриэлю травля явно будет непочём. И всё это, внимание, за полчаса!       Я опустился в кресло. Надо поспать, если хочу не вырубиться на линейке. Я выдохнул и закрыл глаза. Сон сразу сморил меня.       Проснулся я от того, что кто-то громко топал по комнате. Я сонно открыл глаза. Передо мной стоял Габриэль. Он носился по гостиной, совсем как я пару часов назад. - Привет, - бросил он мне, доедая бутерброд и паралельно надевая носок. - Здравствуй, - сказал я и посмотрел на часы. Всего-то восемь утра. Линейка начнётся лишь через час. Времени полно.       Я сладко потянулся. Как хорошо спиться утром! Я встал и хотел уже пойти заварить себе чай но вспомнил, что выпил весь наш месячный запас этого чудесного напитка.       Я вздохнул. Куромаку меня убьёт за такое расточительство. Но это будет потом. Сейчас надо помочь Габриэлю собраться.       Я подошёл к брату и помог ему застегнуть пуговицы на рубашке. У Габриэля тряслись руки, и сам бы он не справился. Я начал его причёсывать. Его густые непослушные волосы то и дело норовили спутаться в колтуны. Однако я закрепил результат миллионом заколок, и вроде бы брат стал выглядеть не таким лохматым.       Габриэль поблагодарил меня и надел портфель. На часах было уже без двадцати. Пора было выезжать. Брат, схватив все три букета, выскочил на улицу. Я вышел вслед за ним. Сам я был одет в обычную коричневую футболку и джинсы. Возле входа в дом стоял мой велосипед. Он был большой, голубовато-белый, с багажником и небольшой корзинкой на руле. Обычно я развозил на нём почту, но сегодня мне впервые предстояло отвезти Габриэля в школу и велосипед идеально подходил для этой цели.       Я положил букеты в корзинку и привычно залез на сиденье. Брат уселся на багажник и ухватился за сидушку. - Готов? - спросил я. - Готов, - кивнул Габриэль.       Я оттолкнулся от прелой земли, и мы поехали. Езжа по ещё сонному городу, Габриэль радостно мотал головой, рассматривая всё, что мог. В прошлый раз он толком и не увидел город. Мы ведь тогда только отдраили кухню, и брат был жутко уставшим. Он заснул уже через десять минут. Мне тогда пришлось нести его домой на руках. Так что сейчас он глядел во все глаза, стараясь ничего не упустить.       К школе мы подъехали буквально через пятнадцать минут. Габриэль спрыгнул с велосипеда, схватил букеты и, не дожидаясь меня, рванул к своему классу. Он был у самой калитки. Первый "А". Классная руководительница, Ирма Николаевна, была очень строгой женщиной средних лет. У неё был низкий хвост, серые юбка и пиджак, идеально белая блузка, большой, чуть скрюченый, нос, из-за которого создавалось сходство с ястребом, и холодные зелёные глаза. Она держала в руках табличку, на которой калиграфическим почерком было написано "1 А класс" , а потом ещё в скобках "к. р. Орлова Ирма Николаевна". Наверное к. р. расшифровывалось "классный руководитель", но мне подумалось "карма растущая". По-моему такое определение подходило этой женщине куда больше, чем классный руководитель.       Ученики, которые стояли около неё, были выстроены по росту, ширине, цвету и, по крайней мере мне так показалось, не дышали и не моргали.       Однако Габриэля это не смутило. Он подбежал к учительнице и вручил ей букеты. Та поджала губы и сухо поблагодарила его. Отпустив моего брата к одноклассникам, она подошла ко мне. - Вы отец Габри Эля? - ударение она сделала на последних слогах. - Габриэля, - поправил я её, - И нет, я его брат. - Ясно, - прошамкала Ирма, - И почему же ваши родители не соизволили явиться? "Соизволили явиться... Господи, женщина, из какого ты века?" - Они уехали в командировку, в Египет. Мы сейчас живём с дедушкой. "Ну вот, почти не соврал" - И где он? - Дома. Он уже старенький, старается лишний раз не ходить подолгу - Ясно. Тогда сообщите мне, когда приедут ваши родители. Мне нужно будет многое с ними обсудить. Вот мой номер       Ирма сунула свою визитку в боковой карман моих джинсов. Пожалуй, не стоит ей говорить, что в нашем доме нет телефонов. Я ей пообещал, что сразу сообщу ей, когда приедут родители. Хотя если таковые внезапно объявяться, едва ли я о ней вспомню.       Я подошёл к Габриэлю. - Я буду ждать тебя у седьмого входа. Как только закончатся занятия, сразу иди туда. - Хорошо - Не ввязывайся в драки - Хорошо - Не уходи с незнакомцами - Хорошо - И постарайся ничего не взорвать - Данте! - Пообещай - Ладно, обещаю - Что ты обещаешь? - Ничего не взорвать - Ответ не полный       Габриэль тяжело вздохнул. - Я обещаю ничего не взорвать в диаметре сотни километров от центра школы. Нормально? - Нормально - А теперь я пошёл. Ладно? - Ладно       Габриэль обнял меня и побежал к друзьям. Наконец то они у него появились.