Палач из Лилля

Тяжело ступала нога лилльского палача по вымощенным камням, ведущим к замку де Ла Фер. Каждое размеренное движение отдавалось в его душе глухим эхом отмщения, смешанного с острой, белесой тоской по брату. Лицо Жоржа, молодого, полного жизни, вспыхивало перед глазами призрачным видением. Это из-за НЕЁ Жорж потерял всё - веру, свободу, жажду жизни… Клеймо позора, выжженное на его плече, стало ещё и клеймом на душе, загнавшим его в тупик отчаяния. И палач, прибывший сюда раскрыть обман и уничтожить жизнь этой женщины, чувствовал, как кровь стучит в висках, предвкушая минуту расплаты. Он добился аудиенции у графа де Ла Фер, представившись старым знакомым его супруги, хранящим тайну, способную потрясти самые основы их, казалось бы, незыблемого счастья. В просторном зале, залитом солнечным светом, он увидел ЕЁ. Юная, сияющая, графиня де Ла Фер ничем не напоминала ту, чей образ преследовал палача в кошмарах. И от этого зрелища ненависть, копившаяся в нём, вспыхнула с новой силой. Граф, заинтригованный словами нежданного гостя, выслушал рассказ палача, с каждым словом темнея лицом. Невозможно было не поверить этой страшной истории, подтверждённой циничными подробностями и железной уверенностью рассказчика. – Приведите её, – рявкнул он, с трудом сдерживая бушующую в нём ярость. Графиня вошла в зал легкой, парящей походкой. Но, увидев палача, резко остановилась. Лицо её стало белым, как полотно, глаза расширились от ужаса, а губы беззвучно зашевелились, словно в молитве. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый шёпот: «Нет… Нет… Не может быть...». – Покажите! – ледяным тоном проговорил граф, указывая на бледную девушку. Палач, не говоря ни слова, приблизился к графине и, грубо откинув кружевной воротник её платья, обнажил клеймо. – Отпустите! – вскрикнула девушка, пытаясь вырваться, но палач держал её крепко. Граф, не в силах больше выносить этого зрелища, отвернулся. Палач, удовлетворённый тем, что справедливость, хоть и таким образом, но восторжествовала, уже собирался уйти. – Прошу Вас, погодите, – с нажимом произнес граф, так и не поворачиваясь. – Мне нужна ещё одна… услуга. Палач удивлённо обернулся. Он ещё не решил, как поступит дальше, какую ещё боль может причинить этой женщине, но слова графа застали его врасплох. – Вы, должно быть, умеете... разрешать подобные ситуации… без лишнего шума? В голосе этого человека звучала стальная твердость, не допускающая возражений. Палач понял всё с полуслова. – Я хочу, чтобы её не стало. Навсегда. Вы меня понимаете? Палач молча кивнул. В этот миг он был похож на ангела смерти, безмолвно ждущего приказов своего повелителя. – Сделайте это быстро и чисто. ... Палач молчал, поражённый тем, с какой лёгкостью этот знатный господин приговорил к смерти молодую женщину, свою жену. Конечно, он сам шёл сюда с желанием уничтожить её, стереть с лица земли, как страшный сон. Но её ужас, её бессилие перед холодной ненавистью мужа… Это было даже страшнее, чем просто казнь. Судьба, казалось, сама вложила ему в руки меч возмездия. Забрать её жизнь… За жизнь Жоржа, за его сломанную судьбу, за те страдания, что ему пришлось пережить. – Как бы Вы… хотели это сделать? – тихо спросил палач, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ваш брат, как Вы говорите, повесился? – холодно спросил граф, словно говоря о чём-то незначительном. – Так предоставьте ей ту же возможность.. Сердце палача глухо ёкнуло. Он представлял себе разное, но только не это. Повесить женщину… Его руки, привыкшие к казням, вдруг стали словно чужими. «Она заслуживает мучений! – мелькнуло в голове палача. – Должна испытать тот же ужас, что и мой брат!». Но граф явно не собирался вдаваться в подробности. – Сделайте всё чисто, – повторил он, бросив на палача тяжёлый взгляд. – И чтобы никто… ничего не узнал. Граф повернулся и скрылся в глубине зала, оставив палача наедине с его мыслями. Тот постоял ещё несколько мгновений, а затем подошёл к графине. Она опустилась на пол, обхватив голову руками, и её тело сотрясали беззвучные рыдания. – Вставайте, – резко сказал палач. – Вам нужно идти. Девушка, дрожа, поднялась, в её глазах застыл немой вопрос. Палач, избегая смотреть ей в лицо, обхватил её руку выше локтя и повёл прочь из зала. Он чувствовал, как дрожит её тело, как она цепляется за него, словно ища поддержки у того, кто её убивает. Но сердце палача было глухо к жалости. Он вёл её к смерти, как когда-то вёл на казнь сотни преступников. Но ни одна из тех смертей не казалась ему такой… личной. Они прошли по тёмным коридорам замка, спустились по узкой каменной лестнице и оказались во дворе. У крыльца стояла телега, запряжённая парой крепких лошадей. Палач помог девушке забраться на телегу, сам сел рядом, взял в руки поводья. В этот момент к ним подъехал граф на вороном жеребце. Он был бледен, но держался твёрдо. – В лесу есть место, – глухо бросил он, кивнув в сторону деревьев, что темнели на окраине поля. – Я провожу. И он, развернув лошадь, тронулся с места, заставляя палача следовать за собой. Телега медленно катилась по узкой тропинке, вившейся между деревьями. Вокруг становилось темнее – кроны старых дубов смыкались над головой, не пропуская солнечных лучей. Граф впереди молчал, и лишь цоканье копыт его коня нарушало тишину. Палач косился на девушку. Она сидела смирно, её взгляд был устремлен в одну точку, словно она превратилась в изваяние из страха и непонимания. «Быть может, она просто не может поверить в происходящее? – мелькнуло в голове палача. – Или же её душа уже покинула это тело, предпочитая не видеть своей гибели?» Наконец граф остановился на небольшой поляне. Он спешился, бросил поводья на ветку дуба и подошёл к телеге. Лицо его, казалось, ещё сильнее побледнело в сумраке леса, глаза горели каким-то нездоровым блеском. – Вот здесь, – глухо произнёс он, указывая на толстый сук, нависший над поляной. – Вешайте её. Палач молча кивнул и, спрыгнув с телеги, помог девушке спуститься. Он достал из-под полы плаща толстую верёвку, начал связывать ей руки. Девушка не сопротивлялась, лишь слегка вздрогнула, когда грубые пальцы палача коснулись её запястий. И вдруг граф резко остановил его. – Постойте, – сказал он странным, сдавленным голосом. – Снимите с неё это платье. Я не хочу, чтобы она умирала в одежде порядочной женщины. Палач удивлённо взглянул на графа. Просьба была странной, но он привык выполнять приказы. Он грубо сорвал с нее плащ, затем принялся расстёгивать пуговицы на её платье. Ткань скользнула вниз, обнажая хрупкие плечи, начало глубокого декольте… Девушка застыла, словно каменная, только в её глазах плескался ужас. Граф стоял рядом, не спуская с неё глаз. На его лице не дрогнул ни один мускул, только руки слегка потряхивало. Палач чувствовал, как в этом мрачном лесу сгущается атмосфера чего-то нездорового, неестественного. Он сам видел немало смертей, но это… это было похоже на какой-то жуткий ритуал. Наконец девушка осталась в одной тонкой сорочке. Она стояла, опустив голову, словно ожившая статуя из белого мрамора. Граф подошёл к ней вплотную и, наклонившись, заглянул ей в лицо. – Ну что, мадам, – прошептал он, и в его голосе прозвучала злая насмешка. – Не так Вы представляли себе этот день, не так? Девушка молчала. Тогда граф резко выпрямился и отступил на шаг. – Делайте своё дело, – бросил он палачу. Тот мгновение колебался. «Господи, да он же… он же наслаждается этим! – с внезапным страхом подумал палач. – Какая тьма кроется в душе этого человека…?» – Вы… Вы уверены? – с трудом выдавил он, глядя на графа. Тот медленно повернул к нему лицо. В глазах его светился холодный огонь. – Абсолютно, – отрезал он. – Или у вас нашлись какие-то сомнения? … И в этот момент палач понял, что у него нет выбора. Он отвернулся от графа, с силой толкнув девушку к суку, чернеющему на фоне вечернего неба. Подавив внезапный приступ жалости, палач накинул петлю на тоненькую шею девушки, затянул узел. Она даже не вскрикнула, только тело её пробежала дрожь, словно она вдруг осознала всю безнадёжность своего положения. Он поднял её на руки – она была удивительно легка в одной сорочке – и перекинул другой конец верёвки через сук. Затем, сделав шаг назад, резко опустил руки. Графиня забилась в петле, словно пойманная птица, но палач знал – это лишь последние судороги. Он отвернулся, не желая видеть агонии, хотя видел такое уже тысячу раз. Но сейчас всё было по-другому. Смерть этой женщины должна была принести ему удовлетворение, должна была утолить жажду мести, которая с момента самоубихйства Жоржа жгла ему душу. Но… ничего не происходило. – Всё кончено, – глухо произнёс он, не поворачиваясь. – Хорошо, – голос графа звучал спокойно, словно он стал свидетелем не казни, а незначительного происшествия. – Уберите её отсюда. И закопайте где-нибудь… подальше. Не хочу, чтобы она даже после смерти оскверняла мои земли. Палач молча кивнул. Он подошёл к бездыханному телу, снял петлю, осторожно опустил графиню на землю. Её лицо было спокойным, даже красивым в своём последнем сне. Только на шее багровели следы от верёвки, словно зловещее украшение. Он поднял её на руки, закутал в собственный плащ, чтобы не видеть её лица. И в этот момент почувствовал, как внутри него поднимается волна странной, горькой пустоты. Нет, мести не случилось. Не было ни торжества, ни облегчения. Только тяжесть чужой смерти на его руках и непонятная щемящая жалость к этой женщине, которая уже никогда не сможет никому причинить боли.