Каковы шансы?

Брок Рамлоу не был фанатом Чака Паланика, но у него порой возникали желания уничтожить нечто прекрасное. Пройтись руками по коже, очертить каждый позвонок, пересчитать, если понадобится, кости. Ладони у Рамлоу большие, и он вполне сможет обхватить голову Джеймса одной. Он запутается пальцами в слипшихся волосах, потянет и посмотрит в глаза. Барнс дёрнется, заскулит и станет просить отпустить. А каковы шансы? Он не знает. Уничтожить — не подходящее слово. Какое-то чересчур категоричное, мстительное. От него веет ненужным пафосом и дрянным виски. Рамлоу пересчитывает другие варианты исхода. Сломать — это ему по вкусу. Он вполне может надавить на рёбра Баки так, что одно из них точно хрустнет. Этот звук будет заглушен жизнью организма, но останется под ладонью дрогнувшей грудью солдата. Он останется в Джеймсе сдавленным всхлипом, задержанным в глотке хрипом и криком, когда Брок будет входить. Когда будет двигаться нарочито медленно, растирая внутри Барнса остатки смазки. Когда тот начнёт скулить, закатывая глаза, когда ресницы начнут дрожать, а руки — держать Брока за голову. Барнс забудет про боль. Барнс будет слышать лишь шум простыней, громкое и рычащее дыхание у своей шеи. Барнс услышит хруст кожи. Почувствует в себе не только член, но и зубы. Они прокусят, пустят кровь и оставят шрамы. Он поймёт, что выхода больше нет. Но каковы шансы? Ответа не существует. Джеймс будет ныть, часто моргать, пытаться отодвинуться, вжаться в изголовье кровати. Он будет задыхаться, пока зубы продолжат кусать, а язык — проходиться по рана следом. Брок вберёт кровь в рот, прогонит вместе со слюной. Проглотит её. Движения останутся такими же медленными, потому что Барнса мутит. Он всё ещё будет тянуться руками, соскальзывать механическими пальцами по груди Рамлоу. Будет умолять, но его никто не услышит. Брок опустится ниже, толкнётся так, что Джеймсу придётся дёрнуться от неожиданности. Он вбёрет кожу на плече в рот и задержит, чтобы оставить распластанный засос. Кровь, оставшаяся на зубах, размажется по телу и будет стягивать. Разводы протянутся ниже. Они заденут дрожащий живот, окропят собой, смешиваясь с потом, стекут по мышцам вниз. Рамлоу не плохой человек. Просто жестокий. Бескомпромиссный. И он совершенно не любит, когда ему перечат. — Пожалуйста… — Барнс возьмёт его за шею неживыми пальцами, брови сведутся, а губы растянутся в жалостливой просьбе, — Остановись. — Заткнись. Слова отрежут последнюю ниточку, державшую Рамлоу в руках. Каковы шансы? Он никогда не узнает. Джеймс будет стонать, пока его втрахивают в кровать, будет загнанно дышать, пока его волосы медленно наматывают на кулак и дёргают. У него будет стоять. Не потому, что Рамлоу плохой человек. Просто Барнс — обманщик. А обманщиков нужно ставить на место. Брок не любит, когда Джеймс пытается сбежать. Угнаться за мыслью о том, что ему не нравится происходящее. Тогда он не был бы здесь. Он не пришёл бы к нему. Когда Барнс начинает стонать иначе, Рамлоу опустится ниже, замирая в нём, чтобы посмотреть в глаза. Он поднимет голову, чтобы рука Барнса разместилась на его горле — точно так, как он хочет. — Действуй. — скажет Брок хрипло. Его сожмут. Так, что мышцы заноют, а в теле разольётся огонь. Ему это понравится, как и всегда нравилось. Джеймс потянет его к губам. Он поцелует, завоет ему в рот и пустит язык. И только тогда начнёт двигаться навстречу. Всё так же медленно. Так, что ускориться было бы ошибкой. Джеймс станет ручным звёрьком, покладистым и милым. Его можно будет использовать, и он будет этим доволен. Брок его НЕ любит. В нём нет такого чувства — великой любви к целующему его сержанту. Даже несмотря на то, что тот постоянно об этом твердит. Любовь — не про него. Так он в себе уверен. Рамлоу разрешит Джеймсу душить его. Разрешит гладить лицо, облизывать губы и просить большего. Позволит укусить в ответ, не станет останавливать даже тогда, когда поцелуи сотрутся и останутся лишь они — попытки прогрызть в ответ, полные жадного и оглушающего рычания. Истеричные, с кровью под ногтями и болью в горле. Не остановит. Никогда. Потому что есть такое понятие, как честность. Рамлоу его чтит. Но каковы тогда шансы? Джеймс снова постарается ускориться, но получит по лицу. Из носа потечёт кровь. Зальётся в рот, украсит зубы розоватой плёнкой. Останется в поцелуе, станет очередным вопросом. — Ты любишь меня? — спросит Барнс, не глядя в глаза. Он продолжит медленно целовать, и ему будут отвечать. Брок снова сделает это. Возьмёт его голову в руку, зажмёт до боли волосы, и прижмётся вплотную к его уху. Выдохнет рвано, раздраженно. Измотанно. Каковы шансы? — Да. Каковы шансы, что он ему нагло лжёт?