Выгорание

      Неспешным шагом и одновременно смотря в телефон, Сугавара направлялся на кухню. Аксиома гласит: чтобы просмотр сериала действительно приносил удовольствие, нужно обязательно взять что-нибудь вкусненькое.       — Ай! — из-за невнимательности он ударился об порог. Потряся в воздухе ногой, мужчина решил не разводить драму и, как ни в чем не бывало, пошел к шкафчикам.       Внутри оказались две фиолетовые плитки шоколада «Milka»: одна с фундуком, другая с клубникой и сливками. Недолго думая, он взял первую, считая, что классика всегда будет к месту, затем положил телефон и потрогал чайник. Горячий. Видимо, Ойкава недавно пил чай.       Взгляд Сугавары привлекла небольшая стопка бумаг сбоку. Он подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть их. Сверху на стопочке лежал рентгеновский снимок. Коуши приподнял снимок, и среди множество черных символов, мало что понимая в этих черно-синих фотографиях, мужчина успел прочитать лишь то, что было написано синей ручкой «Ойкава Тоору».       — О, Коу-чан и ты тоже здесь! Это судьба! Нас притягивает друг к другу, не находишь? — вспомнишь лучик…       Спору нет, шутливый флирт, который ему теперь ежедневно приходится слушать, и вправду забавный.       Сугавара усмехнулся и отложил в сторону лежащую рядом кипу документов.       — Мы буквально живем в одной квартире, Тоору, — с улыбкой ответил тот. — А это… — Коуши показал пальцем на бумаги и хотел уже задать вопрос, но торопливые и неуклюжие действия Ойкавы заставили его замолчать.       — А это я заберу… — сказал мужчина, выходя из кухни. — Как и твое сердце, Коу-чан! — будто вдогонку прокричал тот.       По комнате словно ураган пронесся, а никого не задело. И что это было? Сугавара пожал плечами. Налив себе чаю и прихватив шоколад и телефон, он пошел в спальню досматривать серию.

***

      — Подожди, то есть, он тебе до сих пор не рассказал? — удивленно спросил Акааши.       — Что не рассказал? — недоуменно смотрит на него Сугавара.       Они сидели в уютном кафе в стиле прованс в центре Токио. Из колонок тихо играли песни Майкла Джексона. Их место расположено возле окна, за котором маячило как-то слишком много людей для утра вторника. Серьезно, если бы не предложение Тоору прогуляться по городу, он ни за что в жизни не встал бы раньше двенадцати в свой выходной. Так как приглашение он все-таки принял, ему было просто необходимо встретиться с Акааши, который поразительно хорошо на него влиял в моральном плане. Его непоколебимое спокойствие и умиротворение воздушно-капельным путем передавалось и Сугаваре. Кажется, найдена панацея и имя ей — Акааши Кейджи!       — Ты что-то знаешь, Акааши? — тот покачал головой, он мял рукав своего бежевого пиджака от брючного костюма, под которым был бледно-желтый джемпер. «Точно знает.» — сделал вывод Сугавара.       — Ты же знаешь, что я не умею врать, — вздохнув, отвечает Акааши. — Если он сам тебе не рассказал, то я не имею права вмешиваться. Извини.       — Все в порядке. — досадно. — Ты и не должен мне об этом говорить, на самом деле. — сделав глоток своего латте на альтернативном молоке с двумя ложками сахара и посмаковав вкус, он продолжил. — Ты так и не сказал… что думаешь о всей этой ситуации?       — О ваших отношениях с Ойкавой?       — Ага. — пауза. — Нет! — воскликнул Сугавара, будто что-то осознав. — Давай не будем называть это «отношениями»? Звучит, так будто мы с ним встречаемся. Мне от этого неловко…       — Как скажешь. Я не особо знаком с Ойкавой. Знаю его лишь потому, что он и Куроо часто приходят к нам. По отрывкам их разговора, которые иногда до меня доходят он кажется хорошим парнем. Да и Котаро априори не дружит с плохими людьми. А что, Сугавара, тебя конкретно смущает во всем этом?       Действительно, что конкретно? Мысли спутываются в клубок, потом еще и еще, так, что и не распутать вовсе, когда Коуши пытается разобраться в этом.       — Ну… Для меня все происходит как-то чересчур быстро, понимаешь? Мы живем вместе всего ничего, а тут, из ниоткуда! Признание! Выглядит это как-то неправильно… — он на секунду замялся. Никак не удается взять себя в руки. — Да и Тоору здесь уже меньше, чем на полгода. Тебе не кажется, что он… Решил просто завести роман на недельку, поиграться с моими чувствами и уехать обратно в Аргентину?       Молчание. Акааши флегматично поправляет очки.       — Что ж, мне вполне понятны твои опасения. Боюсь, узнать, что же на уме у Ойкавы, мы не сможем… Впечатление, конечно, может быть обманчиво, но по-моему он не выглядит как тот, кто способен на такое. — Акааши допивает свой двойной эспрессо.       — Мне бы хотелось, чтобы ты был прав…       — А что ты чувствуешь, Сугавара? — серьезный тон вызвал волну мурашек у Коуши.       Вопрос застал его врасплох. Вроде бы просто: либо любишь, либо не любишь. Но внутри все смешивается в одну желейную тягучую смесь, в которой… что-то блестит. Может, это все-таки оно?       — Я… Не знаю. Мне хорошо с ним вот и все. — говорит Коуши, почесывая затылок и неловко улыбаясь. Заметив растерянность друга, Акааши тянется через весь стол, чтобы положить ему руку на плечо.       — Какой бы не был исход у этой ситуации, я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, слышишь? Я не оставлю тебя одного разбираться со всем этим.       От этих слов тепло разливается в груди. Кейджи всегда умеет вовремя сказать правильные вещи. Из семи миллиардов человек ему достался Акааши, ну не чудо ли? Сугавара нежно улыбнулся. А как иначе, когда чувство благодарности просто распирает изнутри?       — Спасибо. — и в этом коротком слове, кажется, передана и радость, и преданность, и волнение, адресованное Акааши.       Телефон, который лежал в кармане пальто, завибрировал.       — Прости. — Сугавара мешкается. — Это Тоору. Кажется, пора прощаться.       — Еще увидимся. Напиши вечером, как все прошло, — Акааши, улыбаясь, машет рукой в знак прощания.       — Да, конечно! Лучше позвоню! Пока-пока! — Сугавара быстрым шагом пошел к выходу, но, будто что-то вспомнив, также быстро развернулся и подбежал обратно к Акааши.       — Скажи, как я выгляжу? Хорошо? — взволновано произносит Коуши.       Акааши усмехнулся. Его смешила и одновременно умиляла такая взбудораженность друга. И это он минуту назад сомневался в своих чувствах? Чужая душа потемки… Вроде бы и не уверен в своих чувствах, но вид у него точно как у влюбленного голубка.       Пристальным взглядом Акааши прошелся по Сугаваре с ног до головы: немного задержался на белых кроссах, затем на серых брюках со стрелками, чуть-чуть на белой рубашке с подвернутыми рукавами и на мутно-желтом жилете, надетом сверху. Без внимания не остались и серые пушистые волосы.       — Акааши!       Мужчина рассмеялся.       — Ты выглядишь замечательно! Иди уже. Тебя заждались. — глаза Сугавары засияли, он с энергичным видом кивнул и побежал к выходу.       — Жди моего звонка!

***

      — Тоору! Прости, долго ждал? — Коуши остановился и оперся руками на колени, тяжело дыша.       Ойкава, который до этого скроллил ленту, убрал телефон в карман. Лицо мужчины приобрело его обычное озорное выражение: лукавая улыбка, глаза с прищуром и чуть приподнятые брови. Если бы Змий искуситель существовал, то выглядел бы он в точности как Ойкава Тоору.       — Когда тебя нет рядом, — Ойкава осторожно берет руки Сугавары в свои и поднимает на него взор. — Каждая минута ощущается, как вечность.       Уши Сугавары побагровели, но терять самообладание он не станет.       — Только минута? — с наигранной насмешкой тянет Коуши.       — Коу-чан! Я вообще-то серьезно, — он отходит в сторону и использует все свои актерские способности, чтобы стереть со щеки воображаемую слезу.       — Да брось! — Сугавара подходит к нему и слегка толкает локтем. — Но все же, тебе стоит перестать говорить фразочками из бульварных романов. — менторским тоном произнес мужчина.       Они оба коротко рассмеялись, и отчего-то Сугаваре хочется улыбнуться еще шире.       — Я думал тебе нравится.       — Иногда.       — Значит, это причина продолжать их говорить!       Сугавара шутливо запротестовал лишь для виду.       — Чем мы сегодня будем заниматься, Тоору? — интересуется Коуши, когда они начали свою прогулку.       — Сейчас, когда у меня нет возможности заниматься волейболом, я очень скучно провожу свои дни. Поэтому я пытаюсь найти для себя хобби. Я пробовал заниматься рисованием картин по номерам, — перечисляя все свои занятия, он стал загибать пальцы. — пазлами, даже успел начать упражняться в игре на укулеле! Это все, конечно, весело, но хочется чего-то другого. Поэтому я решил, что хочу себе набор лего. Смекаешь? — в конце он попытался с пародировать Джека Воробья, но вышло это вышло настолько забавно, что заставило Сугавару прыснуть.       — Ого, очень здорово, что ты так много всего перепробовал! Какой набор хочешь найти?       — Любой со «Зведными войнами».       — О, а до этого было не так трудно догадаться… Ты и в старшей школе обожал всё связанное с космосом и НЛО. — задумчиво говорит Сугавара. В памяти сразу же всплывает воспоминание, где Ойкава очень увлеченно рассказывал ему о теории «зоопарка».       — Я поражен, что ты помнишь! — с восторгом говорит Ойкава. Конечно, как не помнить? Ведь это именно его заставляли смотреть всю звездную сагу. Мужчина запустил руку под горловину своего темно-синего свитшота. — Да где же она… — через секунду он достает подвеску в форме знака Даров смерти. — Смотри!       Несколько раз моргнув, Коуши до конца не мог поверить своим глазам.       — Серьезно? Она до сих пор у тебя? Глазам не верю… столько лет прошло. — удивил, думает Сугавара.       — Да, но я очень долго искал ее, после того, как увидел плакаты в твоей комнате в тот день, когда мы спали вместе, — улыбка Ойкавы выглядела слишком обворожительно, когда он вспоминал об этом. Ретивое Коуши взыграло.       Как же стыдно, что он все еще не может ответить на его признание!       — Я и сейчас помню, как ты подарил мне это, после того, как мы посмотрели с тобой всю поттериану.       — Да было дело… О, Тоору, смотри! Кажется, это тот магазин, который нам нужен.       Они пошли в сторону лавки. Возле нее стояла небольшая толпа девушек, которые выглядели примерно ровесницами Сугавары и Ойкавы. Одна из девушек очень пристально наблюдала за ними… Или за кем-то одним из них? Она что-то быстро пролепетала своим подружкам, достала блокнот и ручку из своего шоппера с принтом какого-то аниме персонажа и подбежала к этим двоим.       — З-здравствуйте! Вы ведь Ойкава-сан, да? Верно? Я ведь не могла ошибиться… — неуверенно пролепетала девушка. Она прижала блокнот груди. Было понятно, что она ужасно волновалась.       — Привет-привет! Да, это я, — дежурная улыбка возникла на лице Тоору. С таким выражением лица он обычно появлялся на разных важных мероприятиях.       — Простите, что докучаю, но не могли бы вы дать мне автограф? — она протянула блокнот и ручку, всячески избегая прямого зрительного контакта.       — Да, конечно, — в то время, как он оставлял свою подпись, девушка продолжила.       — Вы меня, конечно, не помните… Но я училась с вами в одной школе на один класс младше… Когда вы стали играть в сборной Аргентины, я смотрела каждую вашу игры! Вы потрясающий волейболист! — она набрала в грудь побольше воздуха. — Ойкава-сан, я влюблена в вас еще сл старшей школы!.. Извините, пожалуйста, что я вас беспокою, но может вы согласитесь сходить со мной на свидание? — девушки позади нее радостно зашептались, а Тоору от удивления приоткрыл рот. Он очень чутко слушал ее, затем на миг он метнул взгляд на Коуши и на его лице заиграла лукавая улыбка.       — Вы очень смелая, правда, — начал он протягивая обратно ей блокнот. — Спасибо вам за ваше признание, но боюсь, у меня уже есть человек, которого я сильно люблю. — он снова незаметно оглянулся на Сугавару, застывшего от изумления. Невооруженным глазом можно было наблюдать, как с каждой секундой лицо Коуши становилось все более красным от смущения. — Пожалуйста, не расстраивайтесь слишком сильно, хорошо? Я уверен, что вы еще найдете свою любовь, — он заботливо потрепал девушку по макушке.       Какой же все-таки лис этот Тоору! После этого случая он вновь начал вести себя так, будто бы ничего не произошло! А Сугаваре теперь как избавляться от этого неловокого чувства внутри?       — Ну что, пойдем уже?

***

      Они столько проходили туда-сюда, что Сугавара успел со счету сбиться, сколько магазинов они посетили!              Так весело ему еще не с кем не было, разве что с тем же Ойкавой, только в годы старшей школы.       Погода была в самый раз для прогулок. Безветренно, солнечно, но не жарко. В нос отдает солоноватый запах сырости, они идут близ Тихого океана, по набережной. Вдалеке слышатся плеск волн, перекликающийся с криками белых чаек.       — Коу-чан! Там есть телескоп! — он показывает пальцем через дорогу. — Пойдем посмотрим, — предлагает тот и, не дожидаясь ответа, побежал в сторону пешеходного перехода. Сугавара смотрел ему вслед и в очередной раз дивился хаотичности Ойкавы. Какой же, однако, энергичный он человек. Хотя в том они и похожи. Оба не могут усидеть на одном месте.       Стоп, а куда он подевался?       Мужчина сидел на земле, держась руками за лодыжку, и шипел от боли.       — Тоору! — Сугавара буквально подлетел к Ойкаве и стал поднимать его. — Ты как? Ходить можешь? — с беспокойством задавал вопрос за вопросом Коуши.       Попробовав встать на травмированную ногу, он тут же зажмурился и тяжело вздохнул. Мужчина отрицательно покачал головой.       Послышался легкий смешок со стороны Сугавары. Он держал его, но внимание его обращено на что-то другое.       — Что смешного? Я тут, между прочим, от боли корчусь! А он смеется… — возмущается Ойкава.       — Прости-прости, — тот хлопает его по плечу в знак примирения. — Просто думаю, что ты очень везуч, Тоору.       — Почему же? — Ойкава иронично поднял брови.       — Подвернуть ногу рядом с больницей, кажется, можешь только ты. — широко улыбаясь, шутит Сугавара.       Ойкава поворачивает голову, видит огромное здание и на его лице отражается ужас. Он начинает суетится.       — Нет-нет-нет! У меня уже ничего не болит. — сбросив руку Сугавары с плеча, он старается идти опираясь на больную ногу. — Видишь? Я могу ходить.       — Тоору!       Ойкава внезапно теряет равновесие, но Сугавара успевает поймать его прежде, чем тот упадет.       — Мы идем в больницу и это не обсуждается. — строго наказывает Коуши, игнорируя все роптания своего друга.

***

      — О, Ойкава-кун, мальчик мой, мы же уже виделись с утра, мог бы и не приходить сегодня.       Большой дядька в белом халате, садится в кресло и стучит стопкой бумаг об стол, чтобы выровнять их, откладывает документы в сторону и смотрит прямо на них, выражая готовность к беседе.       Сугавара косится на Ойкаву с немым вопросом «о чем это он?», а последний старается делать вид, что не заметил ничего странного. Он ведь просил его остаться в коридоре! В чем была проблема просто подождать? Прочистив горло, мужчина начал:       — Я случайно подвернул ногу. Ничего, серьезного, правда, но мой друг беспокоится, поэтому мы решили прийти. — с притворным спокойствием ответил Ойкава.       — О, я надеюсь вы подвернули не ту ногу, которую мы так старательно лечим? — добродушно осведомился доктор.       Сугавара снова косится на Ойкаву выразительно поднимая брови. Тот в свою очередь с уставшим видом прикладывает руку ко лбу.       — Нет. Давайте просто уже сделаем все что нужно и мы уйдем? — раздраженно говорит он, на что доктор только кивает.

***

      Ничего серьезного, просто растяжение, как резюмировал доктор. Серьезные были только вопросы, что появились у Сугавары.       Они молча сидели на скамейке на территории перед больницей. Листья на аккуратно постриженных деревьях колыхались от легко ветра. Вокруг ходили несколько человек в белых сорочках (видимо пациенты) и пару прохожих с большими пакетами.       — И… Как давно ты травмировал свою ногу? — он неловко потирает руки, не зная, куда их деть.       — Полгода назад.       — И как так вышло? — Сугавара смотрит на него в упор. В его глазах плещется беспокойство, но Ойкава то ли не видит этого, то ли старательно делает вид, что не замечает.       — У нас была игра. Я пытался спасти мяч и неудачно поставил ногу. Сначала лечился в Аргентине три месяца, а потом начались осложнения, из-за которых мне оформили больничный и отправили в Японию, решив, что я буду быстрее восстанавливаться на родине. Теперь я хожу сюда каждый день, чтобы делать всякие проверки и процедуры. — будто предвещая все вопросы, отвечает Ойкава. В его глазах нет и намека на привычное лукавство или озорство. Голос звучит тяжело, устало. Он сидит совершенно не подвижно, точно изваяния. От него исходит напряжение, которое тот напрасно пытается скрыть.       — Но почему ты не рассказал мне об этом раньше, Тоору? — он охнул. — Тогда бы я не напрягал тебя… — на него словно находит неприятное озарение. — Так вот из-за чего, после того, как ты помог мне принести шкаф ты хромал весь день? О Боже, извини, пожалуйста! — Сугавара бегал глазами по плитке тротуара. Он испуганно закрыл рот рукой.       Губы Ойкавы изобразили усмешку.       — Именно поэтому я и не рассказывал об этом, Коуши. — он горько улыбнулся. — Я не хочу выглядеть слабым. Как только кто-то узнает о моей травме, меня начинают жалеть. «Бедный, Тоору» — говорят они. Моя команда жалела меня и поэтому отправила сюда, когда я не планировал возвращаться. Куроо и Бокуто, хоть и стараются делать вид, что ничего подобного у них и в мысли нет, но их с головой выдают странные взгляды, которые они на меня иногда бросают. Чего уж говорить о моей семье? А теперь ты. — он хмыкнул. — Мне не нужна жалость, понимаешь? — он замолкает. Последние слова отдаются звоном в ушах. — Я не хочу, чтобы меня воспринимали, как неполноценного. Да, я понимаю, что они боятся, будто эта травма разрушит мою карьеру и оттого уже заранее беспокоятся, но… Для меня это чересчур. Почему они волнуются больше меня? Неужели я так много работал, так много вкалывал, чтобы потом меня называли «бедным»? — он впервые за весь разговор поднял на Сугавару взгляд. — Когда ты теперь это знаешь… Пожалуйста, относись ко мне, как и до этого разговора. Прошу тебя.       У Сугавары сердце ноет. Ему стало очень грустно от всего сказанного Ойкавой, будто бы теперь и он несет весь тот груз, который был на душе Ойкавы. Он положил свою ладонь поверх Ойкавиной, и это был не сколько жест поддержки, сколько понимания.       — Я услышал тебя. — тихо, но уверено говорит он. Тоору задерживается взгляд на их руках.       — Я же вижу что что-то не так. — наигранно вздохнув, он продолжил. — И что мне с тобой делать? Если тебе интересно, то я иду на поправку.       Встав, он потянулся, а затем протянул руку Сугаваре.       — Ну что, пойдем на набережную?       Сугавара отвечает на жест и радостно кивает.